Феминизация Майка Уилера

Майк не думает, что он когда-либо в жизни просыпался таким потным. Как будто у него под одеялом печь. На самом деле, когда он окончательно осознает себя в пространстве, становится ясно, что источник тепла прижимается к его спине. — Ммм, — стонет он, отталкивая от себя одеяло и пиная что-то твердое позади себя. — Прекрати. Майк замирает, вспоминая, где он находится и что произошло прошлой ночью. Он собирается развернуться, но руки Уилла обхватывают его еще крепче, чем только что. Уилл зарывается носом в его волосы и бормочет что-то, когда Майк вжимается ему в грудь. — Давай дальше спать, — шепчет Уилл, переплетая их ноги. — Я не могу, — ноет Майк, дуясь, хотя Уилл его не видит. — Слишком жарко. — Малыш, — шепчет Уилл не совсем насмешливо, но и не совсем нежно. — Это твоя вина, — говорит Майк, не в силах игнорировать чувства, которые вызывает у него это слово и тон Уилла, то, как покалывает от этого всего его тело. Уилл посмеивается, его теплое дыхание касается затылка Майка. Затем он спрашивает: — Ты хочешь сказать, что я горячий? — Да, именно это я и говорю, — соглашается Майк, двигаясь в хватке Уилла, он случайно задевает его твердый член и резко замирает. — Прости, — говорит Уилл, отводя бедра. На мгновение Майк подумывает о том, чтобы толкнуться задницей назад, чтобы доставить Уиллу больше трения, но член Майка тоже тверд в его — нет, Уилла — боксерах. — Не извиняйся, — шепчет Майк, переворачиваясь так, чтобы они оказались лицом к лицу, чтобы Уилл мог видеть. — У меня тоже. Уилл давится вздохом и хихикает, глядя на промежность Майка. — Я забыл, что ты в моей одежде. — Мне это нравится, — говорит Майк, очарованный тем, как язык Уилла высовывается и облизывает его губы. — Ты мне нравишься, — шепчет Уилл, прежде чем наклониться вперед, чтобы быстро поцеловать Майка. — Малыш. — О боже мой, — говорит Майк, и телу становится невероятно жарко. — Что? Тебе же нравилось вчера вечером. — Мне это все еще нравится, — отвечает Майк. Затем, поскольку он хочет отвлечь от себя внимание, он говорит. — Тебе нужна помощь? — Только если ты позволишь мне помочь тебе тоже, — возражает Уилл. Майк кивает, сокращая расстояние между ними, чтобы снова поцеловать Уилла. Пока он облизывает его уголки губ, Уилл просовывает руку под футболку Майка. Он скользит ладонью по животу Майка, кончиками пальцев теребя пояс одолженных боксеров. Когда касание Уилла наконец опускается ниже, Майк задыхается ему в рот. — Я еще даже не прикоснулся к тебе, — дразнит Уилл, и в его голосе звучит так, будто он не совсем верит, что может вызвать такую ​​реакцию у Майка. — Ты прикасаешься ко мне прямо сейчас, — шутит Майк, и это звучит гораздо менее угрожающе, чем он хочет. — Не к твоему члену, — отвечает Уилл, прежде чем снова поцеловать Майка, одновременно все же обхватывая его рукой. На секунду Майк ничего не может сделать. То, как Уилл прикасается к нему, совсем не похоже на прикосновение к самому себе. Его пальцы немного толще, чем у Майка, хватка более расслабленная, почти нерешительная. Затем Уилл поглаживает на пробу, и Майк трясет бедрами в поисках большего. — Все нормально? — шепчет Уилл, отстраняясь от Майка, чтобы посмотреть на его лицо, пока он повторяет движение. — Да, — выдыхает Майк, заставляя себя присутствовать. — Можно я?.. Он протягивает руку, возясь с тканью на теле Уилла, пока не достигает твердости между его ног. — Черт, малыш, — скулит Уилл, открыв рот, когда Майк двигает запястьем. — Приятно. — Хорошо, — отвечает Майк, не уверенный, хочет ли он снова поцеловать Уилла или смотреть на то, как его лицо искажается при каждом движении. — Можешь сжать руку? — Так? — спрашивает Уилл, слегка сильнее надавливая на член Майка. — Ммм, — выговаривает Майк, делая все возможное, чтобы не трахнуть кулак Уилла. — Отлично. — Ага? — Уилл хнычет, как будто не контролирует себя. — Ага, — соглашается Майк, прежде чем броситься вперед, чтобы поцеловать Уилла, с открытым ртом и грязно. — Ты идеальный. — Это ты, — говорит Уилл. — Ты самый идеальный парень, которого я когда-либо встречал. — Заткнись, — бормочет Майк, слова доходят прямо до его члена. В отместку он проводит большим пальцем по головке Уилла. — Нет, — задыхается Уилл, подаваясь бедрами вперед, как будто он не может себя контролировать. — Ты видел себя в зеркале? Ты красивый, Майк. Каждая часть тебя. Очевидно, Уилл не собирается затыкаться сам, поэтому Майк снова подается вперед, настойчиво целуя его. Уилл охает от удивления, и Майк, не теряя времени, засовывает язык ему в рот. Своими губами Майк чувствует улыбку Уилла. Зубы Уилла задевают припухшую нижнюю губу, и Майк думает, что это лучшее, что с ним когда-либо случалось. В этом легко потеряться — движение руки на его члене, обретающие уверенность с каждым нажимом; твердый, текущий член Уилла в его собственной руке; мягкие, нетерпеливые звуки, которые издает Уилл. Он мог бы умереть здесь, дроча своему парню, и быть счастливым. Если бы его рот не был занят губами Уилла, Майк мог бы сказать ему об этом и спросить, чувствует ли он то же самое. Голова Майка кружится, когда Уилл засасывает его нижнюю губу, и он смутно осознает неприличный звук, который вырывается из него. Это заставляет Уилла хихикать, и