Смысл жизни

      С момента увольнения Гиста и перегона «Морриган» к поместью Дэвенпорт прошёл уже месяц. На дворе стоял январь, утверждая свои права морозом и снегом по колено. Шэй успел познакомиться со всеми обитателями небольшой общины и теперь иногда приглядывал за своей командой, которая проводила время в трактире Оливера и Коринн. Сам он поселился в особняке, где теперь были только они вдвоём с Радухнагейду. Шэй расценивал это приглашение как нежелание парня быть в одиночестве, поскольку до этого тот много лет жил вдвоём с Ахиллесом, тогда как сам Радухнагейду старательно отводил глаза и скрывал розовеющие щёки.       Первую ночь Шэй, по просьбе Радухнагейду, провёл на «Морриган», которая удачно встала на выходе из залива, а на следующий день парень его нашёл и пригласил уже в сам особняк. Причина оказалась до банального простой: за ночь Радухнагейду умудрился основательно переселиться в комнату Ахиллеса на первом этаже, оставляя Шэю в распоряжение свою собственную спальню. Конечно, Радухнагейду уже долгое время ночевал в комнате Ахиллеса, поскольку это было удобнее, но в спальне на втором этаже всё ещё оставались его личные и памятные вещи, то, что сентиментально-дорого сердцу. Но несмотря на «великое переселение», в спальне наверху оставалось достаточно, на взгляд Шэя, особенных вещей, которые создавали уют и рассказывали историю нынешнего хозяина особняка.       Свободное время, которого было более, чем достаточно, они проводили за охотой или за тренировками, старательно протирая друг другом пол или пытаясь утопить друг друга в сугробах. Как правило, вся эта жизнерадостная возня заканчивалась горячим чаем и попытками отогреться у камина за тихими и доверительными разговорами или чтением книг в кабинете или в бывшей спальне Ахиллеса. Обе комнаты были удобны своим расположением на первом этаже, и потому большинство времени, свободного от дел, охоты и тренировок, Кормак проводил в одной из них возле камина, растянувшись на шкурах или, куда реже, устроившись по-цивилизованному в кресле.       Это время было беззаботным и счастливым, и Шэй ощущал это как отпуск, передышку перед чем-то действительно тяжёлым и переломным.       

***

      Тропинка к трактиру была хорошо вытоптана, поэтому идти было легко. Радухнагейду с наслаждением вдыхал морозный воздух, предвкушая тепло камина и чая. Готовить не хотелось, поэтому было решено взять ужин у трактирщиков – побыть курьером вызвался сам парень, тогда как Шэй остался ухаживать за лошадьми в стойлах, а это должно было занять приличное количество времени.       Коринн с радостью приветствовала хозяина поместья и без вопросов собрала в корзинку буханку свежего хлеба и небольшой котелок своего потрясающего рагу, не взяв ни копейки – Шэй и Радухнагейду регулярно безвозмездно снабжали трактирщиков свежим мясом, поскольку увлекались и из охоты устраивали целое состязание, отлавливая и настреливая явно больше, чем необходимо двум мужчинам для пропитания.       Уже будучи на крыльце таверны, метис остановился, уловив за углом разговор, в котором мелькнуло в одном предложении «Шэй» и «Коннор». Тихо подойдя поближе, он прислушался. Судя по всему, болтали человек пять из команды «Морриган», одного он даже узнал по голосу – старый Джордж, который ходил под командованием Шэя уже много лет и с уходом Гиста стал старпомом…       – Да говорю, он так на мистера Кенуэя смотрел. Помните, был с нами в нескольких рейсах, мы ещё на север тогда ходили, искали они что-то? Британец, который с треуголкой не расставался. Так любил кэп его, сердце и жизнь готов был отдать, да только тот не взял.       – Да ладно? Что, Кормак, получается, за штанами, а не юбками бегает?.. А большую коллекцию собрал?       Мужики глумливо заржали, но Джордж их осадил:       – Да чтоб ты там понимал! Любовь там была. Настоящая, а не то, что у тебя – лишь бы гульнуть да спустить. Чтоб тебе хоть раз в жизни так смотреть на кого-то, как Шэй на Кенуэя смотрел! И столько лет, пока тот не помер. Помнишь же, ещё месяца полтора назад места себе не находил, был мрачнее тучи, Гист всё нервничал, следил за ним, боялся, как бы рук на себя не наложил…       – Да. А потом как-то потихоньку прошло. Так к чему ты это?       – Так он так же на капитана Коннора смотрит. Ну, пока не так же, но… Искренне как-то, понимаешь? Чую, что будет… Я к тому, что мы с командой «Аквилы» ещё будем тесно работать, так что не смей Робу морду бить, слышишь?! Ты этим войну у команд развяжешь, а по шее получишь уже от двоих капитанов!       Дальше Радухнагейду не слушал – потеряно заозирался, почти задыхаясь от ускорившегося сердцебиения, двинулся прочь…       Он видел, что Шэй на него смотрит мягко, почти нежно, но сам в это не верил, списывая на разыгравшееся воображение, однако если это видят другие… Вместе с волнением на Радухнагейду накатил и стыд: подобное поведение он считал чем-то очень личным, о чём не должны знать и судачить окружающие… Стыд, в свою очередь, отступил под напором юношеского восторга: до Шэя никто и никогда не смотрел на Радухнагейду подобным образом, никто не обращал на него внимания как на человека, нуждающегося в тепле и чисто человеческом контакте... А юношеское сердце требовало пристанища, привязанности, надёжности – всего того, что сам парень всю жизнь отодвигал на третий план, окунаясь вместо этого в войну и месть. Радухнагейду хотел любить и быть любимым, но элементарно боялся.       Боялся и сейчас, вдруг поймав себя на мысли, что Шэй может действительно любить, но не его, а призрак Хэйтема. Эта внезапная мысль принесла боль и острую ревность, детскую обиду, и Радухнагейду поспешил задвинуть эти постыдные чувства как можно дальше: в конце концов, Шэй ему ничем не обязан, он рядом и поддерживает, но о большем речи никогда не шло.       Пути до особняка Радухнагейду хватило на то, чтобы привести мысли в порядок и хоть как-то успокоиться. Шэй как раз заканчивал пополнять кормушки, и поэтому парень некоторое время тихо стоял в дверях конюшни, наблюдая за ним. В какой-то момент Шэй резко обернулся, но тут же расслабился, улыбнулся.       – Раду? Ты уже?       И снова эта нежность в голосе, преданность…       Радухнагейду кивнул, надеясь, что в вечернем сумраке не видно, что покраснел он вовсе не из-за холода.       Осмотрев придирчивым взглядом чистые и прибранные стойла, Шэй вышел к дверям, обтёр руки сначала подобранным снегом, а затем тряпицей, и кивком позвал Радухнагейду в дом. Оставаться на улице больше было незачем.       За ужином они молчали. Обычно тишина между ними была уютной и умиротворённой, но сегодня Шэй отчётливо видел растерянность парня, его задумчивость, хотя тот и держал своё обычное каменное выражение лица.       – Что случилось, Раду? – Шэй начал, стоя спиной к метису и наливая в кружки чай, тем самым давая ему время. – Ты чем-то расстроен?       Радухнагейду сглотнул и досадливо выдохнул, однако стоило Шэю повернуться, как он тут же взял себя в руки. Принял горячую кружку, кивнул.       – Скажи, я похож на отца?       Шэй удивлённо поднял бровь и окинул парня оценивающим взглядом, словно видя впервые.       – Конечно, много общих черт лица, но в целом… Нет, не похож.       – Но при первой встрече ты назвал меня его именем, – метис пытливо перехватил взгляд мужчины.       – Я был оглушён потерей, не знал тебя и хватался за любые проявления Хэйтема. У вас разные характеры, поведение и мимика. Временами я вообще забываю, что ты его сын. А что?       – Просто спросил, – Радухнагейду выдохнул, как показалось Шэю, с облегчением и даже улыбнулся.              Ночь вступила в свои права. Шэй уже давно ушёл наверх в свою комнату, тогда как Радухнагейду ещё долго сидел на полу перед камином и бездумно смотрел на огонь: в груди у него был запутанный клубок чувств и эмоций – надежда и восторг вперемешку с нежностью, боль, зависть и ревность к погибшему отцу, уважение и благоговение по отношению к самому Шэю, ведущему себя так искренне… Уединение нарушил нарастающий звук на улице: тяжёлые удары копыт, ржание и задыхающийся крик погоняющего всадника. Парень вскочил и парой рывков затянул крепления наручей с клинками, которые расслабил, пока находился дома. Они с Шэем чувствовали себя в безопасности и доверяли друг другу абсолютно, но с клинками не расставались из-за неясной ситуации с приглашённым охотником.       