Смысл жизни

      – Итак, молодой человек… Я вижу твоё поведение, вижу, как ты маешься, как краснеешь и глаза отводишь. Да-да, вот как сейчас! И это длится с… начала декабря? Или с конца ноября? А сейчас уже март. Кажется, нам надо поговорить, иначе кое-кто рискует тронуться крышей, а это, поверь, дело неприятное, по себе знаю.       День в поместье Дэвенпорт начинался, как обычно: совместный завтрак, уход за лошадьми, а затем тренировка в доме… И Радухнагейду совершенно не уловил тот момент, когда оказался опрокинут на пол подсечкой, а Шэй оседлал его сверху, при этом по-менторски скрестив руки на груди. Вырываться было бесполезно: несмотря на то, что Шэй немного уступал метису в росте, он умел и фиксировать противника, и сводить все трепыхания на нет – не даром стал охотником.       Сам Шэй мог сказать лишь одно: его терпение подошло к концу. Он видел метания откровенно влюблённого великовозрастного мальчишки, который не решался прийти к чему-либо, не делал шаг вперёд или назад, а лишь охотно принимал незначительные и ненавязчивые знаки внимания и совершенно невинные прикосновения. Будто бы… боялся потерять даже то, что имеет? Со своей стороны, Кормак не хотел давить, подталкивать и навязывать что-либо, вот только дело явно затянулось, а парень выглядел всё более и более несчастным.       – Раду, посмотри на меня. Я знаю, что тебе есть, что сказать.       Нехотя, но метис подчинился. Он и сам понимал, что молчанием ничего не решается, с людьми надо говорить, а сейчас, когда отступать было в прямом смысле некуда…       – Я… – он резко замолчал. На горло давили стыд и страх, однако парень резко выдохнул и, переступив через себя, продолжил: – Я очень сильно привязался к тебе. И… Ты мне нравишься. И я не знаю, что с этим делать, потому что ты обещал быть рядом в любом случае, но может, подобного не хочешь? И теперь тебе будет неприятно продолжать находиться рядом? Я не могу понять, ты просто дружелюбен или нет? Если нет, то ты чувствуешь что-то ко мне или… к Хэйтему? Я же похож на него. А может, тебе достаточно просто видеть нашу схожесть и быть рядом? Или…       – Так! Стоп! – Шэй в характерном жесте поднял руку. Подобный поток слов от обычно более молчаливого Радухнагейду был неожиданным. – Я уже говорил однажды и повторю снова: я ценю Хэйтема и не забуду его, но хочу двигаться вперёд и жить без оглядки. И я вижу в тебе только тебя. Да, ты его сын, но… В конкретно этом контексте для меня это не важно? И я… привязался именно к тебе. К метису Радухнагейду из племени ганьягэха, воспитанному старым паршивцем Ахиллесом и жаждущему прищемить хвост Чарльзу Ли. Ничего не забыл?       Радухнагейду молча помотал головой.       – Вот и славно. Итак, что ты теперь мне скажешь?       – Сдвинься. Ты мне всё отдавил.       Шэй не сдвинулся, а буквально скатился, чуть ли не прихрюкивая от смеха, настолько неожиданными и контрастирующими были слова парня во всей этой по-своему душещипательной ситуации. Пока Кормак пытался успокоиться, метис обиженно сопел, не особо стремясь сдвинуться с места, не смотря на полученную свободу. Наконец, он сел и смерил Шэя каким-то угнетённым взглядом.       – Всё в порядке? – бывший тамплиер, всё ещё улыбаясь от уха до уха, ответил на взгляд.       – Я всё ещё не знаю, что должен делать во всей этой ситуации.       – А что хочешь? – Шэй сел, подобрав под себя ноги, и посмотрел настолько прямо и уверенно, что у Радухнагейду потянуло где-то под диафрагмой.       – Ну…       В воцарившейся тишине было слышно лишь их дыхание. Щёки парня стремительно налились румянцем.       – Так и в чём проблема? – Шэй произнёс это и сам осёкся: проблема была в элементарных страхе и растерянности – Радухнагейду раньше никогда не состоял в отношениях и лишь в теории знал, что можно и нужно делать. – Не важно, иди сюда.       Шэй протянул руки к парню, раскрывая объятия, и тот осторожно подался вперёд, придвинулся и, помедлив пару секунд, принял объятия, осторожно прикасаясь в ответ к плечам Шэя. Словно обжечься боялся. Выждав с полминуты, Шэй чуть отстранился и прикоснулся губами к виску парня.       Для первого шага этого было достаточно. Больше давить и подстёгивать Кормак не собирался. Как не собирался, в то же время, отказываться от лёгких знаков внимания.       

***

      Вечер Радухнагейду провёл дома, не желая с кем-либо контактировать – ему нужно было время, чтобы всё обдумать и уложить у себя в голове ситуацию. Он был рад тому, что всё, наконец, сложилось, и эта радость была слишком сильной, сбивающей с толку и не дающей нормально функционировать. Шэй понимал его, и поэтому допоздна ушёл в таверну к Оливеру и Коринн, где проводила время вся его команда с «Морриган»: будучи капитаном, он предпочитал держать руку на пульсе относительно состояния и местонахождения команды.       Когда за окном окончательно потемнело, а на небе стали видны звёзды, входная дверь, наконец, скрипнула. Радухнагейду даже не задумывался, кто это мог быть, поскольку ключи от дома были только у него и Шэя. Дверной замок тихонько лязгнул, а затем в коридоре послышались тихие шаги – Шэй умел передвигаться бесшумно, однако зачастую намерено издавал звуки, предупреждая Радухнагейду и союзников о своём присутствии. Шаги сначала приостановились у дверей в кабинет, а затем прозвучали возле спальни парня, а в дверном проёме показался и сам Шэй.       – Спишь? – вопрос прозвучал едва слышно.       – Нет, – Радухнагейду, уже успевший лечь, приподнялся на локте, целомудренно придерживая одеяло.       Огонь в камине давал достаточное освещение, чтобы различить, как щёки парня слегка покраснели. Проследить ход мыслей по этой красноте было не сложно, и Шэй усмехнулся. Конечно, они и раньше заглядывали в комнаты друг друга «после отбоя», но из-за утреннего разговора теперь всё играло новыми красками.       – Мы, вроде, недавно выходили в море, а команды уже грустят. Как смотришь на то, чтобы завтра или послезавтра выйти прогуляться?       – Куда? – голос парня сразу приобрёл деловые интонации, однако щеки остались всё такими же красными.       – Вариантов немного… Встревать в возню де Грасса я не хочу, слишком далеко заходить нам пока тоже нежелательно. Остаётся либо попробовать перехватить английский снабженец, а их в последнее время не особо много, да и не факт, что подгадаем, они флаги меняют, как… не важно. Либо можем зайти на север, загарпунить кита… Хотя, это тоже придётся далеко уходить.       – Да, Ли…       – Именно. Надолго оставлять твоих людей одних нельзя, неизвестно, что он придумает.       Радухнагейду согласно кивнул.       – Значит, остаётся захват англичан. Лучше всего для этого выдвинуться к Нью-Йорку, я слышал, их там стало куда больше, чем полгода назад. Похоже, что они считают этот город своей территорией.       – Хорошо.       – Отлично, – Шэй кивнул. – Тогда остальное решим завтра. Спи.       Парень что-то пробормотал на могавском, и по его интонации Шэй понял, что Радухнагейду держался только ради разговора с ним, хотя самого уже тянуло в сон. Широко улыбнувшись, Шэй подошёл к кровати и, наклонившись, шутливо чмокнул метиса в переносицу. Конечно, первоначально задумывалось в лоб, однако в последний момент из-за выпитого эля Шэя слегка качнуло.       – Спокойной ночи, Раду.       Шэй удалился, даже не подозревая, что подобный жест начисто прогонит у парня весь сон почти до самого утра.       

