Villain Arc

      В новый год у Предвестников Фатуи, к сожалению, проводилась регулярная сдача полных отчётов за прошедшие двенадцать месяцев. Почти такая же проводилась и каждый месяц, но тогда можно было использовать послов, чтоб колесили, ну или плыли с одного конца света на другой. А вот зимой, когда снега в Снежнайе особенно холодные, Царице, видите ли, удобнее всего заставлять Пьеро принимать кучу бумаг за раз, чтоб потом неделю сидел и разбирался с ними.       Так случилось и в этот раз. Однако, спустя месяц, в честь получения сразу двух Гнозисов в кротчайшие сроки благодаря Ля Синьоре, её величеству захотелось устроить пышный бал, присутствовать на котором обязаны были все Предвестники, без исключений. Большая часть согласилась без вопросов, а вот до Скарамауча, какое-то время не выходящего на контакт со своими же подчинёнными, новость дошла позднее всех. — Господин Балладир! Господин Балладир! — взобравшись на одну из гор Лийуэ, посол Фатуи, уставший, еле плетя ноги, подошёл ближе с сидящему на краю Предвестнику.       На небе стояла глубокая ночь, и одна только луна, которую с горы рассматривал Шестой, с высока освещала открытую местность. Парень с небольшим удивлением повернул голову, осмотрев пропотевшего и замерзающего мужчину. — Господин Балладир, его превосходительство господин Джестер приказывает вам срочно вернуться в Снежнайу до четвёртого февраля. — протягивая письмо с печатью, на одном выдохе проныл посол. — До четвёртого числа? Это послезавтра. — раздражённо, но не повышая голоса, спросил Скарамауч. — Он раньше не мог послать? — приняв конверт, парень осмотрел его. На секунду, во тьме ночной, ему показалось, что стояла подпись "23 января". — Письмо было доставлено неделю назад. Мы никак не могли найти вас.       Поначалу Предвестник уже открыл рот в искажённой гримасе, готовясь обругать подчинённого с ног до головы, но потом до него дошло, что это всё из-за того, как он больше месяца игнорировал любые попытки контакта с кем-либо из Фатуи, даже когда они были так близко. С минуту он молча сидел, осознавая, что вляпался в крупное дерьмо.       Внутренности письма были короткими, но содержательными. Надпись "Бал в честь выдающихся успехов Восьмого Предвестника" красовалась у верха, а ниже мелким печатным текстом расположилось остальное содержание, половину которого заняли формальные клише и формы заполнения с обращениями и титулами. Не оказалось, однако, упоминания того, что собранная Шестому команда для экспедиции в Бездну даже не смогла выйти с ним на контакт, заместо просиживая штаны. Балладиру только оставалось гадать, казнили ли их за несвоевременный доклад или нет.       Прибытие в страну вечной мерзлоты состоялось на скорую руку. Буквально пробегая по улицам, по льду, разбивая его электричеством через заряженные ноги, придерживая свою касу одной рукой, чтоб не спала с головы, парень кое-как добрался до Заполярного Дворца в час ночи с четвёртого на пятое февраля. Он не устал, но пот струился с пор по всему телу, тут же замерзая из-за мороза, заставляя кожу его оледеневать с каждой секундой, прожигая льдом.       Свет в окнах дворца горел, и Скарамауч, пока стискивал зубы, молча открывал двери, проходя внутрь. Петляв по коридорам, он вскоре оказался в огромной зале, переполненной людьми: красивыми женщинами, мужчинами с орденами, высокопоставленными командирами, отличившимися солдатами Фатуи, ну и, конечно же, звёздами шоу — Предвестниками. Каждое тело было занято своим делом. Доктор, ну или, скорее, один из клонов, прилично сидел за столом в полу-одиночестве, попивая алкоголь на пару с Пульчинеллой. Арлеккино проводила время в компании женщин, в числе которых оказалась и Колумбина. Молодой красавец Тартаглия от коллеги не отставал, окружив себя двумя девами, с которыми красно болтал.       К ним, кстати, Скарамауч и подсел, ведь было это трио ближе всего ко входу. Небрежно отодвинул стул и завалился на него, сняв шляпу, чтоб держать её в руке вниз. Никакой отдышки, но кожа вся мокрая от ещё холодного пота, а взгляд... — Заёбаный. — таким словом он ответил на вопрос Одиннадцатого "Как ты?"       