То ли Шэй ещё не спал, то ли проснулся от шума лошади, но спустился на первый этаж он рекордно быстро, хоть и не до конца одетым: штаны, обувь и набедренная перевязь с оружием были на месте, тонкая европейская рубашка оказалась на распашку, а вот жилет и мундир… briller par son absence – «блистали своим отсутствием». Радухнагейду не мог сказать, почему ему на ум пришло это французское выражение, но вероятно потому, что выглядел Шэй, не смотря на серьёзность ситуации, несколько… волнительно? Конечно, за прошедшее время он видел Кормака не только в текущем виде, но и в одних только рубашке и кальсонах, когда они вместе ночевали по тавернам в Нью-Йорке. И каждый раз Радухнагейду предательски краснел, тогда как Шэй этого либо не видел, либо не заострял внимания…       Всадник соскочил с лошади уже на крыльце и несколько раз громко ударил в дверь кулаком. Открыл ему Шэй, решительно обогнав метиса, но увидев, что это один из ассасинов Бостона, впустил его в дом. Посыльным оказался парень, ровесник Радухнагейду, который замер, оперевшись ладонями о колени и пытаясь отдышаться. Придя в себя, он выпрямился и заговорил, всё ещё иногда задыхаясь:       – Коннор, там корабль… Знакомый юнга дал наводку, пассажиры, двое… Мужчина и женщина. Много оружия, как у тебя или… – его взгляд метнулся к Шэю, – или у него. Тамплиеры – кольца есть… Двигаются, как хорошие воины… С виду испанцы. Прибыли меньше двух часов назад, наши за ними следят, а я сразу к тебе…       – Хорошо, отдышись, – Радухнагейду заметно подобрался. – У тебя пять минут.       Шэю он ничего не сказал, только в глаза заглянул: вопросительно и одновременно уверенно. Кивнув, Кормак ушёл к себе одеваться и добирать остатки снаряжения. Сам Радухнагейду вернулся в кабинет – его одежда была в полном порядке и ему не хватало только ассасинского мундира, который, как и лук с томагавком, находился тут же, в кабинете рядом с камином. Ни метис, ни бывший тамплиер не видели, каким заинтригованным взглядом широко распахнутых глаз их проводил уже пришедший в себя посыльный.       Шэй собрался быстро и, выйдя из особняка, сразу направился к конюшне. Радухнагейду уже был там и ставил в стойло лошадь, на которой приехал ассасин – заменить её было верным решением, потому что обратную дорогу в бешеном темпе животное бы явно не пережило.       Через минуту из дома вышел и сам посыльный – конечно, полноценным отдыхом тут и не пахло, но по нему, по крайней мере, больше нельзя было сказать, как сильно он отбил задницу в седле.       Спустя короткое время с территории поместья Дэвенпорт выехали трое всадников по направлению к Бостону.       

***

      Ночной Бостон поражал своими тишиной и безмятежностью, которые нарушали только редкие завывания собак и выкрики пьяниц. Создавалось впечатление, будто бы они находятся в провинциальном фермерском посёлке вроде того же Лексингтона, а не в многообещающем и активно развивающемся портовом городе.       Шэй и Радухнагейду спешились на окраине города и оставили лошадей у сочувствующего Братству владельца частного дома. Будить хозяина даже не стали – сами завели лошадей в сарай: это была уже старая договорённость, которой Радухнагейду активно пользовался.       Дальше пошли по крышам. Посыльный лишь указал направление, а сам направился в другую сторону: ему надо было подробнее переговорить с экипажем корабля, доставившего этих настораживающих пассажиров.       Добрались они до нужного здания без задержек. Остановившись, Радухнагейду осмотрелся, а потом тихо свистнул, имитируя крик сипухи. Шэй глянул на него с уважением: некоторые ассасины из старого Братства подавали сигнал традиционным криком орла, и это было буквально призывом «Вот я, тут! Охотьтесь и настораживайтесь, господа тамплиеры!», тогда как сов в округе американских городов было в избытке, а потому их крик никакого внимания не привлекал.       На зов лидера никто не отозвался – ассасин молча вскарабкался на крышу, и Шэй понял, что конкретно этот рекрут явно не умеет имитировать крики животных.       – Они отсюда двинулись на запад, – отрапортовал он и поманил за собой, указывая на силуэт впереди. – Я могу пойти с вами, Коннор?       Метис мотнул головой:       – Не надо. Продолжай тут. Кто из наших втянут в слежку?       Ассасин назвал имена.       – Схема слежки?       – По цепочке. Первый Уилкинсон.       Шэй удовлетворённо кивнул: Радухнагейду уже рассказал ему об этом приёме – за целью идёт только первый шпион, а его, в свою очередь, на коротком расстоянии отслеживает шпион второй, которого держит в поле зрения третий. Таким образом снижается риск быть замеченными, что случилось бы, пойди все вместе, или потерять цель, как если бы пошёл один агент и был убит. Конечно, настоящие ассасины, воспитываемые и тренируемые с детства, не нуждались в подобных «детских» ухищрениях, но эти люди такими не были. Они – простые граждане, каждый со своими талантами и навыками, стремящиеся защитить свои идеалы и то, что дорого.       Отдельно вставал вопрос, насколько все хитрости будут эффективны с охотниками – рядовые тамплиеры попадались, но эти двое – профессионалы, которые прибыли из-за моря по специальному приглашению.       От одного ассасина они дошли до второго, а затем и до третьего. Уилкинсон всегда держался хорошо и уверенно, не высовывался, но при этом вёл цели качественно. Сейчас он следил с крыши, и Радухнагейду тихо растянулся рядом с ним на черепице, припорошённой снегом, осторожно выглядывая из-за конька. Шэй последовал его примеру.       Улица была пуста, зато ровно напротив здания, где залегли ассасины и один бывший тамплиер, находилась хорошая таверна.       – Они уже в комнате, второй этаж, третье окно слева, – прокомментировал Уилкинсон.       Шэй посмотрел в указанное окно, а затем посмотрел на Радухнагейду: метис стыдливо отвёл взгляд и залился краской. Тихо хмыкнув, Шэй вернул своё внимание постояльцам комнаты: то, что эти тамплиеры занимались сексом, его нисколько не смущало. Напротив, он отстранённо-профессионально пробежался по ним взглядом: и мужчина, и женщина были крепкими, гибкими и ловким, с хорошо развитой мускулатурой. На столе лежало большое количество качественного оружия, у кровати на полу – кожаные доспехи, прикрывающие грудь и живот. Сами охотники были смуглыми и черноволосыми, с типичными чертами лица – и правда испанцы.       Всё свои наблюдения Шэй озвучил, тем самым избавляя Радухнагейду от необходимости смотреть. Конечно, лидер ассасинов был уже взрослым мальчиком, однако с другой стороны, Шэй понимал, почему он не может смотреть на подобные вещи беспристрастно – гормоны играют, а опыта по их игнорированию недостаточно.       – Мы могли бы убрать их прямо сейчас. Если выстрелить вместе, то ни один, ни другой не успеют отреагировать, а позиция тут хорошая, – Кормак повернулся к метису, но тот отрицательно мотнул головой:       – Нет. Они утром пойдут на встречу с Ли и выведут нас на него. Мы не можем его выследить, а он начинает действовать.       – Как скажешь.       Шэй в последний раз оценивающе заглянул в комнату и отвернулся, окончательно потеряв интерес к происходящему там.       – Клиппер, следите дальше, утром мы придём.       Это решение было верным: бесполезно сидеть на месте и тратить силы, если враг не двигается.       Остаток ночи они провели в снятой комнате таверны в паре кварталов от испанцев. И если Шэй не спеша разделся, аккуратно складывая оружие и одежду, то Радухнагейду, впечатлительное и невинное дитя лесов, быстро скинул с себя большинство одежды и буквально занырнул в свою постель, сразу отворачиваясь и тем самым пытаясь скрыть до сих пор пылающее лицо.       