***

      – Какой-то ты сонный… Не спалось? – Шэй окинул Радухнагейду изучающим взглядом и пододвинул ему тарелку с завтраком.       – Нет, – отрицать очевидное было бы глупо.       – А почему?       Парень ничего не ответил, однако и Шэй дураком не был, а потому быстро сопоставил факты и хитро улыбнулся, делая себе мысленную пометку не впечатлять лидера ассасинов по вечерам, потому что хуже не думающей о себе импульсивной ассасинской задницы может быть только сонная не думающая о себе импульсивная ассасинская задница. И это закономерно добавляло проблем.              Сборы прошли быстро, обе команды действительно были только «за», чтоб выйти под парусом: в поместье было хорошо, но скучно – ни шлюх, ни драк. Конечно, можно было бы начистить морды друг другу, но это было плохим вариантом, поскольку внутри команды все были дружны, а от драк между командами людей удерживали старпомы. Именно поэтому новость о предстоящем выходе в море воспринялась с восторгом – даже самая распоследняя пьянь в темпе отскребала себя от пола таверны и охотно трезвела.       И Шэй, и Радухнагейду готовились к отходу, проверяя количество боеприпасов, провианта, снастей и боеспособного протрезвевшего экипажа. Результаты проверки были положительными. Что касалось плана действий, они единогласно решили по пути зайти в Бостон, поскольку в порту можно было разжиться полезными сведениями касаемо передвижения кораблей – главное знать, у кого и как выуживать информацию.              Бостонский причал встретил новоприбывших обычными шумом и суетой. Сойдя на берег, оба капитана двинулись в ближайшую таверну. Посетителей было немного, но хватало, чтобы среди них затеряться и не привлекать внимания. Но Шэя и Радухнагейду интересовал конкретный столик в самом углу: именно там постоянно ошивался пожилой моряк. В драки он не лез, был более, чем общительным, но о чём надо – умело молчал, что делало его идеальным информатором. Да и кто заподозрит ушедшего на покой старого волка?       – Здравствуй, Коннор, – моряк широко улыбнулся. – Опять вы вдвоём? А я всё раньше думал, почему… А оно вот как.       – Ты о чём? – Радухнагейду нахмурился, не понимая, куда клонит информатор.       – А что, нет? Ну не сердчай тогда, мало ли, что болтают. Лучше послушай вот что… Мне вчера ещё Рой интересную новость сообщил…       Шей нахмурился, мысленно прокручивая предыдущие слова моряка: болтают… Кто-то пустил слухи? Интересно бы знать, какие именно…       – …что Ли на континенте-то и нету. Причём давно. Уплыл он с некоторыми важными шишками, вроде, из Конгресса, ещё в начале января. Вроде, в Старый Свет.       Радухнагейду и Шэй переглянулись. Это многое объясняло: почему они не могли выследить Чарльза, почему он не встретил охотников лично, а распоряжения отдал в письме, почему не показался после…       – А как Рою удалось узнать всё это? – на всякий случай уточнил Шэй, но старик лишь криво ухмыльнулся:       – Он просил не спрашивать, да и выглядел кислым. Видимо, не все тамплиеры так хороши… гм…       Радухнагейду посыла явно не понял, а потом лишь пожал плечами. Зато Шэй нахмурился и смерил старика вполне злым взглядом: неоднозначные фразы звучали вызывающе, хотя и оставалась надежда, что Шэй их просто превратно понимает.       Разговор продлился недолго, старик рассказал о том, что слышал от англичан о снабжении, и что ближайшие корабли должны быть как раз на днях, после чего Шэй и Радухнагейду с ним распрощались.       Кормак ощутил облегчение, когда таверна осталась позади.       – Знаешь, я не думаю, что Ли мог просто уехать так надолго. Интересно, кого он оставил вместо себя? Конечно, для решения ключевых вопросов он оставил письма и памятки, как с охотниками, но для решения текущих проблем нужен человек.       Радухнагейду кивнул:       – Да, только мне в голову не приходит, кто это может быть, у него не осталось талантливых людей.       – Ага, ты уж постарался, – Шэй усмехнулся и пихнул парня локтем в бок.       – И как раз поэтому… Думаешь, это было необходимо – уезжать? Или он что-то задумал против представителей Конгресса?       – О нет, напротив, я думаю, он с ними собирается совместно работать, – Шэй задумчиво опустил взгляд под ноги и заговорил медленнее. – Кабинет министров при короле Георге возглавляет лорд Норт, а он всегда поддерживал позицию партии тори, которая была за жёсткие меры и войну. Англия вымотана, экономика оставляет желать лучшего, а Норт требует продолжения боевых действий. До меня доходило, пока я был в Ордене, что Норта хотят задавить законными методами, чтобы изменить текущую политику государства и завершить войну. И планировали управиться как раз к весне… Это удачный момент для начала переговоров. Думаю, Ли это понимал и подбил Конгресс на создание делегации. Ему тоже выгодно наступление мира. А когда он вернётся, то начнёт действовать.       – Я рад, что ты со мной. – Фраза прозвучала неожиданно, и Шэй вопросительно глянул на метиса. Радухнагейду уточнил: – Если бы ты не ушёл из Ордена, Ли оставил бы тебя своим заместителем, и тогда всё было бы иначе. Жёстче и просчитанней. Братству пришлось бы очень плохо. Возможно, нас бы не осталось.       – Возможно, – Шэй усмехнулся. – Можно ли сказать, что Хэйтем сохранил жизнь не только тебе, а всему Братству в целом?       – Тем, что сделал тебе больно своей смертью и отнял смысл?       – Гм. Неудачная тема.       Они замолчали, бредя от таверны обратно к порту, однако никто из них не чувствовал боли и тоски – оба вспоминали Хэйтема с теплом и благодарностью.       

***

      – Вот же вертлявая скотина!       – Заряжай книппелями, по команде!       – Щаз мы им!..       Ветер бил в лицо, а вокруг раздавался грохот от выстрелов корабельных пушек. Команда бегала по палубе «Морриган», в темпе выполняя распоряжения капитана. Шэй был в своей стихии. Счастье, свобода, азарт охотника и завоевателя – вот что ощущал Кормак в такие минуты.       Работать с «Аквилой» было сподручно, оба капитана понимали намерения друг друга и не только взаимно не мешали, но при случае и помогали. Словно вместе уже не первый год…       Английский бриг огрызнулся калёными ядрами, но только два из них попали на палубу «Морриган», тогда как остальные лишь оцарапали бортовую броню.       У Радухнагейду дело тоже шло удачно: фрегат, который ему достался, был вооружён лучше, но зато и менее подвижен. Перебить его мачты манёвренному «Аквиле» оказалось не сложно, и лидер Братства уже готовился идти на абордаж. Шэй периодически кидал взгляд на ассасинский бриг, поскольку в душе шевелилась непривычная тревога: с этого мальчишки сталось бы подставиться или допустить ошибку из-за юности и энтузиазма – как правило, в пылу сражения сносит крышу даже самым опытным. Однако Кормак успешно задвигал беспокойство на второй план: в первую очередь он нёс ответственность за своих людей и захват доставшегося ему корабля.       – Сейчас! Бортовыми пли!       Через секунды раздался уже привычный грохот пушек, и над палубой взвились пороховые клубы. Цепные книппеля просвистели, прорывая паруса и обматывая, перебивая и опрокидывая мачты английского брига.       – «Морриган», на абордаж!       Шэй вывернул, а затем выровнял штурвал, подводя бриг к англичанам. Звук удара сменился скрежетом, когда бриги буквально притесались друг к другу. Часть команды сосредоточилась на борту, притягивая и фиксируя крюками корабли вместе, тогда как остальные рванули вперёд, на ходу хватая у оружейника уже готовые заряженные мушкеты.       Бросив штурвал на старого Джорджа, Шэй с разбегу запрыгнул на бортовые перила, а затем первым перемахнул на палубу англичан, с ходу врезаясь в ряды красных мундиров и показывая пример своей команде. В одиночестве он был лишь два вдоха, а затем пространство сзади разразилось оружейным залпом и задорной морской руганью, палуба сотряслась от топота перемахивающего через борт и идущего в атаку экипажа. В своих людях Шэй никогда не сомневался.       Когда вокруг закипела битва, Шэй получил возможность осмотреться по сторонам. Его основной целью были капитан и старшие офицеры, поскольку в случае их захвата или убийства дальнейший бой можно будет остановить – англичане сдадутся. Конечно, от живого капитана толку будет куда больше, но там уже как пойдёт.       На основной палубе людей со знаками отличия видно не было, на баке тоже… Шэй отбил очередной выпад и поднырнул случайному противнику под руку, одновременно вгоняя ему под рёбра кинжал и разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Быстро окинув взглядом кучу-малу на квартердеке, Кормак азартно ухмыльнулся и рванул туда: возле штурвала держали оборону капитан, офицер и ещё пара солдат, на которых наседали трое из команды Шэя.       Кормак с разбегу проскользил под рукой атакующего солдата к противоположному борту и рванул на квартердек в обход основной битвы. Взлетев по ступенькам вверх, он был готов атаковать в спину, однако капитан развернулся и успел парировать удар саблей. Шэй сделал пару шагов назад и прокрутил в левой руке кинжал, перехватывая его поудобнее, после чего совершил резкий выпад мечом. Капитан всё также легко принял и пустил удар по скользящей на саблю, при этом чуть качнувшись влево. Взгляд Кормака метнулся по телу противника – видимых ранений не было, однако стоял капитан не совсем уверенно.       – Видимо, у Георга с армией всё совсем плохо, – Шэй провокационно широко усмехнулся, не скрывая скачущих в глазах чертей.       Подобный выпад противнику явно не понравился, хотя тот и держал себя в руках. Шэй вновь резко атаковал, на этот раз не давая увести удар, а блокируя саблю англичанина одновременно мечом и кинжалом, после чего навалился и оттолкнул того спиной вперёд. Капитан сделал несколько шагов по инерции, удерживая равновесие, но при этом заметно припал на левую ногу, и Шэй сделал логичный вывод о повреждённом и досаждающем колене. Этим можно было воспользоваться.       На этот раз капитан атаковал первым, сокращая дистанцию и нанося горизонтальный рубящий удар. Шэй не стал пытаться его парировать, а поднырнул вниз, уходя чуть правее, и ударил противника кулаком под больное колено, так, как это обычно делал Радухнагейду. Англичанин ожидаемо ухнул вниз и Шэй, успевший выпрямиться в полный рост, быстро нанёс удар эфесом меча в висок, отправляя противника в бессознательное.       – Капитан захвачен!       На Шэя моментально устремились десятки взглядов, и красных мундиров среди них было меньше половины. Это была та секундная передышка, когда противники могли оценить текущую ситуацию, и английские солдаты приняли верное решение: один за другим они начали бросать оружие.       – «Морриган», уррраа! – Шэй обвёл гордым взглядом свою команду, и те подхватили его крик.       

***

      – А почему так официально, а не через окно? – Шэй задорно усмехнулся, осматривая Радухнагейду, только что перемахнувшего через борт «Морриган». Конечно, в костюме капитана он смотрелся куда представительнее и воспринимался иначе, однако Шэй не обольщался, прекрасно зная, что под этой одеждой остаётся всё тот же бедовый и наивный мальчишка. И этот мальчишка периодически срывался на мелкие хулиганства.       – А оно закрыто, – парень иронично усмехнулся в ответ. – Да и треуголку потерять не хочу, – он демонстративно притронулся к переднему краю капитанской шляпы, и Шэй прыснул в кулак, прекрасно понимая, в чей это огород камешек.       – Прошу. Моя каюта всё там же, – Кормак первым двинулся вперёд, уводя ассасина с глаз команды. Свой экипаж Кормак уважал и любил, однако считал, что позволять людям греть уши на своих разговорах не стоит.       Как только двери капитанской каюты закрылись за их спинами, Шэй ещё раз окинул Радухнагейду взглядом и, приблизившись, чуть встряхнул его за отвороты капитанского мундира, пытаясь посильнее свести их вместе:       – Когда поменяешь его, наконец? Самому же не удобно, скоро по швам всё разойдётся! За сколько, говоришь, ты вымахал?..       – Три года, – парень недовольно вздохну и выразительно посмотрел на Шэя сверху вниз. Кормак, однако, не впечатлился. – И я уже заказал у Эллен новый мундир, она работает над ним.       – Ну и славно, – Шэй удовлетворённо кивнул и отступил к столу. – Как всё прошло?       – Без потерь, но шестеро ранены. Никаких ценных документов не нашли.       – На моём тоже, только судовой журнал и корреспонденция для солдат.       Шэй протянул метису листок с описью обнаруженного на бриге груза, в свою очередь получив аналогичный список с фрегата. Оба мужчины углубились в изучение захваченного. Тишина продлилась не долго и первым её нарушил Радухнагейду:       – Мне ничего из этого не надо. Только пополню запасы пороха и снарядов.       – И парусина лишней не будет, – Шэй свернул список и вернул парню. – Сам корабль потопишь или на буксир?       – Не утяну, – Радухнагейду поморщился. – Надо всё перегрузить на «Аквилу». Часа за два, думаю, справимся.       – А я бриг заберу, – Кормак по-пиратски счастливо улыбнулся.       – Третий корабль в заливе Дэвенпорт не поместится.       – Но поместится в заливе Бостона, где я его подремонтирую.       – Эскадра имени Кормака?       Шэй лишь кивнул, не скрывая довольной улыбки.       

