Феминизация Майка Уилера

Утром в четверг Майк просыпается, чувствует собственный запах пота и одеколона. Он медленно одевается, еще раз проклиная себя за нетерпение. Возможно, если бы он эксперементировал больше времени с двумя пальцами, он бы не чувствовал до сих пор присутствия третьего, когда садится, чтобы надеть кроссовки. Прежде чем выйти из комнаты, он наносит еще немного лосьона после бритья на шею. Внизу на кухне тихо, если не считать стука ложек по мискам. Майк решает пропустить завтрак, предпочитая подождать Уилла на крыльце. У них с Нэнси, возможно, и нет проблем из-за вчерашнего, но он думает, что они могут возникнуть. Он немного зол на Нэнси, и хотя он знает, что это лицемерно, он почти уверен, что ей не нужно было так кричать. По крайней мере, когда он кричал матом на улице, он не рисковал разбудить всю округу. К тому времени, как Уилл подъезжает к его дому, Майку уже не терпится пожаловаться на нее, но когда Эл встает с переднего сиденья, он понимает, что ему придется подождать, пока они с Уиллом останутся одни. Друзья не сбегают тайком только для того, чтобы повидаться друг с другом. Майк чувствует себя победителем, когда Эл говорит, что от него хорошо пахнет, и Уилл соглашается. Этого немного, но достаточно, чтобы продержать Майка, пока они не доберутся до школы. К сожалению, полоса неудач Майка, начавшаяся вчера вечером, продолжается весь день, начиная с опроса на его первом уроке в этот день. После этого его концентрация внимания снижается, и все его попытки конспектировать на следующих двух занятиях тщетны. Он с нетерпением ждет обеда, но как только он видит, что единственное свободное место находится дальше всего от Уилла, всякая надежда, которую он имел на сегодняшний день, рассеивается. Единственное, чего он добивается, это чтобы никто не спрашивал, почему он дуется. Последний урок проходят без происшествий, за исключением абсолютно ошеломляющего количества домашних заданий, которые им задают во время подготовки к колледжу. И, как будто для того, чтобы помешать планам Майка остаться с Уиллом наедине сегодня вечером, Лукас предлагает им позаниматься у него дома. У Майка нет выбора, кроме как сказать «да» — по крайней мере, он может вытянуть ответы у всех остальных. Как только они выходят из школы и собираются в гостиной Синклера, Майк начинает чувствовать себя немного легче. Уилл сидит достаточно близко, чтобы Майк мог прижать их колени друг к другу, если захочет, что он и делает — несколько раз. Майку этого недостаточно, но в последний раз, когда он делает это, он ловит на себе взгляд Эл и вынужден остановиться. Майк уже расширяет свои границы. Когда они расходятся на вечер, Уилл не провожает Майка домой. Вместо этого они прощаются на подъездной дорожке Лукаса, и Майк бредет через их дворы один. Когда он немного петляет, чтобы наступить на опавшие листья, он притворяется, что не замечает, как долго отъезжают Уилл и Эл. Но он это замечает и почти уверен, что Уилл ждал, пока он зайдет внутрь. Майк готов к едкой атмосфере, когда входит в свой дом. Внизу пугающе тихо, как будто дома никого нет. Он почти убедил себя, что здесь один, когда зашел на совершенно нетронутую кухню — никаких признаков его мамы или кого-то, кто ужинал, плюс, теперь, когда он задумывается, машины не было на подъездной дорожке. Эта иллюзия развеивается, когда он поднимается наверх. Из конца коридора доносятся крики, и он не уверен, мама это или Нэнси, пока отец не начинает кричать в ответ. Майк на секунду застыл на месте, не зная, что делать. Он почти уверен, что пропавшая машина на подъездной дорожке означает, что Нэнси и Холли уехали, когда ситуация начала накаляться, а это значит, что он здесь, чтобы разобраться с ними в одиночку. Или он мог бы просто вообще избегать этой части дома и спать сегодня вечером в подвале. Как только он получает контроль над своими конечностями, он разворачивается и спускается по лестнице. Он не прекращает двигаться, пока не оказывается у подножия ступенек в подвал. Он сгибается пополам, переводя дыхание, когда диван скрипит. — Майк? — Холли? — спрашивает Майк, выпрямляясь. — Я думал, ты с Нэнси. Холли качает головой, поворачивая свое тело так, чтобы она смотрела на Майка прямо, прежде чем сказать: — Нэнси накричала на маму и ушла. Теперь мама и папа ругаются и… Когда ее голос затихает, она начинает замыкаться в себе. Прежде чем Майк осознает, что делает, он пересекает комнату и становится перед ней на колени, роняя по дороге рюкзак. — Эй, — говорит он, стараясь не повышать голос, чтобы не спугнуть ее. — Что такое? Она отказывается смотреть на него, вместо этого сосредотачиваясь на большом пальце правой руки. В тишине, которая простирается между ними, Майк пытается найти слова, которые могли бы вызвать у нее отклик. Это занимает целую минуту, но Холли наконец нарушает молчание. — Это моя вина. — Что значит, твоя вина? — спрашивает Майк, молясь, чтобы она не оттолкнула его. — Мама ругается со всеми, — бормочет Холли, почти плача. — Это моя вина. — Почему ты думаешь, что это твоя вина? — говорит он, хватая ее за руки, пытаясь привлечь ее внимание. — Мама ищет свои серьги, — шепчет Холли. — Они у меня. — Почему бы тебе просто не вернуть их? — Я не хочу, чтобы меня ругали, — несчастно говорит она, тяжело всхлипывая, когда начинают капать слезы. — А меня будут за это ругать. — Эй, не плачь, — говорит Майк, вытирая ее щеки рукавом своей толстовки. — Тебя не наругают. — Нет, наругают, — вздыхает она, отталкивая его руку, ее дыхание сбивается, как будто она вот-вот заплачет сильнее. — Я верну их, — предлагает Майк, ненавидя видеть ее слезы. Ему кажется, что он уже давно не видел ее по-настоящему грустной. Это душераздирающе. — Но тогда наругают тебя, — протестует она, грубо ударяя себя по лицу. — Не совсем, — обещает Майк, пытаясь составить план. — А что, если я скажу ей, что нашел их в стиральной машине? Холли наконец смотрит на него, изучая выражение его лица, как будто не совсем ему верит. — Это может сработать. — Это сработает, — обещает Майк, одаривая ее, как он надеется, ободряющей улыбкой. — Хочешь сказать мне, где они? — Я покажу тебе, — говорит она, прежде чем встать с дивана. Майк следует за ней в спальню, кладет руку ей на спину и убеждает идти быстрее, когда они снова слышат, как их родители ссорятся. Он закрывает за собой дверь, а Холли ныряет под кровать. Несколько секунд спустя она снова появляется с двумя богато украшенными рубиновыми серьгами на ладони и виноватым выражением лица. Майк почти спрашивает ее, почему она их взяла, но передумал, решив просто забрать их. — Я собираюсь пойти за бельем и отнести его вниз, — говорит Майк, выдерживая ее взгляд. — Тогда я оставлю свою корзину там и принесу их маме. Ты останешься здесь и притворишься, что еще не знаешь, что я дома, ладно? — Хорошо, — говорит она. Затем, когда Майк отворачивается, она говорит: — Спасибо. — Не за что, Холлс, — отвечает он, бросая на нее последний взгляд через плечо, прежде чем отправиться на свою миссию. Его родители все еще спорят, хотя и не так громко, когда Майк пересекает коридор. Он собирает немногочисленную грязную одежду, которая у него есть, в корзину, не обращая внимания на чистое белье, все еще разбросанное по полу после выходных, и направляется вниз. Чтобы добавить правдоподобия его истории, после того, как он уронил корзину, Майк открывает стиральную машину. Затем он снова поднимается по лестнице. В конце коридора он вступает в образ, подпрыгивая на цыпочках и заставляя себя ухмыляться, пытаясь создать иллюзию волнения по поводу случайного обнаружения сережек. Затем, когда он понимает, что у него правильный настрой, он направляется к двери мамы. — Мама! — кричит Майк, стуча костяшками пальцев по двери, фактически прекращая шум внутри. — Ты никогда не догадаешься, что я только что нашел! Дверь открывается всего за три секунды, но всего на несколько дюймов. В трещине появляется лицо его мамы, красное и пятнистое. — Что? — Смотри! — говорит Майк, продолжая притворяться радостным, несмотря на то, насколько отвратительным кажется ему выражение ее лица. — Я занимался стиркой, а они были в стиральной машине. — Что? — говорит Карен, полностью открывая дверь и забирая их из рук Майка. Она внимательно их осматривает, как будто ищет признаки повреждений, прежде чем снова обратить на него внимание. — Ты нашел их. — Я же говорил тебе, что буду внимательным, — говорит Майк, чувствуя, что его разрывает на части под ее взглядом. В какой-то момент Майк беспокоится, что Холли была права и его отругают, но это проходит, и мама заключает его в крепкие объятия. Он отвечает ей тем же, насколько может, учитывая, что она держит его за руки так крепко, что он едва может пошевелиться. Они остаются так неприятно долгое время, Карен всхлипывает в плечо Майка. Майк прекрасно осознает, как Тед наблюдает за ними с кровати, но предпочитает не замечать этого. — Спасибо, — говорит она, отходя от Майка и вытирая слезы с глаз. — Ты стирал? — Просто хотел помочь, — отвечает Майк, радуясь, что она кажется немного счастливее, но хочет избежать этого общения. — Боже, я люблю тебя, Майкл. Э-э, — начинает Карен, оглядываясь на Теда. — У меня еще не было возможности подумать об ужине. — Это нормально. Там же что-то осталось, верно? — говорит Майк, делая несколько шагов назад. — Вы с Холли что-нибудь закажите, — говорит Тед, поднимаясь с матраса и вытаскивая бумажник из заднего кармана. — Наверное, я виноват, что твоя мама сегодня не готовила. — Эм, спасибо, — говорит Майк, забирая двадцатку из руки. — Я пойду… сейчас. — Еще раз спасибо, Майк, — говорит его мама, прежде чем тихо закрыть дверь. Прежде чем Майк полностью развернулся, Холли смотрит на него из безопасной комнаты. Он улыбается ей, отрываясь от