***

      Утро для Шэя началось около шести часов. Поднявшись с постели, он мимоходом потряс за плечо Радухнагейду и вовремя отскочил с траектории полёта подушки. Проморгавшийся со сна парень ошибку осознал, смутился и вскочил, приводя себя в порядок. Комнату они покинули уже спустя десять минут.       Успели к нужной таверне они вовремя: испанцы как раз покидали гостеприимный кров.       Теперь можно было рассмотреть их получше. Мужчина и женщина были среднего роста, нормального для европейцев. По возрасту – ровесники Шэя, хотя женщина могла быть и моложе. Одежда была преимущественно чёрная с редкими цветными вставками: у него – стандартный костюм из рубашки, штанов и жилетки, который Шэй видел в Испании на тореадорах и людях среднего класса, у неё – типично женский костюм, отличавшийся лишь тем, что пышная юбка была с глубоким разрезом спереди, из которого периодически выглядывали коленки, обтянутые штанами. Шэй присмотрелся: так и есть, на юбке спереди были застёжки, а значит женщина в бою её сбросит, оставшись в штанах. Поверх костюмов на обоих были тёплые накидки, удачно прикрывающие многочисленное оружие, вот только благодаря ночной слежке Шэй и так знал, что у каждого из них было по паре пистолетов, кнуту и шпаге, не говоря уже о гарроте, метательных ножах и напоясных сумках, в которых могли оказаться весьма неожиданные сюрпризы.       Испанцы вышли через парадную дверь, а затем очень быстро двинулись за угол, в тесный проулок, и Шэй увидел, как незнакомый молодой ассасин, сменивший на рассвете Клиппера Уилкинсона, рванул за ними, стараясь не отстать. Достиг угла здания, осторожно выглянул, свернул.       Шэй и Радухнагейду переглянулись. Они не могли объяснить причину, но у обоих по сердцу резануло предчувствием, и они рванули следом. Ассасин был вне поля зрения не более пятнадцати секунд, однако этого времени охотникам хватило, чтобы нанести точный единичный удар и исчезнуть – у парня обнаружилась колотая рана от шпаги прямо напротив сердца.       – Я не вижу их следов!       Шэй тоже перешёл на «орлиное зрение» и тихо выругался: дар предков на этих двух не работал абсолютно, и это было необъяснимо.       На крышах послышались торопливые шаги, и мимо пронеслись две тени, которые Шэй опознал как Аннет и Дина, новичков-неразлучников.       – Быстро за ними, эти двое тебе так всех «птенцов» перебьют, – Кормак на ходу хлопнул напарника по локтю и рванул вперёд.       Но молодняк оказался в порядке. Оба ассасина метались по крыше и пытались высмотреть испанцев, вот только тех и след простыл.       – Коннор, мы их потеряли! – девушка выглядела подавленно и взволнованно, и Шэй вздохнул:       – Этих – не удивительно. Не паникуй. Давайте думать. Нам надо узнать, куда они делись, но наших особых навыков тут недостаточно.       Между присутствующими повисла тишина: каждый перебирал в уме способы выслеживания, которые могли бы подойти для таких профессионалов, как охотники, в условиях города. Внезапно Шэй усмехнулся и оценивающе окинул взглядом Аннет и простых горожанок на улице. Та взгляд перехватила, вопросительно подняла бровь, а затем на неё снизошло:       – Я поняла! Хорошо!       Под удивлённые взгляды Радухнагейду и Дина она скинула капюшон, быстро распустила слишком тугой «рабочий» хвост и забрала волосы в милую лёгкую косичку, затем одёрнула пониже тёплую тунику, чтобы та достигала хотя бы до половины бедра, сняла с пояса кобуру и спрятала её за пазуху куртки. Девчоночка преобразилась на глазах, теперь представляя собой вполне приличную горожанку. Она соскользнула с крыши в переулок, а затем появилась из-за угла, сразу подходя к вышедшим на улицу женщинам.       Радухнагейду и Дин с удивлением наблюдали, как Аннет чисто по-женски треплется с «кумушками», выпрашивая у них, не видели ли те, куда пошли мужчина и женщина в чёрном, потому что представляете, у женщины такая юбка красивая, рассмотреть хочется получше, чтоб себе такую сшить. Женщины охотно поделились информацией, и уже через минуту Аннет потрусила вдоль улицы в указанном направлении, прямиком к следующей группе женщин, которые с утра пораньше обменивались между собой новостями. И всё повторилось.       – Коннор? – Дин удивлённо глянул на лидера. – Ты понял, что произошло?       – Похоже, Шэй и Аннет понимают друг друга без слов… – прозвучало это почему-то потеряно и немножко уныло.       Немного строгое «Не ревнуй!» прозвучало одновременно в два голоса, и Шэй с Дином удивлённо переглянулись, а затем обменялись понимающими улыбками: не имело смысла отрицать очевидное и ломать комедию. Радухнагейду лишь отвернулся и поглубже натянул капюшон.       Аннет вела «разведку боем», тогда как трое мужчин отслеживали людей на улице, обеспечивая девушке безопасность. В таком режиме прошёл почти час. Поток горожан становился всё больше, а ассасины были всё ближе к цели. В конце концов, показания местных привели представителей Братства в район форта Хилл, где следы охотников терялись.       Аннет присоединилась к мужчинам.       – Нам надо проверить форт. Скорее всего, они там, – Радухнагейду выглядел воодушевлённо и несколько угрожающе.       – Не факт, но лишним не будет, – Шэй кивнул. – План? Я бы оставил твоих «птенцов» на наблюдении, внутри форта мы справимся сами. Тем более, что если Ли там, то количество охраны должно зашкаливать.       Радухнагейду кивнул.       К сожалению Шэя, за последнюю пару лет ничего не изменилось, и рядом с фортом Хилл не было достаточно высоких зданий, чтобы с их крыши было возможно заглянуть внутрь через частокол. Конечно, ворота были открыты, но через них просматривалась только совсем небольшая территория, не представляющая важности. Однако даже то, что они наблюдали издали, не обнадёживало: слишком много солдат в синих мундирах. Среди которых промелькнули уже знакомые чёрные одежды. Если они там, то там же должен быть и Ли…       – Мы туда полезем, – несколько тоскливо, но даже без намёка на вопрос произнёс Шэй.       – Полезем, – метис кивнул.       Они дважды обошли форт по кругу, однако никаких лазеек не обнаружили: отвесные стены без намёка на выщерблины, бойницы только в самом верху, а узкий проход-коридор со стороны моря, некогда ведший в казарменные помещения, оказался наглухо закрыт и находился под охраной.       