***

      – «Извиняйте, если куплю у вас, это мою репутацию подмочит»! Серьёзно? А «старый греховник, мальчишку совратил»?! Это как называется?! «Содомит» один чего стоит! Они же еле выговаривают это!       Шэй в сердцах пнул стену в проулке, так что с неё посыпалась штукатурка. Однако не смотря на кипящие эмоции, ругался он в полголоса, почти шёпотом, что было и не мудрено. Радухнагейду рядом с ним стоял молча, лишь в гневе сжимая и разжимая кулаки: как и Шэй, он за день выслушал много оскорблений.       Слухи возникли и поползли с рекордной скоростью, однако никто не мог сказать, откуда они взялись. Пока что располагали «весьма ценной информацией» лишь торговцы и официальные представители, скупающие у каперов добычу по фиксированным ценам. И, что ожидаемо, ничего из захваченного сбыть ни Шэю, ни Радухнагейду не удалось.       – Что будем делать? – Шэя взял себя в руки и повернулся к Радухнагейду. – В Бостоне товар мы сможем сбыть не раньше, чем пресечём слухи, в Нью-Йорк идти нельзя, он под англичанами… Остаётся Фронтир.       – Да, Фронтир… – парень выдохнул, стараясь притушить гнев и конструктивно всё распланировать. – Грузим всё обратно в трюмы и уходим. И уже из поместья направим караван в Лексингтон. Расплатимся с командами, отпустим их отдыхать. Это займёт день, а потом скрытно вернёмся сюда и начнём расследование.       – Сейчас ты своих тоже отпустил?       – Частично, – парень кивнул. – Они должны быть в портовой таверне. Давай я распоряжусь погрузкой, а ты собери всех.       – Хорошо, Раду.       Шэй даже не стал спорить, а сразу двинулся в сторону порта.              В углу таверны устроились люди из экипажа «Морриган», однако среди них затесался один незнакомец, судя по одежде – наёмник. Шэй не слышал всего разговора, однако последняя фраза резанула его по ушам:       – Ой, все и так знают, что наш капитан штаны юбкам предпочитает, и что дальше? – произнёс это его матрос, однако предельно спокойно, просто констатируя факт.       – И вы продолжаете на него работать?.. – наёмник даже рот открыл от удивления.       – А что? Платит, как надо, не зверствует, смотрит только на зазнобу свою, что ж на него и не поработать-то? – моряк вновь приложился к кружке, не видя, как на них надвигается Угроза.       Шэй подошёл абсолютно бесшумно, однако принёс с собой такую леденящую ауру, что наёмник, за спиной которого он остановился, явно занервничал. Ещё сильнее он занервничал, когда раздался щелчок скрытого клинка и лезвие прижалось к его шее в месте, где пульсирует кровь.       Члены экипажа притихли, впервые наблюдая подобную сцену, тем более в непосредственной близи. В другой ситуации Шэй бы увёл наёмника и допросил с пристрастием в другом месте, однако в текущих обстоятельствах это должно было стать намёком и его людям, столь открыто болтающим то, что не надо. Вмешательства посторонних он не боялся, поскольку клинка видно не было, и выглядело происходящее просто как напряжённый разговор.       – Кто сказал тебе распространить слухи? – голос прозвучал спокойно и предвкушающе, как у палача, получившего новую жертву.       – Я… не знаю? – наёмник, до этого державшийся уверенно, явно струсил, прекрасно осознавая, с кем разговаривает. Лезвие надавило на шею сильнее, слегка прорезая кожу до выступивших бисеринок крови. – Правда не знаю! Я получил через посыльного записку и деньги! С нами так и связываются!       – Где записка?       Наёмник судорожно полез в карман, извлекая смятый листок, увитый незнакомым Шэю почерком.       – Давно получил?       – Неделю назад, – наёмник сглотнул, чувствуя, что лезвие начало вжиматься сильнее.       Вздохнув, Шэй поджал губы и убрал клинок от шеи наёмника, но лишь для того, чтобы перегнуться и вогнать его тому в грудь. Осторожно уложив тело грудью на столик, словно пьяного, Кормак обвёл взглядом своих людей и тихо угрожающе скомандовал:       – На «Морриган», скоро отходим.       Члены экипажа ушли тихо и не привлекая к себе внимания, явно впечатлившись увиденным и сделав нужные выводы.       Команда «Аквилы» находилась в этой же таверне, однако в другом углу, и за толпящимися моряками и пьяницами их сразу было не увидеть. Среди них так же сидел посторонний, но на этот раз Кормак не стал размениваться на разговор. Подойдя со спины и услышав, что речь действительно о нём и Радухнагейду, и о том, что «работать у грязной индейской шлюхи – грех», Шэй молча всадил наёмнику клинок под рёбра, коротко обыскал, выуживая практически такую же записку, как у первого, после чего холодно произнёс:       – Он был подкуплен на распространение слухов, а вы, трюмовые крысы, уши развесили и позволили своего капитана порочить. Марш на «Аквилу», капитан Коннор готовится к отбытию.       Команда, уже привыкшая, что оба капитана периодически передают приказы друг через друга, подчинилась, но держались они явно напряжённее, чем люди Шэя – то ли обдумывали что, то ли не желали, чтобы их видели в таверне в компании трупа.       Радухнагейду встретил Шэя на причале в гордом одиночестве: оба экипажа были уже на кораблях и в темпе готовились к отбытию, так, будто бы за ними гналась армада первоклассных линейных английских кораблей. Хотя, разгневанный лидер Братства ассасинов как раз и стоил той самой армады.       – Шэй, я не могу. Я их поубиваю к чёрту! – Радухнагейду шагнул навстречу к Шэю и застыл, судорожно сжимая кулаки. – Что там у вас произошло?       – Наёмники намеренно распускали слухи и поливали нас грязью. Я убил обоих на глазах у экипажей, чтобы не повадно было. Забрал записки с распоряжениями, – Шэй хлопнул себя по карману с бумагами, однако парень этим не заинтересовался.       – Знаешь, что мои люди говорили между собой, когда пришли?! Что ты убил наёмника за слова, что я шлюха, потому что… «Он так защищает капитана, видимо, они не просто кувыркаются, а и правда любовь»!       – Полностью от слухов мы не избавимся, но это, хотя бы, приемлемая их форма, – несколько философски отозвался Кормак. – Я могу поговорить с твоими, чтобы не дошло до крови. Сам ты и правда поубиваешь всех.       – Нет, я должен сам. Иначе какой я капитан?       – Разгневанный и опасный, – Шэй слегка улыбнулся. Его собственная злость уже успела утихнуть, уступая место рассудительности. – Выдохни, Раду. Что тебя больше всего злит в этой ситуации?       – То, что нельзя обсуждать эту часть жизни других людей! И так всё… выворачивать? Искажать?.. Делать таким грязным?       – А остальное тебя не смущает?       – А должно? – парень явно удивился, но Шэй успокаивающе махнул рукой:       – Тогда просто забудь. Сейчас мы дойдём до поместья, соберёмся с мыслями и как следует пропесочим команды. Идёт?       – Да. Спасибо, Шэй, – парень вздохнул и одарил мужчину натянутой улыбкой.       Шансы достигнуть поместья живыми у команды «Аквилы» несколько повысились.              Путь до поместья оказался эмоционально выматывающим для всех: команды ощущали себя словно под прицелом, тогда как оба капитана вели себя, подобно высматривающим жертву хищникам. Но именно за счёт этого швартовка, а потом и транспортировка захваченного груза в подогнанные к причалу телеги прошли быстро и чётко. Однако Шэй успел заметить, как Радухнагейду отзывает своего старпома в капитанскую каюту, а потом тот выходит оттуда бледный, но явно что-то осознавший.       Видимо, это высосало из метиса последние силы, потому что когда он подошёл к Шэю, выглядел крайне уставшим и останавливаться не стал, только тихо обронил:       – Идём в таверну, я хочу есть. И напиться.       – И я нужен тебе, чтобы дотащить твою бессознательную тушку до кровати? – Кормак усмехнулся, за что получил взгляд, полный скепсиса.       Людей в таверне было мало, и Шэй с Радухнагейду обосновались за столиком между дверью и окном справа от неё. Однако тишина продлилась не долго: очень скоро в таверну ввалились обе команды, и люди заполнили всё пустое пространство, принеся с собой шум и смех. Радухнагейду неуютно поморщился. Против команд он ничего никогда не имел, однако в свете последних событий…       – Эй, капитан! Да наш который! Шэй! – старый Джордж подошёл к столику капитанов и остановился. Шэй отметил, как в таверне внезапно стало тихо, словно вопрос интересовал абсолютно всех присутствующих. Насторожился и Радухнагейду, поставив кружку и ненавязчиво озираясь по сторонам. – А когда у вас с капитаном Коннором, ну, того… свадебка будет? Ребята погулять хотят, праздника!       Шэй поперхнулся и еле проглотил свою выпивку, закашлялся.       На Радухнагейду было откровенно жалко смотреть: парень покраснел, широко распахнул глаза и растерянно смотрел на Шэя. В любой другой ситуации он бы отреагировал резко, однако это был старпом Шэя – и хочется прибить ко всем чертям и Дэви Джонсу, да нельзя.       – Тут половина никогда на свадьбах не была! – донеслось откуда-то из угла таверны, и все присутствующие одобрительно загалдели.       – Если они отгуляют, то, выходит, семьёй будут? А нас с «Аквилой» можно будет тогда считать одной командой! Ну хоть тогда я смогу Робу морду набить?!       – Я всё слышу! Сам тебе рыло начищу хоть сейчас!       – Джордж. Услышу хоть слово от кого-то на эту тему – убью. Это обещание. А теперь скройся, – Шэй буквально рыкнул на старпома, и тот понятливо затерялся в толпе.       За столиком повисло молчание. Выражение лица Радухнагейду сменялось от смущённо-растерянного на испуганное, потом на мрачное, а затем снова на растерянное. Наблюдавший за этим Шэй отодвинул свою кружку и со вздохом поднялся:       – Идём, сегодня нам тут точно делать нечего.       Радухнагейду выдохнул с явным облегчением и поднялся вслед за Шэем. Один матрос явно хотел подойти с вопросами, но, столкнувшись с предупреждающим взглядом Шэя, не сулившим ничего хорошего, не решился.       Когда дверь таверны захлопнулась за обоими капитанами, Радухнагейду поднял на Шэя взгляд:       – Я правда не понимаю… В Бостоне нас оскорбляли, там было грязно и унизительно, но сейчас наши люди просто спросили, причём не о чём-то грязном, а об этом… Они верят, что мы в искренних отношениях и… – он не договорил, смутившись. – Тогда почему у меня такое чувство…       – Будто бы над твоей репутацией извращённо надругались? – Шэй раздражённо хмыкнул.       – В вашей культуре это настолько постыдно? Мне тоже не нравится, когда болтают чужие, но когда команда вот так, даже если не со зла, я не знаю, что чувствую. Словно меня предали?       Шэй вздохнул, прогоняя остатки раздражения. Для всех присутствовавших всё было понятно и адекватно, но вот для метиса, не вникавшего в некоторые аспекты культуры – не очень, и это надо было исправить.       – Я буду с тобой до конца, кто бы что не говорил. Да, в нашей культуре подобная связь не приветствуется, а большинством – резко осуждается. Наши команды нас явно приняли, но лишь потому, что мы с ними уже долгие годы, они знают нас и привыкли, да и всякое в море, вдали от женщин, случается… Поэтому они не пытаются проявлять агрессию. Кстати, твои ассасины тоже приняли… по большей части. Но если твои «птенцы» сплетничают лишь между собой, чётко разделяя своих и чужих, то для моряка – почти любой другой моряк является «своим», поэтому любая информация моментально становится достоянием весьма широкой общественности. Я не хочу, чтобы нас обсуждали и сплетничали, потому что это может навредить всем. Ну, последствия ты уже видел. Сейчас я успокоюсь и промою мозги Джорджу, а ты с Фолкнером, кажется, уже говорил.       – В смысле, команды могут… Выносить сор из избы? И либо всё пошло от них, либо они могут усугубить ситуацию, – Радухнагейду явно понял мысль, которую желал донести Кормак.       – Именно. Либо кто-то из команд сболтнул при шпионе, подавая идею тому, кто слух пустил, либо наш противник сам хорошо знает нашу историю и подобрал правдоподобный слух. Поэтому будь готов рычать, кричать и зло смотреть, просто чтобы не повадно было, – Шэй немного помолчал. – Но мне интересно одно: откуда они всё знают? Ну, твои «птенцы» – понятно, там мы сами себя сдали, а молодёжь у тебя сильно общительная между собой. Но вот команды…       – Ну, может… – Радухнагейду замялся. – Ты живёшь со мной в доме, а ещё я раньше… накануне прибытия охотников, слышал разговор в твоей команде. Что ты как-то смотришь на меня, как на отца смотрел… Джордж ещё сказал, что это любовь, или что-то подобное…       – Старый сплетник, – Шэй раздражённо сплюнул. – И не выгонишь же, паршивца, потому что не со злого умысла. Ладно, иди домой, я скоро приду.       Радухнагейду кивнул и молча пошёл к особняку – ему и самому надо было побыть немого в одиночестве: его чувства к Шэю столкнулись с резким осуждением общества, и это было подобно личностному кризису. Он уже не видел, как Шэй Патрик Кормак размял кулаки и с абсолютно нехорошей улыбкой зашёл обратно в таверну.       