своего предыдущего выступления, и победно держит деньги. Улыбка, которая появляется на ее лице, стоит всего этого дискомфорта. — Она тебе заплатила? — спрашивает Холли, выходя из комнаты. — Это на ужин, — говорит Майк, хватая ее за руку и возвращая обратно внутрь, закрывая за собой дверь — он должен кое-что у нее спросить, пока они обсуждают эту тему. — Что? — говорит она с любопытством. — Ты взяла что-нибудь еще? — Хм? — Кроме маминых сережек, — говорит Майк, не желая прямо говорить, что у него пропали женские трусики. — У кого-нибудь в доме? — Нет, — говорит Холли, обиженная тем, что Майк предложил это. — Хорошо. Я тебе верю, — поскольку ему хочется прикрыть свою и ее задницу, он добавляет: — Если ты видишь что-то не на своем месте, положи это на место, хорошо? — Хорошо, — отвечает она, в ней не осталось и следа борьбы. — Спасибо, Майк. — Не за что, — говорит Майк, счастливый тем, что удалось предотвратить этот кризис. — Это просто означает, что ты мне должна. — Договорились, — соглашается она. — Что мы закажем? — Единственное, что доставляет удовольствие, — это пицца, — бормочет он, жестом приглашая ее следовать за ним вниз. — Если только Нэнси сейчас не на подъездной дорожке, это наш единственный вариант. — Я уже устала от пиццы, — говорит Холли. — Все не так уж и плохо, — говорит он, хотя и согласен. — На этот раз мы могли бы взять что-то другое, не пепперони. — Гавайскую? — спрашивает она. — Ты говоришь как Уилл и Эл, — отвечает Майк, морща нос, когда они идут на кухню. — Ну, а мы можем взять ее? — Ух, хорошо, — говорит Майк, прежде чем поднять трубку. Он думает, что сможет пережить ананас. После того, как Майк заказывает пиццу, Холли робко достает листок с математическими задачами, о которых она забыла, пока Майк не спросил. Она справляется с этим еще до того, как пицца приезжает, и когда их родители наконец спускаются вниз, кажется, что атмосфера в доме становится немного светлее. Когда они заканчивают есть, Холли извиняется, и прежде чем Карен успевает что-нибудь сказать Майку, он засовывает коробку в холодильник и ныряет в подвал. Ему даже не хочется здесь находиться — это был просто самый быстрый способ избежать дальнейших разговоров с семьей. Он думает, что на сегодня с него хватит. Пока он ждет, пока мама уйдет из кухни, Майк включает Nintendo и устраивается. Это не особо привлекает его внимание, но Карен не задерживается над ним надолго. Меньше чем через час Майк выключает систему и берет с собой сумку. И прежде чем надеть пижаму, он идет в душ, чтобы смыть с себя остатки лосьона после бритья и стрессового пота от дерьмового шоу, в которое привратился его домой. На обратном пути в свою комнату он пересекается с Нэнси. Она выглядит измученной, ее волосы распущены, а глаза опухли. Она держит голову опущенной, проходя мимо него, и он улавливает запах чего-то знакомого, но не может понять, что это. — Нэнси, — зовет он, понимая, что спор между ней и их мамой, вероятно, был из-за украшений. — Да? — спрашивает она, поворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Я нашел мамины серьги. — Подожди, правда? — говорит Нэнси, выпрямляясь. — Где они были? — В стиральной машине, — говорит Майк, полагая, что придерживаться лжи — лучший вариант действий. — Ха, — говорит Нэнси, нервно барабаня пальцами по предплечьям. — Странно. — Да, — отвечает он. — Странно. Ты в порядке? — Да, хорошо, — говорит она, качая головой. — Все. Хорошо. — Я тоже, — бормочет он, начиная шаркать прочь, потому что это не то, о чем он хочет говорить. — Спокойной ночи, Нэнси. — Спокойной ночи, Майк, — отвечает она, и ее голос звучит немного лучше. Вернувшись в свою комнату, он даже не удосужился включить свет. Он забирается в постель в изнеможении и засыпает прежде, чем успевает осознать все, что произошло за последние два с половиной часа. На следующее утро, когда у него звонит будильник, он чувствует себя совершенно другим человеком. Легко встать с постели, зная, что они с Уиллом наконец-то побудут наедине. Прежде чем одеться, Майк бросает одежду на вечер в сумку. Затем, когда он приведёт себя в порядок, он проскользывает в ванную, чтобы брызнуть лосьоном себе на шею — возможно, он получит ещё один комплимент от Уилла. Кажется, что все остальные в его семье заражены таким же хорошим настроением, потому что, когда он спускается вниз, на столе стоит блюдо с блинами. Холли улыбается ему с полным ртом, а Тед сидит рядом с ней и читает газету. Майк не совсем уверен, что с этим делать, но он знает, что лучше не задавать вопросы. Те двадцать минут, которые он там проводит, кажутся почти нормальными, если не считать Теда, выходящего из-за стола, когда Карен садится напротив него. Затем, когда он выходит из дома после того, как Уилл посигналил на подъездной дорожке, Майк сталкивается с Нэнси, и она опережает его в извинениях. — У тебя хорошее настроение, — говорит Уилл, глядя на спортивную сумку, которую Майк пихает на пол. — У меня? — спрашивает Майк, закрывая дверь. — Да, — подтверждает Эл. — Ха, — бормочет Майк, пристегивая ремень безопасности, когда Уилл съезжает с подъездной дорожки. — Думаю, мне просто не терпится выбраться из дома с ночевской. — И тебе, и Эл, — смеется Уилл. — Все, о чем она могла говорить, это то, как Макс понравится новый комикс о Чудо-женщине, который подарил ей Хоппер. — Потому что они ей понравятся, — говорит Эл, расстегивая молнию на сумке, доставая два выпуска и передавая их Майку. — Ребята, мы отвезем вас после школы? — спрашивает Майк, пролистывая страницы. — Мы едем с Лукасом, — говорит Эл. — Круто, — отвечает Майк, просматривая рисунки, не читая слов. Эл продолжает говорить, но Майк даже не слушает — он все равно почти уверен, что она разговаривает с Уиллом. Все его тело гудит от волнения. Если бы не комиксы в его руках, он думает, что его дрожь могла бы быть заметной. — Макс они понравятся, — говорит Майк несколько минут спустя, передавая их Эл, когда Уилл заезжает на парковку. Она усмехается, застегивая молнию на сумке. Затем она выходит из машины, больше ничего не говоря, и бежит туда, где Лукас толкает каляску Макс в школу. Уилл глушит двигатель, но не вынимает ключ из замка зажигания. — Что? — спрашивает Майк. — Я понятия не имею, чем ты душишся последние два дня, но это сводит меня с ума, — бормочет Уилл, его тон совершенно незнаком Майку. — Сводит с ума? — Да, — шипит Уилл, глядя вперед. — В хорошем смысле? — шепчет Майк недоверчиво. «Уилл выглядит возбужденным», — думает Майк. Но, возможно, он просто надеется. — У тебя будет что-то важное на первом уроке? — Думаю, мне нужно сдать домашнее задание, — отвечает Майк, чувствуя себя немного потерянным. — А что? — Если я не поцелую тебя перед тем, как мы войдем внутрь, я не смогу учиться сегодня, — говорит Уилл, снова заводя машину и выезжая с парковки, прежде чем Майк сможет осознать, что происходит. — Что? — Ты отвлекаешь, — фыркает Уилл. — Как ты думаешь, кто-нибудь есть на кладбище в такую ​​рань? — Я не знаю, — отвечает Майк, пока его мозг медленно осознает, что происходит. — Мы прогуливаем занятия, чтобы поцеловаться? — Я бы хотел, чтобы нам это сошло с рук, — говорит Уилл, поворачиваясь к кладбищу. — Ты делаешь это, чтобы просто поцеловать меня? — Да? — говорит Уилл, взглянув на Майка. — Все хорошо? — Да, — говорит Майк, чувствуя прилив адреналина, охватывающий его. — Ты уверен, что нам не сойдет с рук прогул всех занятий? — Не сегодня, — говорит Уилл извиняющимся тоном. — Но у нас будет весь вечер сегодня. — Да, — соглашается Майк, садясь на руки, чтобы не протянуть руку и не коснуться Уилла. — Сегодня вечером. Наступившая тишина напряженная, прерываемая гулом радио. Все, что они собираются сделать, это поцеловаться, и Майку кажется, что его тело горит. Он имеет представление о том, что чувствует Уилл. Майк вспоминает кинотеатр, как у него кружилась голова от близости Стива. Майк настолько охвачен паутиной возбуждения, что подпрыгивает, когда Уилл кладет руку ему на бедро. — Прости, — говорит Уилл, быстро отдергивая руку. — Я просто… — Ты можешь, — перебивает его Майк. — Я не ожидал, вот и все. — Хорошо, — отвечает Уилл, снова нерешительно трогая Майка. Когда Майк не уклоняется от его прикосновений, Уилл сильнее прижимает кончики пальцев к коже Майка через джинсы. И как только Майк приспосабливается к тому факту, что Уилл прикасается к нему, он накрывает руку Уилла своей. Уилл проезжает через ворота, не останавливаясь, пока они не оказываются в самом дальнем углу за деревом. Он быстро расстегивает ремень безопасности и в последний раз оглядывает окрестности, прежде чем обхватить щеки Майка и сжать их рты. Их зубы немного сталкиваются, но от этого жалит, и Майк чувствует вкус крови. Он целует Уилла в ответ, резко вдыхая через ноздри. В мгновение ока Уилл возвращается на свое место и касается лица рукой. — Черт, — говорит Уилл, его взгляд останавливается на нижней половине подбородка Майка. — Что? — Я разбил тебе губу, — говорит Уилл, протягивая руку мимо Майка, чтобы открыть бардачок. — Что? — снова спрашивает Майк, опуская солнцезащитный козырек, чтобы взглянуть на свое отражение. И действительно, в центре его нижней губы есть рана. Там начинает скапливаться кровь; но прежде чем капля упадет, Уилл промокнет ее коричневой салфеткой. — Мне очень жаль, — шепчет Уилл, глядя на Майка сквозь ресницы, удерживая бумагу на месте. — Все в порядке, — отвечает Майк, переводя взгляд на Уилла. Он пристально смотрит на Майка, крепко сжав рот. Беспокойство просвечивает лице Уилла, когда он убирает руку. Такое ощущение, будто Майк все еще истекает кровью. — Черт, — снова говорит Уилл, хватая еще одну салфетку. — Уилл, все в порядке, — говорит Майк, совершенно ошеломленный осознанием того, что Уилл, похоже, настолько подавлен, что