движение его руки ускоряется. Время от времени касаясь большим пальцем щели, Уилл толкает Майка ближе к краю. Все, что может сделать Майк, это попытаться соответствовать его темпу и надеяться, что Уиллу это понравится так же, как и ему самому. — Боже мой, — стонет Уилл, разрывая их поцелуй и прижимаясь лбом к лбу Майка. Его рот раскрыт, когда он смотрит вниз между ними двумя, наблюдая, как они дрочат друг другу. Майк тоже хочет посмотреть, но не может перестать смотреть на Уилла. Он никогда не был так близко и не имел такого доступа. Есть что-то почти неземное в том, как тени ресниц скользят по его щекам, и взгляд Майка задерживается на родинке немного дальше, прежде чем он отвлекается на язык Уилла, высовывающийся и облизывающий нижнюю губу. Наконец Майк опускает взгляд туда, где они касаются друг друга, и издает еще один непроизвольный звук. Его рука подрагивает, он слишком ошеломлен видом чужой руки на своем члене. Однако Уилл компенсирует это, непристойным образом трахая сжатый кулак Майка. — Уилл, я… — Дерьмо! Дерьмо! — слышится голос Джонатана, и хлопок двери. — Мне жаль! Уилл отскакиевает в сторону, чуть не слетая с кровати, и Майк натягивает на них одеяло. Смущение разливается по его телу, и, к его ужасу, стояк не ослабевает. Нисколько. — Что? — кричит Уилл, запыхавшимся и напряженным голосом. — Я скоро повезу Нэнси домой, — отвечает Джонатан из-за двери. — Я хотел узнать, нужно ли подвезти Майка. Уилл смотрит на Майка широко раскрытыми глазами. А Майк, хоть и хочет остаться здесь на весь день, навсегда говорит: — Ну, конечно. Спасибо, Джонатан. — Нет проблем, — отвечает он, прежде чем его шаги удаляются по коридору. Майк и Уилл лежат и смотрят друг на друга несколько секунд, прежде чем Уилл заливается смехом. Это застает Майка врасплох, но он тоже присоединяется. Напряжение, которое было раньше, исчезает. К тому времени, когда они останавливаются, чтобы перевести дух, его член уже едва-едва тверд. — Видимо, он вошел как раз в тот момент, когда я собирался кончить, — говорит Уилл, вызывая у Майка еще один приступ хихиканья. — Что? — Ничего, — говорит Майк, протягивая руку, чтобы схватить Уилла. — Просто я тоже. Уилл тянет Майка на себя, целомудренно целуя, прежде чем сказать: — Ну, у нас будет для этого следующий раз. — Да, — шепчет Майк, пытаясь скрыть разочарование по поводу того, что они не продолжат то, на чем остановились. — Наверное, мне пора одеваться. — Мне тоже, — говорит Уилл, сжимая руку Майка. — Но тебе, наверное, не стоит идти в моей футболке домой. — Ты прав, — соглашается Майк, прежде чем неохотно отпустить Уилла. — Ты можешь оставить мои боксеры, — говорит Уилл, посылая Майку легкую искру возбуждения. — Я… ладно, — заикается он, тупо моргая. Майк ждет, пока Уилл встанет с кровати, прежде чем подняться на ноги. Он засовывает свой член обратно в нижнее белье, а затем швыряет футболку с группой на пол. Он находит свою спортивную сумку, надевает джинсы и футболку. Когда он оборачивается, Уилл полуодетый и смотрит на него. — Что? — спрашивает Майк, осматривая себя, чтобы убедиться, что не надел футболку шиворот-навыворот. — Ничего. Я просто не могу поверить, что видел тебя голым, — говорит Уилл, его лицо краснеет. — Да, ну, — бормочет Майк, взволнованный и красный тоже. — Не могу поверить, что видел голым тебя. — Заткнись, — отвечает Уилл, подходя к своему комоду, чуть не споткнувшись о кучу грязной одежды, собранной накануне вечером. — Я сказал тебе положить это в корзину. — Извини, я забыл, — говорит Майк, пользуясь случаем, чтобы поглазеть на задницу Уилла, когда тот наклоняется, чтобы поднять их. — На этот раз я тебя прощу, — говорит Уилл, бросая кучу в корзину. — В следующий раз я не буду таким милым. — Я думал, что я тебе нравлюсь, — поддразнивает Майк, чтобы скрыть тот факт, что, возможно, ему бы понравилось, если бы Уилл не нежничал с ним. — К сожалению, — говорит Уилл, натягивая рубашку через голову. — Давай, пойдем. — Что ты имеешь в виду под «к сожалению»? — спрашивает Майк, следуя за Уиллом в коридор. — Тише, — отвечает ему Уилл. Майк подчиняется, но только потому, что слышит голос Джойс, доносящийся из кухни. Когда они поворачивают за угол, он почти разворачивается и бежит обратно в безопасную комнату Уилла. Джонатан сидит за столом, его голова опускается, когда он видит этих двоих. Рядом с ним Нэнси, с ухмылкой на лице. Судя по всему, Джонатан рассказал ей, за каким занятием их застал. Рядом с ним Уилл напрягается, и Майк задается вопросом, хочет ли он отступить так же сильно, как и он сам. Может быть, Майк сможет сказать, что не хочет ехать домой, что Уилл сможет просто подвезти его позже, и они смогут спрятаться от понимающих взглядов своих брата и сестры. Он почти так и делает, но Джойс видит их и начинает говорить. — Нам было интересно, когда вы двое собираетесь вставать. Вот, я испекла блинчики, — говорит она, не оставляя Майку и Уиллу иного выбора, кроме как сесть напротив Нэнси и Джонатана. Джонатан все еще не может смотреть на них, его очень интересует завтрак, пропитанный сиропом перед ним. Нэнси, хотя выражение ее лица и вышколенное, держится так, будто может рассмеяться в любой момент. Это пытка, и Майк не смеет смотреть на Уилла, боясь, что это может стать