***

      – Шэй.       – Ммм?       – Что вчера было? – Радухнагейду окинул взглядом Кормака, готовящего себе поздний завтрак, задержав своё внимание на сбитых костяшках мужчины.       Домой Шэй вернулся ближе к полуночи, когда парень уже спал, а этим утром метис обнаружил, что оба старпома ходят с абсолютно симметричными фингалами, а команды при его приближении замолкают с некой уважительной опаской.       – Мы… поговорили. По-мужски. Надеюсь, это исчерпает для них тему наших с тобой отношений.       – Я же просил…       – Прости, Раду. Не сдержался, очень кулаки чесались, – Шей подмигнул парню, однако из-за сонного состояния выглядело это несколько странно. – И поверь, на твою репутацию это не повлияет, потому что Фолкнера ты и сам хорошо запугал. Кажется, он даже обрадовался, что морду ему набил я, а не ты.       Метис укоризненно вздохнул, но тему продолжать не стал.              Отправленный ещё на рассвете в Лексингтон караван вернулся ближе к вечеру, и хоть товар был реализован, но посыльный был крайне раздражён и заявил, что ему пришлось во всеуслышание наплести, что он вовсе не из поместья, а сам по себе. И пусть местечковый торговец прекрасно знал, что это не так, но «представлением» остался доволен.       Разобравшись с вырученными деньгами и расплатившись с командами, Шэй и Радухнагейду приняли решение отправляться в Бостон, не дожидаясь утра.       В Лексингтон решили не заезжать – если наёмник там и был, то наверняка уже убрался обратно в Бостон, поэтому делать крюк и заведомо оставаться ни с чем было не разумно.       Лошадей не гнали – пустили рысью, поскольку лишняя пара часов в данной ситуации роли не играла, а животных было откровенно жалко. До Бостона добрались ещё до заката, однако сарай у сочувствующего Братству человека на этот раз был закрыт на навесной замок, и Радухнагейду нахмурился:       – Никогда такого не было, а значит, добрались и до него.       – Хочешь с ним поговорить? – осторожно поинтересовался Шэй, однако парень покачал головой:       – Нет смысла. Но зато мы знаем, что о нём известно противнику. Будем сейчас настаивать – поставим его под удар. Просто возьмём лошадей с собой, оставим у таверны Стефана.       Вечером людей на улицах было достаточно, а потому оба мужчины, чтобы не выделяться, не сговариваясь взяли лошадей под уздцы и пошли пешком плечом к плечу.       Таверна Стефана Шафо была шумной и многолюдной, но именно благодаря этому здесь можно было встретиться и поговорить, не боясь быть подслушанными – пьяные и шумные люди напрочь мешали любым попыткам шпионажа. Свободные от дел Братства и личных вопросов вечера ассасины проводили именно здесь. Так было и сегодня: у стойки столпились и весело переговаривались Дункан Литтл, Аннет и Дин, по другую сторону стойки находился сам Стефан. Приближение Радухнагейду и Шэя они встретили радостно, но тревожно.       – Коннор! – девушка немного подалась вперёд. – Ты только не волнуйся, но тут поползли слухи, мы как раз обсуждали, что можно сделать, чтобы их пресечь.       – Если обо мне и… и Шэе, то я знаю, – метис опустил голову, скрывая лицо в тени капюшона: было очевидно, что он испытывает неловкость. – Мы выяснили, что слухи распускают наёмники, двоих Шэй уже убрал.       – Мы тоже троих отловили и допросили, – Дин кивнул с некоторой гордостью. – Один признался, что записки с поручением им доставлял посыльный, но обнаружили мы только одну такую записку, почерк незнакомый. Клиппер сейчас ошивается возле нынешнего штаба наёмников, пытается выследить посыльного – кто он и куда пойдёт.       – Хорошо. Спасибо, – Радухнагейду кивнул, расслабляясь – его люди даже если верили в слухи в самой грязной их версии, то его не осуждали и вред от подобных сплетен осознавали. – Как думаете, если мы найдём и заткнём источник слухов, всё прекратится? Или потребуются дополнительные меры?       – Знаешь, Коннор, – Дункан задумчиво пожевал губу, – это не то, что сразу забывается… Подобную информацию люди очень долго помнят. Но, думаю, можно будет извернуться и сделать встречный выпад через газеты: «Такой-то, пытаясь избавиться от конкурентов в лице мистера Кенуэя и мистера Кормака, прибёг к распусканию совершенно грязных слухов, пороча имя добропорядочных граждан, сражающихся за независимость континента! Остерегайтесь иметь дело с этим бесчестным человеком!». И кстати, если мы впишем туда имя Чарльза Ли, то, думаю, не сильно промахнёмся.       – Да, у тебя враги – это англичане и тамплиеры, – вновь подала голос Аннет. – Англичане такого никогда делать не будут, они действуют чисто как военная сила, а вот тамплиеры… Они хотят перехватить всё влияние, а значит надо избавиться от тебя либо буквально, либо сделать, чтобы люди тебя не слушали и не шли за тобой. Может, это и не было идеей самого Ли, но это делает его заместитель.       Это были здравые идеи и мысли, и Радухнагейду углубился в их обсуждение, тогда как Шэй лишь слушал, облокотившись о стойку рядом с ним. Разговор продлился совсем не долго…       – Я бы не отказался нынче сунуть кое-что в штаны смугленькой шлюшки вроде тебя! – внезапно прозвучало над ухом. Радухнагейду не заострил внимания, поскольку периодически заходил в таверны и становился свидетелем заигрывания мужиков с проститутками, однако когда чужая ладонь опустилась ему на ягодицы…       Парень испуганно дёрнулся и отскочил, а через секунду «ухажёр» упал к его ногам со сломанной челюстью.       – Ты в порядке, Раду? – взгляд Шэя был предельно спокойным и честным, несмотря на болезненные подвывания с пола.       – Нет, – парень буквально выдохнул это. Впервые на памяти ассасинов их лидер выглядел растеряно и подавлено. – Лучше бы убить пытались!       – Эй, а ты сутенёр, что ли? Сколько за него? – ещё один пьяный, подхихикивая, отделился от группы товарищей и приблизился к Радухнагейду, держась при этом на безопасном расстоянии.       Шэй, стоявший между ними, молча одним слитным движением извлёк из кобуры пистолет и упёр дуло в лоб вопрошающему.       – О, ну так бы и сказал, что сегодня не продаётся. Сам его собираешься, что ли, трахну…       Окончание фразы потонуло в звуке выстрела.       В таверне на долгие секунды повисла тишина, которая разбилась вдребезги паническим криком какой-то девицы, который подхватили окружающие, начиная шум и полную сумятицу. Шэй схватил Радухнагейду и Аннет за локти и потянул за собой к чёрному ходу, выходящему во двор позади таверны. Дин молча последовал за ними, тогда как Дункан остался страховать Шафо. Конечно, Стефан видел и не такое, и прекрасно знал, что сказать нагрянувшей страже и как отстоять своё заведение, но дружеское плечо никогда в таком деле лишним не бывало. Шэй успел уловить, как Шафо недовольно ругается, однако по его глазам видел, что тот их не винит и обиды за наличие в таверне трупа не держит.       Когда таверна осталась как минимум в квартале позади беглецов, Аннет тихо позвала лидера:       – Коннор, – а когда он затравленно посмотрел на неё, притронулась к его локтю в дружеском жесте поддержки. – Добро пожаловать в мир женщин. Мне жаль, что ты узнал, каково это.       Парень помолчал несколько секунд, а потом отозвался печально и как-то болезненно:       – Такое часто происходит?.. С тобой? А с другими?       – Достаточно часто, – девушка кивнула. – Хотя обычно стоит один раз прописать в челюсть или сказать, что у меня жених есть, – она быстро глянула на Дина, и тот, в подтверждение её слов, одной рукой обнял её за плечи, – и от меня отстают. Но тут срабатывают убеждения про девичью честь. А вот сработает ли с тобой… Может, стоит попробовать?       Шэй и Радухнагейду переглянулись, смерили друг друга взглядом.       – Нет, это лишь всё усугубит, – Кормак покачал головой. – С этих слухов всё как раз и началось.       – Я имела в виду другое… – Аннет загадочно улыбнулась, но тему продолжать не стала.       Девушка прислушалась и решила вернуться, издали проверить, как дела в таверне, а потому забралась на крышу, словно белка, и поскакала по верхам. Дин заскочил на крышу вслед за ней, но лишь проводил взглядом, удостоверившись, что с Аннет всё хорошо.       – Тебя всё ещё трясёт, – тихо и доверительно заметил Шэй.       Кормак знал это чувство страха, обиды и унижения не понаслышке – после гибели отца на корабле он, четырнадцатилетний мальчишка, оказался до самого конца рейса полностью беззащитен перед командой. Конечно, его не заставляли делать что-либо, но все похабные шутки, намёки, а то и шлепки обрушились на него, словно ушат помоев. И пусть с возрастом он стал смотреть на это куда проще, но текущая ситуация со слухами и домогательствами к Радухнагейду отдавалась болью и яростью.       – Я растерялся… И не уверен, что смог бы себя правильно повести, это походило на транс, как когда на тебя несётся медведь, а ты ранен и понимаешь, что защититься не сможешь, – парень шумно втянул воздух, но Шэй лишь качнул головой, опуская ладонь ему на плечо:       – Именно для этого нужен напарник, со стороны всегда проще и виднее. Но, признаться, я немного переборщил с убийством, это был простой пьянчуга…       – Да, можно было бы просто челюсть сломать, как первому, – Дин, умудрившийся беззвучно приблизиться, усмехнулся. – Хотя, я бы на твоём месте тоже убил бы не раздумывая.       – Это было от злости, – признание слетело с губ легко.       – Все мы защищаем то, что дорого, – Дин кивнул и уверенно встретил взгляд Шэя.       