Не найдя ничего полезного, Радухнагейду и Шэй остановились на Оливерс-стрит, чтобы иметь возможность ещё раз всё обдумать, а если надо, то и затеряться в толпе.       – Мы можем их отвлечь, но тогда это насторожит Ли, и он может сбежать, – выдал здравую мысль метис.       Шэй кивнул и заозирался: его привлекал какой-то звук, но за шумом оживлённой улицы он не мог пока определить его источник.       Его взгляд остановился на повозке, сопровождаемой двумя охранниками. Конечно, за городом каждую повозку сопровождал целый отряд, однако тут, в городе, командование явно расслабилось.       Радухнагейду перехватил взгляд Шэя, и они вдвоём двинулись вслед за повозкой, которая направлялась прямиком в форт. Охрана шла позади повозки, а значит, командование больше боялось мелкого воровства, а не нападения.       Повозка приблизилась к воротам форта и притормозила, а оба охранника обогнали её, двинувшись навстречу караульным – было видно, что им не терпелось поскорее закончить с этой скучной обязанностью.       – Сейчас!       Радухнагейду рванул вперёд, ловко держась вне поля зрения солдат, и перемахнул через борт повозки, сразу зарываясь в фураж. С отрывом в три секунды за ним последовал и Шэй.       Повозка была небольшая и проассоциировалась у Шэя с гробом, а наполнена оказалась постельным бельём, отрезами ткани и готовой солдатской формой – мягко, но эффективно спрятаться сложно. Даже доли секунды, когда Шэй перемахивал через борт повозки, хватило, чтобы безошибочно определить, что груда ткани изменила свою форму, а причина оказалась простой…       – Раду, чёрт возьми! – Шэй выдохнул это практически беззвучно, но метис его явно услышал, хотя и не понял причины недовольства.       Радухнагейду лежал под фуражом на боку, прижавшись спиной к стенке повозки, так что Шэю рукоять его сабли весьма ощутимо впилась под рёбра, а пуговицы на мундире парня больно проехались по щеке. Недолго думая, Кормак рывком перевернул не ожидавшего подобного напарника на спину и подмял под себя.       – Какого?! – это тоже было почти беззвучно, на выдохе. Шэй готов был поспорить, что лицо Радухнагейду покраснело.       – Плечи широкие, сильно выпирают из-под фуража, – вполне миролюбиво пояснил Шэй, удобно утыкаясь носом в загорелую шею. И из чистой вредности добавил: – Ну и я предпочитаю быть сверху.       Неизвестно, что ответил бы Радухнагейду, но повозка тронулась дальше, мерно покачиваясь на ямках и камешках. Судя по голосам, конвоиры снова пристроились сзади повозки.       – Только не… – раздалось тихо над ухом, и Шэй слегка поверну голову на звук:       – М?       – Только не кусайся…       – Ничего не обещаю.       Шэя текущая ситуация забавляла, а поведение Радухнагейду откровенно умиляло. Парень почти не дышал, лежал «по стойке смирно», вытянув руки вдоль тела и, казалось, боялся пошевелиться. Сам Шэй смущения не ощущал, устроившись поверх метиса вполне комфортно – для пущей устойчивости просунул своё колено между колен парня, упёрся одной ладонью в переднюю стенку повозки над головой, а другую ладонь подсунул под затылок Радухнагейду, поскольку с дорожной тряской тот вполне рисковал выбить о дно повозки из своей буйной головушки последние связные мысли.              – Они внутри… Повозка остановилась… Конвой ушёл, рядом пока никого. О! – Аннет азартно просияла. – Повозка затряслась! Коннор выскочил! О, чёрт, я отсюда вижу, насколько он покраснел и смущён!       – Дай бинокль! – Дин требовательно протянул руку.       – Да подожди… Шэй тоже выскочил. Так многозначительно ухмыляется, паскуда! – последнее девушка произнесла с искренним восхищением.       – Думаешь, что-то успело произойти?       – Нет, конечно, хотя… Поцелуй или облапывание? Наверное, поцелуй. На что спорим?       – Облапал он его. На уборку.       Молодые ассасины пожали руки, скрепляя спор.              Прятаться на территории форта было особо негде, и потому Радухнагейду и Шэй, покинув повозку, рванули к кустам слева, возле двухэтажного здания, где квартировалось руководство и располагались кабинеты офицеров. В кустах они просидели несколько минут, отслеживая маршруты передвижения часовых. За это время из здания вышел офицер снабжения и отдал распоряжение двум солдатам разгружать повозку. Фураж они заносили в здание, а потому дверь оставили открытой и подпёрли. Воспользовавшись моментом, Шэй и Радухнагейду прошмыгнули внутрь, сразу прячась в пустом кабинете справа от входа, тогда как солдаты уносили фураж прямо по коридору, мимо лестницы на второй этаж, в хозяйственную каморку.       – Если Ли и охотники в форте, то где-то тут, – больше как мысли вслух озвучил метис, и Шэй был с ним согласен: они уже увидели большую часть форта, и вне их поля зрения остались только казармы, но там был откровенный крысятник, куда Чарльз Ли ни за что бы надолго не пошёл.       Когда солдаты в очередной раз вышли на улицу, напарники покинули кабинет и двинулись дальше направо. Следующая дверь вела в явно жилое помещение, где наводила порядок горничная. Решив не привлекать внимание женщины, Шэй кивнул парню обратно. Второе крыло проверять не стали, сразу проскользнув на второй этаж. Коридор был пуст, но из ближайшей открытой двери доносился возмущённый голос:       – Как это грубо! Мы пересекли море по его приглашению, а он даже не удосужился встретить нас! Подумать только – распоряжения в письме посыльным! Уверен, сэньор Кенуэй бы такого не допустил, да примет Христос его душу! – мужчина говорил на испанском, но Шэй вполне его понимал, поскольку этот язык сильно походил на итальянский, а уж его Кормак успел выучить в своей погоне за шкатулкой Предтеч.       Шэй перехватил ничего не понимающий взгляд Радухнагейду и кратко обрисовал ему ситуацию.       – Ловим посыльного, если он там, – быстро нашёлся он, и добавил: – Охотников убираем по возможности.       – Есть идея, но ты остаёшься тут и страхуешь.       Шэй запустил руку в напоясную сумку и извлёк гранату со снотворным газом. Маску он натянул уже на ходу, а через секунду вручную активировал и закинул гранату в комнату, сразу же захлопывая дверь. Краем глаза он успел заметить, что в комнате, помимо охотников, действительно был посыльный – видимо, ждал ответа для Ли.       