для молчания Нэнси последней каплей. — Все в порядке? — спрашивает Джойс, ставя перед ними тарелки. — Вы, ребята, выглядите так, будто увидели привидение или что-то в этом роде. — У нас все в порядке, — говорит Уилл, его голос звучит натянуто. Он хватает вилку и тянется вперед, протыкает блин и бросает его на тарелку. — Спасибо за завтрак, мама. — Конечно, милый, — отвечает она, переводя взгляд между ними четырьмя, но перестает, садясь во главе стола. Затем ее взгляд останавливается на губах Майка. — Майк, я хотел спросить тебя вчера вечером. Что случилось с твоей губой? Все в порядке? Уилл резко вдыхает и давится, когда еда определенно попадает в не то горло. Всеобщее внимание приковано к нему, Джойс и Джонатан выглядят обеспокоенными, а на лице Нэнси снова появилась эта чертова ухмылка. Если бы пол мог поглотить Майка целиком прямо сейчас, это было бы здорово. Когда Уилл приходит в себя, Джойс выжидающе смотрит на Майка, и он бормочет: — Ничего страшного. Я вчера заехал себе по лицу книгой. Она мычит, как будто не совсем ему верит, но не настаивает. Вместо этого она спрашивает: — Итак, у тебя есть какие-нибудь планы на остаток дня? — Э-э, нет. Не совсем, — отвечает он, сосредоточив свое внимание на разрезании блинчика. — Я думала, ты собираешься смотреть мультики с Холли, — вмешивается Нэнси. — Она говорила об этом всю неделю. — Блять, — ругается Майк, прежде чем извиняющимся взглядом посмотреть на Джойс. —Я имел в виду, пять! Дай пять! Я чуть не забыл. — Тогда вам, ребята, наверное, пора идти после еды, — говорит она, улыбаясь его оплошности. Остальная часть завтрака прошла без происшествий. В конечном итоге Джойс ведет большую часть разговора потому что Уилл спрашивает, как прошло ее свидание с Хоппером. Когда тарелки опустели, Майк и Уилл возвращаются в комнату Уилла; и после того, как Майк надевает рюкзак и закидывает спортивную сумку на плечо, Уилл целует его на прощание, прежде чем отвести обратно в гостиную, где его ждут Джонатан и Нэнси. Ехать домой на заднем сиденье ужасно. Напряжение в машине невыносимое, и усугубляется тем, что Джонатан пытается вовлечь Майка в разговор. Поездка пусть и не занимает более десяти минут, кажется, что она длится часы. Майк выходит из машины прежде, чем Джонатан успевает припарковаться, и спешит домой, опустив голову. Внутри он первым делом слышит музыкальную тему «Гарфилд и его друзья». Прежде чем Нэнси успевает его догнать и что-то прокомментировать, он бросает сумку и направляется в гостиную, где Холли сидит, скрестив ноги, на полу перед телевизором. — Как раз к Гарфилду, да? — спрашивает Майк, падая на пол рядом с ней, не обращая внимания на то, как Тед наблюдает за ним. — Я думала, ты забыл, — отвечает Холли, кратко взглянув на него, прежде чем вернуть свое внимание к экрану. — Нет, как я мог! — говорит Майк, ударяя ее плечом. — Ты пропустили Альфа! — отмечает она. — Он же твой любимый. — Я знаю, — говорит он. — Может быть, на следующей неделе. На самом деле это не любимое шоу Майка, но любимое у Холли, поэтому он позволяет ей верить, что он безума от него тоже. — Может быть, — соглашается она. После нескольких минут молчаливого просмотра шоу, Нэнси проходит через парадную дверь в гостиную. Майк напрягается, опасаясь того, что она собирается сказать, но она не обращается к нему. — Привет, пап. Могу ли я попросить двадцать долларов? Прежде чем Майк успевает остановиться, он оборачивается и спрашивает: — У тебя, что, нет работы? Это совершенно неправильно. Он видит это по лицу Нэнси — ее губы искривляются угрожающе, словно то, что ждет его впереди ему совсем не понравится. Каким-то образом Тед спасает его. — Она учится в колледже, Майкл, — бормочет он, доставая бумажник из заднего кармана. Протягивая Нэнси деньги, которые она просила, он говорит: — Она не может работать много часов. — Спасибо, пап, — говорит Нэнси, сминая купюру в руке. Она бросает на Майка коварный взгляд и спрашивает: — Вы с Уиллом хорошо спали? Несмотря на то, что вопрос невинный, Майк путается с ответом. — Мы… я… Да. Да, мы отлично спали. Она мычит, ее ухмылка становится шире. К счастью, Тед выглядит немного растерянным, а Холли слишком мала, чтобы понять, о чем говорит Нэнси, даже если бы она была внимательной. Тем не менее, Майк в панике. Он догадывается, что если кто-то в его семье должен знать о нем и Уилле, то лучшим вариантом будет Нэнси, но их отец находится в конце списка. У него всегда было ощущение, что Тед разочарован в нем. Не то чтобы Майк занимался спортом или получал хорошие оценки. Даже до того, как Майк стал достаточно взрослым, чтобы это имело значение, у него никогда не было общих интересов со своим отцом. На самом деле, он ничего не делает, чтобы скрыть свое презрение к увлечениям Майка. Майк не хочет думать о том, как бы он отреагировал, узнав, что Майку нравятся мальчики. Следующие два часа он сидит неподвижно, проигрывая все те ужасные вещи, которые его отец мог бы сказать о нем, если бы секрет Майка стал известен. Несмотря на то, что они с Тедом не близки, Майк почти уверен, что слово «педик» или «пидор» от него ранило бы его больше, чем от какого-нибудь хулигана в школе. Несмотря ни на что, часть Майка все еще хочет, чтобы его отец гордился им. Когда