не может себя контролировать. — Что мы всем скажем? — спрашивает Уилл, нахмурившись, когда Майк засасывает нижнюю губу. — Если кто-нибудь спросит, я скажу, что ударил себя по лицу или что-то в этом роде, — говорит Майк, его язык наполнен острым медным привкусом. — Что, если… — Я неуклюжий, — говорит Майк, закрывая козырек и усаживаясь обратно на свое место. — Никто не подумает, что ты поцеловал меня так сильно, что пошла кровь. — Прости, — говорит Уилл, возвращаясь на свою сторону машины. — Мне действительно все равно, — уверяет его Майк. — Кроме того, я думаю, что это довольно горячо. — Что? — спрашивает Уилл, собираясь снова пристегнуть ремень безопасности. — Я имею в виду, — начинает Майк, понимая, что он только что сказал. — Я не знаю. Я не знал, что ты так сильно хочешь меня поцеловать. Уилл качает головой и начинает розоветь. Майк задается вопросом, сможет ли он заставить его покраснеть сильнее. — А еще немного горячо, что на моем лице написано напоминание о том, что ты не можешь себя контролировать. — Майк. — Что? — невинно спрашивает Майк, наблюдая, как Уилл ерзает на своем месте. — Я не могу дождаться сегодняшнего вечера, — говорит Уилл через несколько секунд, включив радио и выезжая из их укрытия. На обратном пути машина работает на топливе, и никто из них не разговаривает. Когда они подъезжают к школе с опозданием на двадцать минут, они стараются поддерживать непринужденный разговор и соблюдать здоровую дистанцию ​​между собой. И хотя Майка ругают, когда он прерывает урок, он чувствует себя на вершине мира, садясь на свое место. Кайф исчезает, когда он добирается до следующего урока. Проходит тест по книге, которую он забыл прочитать, и единственное его спасение — отсутствие вопросов для эссе. Несмотря на то, что это ему определенно не удалось, настроение у него все еще довольно хорошее. К обеду Майк почти забыл отрещине на губе. Дастин напоминает ему об этом, как только тот садится за обеденный стол напротив Уилла. — Чувак, что случилось с твоим лицом? — Да, — говорит Лукас, переводя взгляд с Дастина на Майка. — И поэтому ты опоздал на первый урок? — Ты тоже опоздал? — спрашивает Эл с полным ртом еды. — Почему? — Он спалился за списыванием на парковке, — без промедления сообщает Уилл. Майк почти уверен, что Уилл весь день ждал этого вопроса — ответ звучит слишком естественно, по крайней мере, для ушей Майка. — Боже, Уилер. Как ты еще жив? — поддразнивает Макс, прежде чем спросить: — Что у него с лицом? — У него разбита губа, — говорит Дастин, не давая Майку возможности высказаться. — Он тоже довольно опухший. Я бы предположил, что его ударили. — Мы уверены, что списывание не является прикрытием? — говорит Макс, делая то, что позволяет ей видеть фасад прямо перед собой. — Ты ударил его, Уилл? Будь честным. Я не думаю, что кто-то из нас стал бы винить тебя. — Уилл не стал бы его бить, — говорит Лукас. — Он слишком милый. — Я не слишком милый, — возражает Уилл, кладя свою ногу на ногу Майка под столом. — Я мог бы ударить Майка, если бы мне было нужно. Майк собирается вмешаться, но это сбивает его с толку. Конечно, ссоры с Дастином и Лукасом и раньше становились физическими, но никогда с Уиллом. Как сказал Лукас, Уилл слишком милый. Итак, до сих пор Майк никогда не задумывался о том, как может выглядеть удар Уилла. Майку почти сразу же приходится перестать об этом думать, потому что он понимает, что действительно хочет, чтобы Уилл ударил его. Предпочтительно, когда они оба голые. — Боже мой, ты точно врезал Майку, — смеется Макс. — А ты? — спрашивает Эл, задерживая взгляд на губах Майка. — Нет, — говорит Уилл немного раздраженно и проводит ногой по голени Майка. — Но, возможно, мне следовало это сделать, раз уж вы все думаете, что я это сделал. — Да, — наконец говорит Майк. — Возможно, тебе следовало бы это сделать. Это странно, звучит совсем не так, как хотел Майк. За столом на мгновение воцаряется тишина, все смотрят на Майка, пытаясь понять, что он имел в виду. Ну, глаза всех, кроме Уилла — он уставился на кучку крошек на столе. — Неважно. Я просто говорю, что не стала бы винить Уилла, — говорит Макс, не признавая неловкости. — Ты немного раздражаешь. — Он не так уж и раздражает, — говорит Эл, все еще переводя взгляд с Майка на Уилла. — Я никогда не хотела его ударить. — Ты не была его лучшим другом все двенадцать лет, — отвечает Уилл, водя ступней вверх и вниз по икре Майка, пока говорит. — Я хотел ударить его много раз, но не сделал этого. По крайней мере, пока. — Уже скоро, — бормочет Макс, снова беря вилку. — В последнее время он стал каким-то невыносимым. — Я так не думаю, — говорит Уилл, задумчиво глядя на Майка. Майк хочет что-то сказать, но не может — не тогда, когда Уилл говорит о том, чтобы ударить его, в то же время, когда он тайно проявляет к Майку привязанность под столом. Майк слишком занят попытками удержаться от возбуждения в гребаной столовой. — Ты жаловался на него три недели назад, — говорит Эл. — Помнишь? — Я… Это не было… — заикается Уилл, отдергивая ногу назад на свою сторону стола. — Какую часть того, что ты не была его лучшим другом в течение двенадцати лет, ты не поняла? — Почему ты жаловался на меня? — спрашивает Майк, и это чувство сразу же убивает его стояк. — Что я сделал? — Что ты не сделал? — смеется Дастин. — Что это должно означать? — Майк злится в ответ. — В любом случае моя жалоба была глупой, — говорит Уилл, как будто пытается восстановить контроль над ситуацией. — И я жаловался Эл по секрету. — На меня, — говорит Майк, чувствуя, что начинает обороняться. — Ты жаловался на меня. — С тех пор он не жаловался, — говорит Эл. — На самом деле он… — Боже мой, Эл, — говорит Уилл, едва сохраняя ровный голос. — Ты не могла бы заткнуться? Пожалуйста. — Что же он сделал? — спрашивает Макс, явно более чем счастливая, продолжая насидать на Майка. — Да, — говорит Майк, хотя и знает, что не следует продолжать копать, — Что я сделал? — Мы поговорим об этом позже, — говорит Уилл себе под нос, возвращаясь к еде. За столом воцаряется странная тишина, но в конце концов Эл меняет тему, и у Майка остается яма в животе. Это чувство не проходит, когда они выходят из столовой. И по ходу дня становится только хуже. К тому времени, когда в конце дня звонит звонок, Майк думает, что это полный отстой — как часто Уилл на него жалуется? — Ты молчишь, — говорит Уилл, когда они подходят к его машине. — Все в порядке? Майк пожимает плечами, открывает дверь и бросается внутрь, пнув при этом свою спортивную сумку. — Скажи мне, о чем ты думаешь, — говорит Уилл, садясь за руль. — Это глупо, — отвечает Майк, потому что это глупо. — Я уверен, что это не так. — Ты жалуешься на меня Эл, — горько говорит Майк. Уилл останавливается, держа руку на рычаге переключения передач, некоторое время в замешательстве глядя на Майка, прежде чем спросить: — Что? — За обедом, — говорит Майк, сопротивляясь желанию скрестить руки на груди, как капризный ребенок. — Она сказала, что ты на меня жаловался. — Ох, — говорит Уилл, качая головой, прежде чем завести машину и отъехать с места. — Это не было чем-то серьезным. — Конечно, — говорит Майк, зная, что звучит как осел, но на самом деле это его не волнует. — Серьезно, — говорит Уилл. — Просто… Я думал, ты меня игнорируешь. Теперь я знаю, что это было не так. — Верно, — отвечает Майк. Затем, поскольку он не может остановиться, он говорит: — Но я тебя игнорировал. — Что? Почему? — спрашивает Уилл, когда они уезжают из школы. — Я сделал что-то не так? — Нет, — говорит Майк. — Нет, ты ничего не сделал. Я только что понял, что ты мне очень нравишься, и не хотел, чтобы ты об этом узнал. — Майк, — нежно шепчет Уилл. — Что? — спрашивает Майк, немного обеспокоенный тем, что ему не следовало этого говорить. — Ничего, — говорит Уилл, внимательно не сводя глаз с дороги. — Это просто… мило? Я не знаю. — Ты думаешь, я милый? — говорит Майк, и его лицо краснеет. — Ага? — отвечает Уилл, в его голосе снова появляется замешательство. — Конечно, я так думаю. — Ох, — бормочет Майк, улыбаясь себе на колени. — Я не знал. Уилл мычит в знак признания, кладя руку между ними двумя. И когда Майк протягивает руку и хватает его, Уилл сильно сжимает. В ответ Майк потирает большой палец Уилла, и все снова становится более чем хорошо. — Итак, что произошло в среду? — спрашивает Уилл. — Твоя мама тебя поймала? — Нэнси меня поймала, — говорит Майк, закатывая глаза при этой мысли. — И моя мама поймала Нэнси. — Поймала Нэнси? — спрашивает Уилл, взглянув на Майка. — Она тоже ускользнула? — Я правда не знаю, — отвечает Майк. — Это было странно, она искала серьги моей мамы в машине Стива. Она выглядела очень расстроенной. — Стив? — говорит Уилл. — Почему она была со Стивом? Майк пожимает плечами, хотя Уилл его не видит. Затем, когда Уилл не отвечает, Майк говорит: — Я думаю, она предполагала, что серьги были у Робин, так что, возможно, они были все вместе. — Возможно, — уклончиво говорит Уилл. — Хотя странно, что она скрывалась. — Думаешь? — говорит Майк. Он не особо задумывался над ситуацией — он так беспокоился о себе, что не задумался, почему Нэнси была там. — Я имею в виду, что они с Джонатаном ходили на свидания намного позже, — говорит Уилл. Майк мычит, обдумывая эту информацию, прежде чем сказать: — Думаешь, она что-то скрывает? — Я этого не говорил. — Ты подразумевал это, — говорит Майк, когда они сворачивают на улицу Уилла. — Я просто думаю, что это странно, что она скрытничает со Стивом, — отвечает Уилл. — Ты думаешь, она изменяет Джонатану? — спрашивает Майк. Уилл не отвечает, и Майк знает, что именно об этом он думает. Майк хочет встать на защиту Нэнси, сказать, что она бы этого не сделала, но не может себя заставить. Нэнси лучше этого — он знает, что так оно и