Выждав порядка пяти секунд, Шэй осторожно заглянул в комнату и чуть не получил кнутом по лицу – в последний момент успел отпрянуть.       В комнате, помимо отключившегося посыльного, был только охотник-мужчина, на лице которого красовалась, словно насмешка, такая же, как у Шэя, защитная маска, а окно позади него было распахнуто, створки ещё покачивались.       – И не надейся, – охотник показательно щёлкнул кнутом и шагнул вперёд.       Дожидаться дальнейшего развития событий Шэй не стал, захлопнул дверь и рванул в сторону, одновременно срывая со спины ружье и вкладывая в него дротик со снотворным – знакомые действия, доведённые до автоматизма, а потому шагнувший из двери охотник получил выстрел прямо в незащищённую шею.       – Добиваем или допрашиваем? – деловито поинтересовался Кормак у подскочившего Радухнагейду, и тот быстро определился:       – Женщина сбежала? Значит, о нас знают, к тому же, был выстрел. Допросить его не успеем, – он шагнул к охотнику и нанёс точный удар скрытым клинком, обрывая жизнь испанца. Что-то быстро прикинул и пошарил по груди мертвеца – пальцы наткнулись на кулон, и ассасин снял его.       За спиной послышался крик «Они тут!» и топот многих пар ног, и оба мужчины рванули к комнате, с которой всё и началось. Снотворный газ успел немного выветрится, но Шэй всё равно жестом показал Радухнагейду зажать нос и рот рукой, и тот подчинился. Как только дверь оказалась закрытой на засов, Шэй выглянул на улицу: окна выходили на заднюю сторону здания, и – на террасу крепостных стен, которая была тут буквально встроена в здание, создавая ощущение первого этажа. Шэй вытолкнул метиса, которого уже немного «повело», через подоконник, а сам метнулся назад, взваливая на плечи всё ещё не пришедшего в себя посыльного. Радухнагейду на месте не стоял: подскочив к краю крепостной стены, он быстро осмотрелся, нашаривая взглядом припорошённый снегом стог сена. Перебежал по верху стены на место над стогом, оглянулся, удостоверившись, что Шэй идёт следом, и сиганул вниз. Шэй даже не стал проверять, зная, что парень стог уже покинул и ждёт «груз», а потому почти не глядя сбросил бессознательного посыльного вниз. А через секунды три, когда внизу послышался уже знакомый крик сипухи, а за спиной раздался первый выстрел, прыгнул и сам.       

***

      – Подводя итог, о Ли мы так ничего и не знаем, – Шэй сплюнул небольшой кусочек соломы и снегом протёр перчатки от крови.       Радухнагейду уныло кивнул. Посыльный пришёл в себя относительно быстро, но добиться от него ничего не получилось – он оказался лишь пешкой и даже не знал имени следующего посредника, которому должен был передать информацию, а письмо унесла с собой женщина-охотник.       – Что это у тебя?       – А? – Радухнагейду чуть встрепенулся и раскрыл ладонь, показывая то, что уже несколько минут перебирал в руках. – Я нашёл на охотнике это, – он протянул Шэю снятый с мёртвого кулон. – Он чем-то похож на артефакты Предтеч.       – Разве? Я видел только крупные, – Кормак с интересом рассмотрел кулон вблизи. – Хотя, у Хэйтема было кое-что… Но то – либо часть более крупного артефакта, либо ключ, мы так и не поняли.       – Да, я видел, – Радухнагейду кивнул. – Но всё же, это артефакт. У меня есть похожий, – он поднял руку, демонстрируя кольцо на пальце, и Шэй быстро схватил его за ладонь, по-деловому рассматривая артефакт вблизи:       – Символы те же, что и на кулоне, но надпись другая. Возможно, он выполняет другую функцию?       – Д-да?       Шэй поднял на Радухнагейду взгляд: парень покраснел явно не от зимнего холода, да и глаза поспешил опустить. Сообразив в чём дело, Шэй глянул вниз: он всё ещё держал парня за руку, и пальцы метиса подрагивали. Реакция походила на страх, вот только Радухнагейду был по-настоящему бесстрашным. Значит, смущение, боязнь совершенно другого рода. Вздохнув, Шэй позвал:       – Раду. Посмотри на меня, – и, дождавшись выполнения просьбы, продолжил максимально мягко, не желая оттолкнуть: – Ты хочешь что-то мне сказать?       – Н-нет?.. Не знаю?       – Похоже, нам надо поговорить… Потом. Скажешь, когда будешь готов, ладно? – Шэй выпустил ладонь Радухнагейду и коротко хлопнул его по плечу в жесте поддержки.       Кивнув, метис отступил и уже привычным жестом натянул капюшон поглубже, скрывая пылающие щёки.       Шэй задумчиво опустил взгляд: он давно уже заметил состояние и реакции Радухнагейду, понимал их причину, но не спешил что-то с этим делать, давая тому время на осознание и принятие решения. Этот рано повзрослевший индейский мальчишка был сначала охотником, потом воином, но никогда не был подростком, не влюблялся, всегда ставя во главу угла Цель и Кредо. А сейчас… Возможно, просто к нему никто никогда не относился… без строгости? Достаточно мягко? Или дело в чем-то другом? В любом случае, Шэй понимал, что на причины ему плевать, а важность для него имеет только сам Раду. Раду, который дал ему силы двигаться вперёд, который излечил от боли потери, который дал новый смысл жизни. Сам стал этим смыслом. И если по началу Шэй шёл за призраком своего Магистра, за призраком Хэйтема, то теперь продолжает следовать за самим Радухнагейду, а Хэйтем стал тёплым воспоминанием, важной составляющей прошлого – той, что не тормозит, а позволяет расправить плечи и шагнуть вперёд с надеждой и улыбкой. А ещё Хэйтем показал ему, что значит любить, а не влюбляться, что значит следовать за человеком и получать взамен если не любовь, то хотя бы благодарность и уважение. И теперь Шэй получал от Раду всё это и даже больше: полное доверие, принятие, уважение и желание быть рядом…       – Итак, касаемо кулона…       Дела не ждали. Время близилось к полудню.              На то, чтобы логически и на практике выяснить свойства кулона, ушло немного времени: сопоставить факты было несложно. Кулон скрывал своего обладателя от «истинного зрения», а ещё вызывал странное чувство на интуитивном уровне… Радухнагейду предположил, что кулон определяет, далеко ли находится человек, на которого надет парный кулон. Эту теорию они пока подтвердить не могли, а потому решили подождать – поносить на себе артефакт Предтеч вызвался Шэй из-за нежелания рисковать парнем и проверять на практике, как поведут себя два совершенно разных артефакта на одном человеке.       