***

      Как такового, штаба у наёмников не было, как и чёткой организации. Были места, где поочерёдно проводили время командиры, они же посредники, занимающиеся отбором людей на конкретные наймы, а вокруг них уже собирались и сами желающие заработать. В последнее время двоих из трёх посредников можно было всё чаще встретить в таверне «Зелёный дракон», тогда как последний предпочитал пристани в центральном округе города, недалеко от верфей.       Клиппер ожидаемо караулил возле таверны. Это было логично: «Зелёный дракон» с самого начала был вотчиной тамплиеров, и если они нуждались в постоянных мелких услугах наёмников, то проще всего было просто держать их при себе – это обеспечивало как быстроту реагирования, так и контроль.       – Вот же зараза! Мало им всё было. Сначала торговцы, потом команды, теперь простые пьянчуги… Получается, они разослали множество наёмников в разные места и к разным людям, прорабатывая все слои населения… Интересно, а Вашингтон у тебя при встрече не поинтересуется личной жизнью? – Шэй хмыкнул, однако в его голосе было больше искреннего интереса, чем раздражения. Ситуация его уже отпустила, и если дело не доходило до рук, то всё происходящее воспринималось им, как приключение – слухи уже охватили Бостон и Фронтир, самое страшное произошло, так зачем изводить себя?       Радухнагейду ничего отвечать не стал, лишь что-то проворчал себе под нос на могавском – явно ругательное.       Клиппер, в отличие от Шэя и смущённо-подавленного Радухнагейду, выглядел мрачно и недовольно, словно слухи шли о нём самом или, на крайний случай, о ком-то из близких родственников. По его лицу можно было легко прочесть сменяющие друг друга фразы: «О, боже, за что это всё мне?», «Я не подписывался разгребать последствия чужих романов» и «Поскорее бы домой». Уилкинсон был хорошим парнем и надёжным союзником, однако даже потенциальных отношений между лидером Братства и бывшим тамплиером понять не мог и не хотел, что и не стремился скрыть. А то, что отношения есть, пусть даже неозвученные и старательно отрицаемые, было очевидно.       Что же касалось результатов самой слежки, выяснить удалось лишь то, что в таверне явно не было никого из руководства тамплиеров. За всё недолгое время туда прибыл лишь один посыльный, но и тот остался там же и уходить пока никуда не планировал.       Оперативные и радикальные действия во имя пресечения распространения слухов осуществлять не представлялось возможным.       – Не, ну мы можем просто ворваться и прижать к стенке командиров наёмников, а за одно и посыльного… Но людей много. Могу дымовую гранату кинуть. Могу снотворным дротиком подстрелить, а потом по тихой вынести, как пьяных родственников.       Шэй изнывал. Погода с каждым днём улучшалась, а температура начинала уходить в плюс. Конечно, до лета было слишком далеко, но снег уже уверенно таял, оставляя после себя повышенную влажность. Сапоги успели промокнуть, ненавязчиво хлюпая влагой и холодя ступни. Даже во время шторма на севере среди льдов Шэй не чувствовал такого пробирающего озноба, как весной на суше. Ситуацию усугублял ещё и поздний вечер – солнце скрылось пару часов назад, забирая с собой возможность погреться после знакомства с лужами и отсыревшим мхом на крышах.       Радухнагейду, дитя леса, таких проблем явно не испытывал, хотя недовольство Шэя понимал, особенно после того, как тот несколько раз красноречиво чихнул и шмыгнул носом.       Клиппер поправил на спине мушкет и поскакал по крышам на другую сторону улицы – посыльный вышел из боковой двери и походкой подвыпившего человека направился за трактир. Когда они остались одни, Радухнагейду, наконец, заговорил:       – Шэй, – он бросил короткий взгляд на спутника. – Ты обещал быть рядом и просто помогать, но не присоединяться. А теперь мы уже который раз работаем против Ордена.       – Я всё ещё со многим не согласен как в Братстве, так и в Ордене, но Ли и его люди травят нас на равных – сначала охотники, теперь эти слухи… И он добился того, что у меня на него появился зуб. Я хочу от него избавиться, но это далеко не идейное.       Радухнагейду кивнул. Шэй перехватил его взгляд. Хотелось сказать что-то то ли нежное, то ли высокопарное, однако вместо этого Кормак судорожно шмыгнул носом и выругался. Доброй насмешки в глазах парня он уже не видел, поскольку поспешил отвернуться, делая вид, что высматривает шпионов, а не вытирает раскрасневшийся нос.       На противоположной стороне улицы раздался крик сипухи, и Радухнагейду с Шэем сорвались вслед за Клиппером. Невысказанные подозрения Уилкинсона оказались оправданы: посыльный, хорошо изобразивший пьяного, прошмыгнул мимо отхожего места и попытался запутать след по дворам. Судя по всему, это был явно не парень на побегушках, а более-менее разбирающийся агент, поскольку заметал следы он грамотно и периодически оглядывался, проверяя наличие хвоста, однако ассасины и бывший тамплиер вести цель умели хорошо. Только один раз Шэй оказался на грани провала: простуда быстро заявила свои права, а потому в носу постоянно зудело и тянуло на чих. Быстро зажать нос и тем самым предотвратить чихание Кормак успел, однако делать это пришлось на ходу, а скользкая от подтаявшего снега крыша была так коварна… Радухнагейду лишь в последний момент успел схватить его за шиворот и удержать от обескураживающе бесславного падения.       – Ты в порядке? – участливо поинтересовался парень, на что Шэй лишь проворчал что-то о пострадавшей гордости.       Как оказалось, расстояние на прямую было не большим, однако из-за того, как посыльный петлял и закладывал обходные пути, на дорогу ушло не менее получаса. В конце концов, он взбежал на крыльцо таверны «Виноградная гроздь» и быстро скрылся внутри.       – Похоже, наша сплетница там, – Шэй усмехнулся.       Таверна располагалась стратегически удачно: парадная дверь выходила на Стейтс-стрит, начинающуюся от центральной пристани и упирающуюся в Капитолий. Небольшая, но широкая улица с гордым названием. Ночью тут практически никого не было, однако днём можно было легко затеряться в толпе.       К сожалению, выяснить, кто является заместителем Чарльза Ли, или где конкретно в таверне он находится, не представлялось возможным: судя по уровню шума, людей в общем зале было мало, а потому каждый вошедший будет бросаться в глаза, хоть мишень вешай, а проследить в окна невозможно из-за плотных занавесок, висящих на всех этажах. Пробраться скрытно тоже нельзя – в тавернах негде притаиться.       – Штурмом брать будем? – Шэй снова устало глянул на Радухнагейду. Ему становилось хуже, хотелось либо действовать и выложиться на полную, подгоняя себя адреналином, либо найти ночлег, напиться горячего алкоголя и выспаться в тепле и сухости, чтобы на утро от простуды не осталось и следа.       – Нет, мы его не знаем, легко потерять, – метис покачал головой. – К тому же тут собираются «Сыны свободы», будет плохо, если он окажется одним из них, а нас застанут за убийством.       Это был веский аргумент…       – Тогда что делаем?       – Если он сидит тут, то значит хоть как-то поддерживает интересы «Сынов», – Радухнагейду помолчал несколько секунд, словно взвешивая что-то. – Я видел плакаты, что завтра в Капитолии будет очередное собрание. Повод не знаю, но «Сыны» там точно будут.       – Хэйтем как-то говорил, что в Капитолии пристроили балкон, откуда простые граждане могут наблюдать за заседаниями, – Шэй обрадовано прищёлкнул пальцами – память его не подводила. – Ругался ещё, что перебивают, шикают и мешают людям работать!       – Да, – парень не стал возмущаться или исправлять. – И «Сыны», в числе других, как раз следят и вмешиваются, чтобы никто не принял законы в интересах Английской короны.       – А это значит, что наша сплетница завтра выберется из таверны и будет с «Сынами» в Капитолии, и там мы сможем подобраться поближе, смешавшись с остальными.       Это звучало хоть как-то похоже на план. Оставив Клиппера следить, Радухнагейду и Шэй вернулись к таверне Стефана, откуда всё и началось. Как выяснилось, стража тут уже побывала и тело забрала. Проблем не ожидалось, поскольку Стефан был по-своему уважаемым человеком, а потому ему поверили, что стрелял неизвестный пропойца, какая-то ирландская собака, которую он впервые видел. Глаза его, когда он всё пересказывал лидеру, откровенно смеялись.       Аннет и Дин были тоже тут: отдыхали, на пару распивая сладкий эль. Радухнагейду безжалостно их прогнал сменить Клиппера до конца ночи. Их же, в свою очередь, должны были отпустить отсыпаться сам Радухнагейду вместе с Шэем. Протестов не было: как самые молодые в Братстве, оба «неразлучника» были до завидного выносливыми и могли без проблем бодрствовать минимум двое суток, не говоря уже о том, что воспринимали подобное как приключение.              Ночь прошла тревожно. Несмотря на выпитое горячее вино со специями, Шэй то и дело просыпался, тревожимый шорохами: Радухнагейду не спал и ворочался, периодически тяжело вздыхал, как может только человек, обуреваемый непростыми мыслями. Шэй его не трогал, давая шанс самому во всём разобраться, и позволяя себе снова и снова проваливаться в сон – до очередного копошения на соседней кровати.       Утро наступило для них с рассветом. Проснулся Кормак от ощущения чужого взгляда – Радухнагейду уже успел одеться и теперь застыл напротив него, явно думая, будить напарника или дать ещё поспать. Шэй поднялся не сразу, ответным взглядом скользя по лицу метиса: под глазами у того пролегли лёгкие синяки. Убедившись, что первым тот не заговорит, Кормак, наконец, поднялся и начал одеваться.       – Почему ты не выспался? – он коротко глянул на парня, который устало опустил взгляд, чтобы не рассматривать его самого в нижней рубашке и кальсонах.       – Я думал, как мы его узнаем. Что если он будет не один, затеряется? Или у него не будет кольца тамплиера?       – «Орлиное зрение»?       – Оно работает, когда мы хотя бы имеем представление, что или кого ищем! – парень как-то возмущённо поджал губы. – По крайней мере, так у меня…       – Ты зол и растерян, – задумчиво протянул Кормак. Одеться он уже успел, только возился с ремнями снаряжения.       – А ты нет?       Шэй коротко задумался, а затем покачал головой:       – Нет. В чём-то же они правы? А то, что выкручивают и, как ты говоришь, «делают грязным» – это просто чужая точка зрения. Признайся, ты тоже хоть раз не так расценивал чужое поведение. А сама наша сплетница, кем бы он ни был – тамплиер. Чарльз наверняка набрал людей под себя, а потому дорожит кадрами и уже посвятил их в Орден. А значит, кольцо сплетница не снимет. Я своё снимал с пальца лишь однажды, когда работал под прикрытием в Париже – там высший свет внимателен к украшениям, и оно могло привлечь лишнее внимание.       Радухнагейду проследил взглядом за тем, как Шэй непроизвольно притронулся к тому месту на груди, где на шнурке под одеждой висело кольцо. «Не так расценивать чужое поведение»… Интересно, что это кольцо значит для него теперь? Спустя полгода? Хотя, что такое полгода против многих лет?       – Я тебя понял, – парень вздохнул. – А поскольку он лидер, то и вести себя будет соответствующе – как власть имущий, но при этом осторожно.       – Видишь, Раду? Мы его уже почти нашли, – Шэй подбадривающе улыбнулся и подпихнул парня к выходу из комнаты.              Из носа так сильно уже не текло, да и на чих не тянуло. Горячая выпивка и закалённый организм сделали своё дело – ощущения болезни больше не было. За ночь одежда и сапоги успели просохнуть, и Шэй надеялся, что ползать на брюхе по лужам ему сегодня не придётся.       Собрание в Капитолии было назначено на десять утра. С рассвета и почти до десяти из таверны «Виноградная гроздь» никто не выходил, не считая хозяев и обслуги, которые наводили порядок и выносили мусор со вчерашнего дня.       Наконец, ожидание было вознаграждено: таверну покинули пятеро прилично одетых мужчин, и одного из них Радухнагейду узнал, указал на него Шэю – Пол Ревир был весел и взбудоражен, словно находился в приятной компании. Ещё у трёх мужчин настроение было нейтрально-хорошим, тогда как последний был хмур, и на фоне остальных это сильно бросалось в глаза.       Все пятеро двинулись к Капитолию, как Радухнагейду и предполагал. Напарники, не сговариваясь, разделились: метис пошёл по крышам, тогда как Шэй соскользнул в переулке вниз и, выйдя на Стейтс-стрит, затерялся в толпе. Догнать «Сынов свободы» было несложно, и Кормак, сохраняя минимальную дистанцию, двинулся рядом с ними. Уже почти на крыльце Капитолия на периферии зрения наметилось движение, а спустя несколько секунд к «Сынам» подбежал неизвестный. Судя по одежде – наёмник. Уцепив за локоть хмурого «Сына», он что-то ему зашептал, получая в ответ кивки и короткие «Ага, хорошо». Расслышать ничего не представлялось возможным, как и подойти ближе, а потому Шэй осторожно обошёл мужчин и всмотрелся в движение губ наёмника: «сообщил», «видели», «убийство». Он понимал, что мог ошибаться, а потому поспешных выводов не делал.       Подняв взгляд на Радухнагейду, замершего на ближайшей крыше, Шэй осторожно указал ему на наёмника, а затем указал на себя – отловить, допросить. Парень согласно кивнул.       Тем временем хмурый господин запустил руку за отворот пиджака и затем что-то вложил в руку наёмнику, после чего тот поблагодарил и не спеша двинулся прочь.       Остальные четверо «Сынов» терпеливо стояли в паре шагов и ждали. Когда хмурый присоединился к ним, в воздухе повис вопрос:       – Мистер Отис, у Вас всё в порядке? То записки посылаете, то вас отлавливают незнакомые люди и о чём-то докладываются… Вы, случаем, не заговор устраиваете? – вопрошающий рассмеялся.       Тот, кого назвали Отисом, что-то буркнул, а затем громче, чем требовалось, произнёс:       – О! Я делаю услугу Господу нашему Христу, просвещая людей и наказывая нечестивцев!       Это прозвучало странно и безумно, но остальные словно бы привыкли к подобному, а потому лишь посмеялись и продолжили путь. Всё это Кормак ухватил кроем уха, уже начав преследование наёмника.       Нечестивцы, ну как же!       И… Отис? Фамилия мозолила мысли чем-то знакомым, что было сложно ухватить, словно это забылось как что-то не важное…       Наёмник, видимо, больше по привычке, пару раз оглянулся, не замечая Шэя. Стоило наёмнику свернуть на второстепенную малолюдную улочку, Кормак решительно пошёл на сближение, однако когда между ними оставалась всего пара шагов… В носу резко и нестерпимо засвербело, и Шэй не успел предпринять что-либо…       От звука резкого громкого чиха наёмник вздрогнул и стремительно оглянулся. В его глазах отразилось моментальное узнавание. Выругавшись, Шэй рванул следом. Вот только попытка сбежать была заранее обречена на провал: недостаточно сноровистый наёмник не мог равняться с охотником на ассасинов, а потому очень скоро был сбит с ног и утащен в грязный тупиковый проулок.       Выпустив наёмника из захвата, Кормак хорошенько приложил его спиной о стену здания и приставил к шее клинок:       – Кто этот человек и что он тебе поручал?       Наёмник попытался вырваться, однако лезвие намекающе полосонуло кожу – не глубоко и не смертельно, но неприятно. Вопрос пришлось повторить.       – Мистер Джеймс Отис! Он просил проследить за таверной «Ужин у Шафо» и предупредить честных людей, чтоб не имели дел с… С…       – Со мной и моим напарником? – вполне благожелательно подсказал Шэй. – И зачем ему это?       – Да мне почём знать? Мне платят, я выполняю!       Шэй на секунду задумался, а затем вогнал клинок в грудь наёмнику и оттащил его в кусты. Если его отпустить, то он может предупредить других и доложить нанимателю о допросе. Лучше перестраховаться.              Радухнагейду нашёлся быстро: он сидел на соседней от Капитолия крыше и наблюдал за Отисом через окно. Тот вёл себя, как и все остальные собравшиеся: следил за собранием, что-то выкрикивал и комментировал, но при этом его поведение было в рамках приличия.       Рядом с Радухнагейду находился Клиппер, который явно хотел поскорее разделаться со сплетническими неприятностями, а потому присоединился без приглашения.       Кивком поздоровавшись с Уилкинсоном, Шэй кратко рассказал всё, что удалось узнать.       – Я впервые слышу про Отиса, – лидер Братства нахмурился, но Шэй на это махнул рукой:       – Ты и не мог. Он отошёл от дел, когда ты совсем мальчишкой был. Можно сказать, вы разминулись. Я о нём тоже знаю мало, сейчас только начинаю вспоминать… Однажды Хэйтем сетовал, что подобрался к некому Джеймсу Отису, грамотному и сильному политику и юристу, которого даже отправили в качестве представителя Массачусетса в Конгресс, где он был целых четыре года. Его можно было привлечь в Орден как влиятельного здравомыслящего и ревностного человека, но Хэйтем не успел. На Отиса напал лоялист, который слишком сильно ударил его по голове и тем самым обеспечил ему безумие.       – А потом?       – Потом он физически оправился от травмы, но рассудок поправить не удалось. От политики отстранился, но, видимо, со старыми друзьями продолжает общаться. Сейчас он тоже говорил, как безумец. Не думаю, что Ли стал бы рисковать и привлекать его в Орден. Скорее, он просто воспользовался Отисом. А почему только сейчас, спустя полгода и после охотников, а не сразу…       – Не получив отчёта от охотников, Ли понял, что те провалились и отправил письмо Отису с наговором и подстрекательством, а тот и схватился? – логично предположил Радухнагейду. – По времени пути кораблей всё как раз совпадает.       – А если после оставления публичной жизни Отис нашёл утешение в религии и стал ревностным адептом, то… – Шэй быстро глянул на метиса, а потом на Клиппера, и с ходу перефразировал то, что хотел сказать первоначально: – То многие вещи будет ненавидеть и стремиться навредить людям, которые имеют к этим вещам отношение. Особенно, если его попросит об этом друг, который к нему добр. Или просто человек, с которым он хотел бы быть друзьями…       Между ними повисло тягостно-задумчивое молчание, продлившееся почти несколько минут.       – Шэй, – Радухнагейду растерянно и с долей отчаяния взглянул на напарника. – Насколько милосердно будет его убить?       Ситуация и правда была неоднозначная. Будь это тамплиер, да ещё и действующий сознательно во вред другим, то Радухнагейду бы не задумывался. Однако перед ними был обманутый безумец, которого не посвятили даже в факт существования Ордена. Чарльз Ли лишь использовал его связи, сыграв на его благочестивой ненависти к «пороку».       – Может, если его стукнуть, то мозги на место встанут? – тоскливо отозвался Кормак, хотя и сам понимал, что вряд ли это сработает.       Пятнать руки не хотелось. Тамплиеры, англичане – всё это было оправдано, исходя из политических соображений с дальним прицелом, а вот местный сумасшедший, да ещё и «Сын свободы», который ранее успел снискать уважение у окружающих и засветиться на Колониальной политической арене – это уже совершенно другое дело.       – Может, того… – Клиппер был серьёзен и кивнул куда-то в сторону, – …на его семью выйти, сделать внушение? Дункан рассказал идею с газетой… Так пусть семья Отиса выкупит колонку и через неё публично извинится, заявив, что всё это навязчивый бред больного человека. Или воззвать через Ревира… Коннор, ты же с ним имел дело, помог в своё время? Вот и можно в глазах друзей репутацию Отиса подмочить.       – А в такой форме эта идея имеет смысл, – Шэй заинтересованно ухмыльнулся. – А если Отис будет противиться, то я очень постараюсь его переубедить.       – Как Фолкнера и Джорджа? – Радухнагейду, наконец, улыбнулся.       – Но ведь болтать они перестали!       – Публично – да, но наедине меня Фолкнер потом спрашивал о том же самом, когда праздник.       – Какой праздник? – Клиппер подозрительно окинул взглядом лидера и Шэя, но те переглянулись и таинственно умолчали.       