есть. И все же странно, что она так себя ведет. В конце концов, она взрослая, и родители относятся к ней так же. — Мама и Хоп уезжают в семь, — бормочет Уилл, подъезжая к дому. — Джонатан едет на машине в шесть. — Круто, — говорит Майк, пытаясь избавиться от странного чувства в глубине живота. — Что мы будем делать до тех пор? — Домашнее задание, — отвечает Уилл, хватая рюкзак с заднего сиденья после того, как припарковался. — Мы собираемся сделать домашнее задание. — Скучно, — говорит Майк, выходя из машины и хватая сумки. — Я думал, ты хочешь поступить в колледж, — говорит Уилл, когда они подходят к его входной двери. — Для этого тебе придется сделать домашнее задание. — Может быть, я больше не хочу идти, — возражает Майк. — Да, а когда ты передумал? — спрашивает Уилл, открывая дверь. — Когда ты сказал, что не хочешь, — говорит Майк, заслужив недоуменный взгляд Уилла. — Что? — Почему то, что я делаю, имеет значение? — говорит Уилл, хватаясь за ручку. Майк пожимает плечами, не желая говорить что-либо еще, рискуя, что Уилл скажет ему, что он глупый — возможно, ему не следует строить свои планы на будущее вокруг Уилла. Хотя он больше ничего не хочет. Если Уилла нет, то, что делает Майк, не имеет значения. Уилл некоторое время смотрит на Майка, прежде чем открыть дверь и войти внутрь. Майк следует за ним в его комнату, улыбаясь Джойс, когда они проходят мимо. Затем, к большому разочарованию Майка, Уилл устраивается на кровати и достает блокнот. Когда он выжидающе смотрит на Майка, Майк садится рядом с ним и неохотно достает свою работу из сумки. — Не могу поверить, что ты говорил серьёзно, — бормочет Майк, листая страницы своих заметок. — Конечно, я был серьезен, — говорит Уилл, не глядя на Майка. — Думаю, я умру от скуки, — хнычет Майк. — Я думаю, с тобой все будет в порядке. — Мне нужна мотивация, — говорит Майк. Уилл наконец смотрит на него, приподняв бровь. Затем, когда Майк больше ничего не говорит, Уилл закатывает глаза и наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку. Когда он отстраняется, Майк хмурится на него — он не дуется. — Не смотри на меня так, — говорит Уилл с ухмылкой. — Я не это имел в виду. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее ты получишь то, что хочешь, — отвечает Уилл с ноткой окончательности в голосе. — Ух, — выплевывает Майк. — Отлично. Верный своему слову, как только они выполнили первое задание, Уилл как следует целует Майка. Все заканчивается быстрее, чем хочет Майк, но он решает не испытывать удачу. Они скоро останутся одни. Пока они выполняют свои задания, Майк получает еще несколько целомудренных поцелуев, ни разу не жалуясь на то, насколько они кратки. Они почти закончили, когда в дверь постучали. Джойс не открывает его, пока Уилл не пригласит ее войти. — Я ставлю для вас запеканку в духовку, ребята, — говорит она, не входя в комнату. — Спасибо, мам, — говорит Уилл. — Она будет готова примерно через час, — продолжает она. — Я не думаю, что Джонатан будет есть с вами двумя. Он сказал, что отвез Нэнси на что-то в «Землянку». — Убежище, — поправляет Уилл. Возможно, Майку это показалось, но в голосе Уилла есть что-то резкое. Ему интересно, думает ли Уилл все еще о Нэнси и Стиве. Возможно, Майку не следовало ничего о нем говорить. — Звучит правильно, — задумчиво говорит Джойс. — В любом случае, я просто хотела сообщить вам двоим. — Спасибо, — говорит Уилл. — Скажешь, когда все будет готово? — Конечно, — отвечает она, задерживаясь на мгновение, прежде чем отступить и закрыть за собой дверь. — Думаю, мы можем остановиться, — говорит Уилл, закрывая блокнот. — У нас есть остаток выходных, чтобы закончить остальное. — Все, что осталось, — это английский, — говорит Майк. — Да, эссе для тебя и стихи для меня, — отвечает Уилл. — Думаю, мы можем подождать с этим. — Для меня это звучит неплохо, — говорит Майк, собираясь откладывать школьные задания. — Я думал, ты не будешь жаловаться, — смеется Уилл, застегивая молнию на сумке и отбрасывая ее в сторону. — Что теперь? — спрашивает Майк, надеясь, что Уилл захочет поцеловаться или что-то в этом роде. — У меня тоже новые комиксы, — говорит Уилл, поднимаясь с кровати и пересекая комнату. — Ох, — говорит Майк, разочарование в его голосе довольно хорошо скрыто. — Круто. Уилл смотрит на Майка со стопкой книг в руке. На секунду Майк думает, что Уилл собирается спросить его, что случилось; но момент проходит, и он возвращается к кровати, садясь дальше от Майка, чем был изначально. Затем он раскладывает открытые выпуски между ними. Майк лишь наполовину обращает внимание на слова перед ним, большая часть его мозга сосредоточена на губах Уилла. Ему не терпится поцеловать своего парня, он хочет этого больше, чем он думает, учитывая, что Джойс собирается постучать в дверь. Не то чтобы ее волновало, что они геи, но если она узнает, что они вместе, ей может быть не так уж и спокойно, если они останутся одни. Они уже прочитали половину второго тома, когда Джойс снова стучит в дверь. Как и раньше, она ждет, пока Уилл пригласит ее, прежде чем открыть на несколько дюймов. — Запеканка сейчас остывает, — говорит она. — Вам двоим что-нибудь нужно, прежде чем я начну собираться? — Нет, — говорит Уилл. — Еще раз спасибо, мама. — Не за что, милый. — Надеюсь, тебе будет весело сегодня вечером, — говорит он, искренне улыбаясь ей. — Думаю, так и будет, — шепчет Джойс, прислоняясь к дверному косяку. — Прошло много времени с тех пор, как мы ходили на свидание. Я думал, Джим шутит, когда он спросил. — Да ладно, мам, он бы этого не сделал. Ты ему слишком нравишься, — говорит Уилл. — Ты прав, так и есть, — смеется она, добродушно качая головой. Затем она встает прямо и говорит: — Вы двое, вероятно, уже будете спать, когда мы вернемся домой. Веселитесь сегодня вечером, мальчики. — Мы так и планировали, — говорит Майк, надеясь, что он не покажется слишком уж нетерпеливым, чтобы выгнать ее из комнаты — чем быстрее она закончит собираться, тем быстрее он и Уилл останутся наедине. Джойс тепло смотрит на Майка, прежде чем уйти, оставив дверь приоткрытой. Уилл собирает комиксы и несет их обратно на свой стол, а Майк наблюдает, как покачивается его задница при ходьбе. И когда Уилл снова оборачивается, чтобы посмотреть на него, Майк даже не скрывает того факта, что он смотрел. — Что? — спрашивает Уилл, изогнув бровь. — Не могу дождаться, когда мы останемся наедине, — просто говорит Майк, вставая с матраса. — Да, — отвечает Уилл, выходя в коридор. — Я тоже. Майк следует за Уиллом на кухню, паря рядом с ним, пока он раскладывает еду на обе тарелки. Затем они садятся за стол, и Майк, пока они едят, слушает, как Уилл рассказывает о последнем приключении Супермена. Когда они заканчивают, Уилл относит их тарелки в раковину, чтобы вымыть их, в то время как Джойс и Хоппер появляются рядом. — Мы собираемся выходить, — говорит Хоппер, глядя на Уилла. — Круто, — отвечает Уилл. — Вы двое ведите себя хорошо, пока нас нет, — продолжает Хоппер, глядя на Уилла так, словно знает, что они собираются сделать что-то, чего не должны делать. — Нам не нужно о них беспокоиться, Джим, — говорит Джойс, извиняющимся взглядом переводя взгляд с Майка на Уилла. — Джонатан должен вернуться через несколько часов. — Звучит неплохо, — говорит Уилл. — Веселитесь! — Мы повеселимся, — говорит Джойс со сдержанным волнением в голосе. — Давай, Джим. Я не хочу упустить нашу бронь. — Да, я иду, — говорит он, бросая последний, почти угрожающий взгляд на Майка. Уилл поворачивается обратно к проточной воде и молчит, пока входная дверь не закрывается за Джойс и Хоппером. Затем, после паузы, он закрывает кран и вытирает руки о джинсы, говоря: — Слава богу. — Что? — спрашивает Майк, наблюдая, как Уилл подходит к нему. — Я ждал этого весь день, — отвечает Уилл, нерешительно кладя руку на щеку Майка. Когда Майк не отстраняется, Уилл наклоняется и соединяет их губы, медленно, но многозначительно. Майк охотно отвечает, но Уилл не целует его сильнее. Вместо этого он медленно проводит языком по поврежденной губе Майка, улыбаясь Майку, когда тот задыхается. Импульсивно, Майк отодвигает стул от стола. Кажется, Уилл понимает, чего хочет Майк, и садится к нему на колени, не прерывая поцелуя. Майк хватает его за талию и вздыхает Уиллу в рот, когда руки Уилла находят его плечи. Поцелуй становится глубже, Уилл поднимает голову Майка, чтобы облегчить доступ. Майку кажется, что он спит, когда Уилл позволяет одной из своих рук запутаться в его кудрях. В конце концов, Уилл отстраняется, и на его лице появляется извиняющееся выражение, когда он говорит: — Извини, пора остыть. — Ох, — говорит Майк, глядя на опухшие от поцелуя губы Уилла. Уиллу нужно остыть из-за Майка. — Хватит смотреть на меня так, — бормочет Уилл, слезая с Майка. — Как так? — спрашивает Майк, ухмыляясь тому, как Уилл наклоняет голову. — Я не знаю, — говорит Уилл. — Не хочешь покурить? — Покурить? — Травку, — говорит Уилл, поворачиваясь и маневрируя таким образом, что Майку кажется, что Уилл поправляет член в шатанх. — Я могу пойти за косяком. — Ага, — говорит Майк, тяжело сглатывая и чувствуя, как его член, который ему каким-то образом удавалось держать под контролем до этого момента, просыпается от того, что он возбудил Уилла. — Да, звучит хорошо. — Круто, — говорит Уилл, улыбаясь Майку через плечо. — Я скоро вернусь. — Круто, — отвечает Майк, ожидая, пока Уилл выйдет из комнаты, чтобы прошептать: «Черт побери» про себя. Уилл возвращается через несколько минут с сигаретой в пальцах и улыбкой на лице. Он направляет зажигалку в сторону Майка и спрашивает: — Готов? — Ага, — говорит Майк, поднимаясь на ноги и следуя за Уиллом к ​​черному ходу. Снаружи солнце уже начинает опускаться за горизонт, отбрасывая длинные тени на задний