начинается полуденный выпуск новостей, Майк встает и помогает Холли подняться на ноги. Затем они забредают на кухню, следуя за запахом еды. Карен стоит у плиты и помешивает макароны в кастрюле, положив руку на бедро. Она улыбается им двоим через плечо, прежде чем снова повернуть к плите. — Обед должен быть готов через несколько минут, — говорит она. — Майк, ты не мог бы достать потроха из шкафа? — Да, — отвечает он, обходя Холли. — Как думаешь, я могу одолжить машину позже? — Не вижу причин тебе отказывать, — говорит Карен, улыбаясь ему, когда он ставит миски рядом с ней. — Вообще-то, если ты собираешься куда-то пойти, у меня есть кое-какие вещи, которые я хотел вернуть в магазин. Не мог бы ты зайти к JCPenny и сделать это для меня? — Конечно, — говорит Майк, на самом деле не желая этого. Он знает, что просьба — это скорее требование. — Я пойду после обеда. — Ты лучший, — отвечает она с теплой улыбкой. — А я? — требует Холли из-за стола. — Все мои дети самые лучшие, — говорит Карен, раздавая порции каждому из них. Затем она оборачивается с двумя мисками в руке и спрашивает: — Вы можете узнать, будет ли Нэнси обедать? Холли драматично вздыхает, прежде чем подняться со своего места и выйти из комнаты. Карен проходит мимо Майка, чтобы поставить тарелки на стол, и снова поворачивается к нему. Она наклоняет голову набок, встает перед ним и проводит пальцем по его разбитой губе. — Ребята в школе снова к тебе приставали? — спрашивает она тихим голосом. — Нет, никто ко мне не пристает, — отвечает Майк. Это ложь, но его губа точно не результат издевательств. — Я ударил себя учебником по лицу. Она хихикает, опуская руку. — Тебе следует быть осторожнее. — Да, я знаю, — говорит он, неловко стоя на мгновение, прежде чем занять свое место за столом. Несколько минут спустя Холли возвращается с Нэнси. Майк ожидает, что ситуация будет напряженной или что Нэнси сделает еще одно небрежное замечание, но их еда оказалась на удивление приятной, и когда они заканчивают, Холли помогает Нэнси собрать пустую посуду, а Карен бежит наверх за вещами для возврата. Майк пользуется случаем, чтобы нырнуть в свою комнату и забрать деньги, которые он копил. Как только он входит, он понимает, что так и не начал стирку, которая была для него чем-то вроде алиби. Вещи для нее аккуратно сложены в корзине у его кровати. На секунду он беспокоится, что мама разозлится, позовет его и обвинит в том, что он украл серьги. Однако это чувство проходит. Если бы она планировала что-то подобное, у нее только что было идеальный момент на кухне наедине. Он встречает ее у входной двери, принимая сумку, полную свитеров, от которых она отказалась, и ключи от машины. Затем Майк идет к машине, уже сожалея, что согласился выполнить ее поручение. Универмаг всегда полон людей, отовсюду доносится громкий крик скучающих младенцев, которых качают на руках матери. Это будет кошмар. Выезжая с подъездной дорожки, он размышляет о том, чтобы сначала отправиться туда и покончить со всем этим. Однако это не имеет смысла. Дом Стива по пути, плюс Майк очень хочет забрать свою выпивку. И, возможно, ему удастся выяснить, что происходит между Стивом и Нэнси. По дороге Майк пытается придумать, что сказать. Он не может просто спросить прямо, они с Нэнси… что? Спите вместе? Ему действительно не нужно знать о сексуальной жизни своей сестры. Может быть, он сможет вспомнить тот факт, что видел машину Стива возле их дома. После того, как Майк припарковался, ему потребовалась секунда, чтобы прийти в себя. По какой-то причине он почти нервничает по поводу покупки спиртного. Он хочет этого, но внутри у него такое чувство, что это плохая идея. Наверное, дело в том, что он впервые делает что-то подобное. Он почти уверен, что баскетбольная команда посылала Лукаса за алкоголем, и его так и не поймали. Стиву требуется целых две минуты, чтобы открыть дверь. Если бы его машины не было на подъездной дорожке, Майк решил бы, что его нет дома. Когда он собирается постучать в третий раз, Стив открывает дверь и щурится на него. — О, это ты, — бормочет он, проводя рукой по волосам и отступая назад, чтобы впустить Майка внутрь. Майк переступает порог и изо всех сил старается игнорировать тот факт, что на Стиве нет рубашки. Однако это дело с треском проваливается, не в силах отвести взгляд от пучка волос на груди, и того, что поменьше и спускается ниже пояса его спортивных штанов. Непреодолимое желание протянуть руку и коснуться Майка охватывает его, но ему удается взять себя в руки и посмотреть на лицо Стива. — Э-э, — начинает Майк, его лицо необъяснимо краснеет. — Я здесь, чтобы забрать водку. — Да, точно, — говорит Стив, подавляя зевок. — Дай мне секунду. Майк наблюдает за задницей Стива, когда тот исчезает на кухне, и из-за этого чувствует себя ужасно, ведь у него есть парень. Затем, после того как Стив завернул за угол, Майк отчитывает себя. Быть обнаруженным другими людьми, особенно чертовым Стивом Харрингтоном, не входит в список его планов. Если он не сможет взять себя в руки, Стив, возможно, поймет, как Майк на него смотрит. Тогда кто знает, что произойдет. — Итак, ребята, вы устраиваете вечеринку? — говорит Стив, отвлекая Майка от его мыслей. — Да, думаю, да, — отвечает Майк, принимая от