***

      В течение последующих полутора суток все оставались в напряжении: испанку обнаружить так и не удалось, но зато двое рекрутов Братства пропали, словно их и не было. Ассасины и тамплиеры активизировались, и если о действиях Ли Шэй мог только догадываться, то метания Радухнагейду видел прекрасно. Раду был хорошим лидером, а потому о людях своих заботился, обдумывал свои действия с точки зрения риска, пытался обезопасить каждого. И Шэй метался вместе с ним, поскольку Радухнагейду пусть и стал достойным воином и хорошим лидером, но при этом оставался бедовым мальчишкой, не думающим о самом себе. А в последний раз, когда Шэй в этот день видел Дина и Аннет на базе ассасинов в Бостоне, те на пару толкнули Радухнагейду прямо ему в объятия с громкими напутствиями «Накорми его!» и «Заставь его выспаться!», потому что «Ничего ни с кем за ночь не случится, а бестия страну точно не покинет!». С этой парочкой Шэй был согласен полностью, а потому, несмотря на слабые трепыхания лидера Братства, отбуксовал его в ближайший трактир, где заказал ужин и комнату на ночь. И если с ужином вопросов не возникло, то за отдых пришлось повоевать… Кормак сдаваться не привык, а потому в этот вечер посетители трактира были свидетелями того, как ирландец тащил наверх за шкирку, словно нашкодившего щенка, метиса на полголовы выше его самого. Конечно, в любое другое время провернуть подобное Шэй бы не смог, однако Радухнагейду откровенно устал, а под его глазами пролегли явные синяки.       В снятой комнате Шэй запер дверь на ключ, проверил окно, удостоверившись, что тихо улизнуть через него невозможно и молча указал парню на постель.       – Не надо, Шэй, – Радухнагейду вздохнул. – Сейчас ты словно отец… Нормальный отец, а не мой. Ну, который следит за самочувствием, не знаю там…       – Тебя напрягает ассоциация? – Кормак вопросительно выгнул бровь и, дождавшись согласного кивка, уточнил: – Заботу проявляют многие люди – напарники, друзья, любимые. А тебе просто надо отдохнуть, потому что выглядишь ты хуже, чем Гист после недельной попойки. Хочешь, колыбельную спою и в лоб поцелую?       – Издеваешься, – с досадой проконстатировал парень, однако нехотя начал стягивать с себя снаряжение. – Как-нибудь без колыбельной обойдусь.       – Значит, только в лобик чмокнуть?       – Иди ко всем чертям.       Шэй усмехнулся и тоже снял часть снаряжения и мундир, но этим и ограничился: прежде чем ложиться отсыпаться, он хотел удостовериться, что у Радухнагейду не взыграет шило в заднице и не погонит его на великие свершения и нанесение добра окружающим.       Радухнагейду ворочался недолго, уснул почти сразу. Шэй же, наоборот, успел разгуляться и теперь понимал, что вряд ли уснёт, а потому привалился плечом к окну, наблюдая за редкими прохожими, которые в ночной темноте походили больше на тени. В тишине и созерцании прошло около полутора часов, когда на одной из ближайших крыш промелькнул силуэт, и Шэй, моментально перейдя на «орлиное зрение», выдохнул: это был один из «птенцов» Радухнагейду. Тот Шэя тоже заметил, и они обменялись кивками. Около минуты прошло в тишине и спокойствии, но внезапно у Шэя перехватило дыхание – не критично, но ощутимо, а кулон на его шее издал короткую вибрацию. А через считанные секунды на крышах промелькнул ещё один силуэт, который в «истинном зрении» не был виден, и скрылся там же, где и ассасин ранее.       Ждать было нельзя.       – Раду, подъем! – Шэй ощутимо тряхнул парня за плечо и сразу рванул к своему снаряжению. – Охотница близко! Кажется, она выслеживала твоего человека.       Несмотря на недосып и внезапный подъем, Радухнагейду вскочил почти моментально и одеваться начал по-военному быстро и чётко.       – Куда и когда?       – Только что, на восток. Проскакали с отрывом в минуту. Мы можем успеть вмешаться.       Справились они одновременно: конечно, Радухнагейду пришлось «воевать» с куда большим количеством одежды, но зато она была простой, тогда как мундир Шэя пестрил застёжками и ремнями.       Покинули комнату они через окно, тем самым экономя драгоценные секунды. Шэй лишь успел бросить на стол ключ от комнаты.       – И ты был прав: кулон сигнализирует о приближении парного, но лишь единожды. Я не знаю, где она, но скажу, когда мы приблизимся на определённое расстояние. Но и она о нашем приближении узнает.       – Хорошо.       Дальше неслись молча – экономили дыхание. Радухнагейду был более бодрым, чем до прерванного отдыха, однако Шэй склонен был думать, что держится парень на чистых упрямстве и адреналине, и это было правдой: при всех своих способностях и достоинствах нормально отдохнуть Радухнагейду так и не успел. Сам Кормак тоже чувствовал себя уставшим, однако он, будучи капитаном с многолетнем стажем, привык не спать сутками и стоять у штурвала, поэтому столь продолжительное бодрствование не было для него слишком изматывающим.       Выслеживать было просто: даже несмотря на ночную темноту, следы на крышах были видны отчётливо, но несколько смущало то, что помимо следов ассасина и испанки, чуть в стороне были видны отпечатки ещё двух человек.       Впереди замелькали тени: за охотницей двигались, старательно скрываясь, ещё двое, и Шэй признал в них Клиппера Уилкинсона и Стефана Шафо. Лезть этим двоим в разборки было неосмотрительно: конечно, они оба сильны, но чтоб на деле с охотником тягаться… Но и отзывать их было не с руки, да и поздно. У Радухнагейду мысли явно были такими же, потому что он недовольно засопел, словно медвежонок – такие проявления характера парень позволял себе редко, обычно в присутствии Шэя, а если при ком-то другом, то только когда слишком уж злился.       Силуэты были всё ближе и ближе, и в определённый момент у Шэя вновь перехватило дыхание, а кулон завибрировал. Охотница впереди дёрнулась и рванула в сторону, скрываясь в тени.       – Кулон сработал, она знает о нас.       – Понял, – Радухнагейду кивнул и резко рванул вперёд, хватая Клиппера за ворот и тормозя. Тот дёрнулся, но вовремя узнал лидера. – Тихо. Где вы её засекли?       – У «Зелёного дракона», но Ли там не было, только письмо.       – Новая информация?       – Она уронила записку, написано почерком Ли, но на другом языке, – Клиппер достал из кармана аккуратный небольшой листок, на котором коротким росчерком значились всего две фразы. Шэй быстро перехватил записку, зная, что Радухнагейду прочесть не сможет, и не желая его этим дискредитировать:       – Странно, записка не выглядит свежей… И это испанский. «Уважаемая сэньора Карла, при заселении в ранее оговоренную гостиницу назовите мою фамилию, вам и вашему ученику предоставят номер, который оплачен на месяц».       – Так тот второй был её учеником? – Клиппер внимательно посмотрел на записку, потом на Шэя, а затем вновь на записку. – Как хорошо, что у Братства другая система обучения и отношений, чем у тамплиеров… Или?.. – его взгляд метнулся снова к Шэю, а затем к Радухнагейду.       – Ты о чём? – внезапно упавшим голосом проговорил метис, но Клиппер лишь покачал головой, увидев выразительный взгляд Шэя и втихаря показанный им же кулак:       – Ничего. Извини.       – Нам пора, – Радухнагейду, вновь взяв себя в руки, пошарил взглядом по крышам. – Клиппер, не высовывайся напрямую и не подставляйся. Выжидай, сколько необходимо, но стреляй наверняка.       Метис молча перескочил на следующую крышу и двинулся дальше, а Шэй за ним.       Поравнявшись с Шафо, который застыл над одним из переулков, лидер Братства обменялся с ним кивками и осторожно выглянул вниз. Охотница стояла в окружении отряда солдат, и те её явно слушали.       – И опять двадцать пять, – Шэй усмехнулся, однако Радухнагейду кинул на него короткий взгляд и внезапно вернул ухмылку:       – Вообще-то, двадцать три. С поддержкой справимся.       На крыше слева промелькнули ещё две тени, и Шэй молча указал на них Радухнагейду. Тот кивнул, признавая Дина и Аннет. За ними подтянулся и парень-посыльный, вызвавший их из поместья двое суток назад.       – Теперь точно достаточно людей. Что по твоим гранатам? – Радухнагейду глянул на Шэя, но тот отрицательно мотнул головой:       – Со снотворным газом нельзя, у испанки маска, а твои полягут. А за дымовой завесой она сбежит. Лучше всего…       Договорить он не успел – совсем рядом раздался выстрел, а затем, сразу же за ним, болезненный выкрик Клиппера. Испанка безошибочно подняла взгляд прямо на снайпера, который корчился от боли на ближайшей крыше. Шэй прищурился: ранение серьёзное, но не летальное – пуля вошла в грудь далеко справа, не задев сердца.       – У неё какой-то артефакт! – Шэй произнёс это тихо, для Радухнагейду, а затем выкрикнул для всех: – Не стрелять!..       И первым спрыгнул в самую гущу солдат, рассчитывая, что по своим охотница массово бить не будет. С отрывом в секунду за ним приземлился и Радухнагейду, в прыжке убивая одного солдата. Ещё через пару секунд Шэй почувствовал, что их стало трое, а потом на охотницу сзади налетела Аннет, хватая её за волосы, чтобы другой рукой вогнать клинок в горло, вот только та вывернулась и ударила девушку в живот кулаком – чисто мужской приём был неожиданным и мощным. Аннет согнулась пополам и глухо вскрикнула. Но волноваться пока не приходилось – на защиту девушки вовремя встрял Дин.       Шэй на пару с Радухнагейду постарался проредить солдат – как и в Нью-Йорке, спиной к спине, вот только было что-то, что не цепляло глаз, но определённо…       – Их не становится меньше! – метис озвучил то, что крутилось на границе сознания бывшего тамплиера, но в пылу боя не могло оформиться в полноценную мысль. – Тихо подтягивается подкрепление!       И Шэй увидел. И правда, пара новых солдат вынырнула из-за ближайшего забора, ещё трое выбежали из жилого дома…       – Они тут везде! Это была ловушка!       Ситуация предстала в новом свете… Значит, испанка нарочно пробежала по городу, будто бы преследуя ассасина, а сама собрала хороший «хвост», чтобы завести в заранее приготовленную западню. Если бы ассасины сразу увидели всех солдат, то не стали бы вступать в бой или отступили бы сразу, осознав перевес противника, но так хитро – незаметно наращивать количество людей на поле боя…       – Солдат меньше не будет, – Шэй едва увернулся от одной из атак.       – Держать оборону от солдат! – сразу отреагировал Радухнагейду, словно прочтя его мысли, а сам рванул к охотнице: если её убрать, то можно будет отступить.       Подоспел метис как раз вовремя: Дин явно сдавал позиции, получив удар кнутом по рукам, которыми попытался заблокировать атаку. Аннет ещё не до конца пришла в себя – хотя девушка и пыталась атаковать, но было видно, что ей всё ещё больно. Держались эти двое хорошо, но с охотницей им было не тягаться. Радухнагейду вклинился между ними и коротко кинул:       – На солдат.       Дополнительно ничего пояснять не пришлось, молодые люди бросились в разные стороны, уходя из поля досягаемости охотницы, чтоб переключиться на нового противника. Испанка лишь коротко проводила их взглядом, после полностью сосредотачиваясь на лидере Братства.       Шэй не сразу смог присоединиться к Радухнагейду, поскольку солдаты откровенно наседали, однако старался держать его в поле зрения. Ни метис, ни испанка на слова не разменивались, а сразу сцепились насмерть. Испанка атаковала кнутом, но Радухнагейду ушёл в сторону перекатом и стремительно атаковал сам. Когда кнут просвистел в относительной близости, Шэй смог рассмотреть: кончик кнута был разъединён в небольшую кисточку с металлическими шипами. С кнута взгляд метнулся на Дина, но нет, парень смог отделаться только тяжёлым ударом, без рассечения и перелома, это было видно невооружённым взглядом.       Когда Шэй, наконец, вырвался от солдат, Радухнагейду и испанка успели несколько запыхаться. Но тут оставался нюанс: лидер Братства был силён и молод, вот только опыта и наработанности у него явно не хватало, в отличие от охотницы. С ней мог бы тягаться Шэй, они находились в одной категории по возрасту, знаниям и уровню навыков, вот только возня с солдатами уже сделала своё дело – усталость и пара мелких ранений не позволяли развернуться во всю ширь души.       Сэньора Карла была настроена более, чем решительно. Кнут в её руках буквально танцевал, заставляя Радухнагейду и Шэя постоянно двигаться, пытаясь избежать атак. Приблизиться к ней для атаки было нельзя, а стрелять – опасно для собственной жизни. И если лидер Братства в силу своей молодости и импульсивности ещё пытался дотянуться до испанки мечом или шэнбяо, то Шэй прикладывал к этому всё меньше и меньше усилий, просто имитируя попытки атак и уворачиваясь, а сам изучал женщину взглядом. Одежда испанки не пестрила украшениями, поэтому сосредоточиться на деталях было не трудно. На шее цепочка, уходящая за ворот – испанцы набожны, а значит там христианский крест. Другая цепочка поверх блузы – кулон-артефакт, идентичный снятому с ученика. На пальце кольцо тамплиера. На первый взгляд кажется, что на этом всё, однако взгляд Кормака зацепился за пояс женщины: на бедре с ремня свисал короткий шнурок, на котором тускло отблёскивал предмет не больше одной фаланги размером. Вроде ничего необычного, но перед глазами пронёсся артефакт-ключ, который однажды показывал ему Хэйтем. Этот артефакт на ключ не походил, но изготовлен был из похожего материала. Скорее всего – оно.       Скользнув за спиной Радухнагейду, словно уворачиваясь и скрываясь от атаки, Шэй успел шепнуть:       – Готовь пистолет. Когда скажу – стреляй.       Радухнагейду на секунду замер, но кивнул: Шэю он доверял безоговорочно. В следующий момент Шэй обогнул парня и рванул вперёд, отвлекая всё внимание на себя и подныривая под просвистевшим кнутом. Проскользив по инерции вперёд, Шэй совершил ложный выпад мечом, который испанка заблокировала, а затем поднырнул ей под руку, срывая с пояса женщины артефакт.       – Давай!       Кормак продолжил движение, стремясь отдалиться на безопасное расстояние от охотницы, но бок внезапно обожгло острой болью, а землю будто бы выбили из-под ног. Взгляд успел зацепить промелькнувший кнут, с металлических наверший которого лёгким бризом разлетелись мелкие красные капли.       Вдох спустя раздался выстрел, а затем, уже краем ускользающего сознания, Шэй услышал, как его кто-то испуганно зовёт по имени, а на лице ощутил тепло грубоватой ладони.       