двор Байерсов — пройдет немного времени, пока совсем стемнеет. Порыв свежего осеннего воздуха хлещет волосами Майка по его лицу, и он задается вопросом, не стоило ли ему взять с собой куртку. — Здесь как-то холодно, — бормочет Уилл, опускаясь на крыльцо. — Немного, — соглашается Майк, садясь рядом с Уиллом, так что они соприкасаются от плеча до бедра. — Хочешь, я согрею тебя? — Может быть, когда станет немного темнее, — говорит Уилл, глядя в сторону заднего крыльца своих соседей. Затем он обращает внимание на косяк, оценивающе вертя его в руке. — Ты должен его зажечь, — говорит Майк. — Ни хрена, — смеется Уилл, засовывая один конец в рот и вдыхая, поднося пламя к другому. Конец светится красным, и когда Уилл вытаскивает его изо рта, он кашляет, выпуская при этом облако дыма. Затем, пока он все еще пытается восстановить дыхание, передает косяк Майку. — Это как курить сигарету, — говорит Уилл, когда Майк не сразу подносит сигарету к его губам. — Да, я знаю, — говорит Майк, кладя косяк в рот. Дым от травки гуще, чем от сигареты, и Майку кажется, что он задыхается. Тем не менее, он вдыхает до тех пор, пока физически не может больше, прежде чем оторвать руку ото рта. Пока он рассекает легкое, Уилл вырывает самокрутку из руки Майка. — Ты в порядке? — спрашивает он, когда Майк оправляется от приступа кашля. — Лучше не бывает, — отвечает Майк, поворачиваясь и наблюдая, как губы Уилла раздвигаются, когда он выдыхает последние слова, растягивая слова. — Ты что-нибудь чувствуешь? — говорит Уилл, позволяя своей руке задержаться на руке Майка. — Может быть, — говорит Майк, прежде чем сделать еще одну затяжку. На этот раз он готов к тому, как чувствуется трава. Он по-прежнему кашляет, но приходит в норму гораздо быстрее, чем раньше; и, когда он возвращает его Уиллу, он чувствует себя более гордым, чем, по его мнению, имеет на это право. — Почему ты так улыбаешься? — спрашивает Уилл. — Я улыбаюсь? Уилл смеется, но очевидно, что он старается этого не делать. По какой-то причине это заразно, и Майк тоже начинает хихикать. Это только усиливает радость Уилла, и он наклоняется вперед, его плечи трясутся от радости. — Я определенно что-то чувствую, — говорит Уилл, выпрямляясь, прежде чем затянутться еще. — Я думаю, ты тоже. — У тебя это хорошо получается, — говорит Майк, зажимая косяк между губ. — Что? — Курить травку, — говорит Майк. Уилл только качает головой, наблюдая за Майком полуприкрытыми глазами. Они погружаются в удобное молчание, потому что Майку на этот раз нечего сказать. Они прередают косяк друг другу, позволяя своим прикосновениям задерживаться; и чем дальше он горит, тем туманнее становится голова Майка. — Могу ли я попробовать кое-что? — спрашивает Уилл, когда они почти закончили. — Ты можешь делать все, что хочешь, — говорит Майк, позволяя своей голове упасть на плечо Уилла. — Для этого тебе нужно сесть, — говорит Уилл, подталкивая Майка в вертикальное положение, прежде чем поднести косяк ко рту и вдыхать, пока огонек почти не коснется кончиков его пальцев. Он наклоняется, вынимая то, что осталось. Затем Уилл поворачивается к Майку, обхватывая его щеки, как он это делал раньше. Майк смотрит на него во все глаза, задаваясь вопросом, такие же ли его глаза налиты кровью, как у Уилла. — Открой рот, — шепчет Уилл. Майк подчиняется, не понимая, к чему это приведет, и Уилл притягивает его так близко, что их губы почти соприкасаются. Затем он выдыхает дым между ними двумя. Майку требуется секунда, чтобы осознать, что происходит, но когда он это понимает, он вдыхает дым из легких Уилла. — Это было нормально? — спрашивает Уилл. Вместо ответа Майк сокращает крошечную щель между ними, прижимая сладкий поцелуй к губам Уилла. Затем, поскольку он не может поверить, как приятно целоваться с Уиллом, когда он под кайфом, он делает это снова, полученная ранее травма его не беспокоит. Уилл мычит, скользя руками по шее Майка и лениво отвечая на поцелуй. Он позволяет Майку небрежно лизать его рот, прижимаясь языком к языку Майка. Дыхание Уилла горячо касается щеки Майка, а руки Майка покрываются мурашками. Он был бы рад целовать Уилла так вечно. — Хочешь пойти внутрь? — спрашивает Уилл прямо в рот Майку. Майк кивает, почти ударяя их головами друг о друга, но Уилл умело отодвигается как раз перед тем, как они сталкиваются. — Круто, — шепчет Уилл, медленно поднимаясь на ноги. Его шатает, он разворачивается и вслепую тянется к Майку. Майк пытается схватить его за руки, но промахивается и в итоге отбивает их. На мгновение он уверен, что Уилл летит на землю, и это его вина. Однако каким-то образом Уилл сохраняет равновесие, дико размахивая руками в воздухе и твердо упираясь ногами в землю. Затем он начинает смеяться, возвращается к Майку и поднимает его на ноги. Майк уверен, что его затягивают для очередного поцелуя, поэтому он двигается, чтобы обнять Уилла за плечи; однако Уилл противодействует этому движению, отталкивая руки Майка драматичным, импульсивным жестом. — За что это было? — спрашивает Майк, не утруждая себя тем, чтобы скрыть обиду в голосе или не надуть губы. — Бедный малыш, — говорит Уилл, хватая Майка за руку и помогая ему подняться по лестнице. — Можно смотреть, но нельзя трогать. — Назови меня так еще раз, — говорит Майк, забывая, почему он был расстроен, и предпочитал слышать, как Уилл называет его так ласково. — Что? Малыш? — спрашивает Уилл, открывая заднюю дверь и втягивая Майка внутрь. — Да, — отвечает Майк, и по его спине пробегает дрожь. — Так. — О, малыш, — говорит Уилл через плечо, с озорным блеском в глазах, когда он тянет Майка в свою комнату, пинком закрывая за собой дверь. Уилл поворачивается лицом к Майку и хватает его за другую руку, а затем шаркает назад по ковру, останавливаясь, когда его колени касаются кровати. Затем он падает назад, увлекая за собой Майка. Положение, в котором они оказались, неловкое, но Майка это не волнует. Это их самое близкое расстояние — весь вес его тела лежит на Уилле. И Уилл? Он улыбается Майку так, словно это было частью его плана. Ебать. Вероятно, так оно и было. Мозг Майка медленно обрабатывает эту информацию, пока он пытается найти положение рук, которое не приведет к судорогам в запястьях. — Малыш, — скулит Уилл под ним, этого слова и тона достаточно, чтобы кровь пошла к члену Майка. — Поцелуй меня, давай. Майк подчиняется, соединяя их рты более грубо, чем он намеревался, и заставляя ранку на нижней губе щипать. Уилл издает довольный звук и двигается, видимо, пытаясь плотнее свести их бедра вместе; но они оба наполовину свисают с кровати, так что это не особо помогает. — Это не работает, — говорит Майк, когда они отстраняются, а Уилл не делает попыток сдвинуться с места. — Слезь с меня на секунду, — смеется Уилл, игриво толкая Майка в плечи. Майк стонет, затем целует Уилла в щеку и встает. Как только он освобожден, Уилл карабкается к изголовью кровати, и Майк не дает ему времени устроиться, прежде чем он заползает на матрас и останавливается, назвисая над ним. — Привет, — говорит Майк, не зная, на какую часть лица Уилла смотреть. — Привет, малыш, — говорит Уилл, хихикая, когда Майк опускается на локти и тыкается лицом в изгиб шеи Уилла. — Почему ты прячешься? Я думал, тебе нравится, когда тебя так называют. — Да, — признается Майк, его щеки горят. — Я… — Хм? — бормочет Уилл, наклоняя голову, чтобы поцеловать Майка в висок. Майк качает головой — наполовину потому, что забыл, что собирался сказать, наполовину потому, что знает, что бы это ни было, это смущает. Он почти уверен, что все, что вылетит из его рта прямо сейчас, будет неловко, поэтому ему нужно держать это на замке. Или, может быть, ему просто нужно, чтобы он был занят. Уилл наблюдает за ним полуприкрытыми глазами, когда он снова показывает свое лицо. На его лице — самодовольная ухмылка; и Майк думает, что ему следовало ожидать этого, когда Уилл говорит: — Это мой малыш. Майк понятия не имеет, что на него нашло, он импульсивно двигается и целует Уилла так сильно, что их зубы щелкают вместе, и губа Майка определенно снова лопается. Когда Майк чувствует вкус крови, Уилл резко вдыхает через нос, прежде чем схватить Майка за талию, сильно сжимая, как будто он хочет, чтобы его руки бродили, и это единственный способ остановить их. Если бы Майк не был так занят, проводя языком по складке губ Уилла, он мог бы дать ему разрешение. По мере того, как их сеанс поцелуев становится все более интенсивным, и Уилл прикусывает нижнюю губу Майка, как будто пытаясь вызвать у него еще большую кровь, Майка пронзает резкая волна возбуждения. Его член прижимается к передней части джинсов, нуждаясь в большем трении, которого, по мнению Майка, он не получит — во всяком случае, не сегодня вечером. В глубине души он знает, что ему следует отстраниться, чтобы остыть, но он не настолько близок к Уиллу, чтобы это стало проблемой. Однако в конце концов его руки начинают уставать, и становится ясно, что ему придется отступить, прежде чем он упадет в обморок. Итак, он отстраняется, оставляя их связанными следом светло-розовой слюны. Уилл смотрит на него, его губы приоткрыты, зрачки расширены. Затем, без предупреждения, он дергает Майка обратно за бедра; и внезапно стояк Майка стал вполне реальной проблемой. Впрочем, дело не только в нем. У Уилла тоже твердо, и его член прижимается прямо к члену Майка. — Боже мой, — шепчет Майк. — Это… — Ты прекрасен, — выпалил Уилл, прежде чем закрыть глаза, словно пытаясь исчезнуть, но они распахиваются, когда бедра Майка без его разрешения подаются вперед. — Извини, — отвечает Майк с горящим лицом. — Все нормально? — Я чувствую, что должен спросить тебя об этом, — хихикает Уилл, лениво прижимаясь к Майку, и у него перехватывает дыхание, когда Майк отвечает на давление. — Зачем