Стива стеклянные бутылки. Затем, вспомнив, что он должен за это заплатить, он перекладывает их в одну руку, морщась от того, как они звенят, и роется в кармане. — Черт, Уиллер, не нужно выглядеть таким взволнованным, — бормочет Стив, принимая купюры из рук Майка. Майк закатывает глаза, не совсем уверенный, стоит ли ему на это реагировать. Затем Стив снова зевает, и Майк спрашивает: — Ты только что проснулся? — Да, — говорит Стив, глядя на Майка, как на идиота. — Сейчас около двух часов дня. — Мы полночи проводили инвентаризацию в Family Video, — отвечает Стив. — У некоторых из нас есть работа, Уиллер. — Как скажешь, — говорит Майк. Затем, поскольку он обещал себе выяснить, что творится с Нэнси, он спрашивает. — Я видел тебя на днях возле нашего дома. — О да, — отвечает Стив, подозрительно глядя на Майка. — Ты собирался сбежать среди ночи? — Возможно, — говорит Майк, ему не нравится, что Стив пытается сменить тему. — Почему Нэнси подумала, что потеряла серьги нашей мамы в твоей машине? — Я пригласил ее на хороший ужин, чтобы подбодрить ее из-за развода ваших родителей, — легко отвечает Стив. Это звучит как отрепетированный ответ. — Но почему ужин? — спрашивает Майк, вспоминая, насколько тихим стал Уилл, когда они говорили об этом. — Ты ведь знаешь, что она все еще встречается с Джонатаном, да? — Боже, почему вы все такие любопытные? — бормочет Стив, проводя рукой по лицу. — Разве твоей сестре нельзя иметь друзей? — Ей можно иметь друзей, — оправдывается Майк. — Просто странно, что ты появляешься посреди ночи. — Слушай, — вздыхает Стив после некоторого раздумья. — Если ты действительно так обеспокоен, поговори с ней. Послушай, что она тебе скажет. Не думаю, что должен говорить об этом с тобой. — Что это должно означать? — Уходи отсюда, Уилер, — отвечает Стив, игнорируя вопрос и ведя Майка к входной двери. — Если тебя поймают с выпивкой, не говори, где ты ее взял. — Меня не поймают, — упрямо говорит Майк, не скрывая нервозности. — Я не говорю, поймают, — говорит Стив, держась за дверь и наблюдая, как Майк выходит на крыльцо. — Я пытаюсь прикрыть собственную задницу. — Имеет смысл, — бормочет Майк, не удосуживаясь попрощаться и тащась обратно к машине. Он садится, запихивает бутылки под сиденье и заводит двигатель. Затем, по дороге в универмаг, Майк пытается разобраться в этом разговоре. Что-то в нем его напрягает. Возможно, Стив действительно пригласил Нэнси на ужин, но почему они прятались? Майк не помнит, чтобы она выходила из дома с кем-то, кроме Джонатана. Конечно, в последнее время он отвлекся, но если она искала сережки в машине Стива, значит, он был за рулем. Может быть, она взяла машину у Стива, и они вместе поехали в ресторан? Это все еще не объясняет, почему Стив так быстро присек вопросы Майка. Когда Майк входит в JCPenny с тяжелой сумкой для покупок, он ничуть не приблизился к пониманию того, что происходит с Нэнси. Однако у него плохое предчувствие по этому поводу. Внутри магазин такой же оживленный и шумный, как и ожидал Майк. Он встает в длинную очередь у одной из касс, и когда он наконец доходит до нее, ему говорят, что возвраты обрабатываются у кассы позади. Направляясь туда, он даже не пытается скрыть раздражение на своем лице. Перед ним бегают дети, а родители слишком заняты покупками, чтобы что-то с этим поделать. Он чуть не сталкивается с пожилой женщиной, которая не смотрит, куда идет, и имеет наглость выглядеть разозленной. Если бы Майк был чуть более импульсивным, он бы замахнулся сумкой и сбил ее с ног. Наконец он добирается до стойки возврата, но там тоже очередь. Занимая свое место позади скучающего на вид мужчины примерно того же возраста, что и его отец, Майк прекрасно осознает, рядом с какой секцией он стоит. Менее чем в полтура метрах от него выставлены трусики, которые отправили его в кроличью нору самопознания. Это не те же самые, из которых он украл пропавшую пару. Появились новые цвета, глубокие пурпурные и оранжевые, соответствующие сезону. Тем не менее, есть небольшая стопка нежно-голубого кружева, такого же цвета, как и то, что потерялось где-то дома. Еще есть черные и розовые. Его руки чешутся прикоснуться, но он знает, что его может увидеть любой человек в магазине. Мужчина перед ним тихо посмеивается, отвлекая внимание Майка от стенда с бельем. Он смотрит прямо на Майка с самодовольной ухмылкой, и от этого взгляда лица Майка горит еще сильнее, словно желая его проклясть. — Я… — начинает Майк, не понимая, почему он пытается объясниться перед незнакомцем. — Спорим, у тебя есть девушка, которая будет хорошо смотреться в таких, да? — спрашивает он, непреднамеренно давая Майку идеальный выход. — Эм-м-м. Да, — соглашается Майк, его голос надламывается. — Лучше дарить ей такое сейчас, пока все не стало слишком серьезно, — говорит мужчина как бы между прочим. — Как только я связал себя узами брака с моей клушей, она действительно позволила себе расслабиться. Больше нет смысла дарить ей что-то подобное. Майк не знает, что сказать. Он вроде как хочет броситься на защиту жены этого парня, и он вроде как хочет выбежать из магазина, к черту деньги его мамы. Однако он не делает ни того, ни другого. Его тело движется на автопилоте, как будто мужчина, придумавший Майку какую-то