***

      Решение разделиться было естественным. Кто-то должен был в какой-то момент последовать за Отисом, тогда как Радухнагейду планировал поговорить с Полом Ревиром с глазу на глаз. Шэй отчасти волновался, поскольку понимал, что сам бы на месте парня и в его возрасте жутко психовал и смущался… Но в то же время он доверял Радухнагейду, поэтому комментировать и вмешиваться не стал, решив проследить за безумцем. Было неизвестно, живёт ли Отис в Бостоне или за его пределами, поскольку в таверне он вполне мог не ночевать в полном смысле этого слова, а просто проводить время с давними друзьями.       После Капитолия «Сыны свободы» тем же составом двинулись обратно в «Виноградную гроздь», однако на этот раз надолго там не задержались. Очень скоро Пол Ревир и Джеймс Отис покинули таверну и, проговорив несколько минут на крыльце, разошлись в разные стороны. Шэй последовал по крышам за Отисом, оставляя Радухнагейду выгадывать момент для беседы с Ревиром.       Джеймс Отис не был фанатом пеших прогулок, поскольку подошёл к коновязи таверны и отвязал хорошую лошадь, которая его, в свою очередь признала. Уже понимая, к чему всё идёт, Шэй отпустил Отиса отъехать на некоторое расстояние, а сам, мысленно попросив прощения у неизвестного «слегка ограбленного» человека, позаимствовал на той же коновязи коня и вскочил в седло.       Это преследование Шэй не мог назвать ни простым, ни сложным – скорее, оно было выматывающим. Мало того, что из-за лошади следить приходилось издали, чтобы не выдать себя стуком копыт, так ещё и конь не горел желанием гарцевать по зарослям и кустам. Одно было хорошо: Отис не допускал даже мысли о возможной слежке, а потому был расслаблен и невнимателен.       Дорога уже добрых четыре часа вела на юго-восток, вдоль побережья, и Шэю даже стало интересно, куда она может их завести. И когда впереди показалось поселение, Шэй даже не поверил, что путь окончен, но это было правдой: Отис заехал за забор одного из домов и слез с лошади, завёл её в конюшню и зашёл в дом.       В единственной таверне, куда Кормак зашёл разведать обстановку, а за одно и пообедать, выяснилось название поселения – Плимут. Рядом с таверной возвышалась небольшая церковь, и Шэй с некоторым удивлением увидел в окно, как Джеймс Отис важно идёт в неё, уже на крыльце перехватывая крайне уставшего от выслушивания чужих проблем пастора.       Это было шансом, который не следовало упускать. Шэй оставил приконченную лишь на половину порцию и стремительно покинул таверну.              Дверь открыла не молодая, но довольно симпатичная женщина. Вид она имела строгий.       – Здравствуйте, – Шэй шагнул чуть ближе, однако соблюдая прилично-приятельскую дистанцию. – Кем Вы приходитесь мистеру Джеймсу Отису?       – Я его жена, Рут Каннингем-Отис, – женщина чуть нахмурилась, улавливая серьёзный тон Шэя.       – Миссис Каннингем-Отис, дома есть другие взрослые представители семейства? Я бы хотел поговорить со всеми сразу по поводу Вашего мужа.       Рут поджала губы и резко выдохнула.       – Заходите, сейчас позову остальных, – она отступила и шире открыла дверь, пропуская гостя.       В течение двух минут в гостиной стало многолюдно: помимо Рут, к Шэю вышли двое совершеннолетних дочерей, а также зашедшие проведать семью старший сын и сестра Отиса. Парень был лишь немногим старше Радухнагейду, и Шэй покачал головой – может, ещё в этом дело? Отис сопоставляет сына и Радухнагейду и ужасается?..       На изложение проблемы и предоставление записок, изъятых у наёмников, ушло мало времени, поскольку Шэй на детали не разменивался. О судьбе наёмников лишь вскользь намекнул, тогда как о предполагаемом дурном влиянии Чарльза Ли сказал напрямую.       Семья слушала спокойно и терпеливо, дочери вздыхали, тогда как трое старших лишь раздражённо поджимали губы, словно подобное для них неприятно, но не удивительно.       Когда Шэй закончил говорить, Рут Каннингем-Отис кивнула:       – Подождите тут. Если это правда… а я вижу доказательства, почерк мужа знаю… значит у него должны быть и письма.       Женщина ушла в соседнюю комнату, которая, судя по всему, служила Джеймсу Отису кабинетом. Вернулась она спустя минут десять, и в руках у неё были два письма. Рут была бледной, однако на скулах гулял явно гневный румянец.       – Вашим мужем воспользовались, не так ли? – Шэй взглядом указал на письма, и Рут кивнула:       – Да. После травмы он потерял способность критиковать свои и чужие поступки и суждения. Итак, что Вы хотите, мистер Кормак?       – Попытаться решить проблему мирным и безопасным для всех путём, – Шэй заметил, как сын Отиса напрягся и положил ладонь на бедро, скрытое пиджаком – наверняка там клинок. – Вы должны через Бостонскую газету публично извиниться и опровергнуть сплетни, списав это на приступ безумия Джеймса. Если вы это сделаете в ближайшие пару дней, нас это устроит, и мы с вами больше никогда не увидимся. Если нет… Я найду Джеймса и сделаю ему серьёзное внушение. Встанут у него на место мозги или его состояние ухудшится – тут обещать ничего не могу, я же не врач, – Шэй невесело усмехнулся.       – Да, дело серьёзное, – отозвалась вместо Рут Мерси – сестра Джеймса. – А я говорила, контролируй его корреспонденцию и выезды! Пусть его политические дружки к вам приезжают лучше, под присмотром будут хоть!       Женщина ещё о чём-то ругалась и ворчала, но Шэй видел: Джеймсу Отису не поздоровится, Рут и Мерси сами его разнесут так, как не сможет даже сам Шэй… Пожалуй, в мире нет ничего более страшного, чем разгневанная на мужа женщина. Разве что, две разгневанные женщины.       Шэй не стал больше что-либо говорить, лишь благовоспитанно поклонился на прощание, после чего покинул дом семьи Отис навсегда.       