Больше парень решил ничего не объяснять и взял со стола первую попавшуюся бутылку, разом залив в себя пол литра. Девушки удивлённо охнули, а Чайльд выхватил из рук Шестого бутылку, после чего с прищуренными глазами пробежался взглядом по этикетке. — Ты б хоть подождал главного события перед тем, как начинать упиваться в дрова. Это так-то довольно крепкое было. Я тебя потом выносить на руках не буду. — рядом раздалось приглушённое девичье хихиканье.       Обрабатывая услышанное слишком медленно после нескольких километров непрерывного бега и подпирая лицо с помощью локтя левой руки на столе, Скарамауч продолжал осматривать присутствующих. Панталоне сидел неподалёку, с лужей то ли слёз, то ли разлитого вина под лицом, упёртым в стол. В конце концов, большие расходы — больная тема Регрэйтора, а всё се-ночное событие, как нетрудно догадаться, проводиться из кармана Девятого Предвестника. Капитано, в отличии от Арлекино и Тартаглии, окружил себя не женщинами, а мужчинами. И молодые, и среднего возраста, и даже близкие к пенсии руководители отдельных частей армии, все восхищались непревзойдённым мастером поля боя. В голове промелькнула мысль, сможет ли Путешественница хотя бы выстоять живой против Предвестника с лицом в тени, но парень тут же отогнал от себя лишние мысли. — Да хоть яд. Я сух. — промямлив в ответ, Балладир сам удивился, как неразборчиво звучит его голос. — Ну, как видишь. — рыжий пожал плечами, возвращаясь к беседе, наполненной флиртом и шутками.       Единственные, кого парню ещё не удалось увидеть, так это сама Синьора, Джестера и Сандроне. Последняя, честности ради, на публику особо не выходит, как и Балладир. Парень мог лишь предположить, что Марионетка забилась где-то в углу со своими механическими, как он их обзывает, "игрушками", и занимается делами себе на уме. — О каком "главном событии" ты только что сказал? — всё ещё выискивая вокруг виновницу торжества глазами, Скарамауч наконец вытер рукой пот с лица. — Синьоре, в честь её заслуг, дали два желания на выбор. Одно из них — медленный танец с боссом.       Балладир с приподнятой бровью взглянул в глаза собеседнику. — А у неё мёртвый любовник в гробу, случайно, не перевернулся на бок?       Тартаглия подавился закуской, которую уже собрался глотать. Он отчаянно зажал свои уста ладонью, дабы не засмеяться. — Не романтический танец. Это же бал. Танцуют все. Хотя бы ради проявления уважения.       "Уважение". Скарамауч хмыкнул. Как подобное слово может звучать из уст Предвестника Фатуи? Особенно, самого ненадёжного — Чайльда. Откинувшись на спинку стула, парень, казалось, на секунду прикрыл веки, растворившись в шумной атмосфере. Он сейчас мог бы продолжать следить за Путешественницей. В Лийуэ, кажется, приближалось местное празднование Нового Года. На порядок позже, чем в Снежнайе, но сравнивать не приходится, сам из Иназумы.       Очевидно, думал Балладир, что со всеми людьми, с кем златовласая сошедшая успела "подружиться" в Поднебесной Стране, она будет отмечать. Это была бы отличная возможность узнать, в чём же действительно секрет могучей Путешественницы — как же ей удаётся выстраивать вокруг себя образ бескорыстной мессии. Лично пронаблюдать за её взаимодействиями в обществе, ведь большую часть того, что Скарамауч пока видел — побегушки по мелкой подработке по заказам из Гильдии.       Но подобного оказалось недостаточно. Отдавать и получать — стандартные процедуры взаимодействия двух индивидуумов. Рабочие отношения просто не пытаются этого скрывать. Балладир никогда и не отрицал такого, если признается. Наоборот, он даже поддерживает идею. Что он не мог понять, так это какая искренность виднеется во всём, что творит девушка. Быть может, он сам себя уже накручивает, ища грандиозные пороки, игнорируя мельчайшие проявления несовершенства.

И всё же, в данный момент у него не получилось развить мысль.