воображаемую подружку, дал ему разрешение. Прежде чем он даже осознает, что делает, Майк уже держит в руках кружевной розовый экземпляр и получает одобрительный кивок от незнакомца. Несмотря на то, что у Майка есть оправдание для любого зрителя, он знает, что они просто подумают, что трусики предназначены для кого-то другого, но он параноик и боится, что все знают, что он пойдет домой и наденет их. Возникает некоторое смущение от перспективы того, что кто-то узнает, что это для него; и он не понимает почему, но это зажигает его таким образом, что это не совсем неприятно. Похоже, ему нравится смущаться. Хотя это то, о чем сейчас следовало бы думать. Его джинсы уже кажутся все более тесными, и осознание того, что его член набухает в нижнем белье Уилла, грозит сделать ситуацию неловкой, что было бы совсем не весело. Быть застигнутым со стояком, без, на первый взгляд, всякой причины незнакомцем — это что-то из ночного кошмара. Такое ощущение, что он стоит в очереди несколько часов, но, вероятно, ему требуется всего двадцать минут, чтобы добраться до кассы. Кассир ничего ему не говорит, берет сумку и достает чек. Примерно на полпути сопоставления кодов предметов и набора цифр на калькуляторе она смотрит на него, затем на скомканные трусики в его руке. — Вы хотите обменять? — Э-э, — красноречиво говорит Майк. Когда он схватил нижнее белье, он не продумал достаточно далеко вперед. Конечно, если их уже увидели в его руке у кассы, ему нужно их купить. Не говоря ни слова, она хватает их и продолжает расчет. Майку это кажется обманчиво простым. Он почти уверен, что заслуживает как минимум подозрительного взгляда. Однако женщина за стойкой совершенно не думает об этом. Ее работа не заключается в том, чтобы судить покупателей по тому, что они покупают, даже если это беленькие мальчики-подростки, покупающие кружевные трусики, которые могут быть его размера, а могут и не быть. — Дипозит в магазине или наличные за возврат? — спрашивает она, вырывая Майка из беспокойства, царящего в его голове. — Думаю, наличные, — отвечает он. Она вздыхает, нажимает кнопку на кассе и достает несколько купюр и несколько монет. Она бросает их ему в руку, прежде чем оторвать чек. Когда Майк берет его, она достает маленький бумажный пакет и кладет внутрь трусики, которые теперь принадлежат ему. — Хорошего дня, — говорит она ему, когда он отворачивается от нее. Майк едва успевает произнести: «Вам тоже», прежде чем убежать. На выходе из магазина он сталкивается с несколькими покупателями. Он слишком отвлечен содержимым пакета в своей руке, чтобы их ругань была услышана. Зайдя на парковку, он комкает чек и выбрасывает его в мусор. Возможно, Майк привышает скорость по пути домой, но ему слишком хочется запереться в своей комнате. Когда он останавливается на подъездной дорожке, под сиденьем звенят бутылки, о которых он почти забыл. Он поздно осознает, что не придумал, как пронести их внутрь так, чтобы родители не увидели, и ругает себя за то, что не взял сумку или плотный пакет. Если зайти внутрь и взять один из таких, это вызовет подозрения, поэтому он решает рискнуть и спрятать их под рубашкой. Засунув пакет с трусиками в карман, он выуживает водку из-под сиденья и изо всех сил старается расположить бутылки поближе к себе. Выходить из машины неловко, но Майк справляется. Открыть дверь еще сложнее. К счастью, когда он входит, его отец дремлет в кресле, а мамы не видно. Он поднимается по лестнице, не дыша, пока за ним не закрывается дверь спальни. Водка прячется под его кроватью, а пакет из магазина оказывается под подушкой. Затем, когда адреналин приливает к его ушам от того, что он каким-то образом справился с этой задачей, он выходит из комнаты, чтобы найти свою маму. Он чуть не сталкивается с ней посреди коридора. — О, ты вернулся, — говорит она, перехватывая удобнее корзину для белья на бедре. — Как все прошло? — Все хорошо, — говорит Майк настолько взволнованно, что забывает пожаловаться на очереди в магазине. Затем резким движением он лезет в карман и достает деньги. — Вот. — Просто оставь их на моем комоде, — говорит она ему.— Спасибо, что помог мне, Майк. Ты мой спасатель. — Угу, — бормочет он, прежде чем направиться в ее комнату и неаккуратно бросить деньги рядом с кучей драгоценностей. Выполнив наконец свое поручение, он мчится обратно в спальню, запирая за собой дверь. Прежде чем подойти к кровати, он стягивает штаны и боксеры Уилла. Его ноги дрожат от предвкушения, и кровь приливает к члену, пока он спешит туда, где спрятаны трусики. Шуршание пакета кажется слишком громким в его тихой комнате. А самом деле, он подумывает о том, чтобы вставить кассету в стереосистему, но это займет слишком много времени. Он не может ждать. Несмотря на то, что ему хочется сорвать бирку, он старается не повредить ткань. Потерянная пара так быстро износилась. Он не хочет, чтобы это повторилось, поэтому знает, что нужно относиться к белью деликатно. Это означает, что ему придется быть деликатным и с самим собой. Это звучит почти как вызов. Майк задерживается на секунду, чтобы полюбоваться ими. Ткань мягче, чем он помнит, или, может быть, он просто недостаточно хорошо позаботился о последней паре. Он знает, что у него не такая уж большая