***

      Шэй медленно открыл глаза и проморгался. Ветерок из слегка приоткрытого окна был свежим и желанным – не смотря на январь и явную непротопленность помещения, Шэю было жарко.       Судя по освещению, время близилось к вечеру. Комната, где он находился, была незнакомой и маленькой, походящей на спальню, но не несущей каких-либо признаков уюта или постоянного проживания. Рядом с кроватью на развёрнутом спинкой вперёд стуле сидел Радухнагейду. Голову он опустил на сложенные на спинке руки, дышал медленно и глубоко, и Шэй определил, даже не видя его опущенного лица, что парень уснул.       Внезапно створка окна качнулась, а над подоконником блеснули любопытные глаза. Спустя вдох через подоконник перемахнула Аннет, а за ней залез и Дин. Девчонка выглядела довольной, однако быстро оценила ситуацию и шуметь не стала, сразу начав говорить шёпотом:       – Ты очнулся! Поздравляю!       – Привет, – Шэй улыбнулся. – Где мы?       – В доме врача. Он не в курсе Братства и Ордена, но всегда помогает нам.       Ещё продолжая говорить, Аннет тихо прошла к кровати Шэя и извлекла из напоясной сумки три яблока – немного сморщенные и промёрзшие, но вполне аппетитные. Глаза Шэя загорелись, подношение он принял благосклонно и охотно.       – Какой погреб вы двое ограбили?       – На здоровье! – Дин, примостивший задницу на подоконнике, усмехнулся. – Коннор однажды случайно упомянул, что ты за яблоки убивать готов. Вот думаю, надо было испанке яблочко подкинуть, может, лучше получилось бы всё.       Шэй усмехнулся и слегка кивнул.       – Который сейчас час?       – Около пяти вечера. Ты был в отключке меньше суток, но Коннор чуть с ума не сошёл! Он всё это время тут провёл, связно ничего так и не сказал, всё «Шэй» да «Шэй». Кстати! А когда вы были в повозке, ну, при проникновении в форт, ты его поцеловал или облапал? – девчонка заинтриговано сверкнула глазами, и Шэй тяжело вздохнул:       – Ничего не было. Мы просто находились рядом, – это прозвучало несколько снисходительно, с интонацией взрослого по отношению к ребёнку, задающему неудобные и наивные вопросы. – А на что вы спорили?       – Это так очевидно? – Дин недоумённо нахмурился.       – На уборку в доме, конечно! – Аннет ухмыльнулась.       От взгляда на этих двух наивных и любопытных молодых людей, столь простых и искренних в своих эмоциях и словах, Кормак почувствовал смесь веселья и дружеской симпатии. Шэй не смог сдержать смех, однако почти сразу закашлялся – от столь лёгкого напряжения бок обожгло болью, а дыхание перехватило.       Аннет быстрым взглядом оценила состояние Шэя, потом бросила взгляд на дёрнувшегося лидера и стремительно отошла назад, не издав при этом ни звука. Это было вовремя: Радухнагейду поднял голову и открыл глаза, под которыми пролегли синяки.       – Шэй?       Как только связь с реальностью была установлена, Радухнагейду сорвался вперёд, нависая над Кормаком, пытающимся подавить кашель. Вот только Шэй остановил его жестом и, наконец, полностью успокоив дыхание, сам потянулся к его плечу в успокаивающем жесте:       – Ты как, Раду? Всё в порядке?       В голосе предательски проскользнула уже привычная нежность, и со стороны окна послышался восторженный писк умиления. Быстро развернувшийся на звук Радухнагейду успел увидеть, как Дин за шкирку утаскивает Аннет в окно, а та причитает что-то о настоящей любви и нежности.       – Они были тут?.. – Радухнагейду выглядел откровенно растерянно и смущённо, но Шэй тактично не стал заострять на этом внимание.       – Да, зашли навестить. И, Раду… Спасибо, что ты был рядом.       Конечно, Кормак, будучи взрослым и самодостаточным мужчиной, прекрасно бы обошёлся и без Радухнагейду под боком, однако было так приятно осознавать, что тот волновался, заботился и сам решил остаться…       – Так как ты? Доктора позвать?       – Пока не надо, – Шэй отрицательно качнул головой. – Рану чувствую, но пока не критично. Что-то говорили? Задело важное?       – Нет, тебе прорвало только мягкие ткани на боку, крови было много, но все внутренности целы, их не задело. А ещё у тебя может быть жар, но доктор сказал, что это нормально.       – Вот это я как раз и чувствую, – Шэй недовольно проворчал. – Что с испанкой? Твои «птенцы» все живы?       – Ты был прав, когда сорвал ту подвеску, всё получилось, она мертва. Все артефакты с неё я забрал, но сами тела решили оставить там, слишком много убирать бы пришлось.       – Отлично. Хорошо сработали, Раду, – Шэй улыбнулся, не скрывая довольства и нежности.       Радухнагейду шумно втянул воздух. На этот раз интонацию в голосе Шэя нельзя было не заметить, а собственные чувства, скребущиеся под рёбрами, не вышло бы нивелировать переводом темы. Да и мимолётные слова Аннет о любви… Но юношеская импульсивность парня моментально подавилась внезапно поднявшими голову сомнениями: что, если Шэй всё же видит в нём Хэйтема? Если он любит не его, а отца? Поэтому он так мягок? Конечно, он говорил, что они с Хэйтемом не похожи, но всё же…       – Шэй? – парень позвал тихо, словно ещё думал, спрашивать или нет. Шэй поднял на него взгляд. – А ты моего отца до сих пор любишь?       – Я не знаю, что ответить на это, Раду, – Кормак покачал головой и замолк, словно что-то обдумывая. Радухнагейду его не торопил. – Он навсегда останется моим Магистром, я всегда буду его помнить и ценить, но теперь у меня есть новый смысл, и я хочу двигаться вперёд, жить дальше.       Кивнув в ответ, парень задумался. То, что сказал Шэй, обнадёживало: конечно, вряд ли он когда-либо забудет Хэйтема, но он его отпустил. А значит, вопрос о том, чтобы кем-то его заменить, не стоит. И значит, всё это – искренне…       Радухнагейду осторожно подался вперёд, опираясь ладонями о край постели Шэя. Он хотел заглянуть в глаза, удостовериться в своих мыслях, потому что от нежности в груди, которой скапливалось всё больше и больше, хотелось выть.       Для него стало сюрпризом, что Шэй посмотрел в глаза прямо и уверенно, с улыбкой, а затем – накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы. Не ситуативно, рассматривая кольцо или удерживая от импульсивного поступка, а целенаправленно и ласково, так… Так… До дрожи…