      Когда парень открыл глаза, в зале уже было темно. Темно, но не тихо. Почти "на фоне" играла медленная мелодичная композиция в классическом стиле своего времени, возможно, даже специально написанная для сегодняшней ночи. Темно, но не пусто. Весь народ разошёлся по краям, освобождая середину. Темно, но не без света. Единственный прожектор двигался с одной стороны к середине, освещая пару "людей" на взгляд среднего возраста, выходящую в чрево всеобщего внимания.       Синьора на каблуках и в длинном красном платье, без своей большой маски и других привычных атрибутов наряда, держа Пьеро под руку, уверенно двигалась под светом прожектора. Удивительно, но в этом платье она даже выглядит менее открыто, чем в своём обычном. Пьеро, оставаясь с серьёзным и даже слегка недовольным выражением лица, шёл так, будто женщина его тянула идти рядом с собой. Быть может, Скарамаучу показалось, но глаза Синьоры оставались закрытыми всё время танца, в то время, как её губы расплывались в слегка дрожащей улыбке. Мало ли что ему уже весь прошедший в спешке день и всё ещё идущую ночь мерещится. — Второе её желание было, чтоб Панталоне скупил годовой запас Мондштадского алкоголя для сегодняшнего бала. — хотя никто его не просил, прошептал Тартаглия, наклонившись к уху коллеги.       Танец продолжался медленно. Виделось Шестому Предвестнику, с каждой прошедшей секундой молчания и играющей музыки, лицо Джестера становилось лишь более недовольным, чем больше мужчине приходилось сдерживать себя и думать, он уже сам время от времени прикрывал глаза. Синьора же, тем временем, выглядела так, будто это — самый счастливый день в её жизни.       Осознание пришло резко. Это, всё это — не издёвка над и так униженным Анемо Архонтом. И даже не дань уважения родному краю. Весь этот бал — это одна большая постановка. Одно выступление, рассчитанное на интерактивное взаимодействие для одного единственного зрителя, коим является Розалина-Кручка Лоефальтер. Музыка, режущая уши уже как пять минут подряд, исполняется в стиле Мондштадских церковных песен, хоть и с уклоном музыкантов Снежнайи. Закуски и вино, от которых ломятся столы, все Мондштадские. Атмосфера так и отдаёт вольностью и "свободой".       Скарамауч только сейчас распознал танец, выбранный Синьорой. Вальс. А глаза женщины действительно так и не открылись ни разу за всё время, отчётливо давая понять, почему Леди отказывается смотреть на партнёра в танце. Ей не нужен Пьеро. Ей только хочется представлять, что она танцует со своим давно погибшим возлюбленным. Что это не Заполярный Дворец, в бальной зале которого по одной только милости Крио Архонта ей разрешили устроить столь крупное шоу лишь для себя одной, а главная площадь Монда, на которой перед статуей Барбатоса кружатся в блаженном танце два тела.       Слабые лучи света падали и на стол, за которым сидели Шестой и Одиннадцатый Предвестники. Дабы отвлечь себя от созерцания глупых игр Синьоры с собственным разумом, Скарамауч поднял перед своими глазами бутылку, которую совсем недавно опустошил наполовину залпом. Этикетка, приклеенная чуть ли не к самому низу, закрывала ещё половину остатков напитка. Ох, как бы парню сейчас хотелось, чтоб он мог действительно нажраться в говно и никогда больше не вспоминать о сегодняшней ночи. Однако, невозможность получения сего состояния держала Предвестника в трезвом состоянии.       Почти невидимое отражение лица в бутылке вина задавало один единственный вопрос самому Балладиру от Скарамауча: "Насколько более ничтожным может быть человеческое существо, чтобы намеренно обманывать свой же мозг?" Подобные мысли в купе с размышлениями о Путешественнице лишь огорчали и без того расшатанного внутренним конфликтом Предвестника. Только он увидел надежду в человеке, как на его глазах другой, но тоже человек, опустился ниже некуда. — Быть может, и правда есть во фразе "Игнорирование это блаженство". — мямлил под себя Скарамауч почти два месяца спустя, сидя в таверне "Доля Ангелов", шатая из стороны в сторону целую бутылку Мондштадского вина. Под рукой уже валялись ещё несколько таких же, но уже пустых. — Не против, если я подсяду? — над головой прозвенел задорный голос.       