задница, но разрез, похоже, создан подчеркнуть то, что у него все же имеется. Однако, скорее всего, он забудет посмотреть, когда наденет их. Цвет более женственный, чем у той пары, которую он стащил. Он не сказал бы, что они красивее, поскольку они совершенно одинаковы, за исключением цвета. Что-то ему подсказывает, что в этих он будет чувствовать себя красивее, чем в других. Пробежавшись пальцами по тонкому кружеву, он снимает футболку. По какой-то причине у него возникает непреодолимое желание остаться в одних трусиках. Если бы у него было что-то, кроме футболок или парадных рубашек, которые покупает ему мама, он бы надел это. Как бы то ни было, у него нет ничего, что соответствовало бы этому изящному предмету одежды. К тому времени, когда Майк наконец просовывает ноги в отверстия нижнего белья, его член уже полностью стоит. Головка торчит из верхней части пояса и имеет более розовый цвет, чем ткань. Осторожно, почти нерешительно, он проводит кончиками пальцев по открытой плоти, задыхаясь от мягкости ощущений. Он почти забыл, как кружево прижимает его яйца к телу, обхватывая их и оказывая почти неприятное давление. Если бы ластовица была немного шире, резинка могла бы не впиться в его нежную кожу. Он не думает, что возражает, не думает, что будет возражать, даже если решит носить их дольше, чем просто для сеанса дрочки. — Это можно было бы провернуть незаметно, — думает он. Конечно, сейчас есть вероятность, что Уилл залезет ему в штаны, но они оба живут с таким количеством людей, что вероятность того, что что-то произойдет спонтанно, невелика. Возможно, однажды он расскажет об этом Уиллу, но сейчас он слишком боится вызвать у него отвращение. Одно дело любить, когда тебя называют красивым, хорошеньким, милым, и совсем другое — носить женское нижнее белье. Он понятия не имеет, хочет ли Уилл видеть его таким. Однако это не значит, что Майк не может об этом фантазировать. Медленно проводя вниз по выпуклости на трусиках, Майк представляет, как Уилл стоит перед ним и прикасается к нему с благоговейным любопытством. Теперь, когда он знает, как ощущается рука Уилла, становится совершенно очевидно, что Майк просто прикасается к самому себе, но слой ткани между его пальцами и членом делает прикосновение чуждым. Этого достаточно, чтобы питать его фантазию. Майк делает свои движения нежными и размеренными, больше дразня себя, чем доставляя удовольствие. Его поверхностное, нуждающееся дыхание становится почти смущающе громким. Он задается вопросом, те ли это звуки, которые он издавал, когда принимал душ. Непреодолимое желание грубо схватить себя и стянуть с себя кружево каким-то образом удается подавить. Только когда его бедра безконтрольно подаются вперед, Майк ложится на кровать, опуская пояс под яйца. Он смотрит на свой член на все тело, заставляя себя ждать. В его воображении Уилл стоит над ним, любуясь открытым зрелищем. Майк отчаянно хочет, чтобы его видели таким. Он хочет, чтобы Уилл смотрел на него как на что-то прекрасное, что-то, чем можно пользоваться нежно и лелеять. Он хочет, чтобы Уилл увидел эту уязвимость, признал ее, а затем сломал его. Майк думает, что ему это нужно. С чуть большей силой, чем намеревался, Майк хватается за член. После того, как он так долго дразнил себя, прямое прикосновение становится почти невыносимым. Все его тело дергается, и из кончика вытекает предэякулят. Он зажмуривает глаза, резко выдыхая через нос, приспосабливаясь к весу своей руки. Если бы Уилл гладил его член, он, вероятно, кончил бы просто от этого небольшого прикосновения. Майк пытается поправить хватку, пытается повторить ощущение руки Уилла на себе этим утром. С закрытыми глазами он почти может притвориться, что его парень на самом деле здесь. Единственная проблема в том, что он не может видеть себя в трусиках. Конечно, он их чувствует, прекрасно осознает тот факт, что они на нем надеты, но то, что он не смотрит на себя, как бы сводит на нет цель того, что он делает. Итак, он открывает глаза и пристально смотрит. Резинка нижнего белья обхватывает его яйца, натягивая их на член и создавая непристойную картину. Резинка врезается в бедра, а кружево растягивается в тонкую линию. Его бледную кожу дополняет ткань цвета румян. Если бы в грязных журналах, которые он видел, были мужчины, Майк думает, что его образ подошел бы как нельзя лучше. Возможно, он не был бы на обложке, он слишком худой, слишком женственный, но он заслуживает разворота хотя бы на полстраницы. С его головки капает еще одна капля жидкости, и когда он проводит по ней большим пальцем, изо рта вырывается непроизвольный звук. Он трахает свой кулак и прикусывает нижнюю губу. Тепло скручивается в верхней части его бедер и живота, его оргазм так близок. Часть его хочет подрочить побыстрее, но другая часть хочет растянуть это как можно дольше. Он ослабляет хватку, сдерживая жалобный стон. Он представляет, как Уилл ухмыляется ему сверху, упиваляь тем, что Майк полностью в его власти. Уилл из фантазии хочет поиграть с ним, хочет удержать Майка на грани кульминации. Майк еще не зашел настолько, чтобы просить пустую комнату об освобождении. Когда Майк экспериментирует со своим ритмом, ускоряясь и замедляясь, ему в голову приходит мысль. Теперь он подносит