тебе… — начинает Майк, его слова прерываются вздохом, когда Уилл прижимается к нему немного сильнее. Он сглатывает, пытаясь сосредоточиться, повторяя движения Уилла; затем он пытается еще раз. — Почему ты должен спрашивать меня? — Потому что я назвал тебя прекрасным, — говорит Уилл, скользя руками вверх по спине Майка и опираясь на его лопатки. — Я не знаю, скольким мальчикам нравится, когда их называют прекрасными. — Мне это нравится, — говорит Майк, отчаянно желая услышать больше. — Ты можешь называть меня так. — Могу ли я назвать тебя… по-другому? — спрашивает Уилл почти застенчиво, хотя он все еще толкается в Майка. — Например? — отвечает Майк, чувствуя легкое головокружение, потому что думает, что знает, к чему все идет; и он молится, чтобы он был прав. — Обещаешь не злиться? — на этот раз он сильнее прижимается бедрами к Майку, как будто Майк еще не выразил свое согласие вообще на все. — Я обещаю, — говорит Майк. — Я не могу злиться на тебя, Уилл. — Я… — начинает Уилл, замолкая, когда отвлекается на зрительный контакт с Майком. Он кладет одну руку на основание шеи Майка, притягивая его вниз так, чтобы его ухо оказалось возле рта Уилла, прежде чем сказать: — Я думаю, ты очень хорошенький, Майк. Какова бы ни была надежда Майка притвориться, что это не сводит его с ума, она улетает в окно вместе с его достоинством, потому что он кончает в штаны в следующий раз, когда трется об Уилла, и вой застревает у него в горле, когда он стонет Уиллу на ухо. Майк едва может дышать. Он не думает, что когда-либо кончал так сильно. А Уилл просто держит его и продолжает прижиматься бедрами. Майк как будто горит изнутри, и когда последние толчки утихают, он чувствует, что может превратиться в желе. Он не более чем мертвый груз на Уилле. — Ты кончил? — спрашивает Уилл полубезумным голосом, безжалостно толкаясь вверх, его пальцы сжимают шелковистые пряди волос. — О боже мой, Майк. Боже мой, ты такой горячий. Я… Уилл держит его крепче, когда задыхается, он обхватывает лодыжкой икру Майка, пока его оргазм проходит по всему телу. Конечности Майка не позволяют ему сесть и как следует поцеловать Уилла, поэтому он поворачивает голову и прижимается губами к щеке Уилла. Затем он делает это снова. И опять. Осыпает щеку Уилла легкими поцелуями, пока Уилл не ловит губы Майка своими. Майк двигается медленно, перенося свой вес, чтобы больше не лежать полностью на Уилле. Уилл перекатывается вместе с ним, соединяя их губы в ленивом поцелуе и регулируя захват, чтобы не раздавить руку. — Мне это понравилось, — говорит Майк, когда Уилл наконец отстраняется настолько, чтобы его взгляд скользнул по лицу Майка. — Мне тоже, — шепчет Уилл. Его взгляд скользнул по губам Майка, прежде чем он сказал: — Ты мне нравишься. — Ты мне нравишься, — говорит Майк, ухмыляясь как идиот. — Ты мне так нравишься Уилл хихикает и наклоняет голову, прежде чем поморщиться и пробормотать: — Не знаю, как тебе, но мне нужно переодеться. — Тебе, наверное, стоит принять душ, — говорит Майк, его щеки болят от того, как сильно он улыбается. — Ты пахнешь травкой. — Тогда тебе, наверное, тоже стоит принять душ, — бормочет Уилл. — Да, — выдыхает Майк, его сердце подпрыгивает в горле, потому что он думает, что Уилл собирается предложить им помыться вместе. — Наверное, мне тоже. Между ними повисает молчание; но оно не неловкое — оно заряженное. И Майк говорит себе, что если он досчитает про себя до трех, прежде чем Уилл что-нибудь скажет, он это сделает. — Ты можешь пойти первым, — отвечает Уилл, кашляя и качая головой, прежде чем наклониться вперед, чтобы поцеловать Майка. —Только не используй всю горячую воду. — Я не буду, — говорит Майк, недостаточно смелый, чтобы попросить Уилла принять душ вместе с ним — он все еще витает в облаках, но у него достаточно ясности после оргазма, чтобы понять, что момент прошел. — Ты собираешься вставать? — спрашивает Уилл, его ноги трясутся, пока он идет к своему комоду. — Да, — отвечает Майк, все еще лежа там с перебоями в работе мозга. — Это только что произошло? Уилл оборачивается и осматривает тело Майка, останавливаясь на темном пятне вокруг его промежности. Затем, когда его взгляд возвращается к лицу Майка, он говорит: — Похоже, так оно и было. — Хэй. — Такое ощущение, что так оно и было, — продолжает Уилл, слепо протягивая руку назад и вытаскивая пригоршню футболок. — Дерьмо. Майк приподнимается на локтях и смотрит, как Уилл пытается разобраться в том, что он устроил. Он стоит на четвереньках, практически подставляя Майку свою задницу. И хотя он знает, что звучит жалко и нуждающе, он не может удержаться от того, чтобы сказать: — Мне нужна помощь в душе. Эти слова сразу кажутся Уиллу веселыми, и он падает вперед в кучу одежды. Смущение охватывает Майка, когда он падает на спину и смотрит в потолок, думая, что его вот-вот высмеют. По крайней мере, будет жарко. — Почему ты всегда это делаешь? — наконец спрашивает Уилл сквозь хихиканье. — Что делаю? — говорит Майк, снова поднимаясь на ноги. — Даже когда мы одни, ты не просишь того, чего хочешь, — говорит Уилл, хватая с пола рубашку и выпрямляясь. — Ты всегда говоришь: «Мне нужна помощь, Уилл». «Я не могу сделать это без небольшой мотивации». Звучит так, будто Уилл его отчитывает, но он улыбается, возвращаясь к Майку. В его глазах блеск, и, если бы не пятно на передней части его джинсов и пушистость в голове Майка от косяка, Уилл мог бы показаться немного устрашающим. На самом деле такое ощущение, что они просто играют в игру. — Просто скажи, что ты имеешь в виду, — говорит Уилл, предлагая Майку свободную руку. — Ты понимаешь, что я имел в виду, — говорит Майк, позволяя себе подняться на ноги. — Я? — спрашивает Уилл, отпуская Майка. — Я так не думаю. — Уилл, — ноет Майк. — Майк, — говорит Уилл, поднимая с земли еще одну рубашку. И Майк почти уверен, что знает, что делает Уилл, но, несмотря на то, что это невероятно горячо, сказать вслух то, что он хочет, чертовски страшно. Уилл, вероятно, не откажется, но шанс есть всегда. — Ты собираешься принять душ? — спрашивает Уилл, скомкав в руке запасную футболку. Давай, говорит себе Майк. — Ты пойдешь со мной? — говорит Майк, и от этих слов у него кружится голова. — В ванную комнату. Принять душ. Со мной. — Конечно, — говорит Уилл медовым теплым голосом, когда он подходит, чтобы поцеловать Майка в щеку. — Я хочу, чтобы ты надел ее после. — Это твоя? — спрашивает Майк, забирая у Уилла футболку — ту, которую Уилл купил на концерте. И хотя он знает почему, он все равно говорит: — Почему? — Я хочу увидеть тебя в моей одежде, — Уилл пожимает плечами и поворачивается обратно к своему комоду. Майк раньше об этом не особо задумывался; но, поскольку Уилл упомянул об этом, нет ничего, чего Майк хочет больше всего, как быть облаченным в одежду Уилла. — Возможно, они тебе малы, — бормочет Уилл, вытаскивая пару фланелевых брюк. — А как насчет боксеров? — говорит Майк, быстро добавляя: — Или шорты. Он понимает, что, возможно, делить нижнее белье было бы слишком быстро. Однако Уилл открывает то, что, как знает Майк, — ящик с нижним бельем. Он вытаскивает две пары боксеров — предположительно одну для себя и одну для Майка. Затем он закрывает ящик и поворачивается к Майку. — Давай, — говорит Уилл, проходя мимо Майка. — Наверное, у нас мало времени. — Хорошо, — отвечает Майк, закрывая дверь и следуя за Уиллом в коридор. — Ты думаешь, это хорошая идея? Вдруг кто-нибудь придет домой, пока мы там будем? — Даже если они это сделают, они не узнают, что мы оба здесь, если ты будешь молчать, — говорит Уилл, ведя Майка в ванную. — Что значит, если я буду молчать? — спрашивает Майк, поворачиваясь, чтобы запереть их. — Ты все время болтаешь, — отвечает Уилл, бросая охапку одежды на стойку. — Иногда мне кажется, что ты физически не способен держать рот на замке. — Тогда помоги мне, — возмущенно говорит Майк, дуясь на Уилла, пока тот не сдается и не целует его. Затем, когда Уилл отступает, Майк говорит: — Я не знаю, достаточно ли этого. — Сделай так, чтобы было достаточно, — говорит Уилл, хватаясь за край футболки и останавливаясь, чтобы посмотреть на Майка, когда его пальцы обхватывают ткань. — Ты тоже. — О, да, — отвечает Майк, хватая свою. Каким-то образом, возможно, потому, что он не думал, что это действительно произойдет, у Майка нет сценария для этого. Он никогда не фантазировал об этом. Это реально, даже более реально, чем несколько минут назад. Он собирается увидеть Уилла, и Уилл собирается увидеть его. Это ужасно. И тем не менее, член Майка шевелится от интереса, когда он стягивает футболку через голову, не глядя на Уилла. Затем, бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что Уилл откидывает футболку в сторону, Майк тянется за молнией. Он собирается стянуть джинсы и все более неудобное нижнее белье, но его нервы сдают. — Может, нам стоит включить душ, — говорит Майк, наконец отвлекаясь от трясущихся рук. — Значит, может… Если бы Майк смотрел на лицо Уилла, он бы увидел, как он с любопытством склонил голову набок — хотя это не так. Штаны Уилла свисают до лодыжек, а боксеры прижимаются к промежности, и это свидетельствует о том, что у него снова начинает вставать. И Майк загипнотизирован. — Да, — говорит Уилл, выходя из мятой джинсовой ткани у своих ног, быстро поворачиваясь спиной к Майку и направляясь в душ. Пока Уилл регулирует температуру воды, Майк решает, что он будет храбрым, и снимает штаны и трусы, прежде чем он сможет еще раз об этом подумать. Вот так, Майк голый и почти полностью твердый, а Уилл, кажется, понятия не имеет. Пиздец. — Хорошо, — бормочет Уилл, не глядя на Майка, пока проверяет температуру воды. — Думаю, у нас все готово. — Круто, — отвечает Майк, задаваясь вопросом, стоит ли ему попытаться прикрыться. У него