Не дожидаясь ответа, бард завалился на стул напротив Предвестника, сохраняя дружелюбную ухмылку. После такого, однако, и Балладир не смог сдержать свои скулы. — И чем же я удостоился внимания великого Архонта ветров? — парень подпёр свой подбородок ладонью, уложив локоть той же руки на стол.       Честно сказать, Барбатос вызывал отвращение. Подсознательное отвращение, иррациональное. Скарамауч, однако, понимал из-за чего. Тогда, более, чем четыре века тому назад, единственная причина, почему Прототип был оставлен своей создательницей, состояла в её "нежелании контролировать его" после принятия решении о том, чтобы не избавляться от последствий неудачной попытки. А вот, сейчас перед ним сидит бог, олицетворяющий свободу, которую он никогда не просил. Если крупный бал Синьоры был не издёвкой над Анемо Архонтом, то эта маленькая встреча — самый настоящий плевок в лицо Кабукимоно. — Пожалуй, отвечу встречным вопросом. Чем же Почётный Рыцарь Ордо Фавониус заслужила столь нездорового внимания от Шестого Предвестника Фатуи? — Венти так же уложил локти на стол, замыкая пальцы в замок и подпирая ими голову. Улыбка на его лице стала более простой, но не исчезла. — Если бы ты хотел, то мог бы атаковать её когда угодно. Но за всё время Фестиваля Ветренных Цветов ты только лишь сидел в стороне. — Скидки на ваше пойло. — небрежно поставив на стол бутылку со стуком, съязвил Скарамауч между делом. Опьянеть ему всё равно было невозможно из-за отсутствия нужды в метаболизме.       Бард продолжил: — Сначала я думал, что ты шпионишь за Люмин ради сбора информации для Фатуи, однако... сейчас я просто не понимаю твоих мотивов. — состроив озадаченное выражение лица, Венти вытянул и обвил пару пальцев с правой руки вокруг своих губ, дополняя своеобразную позу мыслителя. — Они личные? — Ты и сам хранишь от неё немало секретов, Барбатос. Так интересно узнать, почему у меня есть свои? — откинувшись назад на спинку стула, Балладир остановил свой взгляд на глазах собеседника. — Ох, да ладно, я просто переживаю за друзей. — театрально Венти махнул ладонью, прикрыв глаза и отведя голову в сторону. — В таком случае, если я скажу, что не заинтересован в том, чтобы принести Царице голову златовласки, ты отвянешь? — Звучит расплывчато. — несерьёзно вскинув брови, Венти вновь вернул взгляд в прищуренные глаза Предвестника. — Хотя, знаешь что, приятель, думаю, тебе уже сегодня хватит. В конце концов, не хочу устраивать шумный переполох посреди празднований в Монде. Не против, если я допью?       Скарамауч ничего не ответил, наблюдая, как бард будто с опаской протянул пальцы к почти пустой бутылке на другом конце стола и взял её себе, обвив губы вокруг горлышка. "Зря только потратил деньги" — проносилось в мыслях Балладира, пока он смотрел на окончательно опустошающего стеклянный контейнер алкоголя Архонта. — Ух, крепкое! — взбодрившись, подпрыгнул на стуле Венти. — Не удивлён, что тебя после ещё двух с половиной бутылок так разнесло, дружище! — прикрывая один глаз и дыша поглубже, прокряхтел голубоглазый.       Скарамауч не знает, сколько времени прошло после того, как раздражающий Анемо Архонт наконец оставил его в покое, опять одного. Мысль о том, что этот болван посчитал, будто Предвестник пьян, и оттого недружелюбен, забавляла. Но улыбке на лице препятствовало понимание: "Барбатос просто проигнорировал".       Во второй раз за недавнее время на его глазах кто-то намеренно решил проигнорировать реальность. Скарамауч не сказал ничего, из-за чего ему можно было бы довериться, но Бог Свободы всё же пустил дела на самотёк, надеясь, что и так пройдёт. Праздник Синьоры, конечно, другое представление фразы "Игнорирование это блаженство", но корня проблемы не отменяет: и боги, и люди слишком легко поддаются соблазну самообмана. А может быть, этот случай, скорее, подтверждение суждения об отсутствии у высших существ необходимости руководствоваться здравым смыслом. А может быть, Балладир уже вообще ничего не понимает.       