***

      В таверне Шафо посетителей не было. Этот вечер Стефан посвятил генеральной уборке, на которую не разменивался уже… некоторое время. Да и следы крови надо было отмыть получше, а если не получится, то просто закрасить. Единственными присутствующими были лишь члены Братства, которые не мешали сотоварищу.       Дункан Литтл смотрел с плохо скрываемым удовлетворением. Как Шэй успел понять из их нечастых встреч, этот уже давно не практикующий священник получал искреннее удовольствие, если ему удавалось хоть чем-то кому-то помочь. Сейчас же он своей идеей с газетой буквально спас как репутацию лидера Братства, которого уважал, так и жизнь безумца.       Интересно, а оставайся он таки священником в полном смысле этого слова, то вступил бы в Братство? И соблюдал бы Радухнагейду формальность, называя его «Святой отец»? Эта мысль показалась Кормаку забавной, и он не стал скрывать усмешки.       – Что ж, – Дункан добродушно глянул на Радухнагейду. – Сплетни скоро прекратятся, так что вы двое можете жить спокойно. Конечно, это грех, но если сердце действительно искренне отдано…       – А может, и не сердце, – буркнул рядом Клиппер, прикладываясь к кружке.       Удивляться и стыдиться уже не было ни сил, ни желания.       – Раду, они правда думают, что мы… будем терпеть, пока они обсуждают степень… ммм… нашего взаимодоверия? – Шэй не без иронии поднял бровь, однако в голосе его читался также и неприкрытый интерес.       – А разве… – начала, было, Аннет, но Дин быстро сообразил и попросту зажал ей рот ладонью.       – Это не наше дело, – Клиппер напрягся и поднял ладони в защитном жесте.       – Само собой, что ни черта не ваше, – ирония в голосе бывшего тамплиера сменилась весёлой жёсткостью. – У всех людей есть право на личную жизнь, которую никто обсуждать не будет.       Радухнагейду с удивлением смотрел на Шэя: тот ещё ни разу при нём не демонстрировал подобного поведения. Черты мужчины внезапно заострились, а улыбка хоть и сохранила свою форму, но теперь не сулила ничего хорошего. В глазах угрожающе блеснула сталь… А затем видение рассеялось – уголки губ Шэя дёрнулись в добродушной улыбке, а голос вновь стал мягче, с шутливыми нотками:       – Мистер Коннор Кенуэй, это что же получается, моё присутствие тебя скомпрометировало и опорочило даже в глазах твоих людей… Что же теперь делать, а?       – Ну, в таких ситуациях обычно кольцо предлагают, – Стефан похабно ухмыльнулся, уводя всё в шутку.       Шэй на секунды замер, что-то прикидывая и обдумывая, а затем его глаза загорелись неподдельным весельем. Он полез за пазуху, выуживая что-то, рывком стянул с шеи шнурок и упал на одно колено, протягивая Радухнагейду раскрытую ладонь.       – Это кольцо! – взвизгнула Аннет.       – Ага, кольцо тамплиера, – Дин еле подавлял хохот от осознания ситуации.       – Кольцо, которое надел ему на палец мой отец, – на грани натянутого смеха озвучил лидер Братства. Однако не смотря на попытку смеяться, выглядел Радухнагейду максимально смущённым и растерянным. Щеки залило густой краской, а глаза парня загорелись.       – Ну правильно, сначала я тебе по наследству перешёл, теперь колечко! – Кормак растянул губы в улыбке, отслеживая реакцию метиса: тот последнюю шутку воспринял нормально, а затем и кольцо забрал – с неким трепетом, почти сразу пряча в карман, словно сокровище.       Если для всех окружающих это было шуткой, пусть даже насквозь пошлой и политической, то для самих Кормака и Радухнагейду это было сокровенным таинством признания. Парень прекрасно знал, что для Шэя всегда значило это кольцо – верность Хэйтему, память, привязанность. Тот символ, что Шэй Патрик Кормак с трепетом и преданностью носил долгие годы. И теперь это кольцо у него – у ассасина и метиса, пустившего этого тамплиерского пирата в свою жизнь. И оба они понимали: отдавая кольцо, Шэй окончательно отдаёт свою жизнь, отпускает прошлое во имя настоящего и будущего, во имя Радухнагейду.       Веселье сошло на нет, уступив место спокойной и лёгкой обстановке, члены Братства уже переключились на другие темы, обсуждая насущные вопросы – как личные, так и общие.       – Ты в порядке, Раду? – Шэй, уже успевший перекинуться парой слов с «неразлучниками», вновь повернулся к Радухнагейду и незаметно тронул его за ладонь опущенной вниз руки.       – Ага, – парень кивнул, и Шэй проследил, как его лицо заливается румянцем. Вот только теперь всё было иначе: Радухнагейду уже сам уцепил его ладонь, осторожно сжимая её. – Уже поздно, идём искать ночлег?       Ответ был не нужен. События дня вымотали обоих, оставляя только одно желание – выспаться в тепле.              Найти гостиницу со свободными комнатами было несложно, но уже почти на самом крыльце Шэй остановил Радухнагейду:       – Позаботься о лошадях, а потом залезешь через окно.       Метис пожал плечами, но послушался – это имело смысл из-за всё ещё продолжающих идти слухов, на искоренение которых уйдёт время.       Кормак зашёл в трактир и сразу направился к стойке, даже не пытаясь проконтролировать окружающих и высмотреть знакомых. Снял комнату и заказал ужин, сразу забирая тяжёлый поднос с собой наверх. Отпереть комнату, балансируя при этом тарелками и кувшином с элем было затруднительно, но Шэй справился. Как только поднос оказался на столе, мужчина распахнул окно, а затем в темноте вернулся к двери, чтобы закрыть её на ключ, после чего уже занялся свечой. Когда фитиль едва затеплился, за спиной Кормака раздался скрип половиц, а затем хлопок затворяемого окна.       – Садись, Раду. Лично я голоден, – дождавшись, когда свеча разгорится, Шэй обернулся на парня, который осматривался с некоторой неуверенностью, особо заостряя внимание на двуспальной кровати:       – А других комнат не было?       – Были, – Шэй устало пожал плечами и сел за стол, кивая Радухнагейду на второй стул. Тот отказываться не стал.       – Значит, ты хочешь?.. – в голосе метиса боролись осторожная заинтересованность и острая неуверенность.       – Я хочу лишь выспаться. И тебе надо. Ты в прошлую ночь толком не спал, слишком много думал и ворочался, и до этого, в поместье, могу поспорить, что тоже… А когда вдвоём – всегда проще и теплее.       – А ты раньше так делал? – неуверенность из голоса парня пропала, однако на её место пришёл вкрадчивый интерес.       – В молодости, когда ещё был в Братстве. Бывало, когда нас выставляли из дома за какие-то провинности, мы с другими учениками вместе ночевали в сене на конюшне.       Конечно, было видно, что Радухнагейду так и хочется ещё что-то спросить, однако он всё же сдержался и смолчал.       Ужин прошёл в уже привычной уютной тишине, а когда с ним было покончено, Шэй перенёс свечу на тумбочку к кровати и начал раздеваться ко сну. Тело заметно сковала усталость, а потому избавление от оружия и ремней снаряжения было сродни блаженству. А ещё он чувствовал на себе взгляд парня, но не оглядывался, не желая его смущать. Но вскоре и со стороны Радухнагейду послышался лязг снаряжения и шорох скидываемой одежды.       В постели Шэй оказался первым: устроился поудобнее, на пару-тройку секунд выгнулся в спине, громко прохрустывая позвоночником, а затем со стоном блаженства расслабился.       – Сколько тебе? Лет семьдесят? – Радухнагейду успел поставить на постель колено, но остановился, со смешливой улыбкой наблюдая за Шэем.       – Давай, шути... Будет тебе сорок, посмотрим, как запоёшь, мальчишка, – беззлобно ухмыльнулся в ответ Кормак, а затем зовуще протянул руку: – Чего встал? Иди ко мне.       Второго приглашения не потребовалось, Радухнагейду лёг и сам придвинулся, сразу оказываясь в крепких тёплых объятиях. Для него это было в новинку, а потому волнительно, но видя, что Шэй поёрзал и расслабился, найдя удобное положение для сна, и какого-либо продолжения не подразумевается, парень успокоился окончательно. Конечно, он был не против «продолжения» с Шэем – человеком, которому доверял абсолютно, которого принял и полюбил, но... морально был пока не готов.       Однако, несмотря на неготовность к чему-то серьёзному и усталость, под рёбрами тянулись и скреблись нежность и желаете прикоснуться, а лицо Шэя было так близко... Чуть подавшись вперёд, Радухнагейду потёрся кончиком носа о щёку мужчины, а через вдох встретился с ним взглядом. Отступать было некуда, хотя парень и знал, что настаивать Шэй не будет и даже спустит ситуацию на тормозах – нет, ему хотелось самому, да и боязнь пора было уже побороть. Радухнагейду приник к губам Шэя в немного неловком поверхностном поцелуе, почти сразу ощущая ответное движение. Сердце пропустило удар и забилось куда быстрее.       Губы Кормака были обветренными и чуть шершавыми, но касались настолько тепло и бережно, мягко... По началу поцелуи выходили совсем короткими, но с каждым разом прикосновения губ становились всё дольше, пока в конце концов Радухнагейду не почувствовал, как его губу прихватили зубами. Укус вышел лёгким и лениво-игривым, намекающим на продолжение, но явно не в этот раз.       То, что он упустил нить реальности, парень понял, когда обнаружил, что Шэй буквально нависает над ним, приподнявшись на локтях, а в его глазах играет весёлый огонёк.       – Ты здесь, со мной?       – Ага, – Радухнагейду выдохнул, провёл ладонью по плечу мужчины и притих, переваривая произошедшее.       – Хорошо. Спокойной ночи, Раду.       Шэй снова потянулся к нему, но на этот раз коснулся губами лба, после чего вновь опустился на подушку и закрыл глаза.       Сердце в груди всё ещё колотилось, как бешеное, но Радухнагейду было спокойно и хорошо. Он, наконец, полностью расслабился и закрыл глаза, проваливаясь в блаженную целительную темноту без сновидений.