нет шанса. Уилл выпрямляется и резко разворачивается, замирая, когда видит Майка. Очевидно, Уилл изо всех сил старается не смотреть на член Майка, но его глаза продолжают отводиться от лица Майка; и когда Майк опускает взгляд, выпуклость в боксерах Уилла становится больше, чем раньше. — Ты тоже, — говорит Майк, сопротивляясь желанию скрестить руки на груди. Уилл, вместо того, чтобы говорить, стягивает нижнее белье с ног. Его член, совершенно твердый и по крайней мере на дюйм больше, чем у Майка, тяжело покачивается между его ног, и Майк клянется, что у него потекли слюнки. Ебанный в рот. — Нам следует… — начинает Уилл неестественным голосом и рывками указывает на душ. — Да, — отвечает Майк, снова обращая внимание на лицо Уилла. Он краснеет до самой груди, а его губы слегка приоткрыты. Майк хочет его поцеловать, но не знает, где грань и что ему можно делать. Это совершенно неизведанная территория. — Я… — начинает Уилл, прежде чем покачать головой и повернуться, чтобы отодвинуть занавеску, предоставляя Майку прекрасный вид на его задницу. Блядь. Блядь. Блядь. — Ты идешь? — Ага, — говорит Майк, торопясь вперед, чтобы перешагнуть через край ванны на гладкий фарфор. Он почти теряет равновесие, когда переворачивает вторую ногу, но Уилл тянется и ловит его за бицепс. Когда он восстанавливает контроль над своими ногами, он замечает, что Уилл смеется над ним. — Прекрати это, — говорит Майк, не в силах удержать смех, просачивающийся в его голос, и, не задумываясь, тянется к талии Уилла. Как только кончики пальцев Майка коснулись влажной голой кожи Уилла, они оба замолчали, глядя друг на друга широко раскрытыми глазами. Майк уверен, что перешел черту, поэтому начинает убирать руки. Однако Уилл останавливает его, хватая за запястья и удерживая на месте. Майк смотрит вниз, туда, где Уилл прикасается к нему, но его взгляд останавливается на члене Уилла. Майк собирается спросить, может ли он отсосать ему, но Уилл говорит, прежде, чем успевает задуматься: — Ты прикоснешься ко мне? — Затем, подумав, Уилл добавляет. — Пожалуйста» — Да, — говорит Майк, убирая одну руку с бедра Уилла, ожидая, пока Уилл отпустит его, прежде чем осторожно обхватить пальцами член Уилла. Это мало чем отличается от того, как держать себя в руках. Ракурс странный, и Уилл определенно крупнее Майка; но Майк знает, что здесь делать. Итак, немного неловко, Майк экспериментальо поглаживает рукой. Он был вознагражден резким вдохом, когда бедра Уилла слегка дернулись вперед. — Это нормально? — шепчет Майк, повторяя движение, его голос едва слышен из-за струй душа. — Угу, — удаётся ответить Уиллу, и его голос звучит так, будто он пытается вытянуть больше, но не может. Он открывает рот, но Майк делает это снова; и все, что выходит, это сдавленный хныканье. И, черт возьми. Майк сделал это с ним. Это сводит Майка с ума; и, прежде чем он осознает, что делает, Майк подходит ближе и берет свой член в руку рядом с членом Уилла. Прямо сейчас он держит их недостаточно крепко, чтобы это ощущение было чем-то большим, чем просто подразниванием, но его это не волнует. Это происходит, черт возьми, происходит. — Это... — Поцелуй меня, — ноет Уилл, умоляюще, настойчиво и нуждаясь. Трудно отвести взгляд от того места, где он медленно пытается найти приличный ритм, но тон Уилла гораздо убедительнее. Как только его взгляд останавливается на лице Уилла, он сожалеет, что не посмотрел раньше. Губы Уилла приоткрыты и блестят от слюны. Его волосы, мокрые от брызг, попавших ему на спину, прилипли ко лбу и угрожали попасть емув глаза. Его зрачки расширены. Его щеки ярко-розовые, и он смотрит на Майка, как будто он единственное, что существует. Когда Майк наклоняется вперед, чтобы поцеловать его, их губы так сильно смыкаются, что Майк беспокоится, что мог испортить себе губу. Впрочем, это не имеет значения. Уилл соответствует его энтузиазму, обнимая Майка за шею и притягивая его ближе. Головка его члена прижимается к животу Майка, и они оба охают. Из-за этого Уилл, похоже, не способен как следует поцеловать Майка. Он скулит прямо в губы Майка и притягивает Майка ближе, трахая его кулак. Что-то теплое и не совсем липкое — предварительная сперма — размазывается по коже Майка, и Майк думает, что потеряет сознание. Уилл собирается кончить снова. Майк собирается заставить Уилла кончить снова. — Ты близко? — бормочет Майк, прижимая их лбы друг к другу, не узнавая собственный голос. — Да, — отвечает Уилл, такой же разбитый, как и Майк. Он издает прерванный звук, когда его бедра трясутся, и он горячо и резко дышит в щеку Майка. — Ты? — Да, — выдает Майк, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Но я бы хотел, чтобы ты кончил первым. Уилл кивает, опуская голову на плечо Майка. Что-то похожее на слово «Блядь» вырывается из его рта. Его ногти впиваются в спину Майка, и Майк оказывается очень сблизко от этого ощущения. Звук душа стихает, потому что в ушах Майка шумит кровь. Он смутно осознает, что Уилл целует его в плечо, пока продолжает поглаживать их во время кульминации, и не останавливается, пока Уилл не отдергивает руку. — Черт возьми, — говорит Майк, когда они с Уиллом снова смотрят в глаза. — Да, — соглашается Уилл, шаркая вперед, так что они прижимаются друг к другу от груди до бедра. Он зарывается лицом в шею Майка, прежде чем прошептать, определенно самому себе: — Я не могу поверить, что это произошло. — Я тоже, — соглашается Майк, обнимая Уилла и удерживая его, пока они переводят дыхание. — Вода начнет остывать, — говорит Уилл, не двигаясь. — Наверное, нам следует привести себя в порядок, — говорит Майк, неохотно отпуская Уилла. Он хватает кусок мыла и протягивает его, говоря: — Ты можешь начать первым. — Хорошо, — говорит Уилл, принимая его и поворачиваясь, чтобы полностью погрузиться под воду. Пока Уилл стоит к нему спиной, Майк просто смотрит. Мышцы Уилла худые, недостаточно большие, чтобы их можно было увидеть сквозь одежду, но ничто не может скрыть то, как они колеблются под его кожей, когда он моет грудь, а затем плечи. Мыло капает ему на задницу, и Майк задается вопросом, не начнется ли у него снова эрекция, прежде чем они вернутся на коврик для ванной. Рассеянно Майк смахивает сперму, стекающую по его бедру. Затем, прежде чем он задумается об этом слишком сильно, он подносит палец ко рту. На вкус Уилл не отличается от него — возможно, сперма — это просто сперма. Но есть что-то немного другое. Он милее Майка. Когда Уилл оборачивается, Майк все еще держит кончик пальца между губами. Вместо объяснений он просто опускает руку, молясь, чтобы Уилл просто предположил, что у него заусенец или что-то в этом роде. — Вот, — говорит Уилл, протягивая кусок мыла. — Поторопись. Майк молча принимает мыло и неловко шаркает вокруг Уилла, который выходит из ванны, когда Майк попадает под теплые брызги. — Куда ты идешь? — спрашивает Майк, вытирая лобок, пытаясь очиститься до того, как поток станет ледяным. — Я забыл принести тебе полотенце, — говорит Уилл, делая паузу на секунду — вероятно, чтобы взять с вешалки свое полотенце. — Я скоро вернусь, обещаю. — Хорошо, — говорит Майк, раздумывая о том, чтобы сунуть голову под воду, чтобы вымыть волосы. Уилл возвращается в ванную раньше, чем Майк успевает это сделать, поэтому он смывает пену со своего тела и закрывает кран. Затем он отдергивает занавеску и обнаруживает, что Уилл смотрит на него в ответ, выражение удовлетворенности отражается на всех его чертах. — Не знаю, как ты, а я устал, — говорит Уилл, передавая махровую ткань, прежде чем отвернуться от Майка, чтобы закончить вытираться. — Я тоже, — соглашается Майк, беспорядочно проводя полотенцем по груди, прежде чем выйти, чтобы поспешно одеться — теперь, когда дымка после оргазма рассеивается, чувство неловкости, которое он иногда испытывает по поводу своего костлявого тела, возобладает. — Никого еще нет дома, — говорит Уилл, натягивая боксеры. — Это хорошо, — отвечает Майк, роняя полотенце и направляясь к куче одежды Уилла. — Ты был довольно громким. — Заткнись, — говорит Уилл, и его голос кажется более взволнованным, чем за весь вечер. Это восхитительно. — Почему? — спрашивает Майк, залезая в нижнее белье Уилла, желая пойти дальше. — Так и было. — Я ничего не мог с этим поделать, — отвечает Уилл, натягивая футболку и опустив голову, даже после того, как опустил руки. — Это просто… мне было приятно. Я не знаю. — Я тоже подумал, что это приятно, — говорит Майк, прежде чем надеть концертную футболку. Затем, поскольку он все еще на пике сил от второго секса со своим парнем, Майк говорит: — Мне нравятся звуки, которые ты издаешь. — Майк, — стонет Уилл, особо не протестуя. — Что? — говорит Майк, не в силах сдержать улыбку, подходит к Уиллу и обнимает его за шею. — Я говорю правду. — Я знаю, — бормочет Уилл, закрывая глаза, когда Майк целует его в щеку. — Это просто неловко. — Мм, — мычит Майк, прежде чем целомудренно поцеловать губы Уилла. — Я так не думаю. — То есть, если бы я сказал тебе, что мне нравится, как ты стонешь, ты бы не смутился? — Нет, — лжет Майк, уже чувствуя, как его лицо горит. — Ну, мне показалось, что ты звучишь мило, когда кончаешь, — невинно говорит Уилл, склонив голову набок. — Ты делаешь эту маленькую… — Ладно, хватит, — говорит Майк, высвобождаясь из рук Уилла и поднимая с пола его грязную одежду. — Я думал, ты сказал... — Я был не прав, — перебивает его Майк, перебрасывая полотенце через карниз. — Тебе неловко? — спрашивает Уилл, собирая свои вещи. — Вроде того, — говорит Майк, хотя это сильное преуменьшение. — Я не знаю. Уилл качает головой, встает перед Майком и открывает дверь. Майк идет за ним, но натыкается на спину Уилла. — Почему ты остановился? — спрашивает Майк, глядя через плечо Уилла, у него кровь стынет в жилах, когда