Парень даже не помнит, почему он в этот день пытается напиться Мондштадским алкоголем и вообще тратит на это деньги. А если вспомнит, то никогда не признает, что и сам всё это время старался сбежать от действительности, ослабив интеллектуальную ношу игр разума.       Покинув таверну, Скарамауч направился в отель Гёте, который уже давно на неопределённый срок чуть ли не полностью арендовала делегация Фатуи из Снежнайи. Ещё до отбытия в страну вечных холодов ночью со второго на третье февраля он приказал анонимно составить небольшой отряд агентов для слежки за Путешественницей в его отсутствие. Сам он вернулся лишь день назад, предварительно отправив по почте уведомление о прекращении операции и составления отчёта, так что времени забрать бумагу у него не было. — Почему здесь так много? — перебирая в руках целую стопку десятков полностью исписанных листов бумаги, спросил парень у давшего ему отчёт дипломата Фатуи, пока на его лице росло одновременно удивлённое и отвращённое выражение. — Господин Балладир, из группы, собранной по вашему запросу, неделю назад вернулся лишь один её член. Он заперся в комнате и отказывается контактировать с кем-либо, хотя отчёт написал.       Скарамауч ожидал, что большая часть страниц будет содержать наблюдаемые ежедневные активности Путешественницы, однако, пробежавшись глазами по датам и временным отметкам, он заметил, что их указание закончилось на середине марта, хотя прямо сейчас уже начало апреля. Потрясши головой, он, резко перелистывая, просмотрел оставшиеся страницы, на которых непрерывные стены текста чуть ли не накладывались одна на другую. — Ваше высочество, разрешите ли вы мне удалиться? Я лишь дипломат, а не ваш подчинённый. — почти с дрожащим голосом пролепетал мужчина, всё время стоявший недвижно и беззвучно, пока Предвестник неподробно оглядывал отчёт. — Я слушаюсь ваших приказов лишь потому, чт- — Делай, что хочешь. — Балладир безразлично отмахнулся, сам повернувшись на 180 градусов и направившись на выход из отеля, между рук сложив листы бумаги в нумерованный порядок для прочтения. — Так, что ты думаешь про товарища Люмин? — ткнув Шестого в бок локтем, прошептал Чайльд. — В каком месте она "товарищ"? — всё ещё находящийся в не самом хорошем настроении после попытки замести провал экспедиции перед Пьеро, Скарамауч шагал по улице с коллегой. — И прекрати шептать. Мы здесь одни.       Во время бала Шестому Предвестнику всё же пришлось встретиться с Джестером лицом к лицу. Удивительно, но всё обошлось командировкой в далёких частях Снежнайи длиною в месяц. А сейчас по неизвестной ему самому причине, он идёт глубокой ночью на пару со своим самым некомпетентным товарищем. — Ну, мне она нравится, как боец. Да и, к тому же, человек крутая. — поправляя ворот тёплого пальто. — Я её не понимаю.

человек?

      Она... человек? Читая отчёт, Предвестник остановился на части от 17 марта, протерев глаза с минуту и несколько раз даже вслух отчётливо произнеся одну единственную строчку.

"Путешественница, в разговоре с мужчиной, называющим себя Дэнслэйф, заявила о своём присутствии во время катаклизма, вызванного разрушением нации Кхаенри'ах пять веков назад."

      Если бы Балладир стоял ровно, он бы упал, как доска. Навалившись назад, он прислонился к стене, почти скатываясь с неё вниз, только крепче сжимая тонкий единственный лист бумаги между указательным и большим пальцами правой руки, оставляя мятый след, позволяя другим листам отправиться в короткий, но медленный, еле подгоняемый ветром полёт вниз.       В любой другой ситуации информация о, казалось бы, человеке, что прожил больше одного века, не удивила бы Шестого Предвестника. Те же Синьора, Дотторе и Пьеро, насколько он может судить, жили ещё и до создания Прототипа. Однако, именно в этой ситуации, находясь в неопределившимся ментальном состоянии, Скарамаучу было легче всего приписать факт, даже деталей которого он не знает, к одному из своих суждений. Терпенье кончалось.

В следующий раз, ему необходимо вновь лично встретить Путешественницу лицом к лицу, закончив разногласия внутри себя. С одним или другим исходом.