свободную руку ко рту, засовывает внутрь два пальца и посасывает. Он устраивает шоу для пустоты, притворяясь, что его пальцы принадлежат Уиллу. Майк немного грубее, чем, по его мнению, будет Уилл. Уилл так мил с ним, нежен, когда Майк меньше всего этого ожидает. Он воображает, что потребуется немало уговоров, чтобы заставить Уилла использовать его безрассудно. Если Майк будет настаивать, он готов поспорить, что Уилл согласится. Когда его пальцы достаточно намокли, он с непристойным хлопком вытаскивает их изо рта и проводит рукой по своему телу, отталкивая трусики от задницы и прижимая кончик пальца к своей дырочке. После глубокого вздоха, изо всех сил стараясь расслабить тело, он медленно вводит в себя указательный палец. Внезапно его охватывает множество ощущений: вторжение в его задницу — удовольствие, граничащее с болью; натяжение трусиков, тонко натянутых и впивающихся в тазовые кости — боль, граничащая с удовольствием; рука, все еще небрежно работающая с его членом — ничего, кроме чистого экстаза. Майку приходится сбавить скорость. Он продолжает дрочить, но больше внимания уделяет тому, как палец растягивает тугое кольцо мышц. Трудно удержаться от того, чтобы тут же не вставить второй палец, желая стать еще полнее, чем сейчас. Однако он помнит боль, которую испытывал в последний раз, когда делал это. Он не хочет повторения. Возможно, ему нужно держать на прикроватной тумбочке бутылочку лосьона, возможно, это облегчит ему игры с пальцами и задницей. Когда он больше не может терпеть, он вводит второй палец, морщась от легкого жжения. Майк чувствует, что должен остановиться, потому что в конечном итоге навредит себе, но не делает этого. Вместо этого он продолжает двигать пальцами, неглубокие толчки слишком медленны, чтобы нанести какой-то реальный ущерб. Он хочет большего, но контролирует себя. Это скорее исследовательский вопрос, чем что-либо еще. Смирившись с тем фактом, что он не сможет трахать себя пальцами так, как ему хочется, Майк снова сосредоточивает свое внимание на члене. По крайней мере, он собирался это сделать, но не успевает, потому что внезапно его пальцы наткаются на что-то. Он не чувствует чего-то особенного своей рукой, но раскаленное добела удовольствие, которого он никогда раньше не чувствовал, разливается по его телу. Его член течет, предэякулят скапливается на животе. У него перехватывает дыхание, и ему кажется, что у него косоглазие. Он не знал, что его тело может чувствовать такое, что где-то в его заднице есть кнопка, которая заставляет его чувствовать себя божественно. Ему нужно дотронуться до нее снова. Ему требуется несколько попыток, и на мгновение он беспокоится, что ему померещилось произошедшее, но он снова находит это, ему удается точно это определить. На этот раз, когда он касается волшебного места, он не может удержаться от стона. Ему так хорошо, что ему все равно, если он будет шуметь. Ну и что, если кто-нибудь пройдет мимо и услышит, как он кончает? Майк едва осознает, что начинает дрочить быстрее. Теперь он бесстыдно гонится за своим оргазмом. Нахуй затягивать с этим. К черту фантазии, которыми он развлекался. Уилла здесь нет. Это просто Майк, его пальцы и совершенно новая напряженность, нарастающая во всем его теле. — Блядь, — бормочет он, поперхнувшись от этого слова, пока его пальцы массируют это место. — О, блядь. Черт возьми, пиздец. Все, что нужно, — это еще раз провести большим пальцем по головке члена, и Майк кончает. Если бы он мог дышать, он бы, наверное, закричал, но он не может. Все его тело напрягается, когда оргазм разливается по всему телу. Он чувствует это от зубов до самых пальцев ног. Это настолько сильно, что он думает, что может потерять сознание. Однако этого не происходит. Перед глазами немного темнеет, но он остается в сознании. Последствия толчков сотрясают все его существо, и, несмотря на то, что его руки неподвижны, давление оказывается слишком сильным. Он должен перестать трогать себя. Когда он вытаскивает пальцы из задницы, его дырочка дергается от потери. Майк лежит несколько минут, пытаясь понять, что произошло. Судя по всему, хоть он и обитает в своем теле уже семнадцать лет, он до сих пор не знает о нем всего. Он считает, что необходимы дополнительные исследования. В конце концов он приходит в себя и встает, осторожно вылезая из трусов. По большей части они невредимы. Возможно, они немного растянуты, и на кружеве есть крошечная точка предсемени, но в целом они выглядят хорошо. Пытаясь не потерять их, Майк прячет их в свою наволочку. Затем он поднимает с пола грязную футболку, чтобы вытереться дочиста. Переодевшись в то, что было на нем раньше — боксеры Уилла и все такое, он все еще чувствует головокружение от своего нового открытия. Подхватив с пола свой рюкзак, он задается вопросом, как рассказать об этом Уиллу. Определенно, еще слишком рано, но ему не терпится, чтобы именно его парень засунул пальцы в задницу Майка. К тому времени, как Майк заканчивает эссе, он почти уверен, что хочет, чтобы Уилл использовал что-то еще, кроме своих пальцев, чтобы заставить его кончить. Он хочет, чтобы его трахали так же, как трахают девушек. Он хочет, чтобы член Уилла был внутри него. Он хочет, чтобы Уилл наполнил его не только своим членом.