он понимает, почему их остановили. — Ха, — говорит Нэнси без тени удивления, переводя взгляд с Майка на Уилла, прежде чем взглянуть на Джонатана. — Думаю, ты был прав. Джонатан только пожимает плечами, извиняющимся взглядом глядя на Уилла, и Майк осознает несколько вещей одновременно: Джонатан знает, что Уиллу нравятся мальчики, Джонатан знает, что Уиллу нравится Майк, а Джонатан понял, что Уилл ему тоже нравится. На самом деле, возможно, Джонатан знал, что они встречаются раньше, прямо сейчас. Может быть, Уилл ему рассказал. Джонатан откашливается после нескольких ужасно неловких секунд и говорит: — Я собирался выкурить косяк на заднем дворе, если кто-нибудь захочет пойти с нами. — Думаю, я лягу, — говорит Нэнси, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать Джонатана в щеку. — Увидимся, когда ты вернешься. — Хорошо, — говорит он, сжимая ее бицепс и наблюдая, как она уходит. Затем, когда она поворачивает за угол в конце коридора, Джонатан выжидающе оглядывается на Майка и Уилла. — Я, э-э, — говорит Майк, проводя рукой по волосам. — Я немного устал. Я собираюсь пойти спать. — Я собираюсь пойти с Джонатаном, — говорит Уилл. — Если тебя это устраивает. — Да, — говорит Майк, надеясь, что он хорошо скрывает свое разочарование. — Все нормально. — Круто, — говорит Уилл, поворачиваясь к Майку, предлагая ему свою грязную одежду. — Ты не против положить это в мою корзину? — Я могу это сделать, — говорит Майк, изо всех сил стараясь не обращать внимания на тот факт, что промокшие боксеры Уилла лежат где-то среди смятой кучи. — Спасибо, — говорит Уилл, колеблясь на мгновение, прежде чем нырнуть и так быстро поцеловать Майка в щеку. Майк даже не осознает, что это происходит, пока Уилл, затаив дыхание, не говорит ему: — Я скоро вернусь. — Хорошо, — говорит Майк, тупо моргая, глядя на Уилла, когда тот вместе с Джонатаном отступает в заднюю часть дома. Ему требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. По какой-то причине, даже несмотря на то, что он знает, что все в порядке — что Нэнси и Джонатану все равно, и они даже ожидали этого — он все еще нервничает. Много людей знают, что он квир, что, когда его называют педиком, это правда, — это противоположность хорошему. Когда задняя дверь закрывается, он возвращается в себя и направляется обратно в спальню Уилла, где он может спокойно пережить свой психоз. — Майк, подойди сюда на секунду. Неважно. — Что? — спрашивает он, повернувшись и увидев Нэнси, тяжело прислонившуюся к дверному косяку Джонатана, ее глаза немного расфокусированы. — Ты в порядке? — Да, — говорит она с пренебрежительным жестом. — Я выпила пару бокалов на шоу. Я в порядке. — Ты нехорошо выглядишь. — Это Уилл сделал это с твоей губой? — Неважно, — говорит Майк, решив, что это не тот разговор, который он хочет вести. — Что ты хочешь? — Спасибо, что нашел мамины серьги, — говорит она. — Наверное, это моя вина, что они оказались в стиральной машине. Я одолжила их, не спрашивая. — О, — отвечает он, чувствуя, что должен был сказать ей правду вчера вечером. — Э, это не проблема. — Я также хотела сказать тебе, что все в порядке, — говорит она так мягко. — Знаешь, ты и Уилл. — Хорошо, — говорит Майк, ненавидя направление, в котором все развивается. — Спасибо, наверное. — Тебе не нужно меня благодарить, — говорит она, заключая его в свободные, неопределенные объятия. — Я люблю тебя, несмотря ни на что. — Да, — отвечает Майк, прекрасно осознавая, насколько она близка к тому, чтобы раздавить грязную одежду между ними. — Я тоже тебя люблю. — Хорошо, — говорит Нэнси, отпуская его и возвращаясь в комнату Джонатана. — О, Стив хотел, чтобы я сказала тебе, что ты должен ему пятнадцать баксов за водку. — О, ух. Круто, — бормочет Майк, задаваясь вопросом, когда же у нее появилась возможность поговорить со Стивом. — Он сказал, когда я смогу ее получить? — Он не работает по выходным, — говорит она сквозь зевок. — Почему ты так много тусуешься со Стивом? — спрашивает Майк, не желая верить, что Уилл был прав насчет ее измены. — Я сейчас пойду спать. — Да, — отвечает он, ему действительно не нравится, что она уклоняется от вопроса. — Я тоже. — Спокойной ночи, Майк, — говорит она, тихо закрывая дверь. — Спокойной ночи, Нэнси, — бормочет Майк про себя, прежде чем наконец пойти в комнату Уилла. Он не удосуживается положить одежду Уилла в корзину, а вместо этого бросает сверток на пол, прежде чем залезть под одеяло Уилла. Из чувства вины он запихивает под голову подушку, о которую терся в прошлый раз, когда был здесь, оставляя неиспорченную Уиллу. Майк клянется, что не будет спать, пока Уилл не вернется; но как только его голова касается подушки, он начинает засыпать. Он почти спит, когда Уилл резко распахивает дверь, бормоча что-то себе под нос. Так темно, что Майк едва может видеть лицо Уилла, но чувствует, что выражение лица Уилла проясняется, когда он видит, что Майк проснулся. — Малыш! — взволнованно шепчет он, не отводя взгляда от Майка, и закрывает дверь. — Я скучал по тебе. — Тебя не было так долго, — отвечает Майк, пытаясь стереть сон с глаз, в то время как в его животе расцветает что-то теплое и трепещущее. — Черт, ты спал? — спрашивает Уилл, пересекая комнату. — Пока нет, — говорит Майк, медленно садясь. — Я ждал тебя. — Ой, — воркует Уилл, наклоняясь вперед на костяшках пальцев, чтобы поцеловать Майка, и лишь немного отстраняется, чтобы сказать: — Ты меня обнимешь? — Да, — говорит Майк, настолько пораженный землистым запахом горелого, исходящим от Уилла, что почти забывает натянуть для него одеяло. Уилл забирается внутрь, зарывается холодными руками в футболку Майка и касается икр Майка холодными пальцами ног, пытаясь приблизиться к Майку настолько близко, насколько это возможно по-человечески. — Ты замерзаешь, — говорит Майк, притягивая Уилла еще ближе к груди. — Почему ты не надел пальто? — Чтобы у меня был повод сделать это, — признается Уилл, уткнувшись лицом в шею Майка. — Это все, что я хотел сделать, когда впервые накурился. — Да? — спрашивает Майк, когда его сердце грозит выпрыгнуть из груди. — Ммм, — мычит Уилл, переплетая их ноги. — Но тебя там не было. — Вот что я чувствовал, когда напился, — признается Майк. — Наверное, было весело, но тебя там не было. Уилл хихикает, и по коже Майка распространяются порывы теплого воздуха. Затем Уилл прижимается губами к шее Майка, лениво целуя его, от чего у Майка пробегает дрожь. Реакция воодушевляет Уилла, и он оставляет еще несколько поцелуев в том же месте, прежде чем удовлетворенно вздохнуть. — Я рад, что ты сейчас здесь, — шепчет Уилл, звуча устало, когда согревается в руках Майка. — Я тоже, — шепчет Майк, проводя руками вверх и вниз по спине Уилла длинными, медленными движениями. Уилл снова прижимается губами к шее Майка, регулируя положение своей руки на груди Майка. Он мычит, на полпути к тому, чтобы что-то сказать, но слишком громко, чтобы выговорить это. Когда Майк прижимает его ближе к груди, Уилл, черт возьми, пищит. — Ты очень милый, — говорит Майк, и слова вылетают из его рта прежде, чем он успевает их остановить. — Нет, ты, — отвечает Уилл, приподнимаясь, чтобы поцеловать Майка. Майк позволяет себя поцеловать, одновременно подталкивая Уилла вверх. Затем он распутывает их ноги и маневрирует Уиллом так, что тот полностью лежит на Майке. — Что ты делаешь? — спрашивает Уилл, все еще прижимая губы к Майку. — Я просто хочу, чтобы ты всегда был на мне, — говорит Майк. — Это странно? — Нет, — говорит Уилл, скользя вниз и прижимаясь ухом к груди Майка. — Что ты делаешь? — бормочет Майк, глядя на макушку Уилла, пока тот меняет положение. — Я хочу услышать твое сердцебиение, — говорит Уилл, видимо, обнаружив его и снова успокаиваясь. — Это странно? — Нет, — отвечает Майк, почти смущенный тем, как сильно его сердце колотится о ребра. — Я тоже однажды это сделал. Уилл мычит, побуждая его продолжать говорить. Майк чувствует это больше, чем слышит. — Когда ты в первый раз вернулся из Изнанки, — говорит Майк, снова позволяя рукам лениво скользить по спине Уилла. — Мне нужно было убедиться, что это действительно ты. Уилл посмеивается, но Майк только что наткнулся на кое-что, и ему отчаянно нужно, чтобы Уилл знал. — Я видел, как они вытащили из карьера фальшивого тебя, — шепчет Майк. — Но я не знал, что это подделка. Я думал, что это был ты. — Майк... — Уилл, я думал, ты умер. — Но я не умер, — говорит Уилл, проводя пальцами по груди Майка. — И ты тоже не умер. На минуту стало по-настоящему страшно. — Да, — соглашается Майк. Затем, поскольку он действительно не хочет случайно начать этот разговор, он спрашивает: — Когда ты рассказал Джонатану? — О нас? — спрашивает Уилл через несколько секунд. — Ага. — Ты на меня злишься? — Зависит от деталей, — поддразнивает Майк, поднося руку к волосам Уилла. — Я имею в виду. Он вроде как уже давно понял, что ты мне нравишься, — бормочет Уилл. — Нравился. Когда я еще думал, что ты натурал. — Ну и что? — с любопытством спрашивает Майк. — Ты пошел и рассказал ему, как только мы решили встречаться? — Нет, — говорит Уилл, потирая щеку о футболку Майка. — На самом деле я не использовал в отношении него те же реплики, что и в отношении Хоппера. Я просто сказал ему, что у меня свидание, и спросил, могу ли я занять дом. А потом он спросил, ты ли мой парень, и я ответил ему, что да. — А потом он рассказал Нэнси, — говорит Майк. — Она расстроена? — Нет, — отвечает Майк. — А ты? — Нет, — говорит Майк, сжимая руку в волосах Уилла. — Я думаю, это просто странно. — Наверное, — попугайствует Уилл. Затем, когда их начинает охватывать тишина, он говорит: — Нам пора поспать. — Да, — соглашается Майк. — Спокойной ночи, Уилл. Уилл вздыхает, довольный и счастливый, прежде чем пробормотать: — Спокойной ночи, малыш.