Смысл жизни

      Начало апреля выдалось довольно тёплым. Жизнь вокруг текла своим чередом. Тишина была настолько умиротворяющей, что Шэю вовсе не хотелось вспоминать о существовании Чарльза Ли и англичан, всё ещё находящихся на территории Америки…       Жмурясь на заходящее солнце, Кормак мысленно поблагодарил Ахиллеса за наличие в доме летней веранды. Отсюда неплохо просматривался залив с находящимися в нём «Аквилой» и «Морриган». А ещё с этого места в окно виднелась спина Радухнагейду, который сидел в кабинете за столом. Парень периодически что-то писал в гроссбухе, но настолько нехотя… Откровенно говоря, он больше уходил куда-то в свои мысли, а потом спохватывался и вновь пытался сфокусировать взгляд на записях. Это продолжалось уже больше часа, а потому Шэй потянулся и подцепил кончиками пальцев незапертую створку окна, полностью её распахивая.       – Помочь чем-то?       Радухнагейду встрепенулся и обернулся назад, невольно встречаясь взглядом с Шэем:       – Что? Н-нет, не надо.       – Ты, случаем, не заболел? – Шэй внимательно всмотрелся в парня, лицо которого буквально горело румянцем, но тот отрицательно мотнул головой, поспешив отвернуться и опустить глаза обратно в гроссбух:       – Нет, всё хорошо.       – Тебя что-то волнует?       – Нет?       – Значит, ты… чувствуешь себя определённым образом? – губы ирландца растянулись в понимающей улыбке. Если это не болезнь, а парень не хочет или смущается говорить, то вывод может быть только один – молодость даёт о себе знать.       Радухнагейду ничего не ответил, а лишь неопределённо пожал плечами.       – Всегда можно принять соответствующие меры.       Это не было прямым предложением, скорее напоминанием. Они ни разу не обговаривали свои отношения, как и не заходили дальше объятий и поцелуев – Радухнагейду только свыкался, в свои двадцать шесть нагоняя то, что упустил в более раннем возрасте из-за войны.       Парень согласно угукнул, но ничего более говорить не стал, спуская ситуацию на тормозах. Шэй и не настаивал, считая, что Радухнагейду и сам сообщит, если примет решение.       

***

      – Шэй? – голос метиса прозвучал тихо и неуверенно.       Кормак закрыл книгу, которую читал в свете свечи, и приподнялся на локтях, давая понять, что внимательно слушает. Парень редко заглядывал к нему в комнату, особенно посреди ночи – только если происходило что-то срочное, требующее их присутствия, и тогда он выглядел по-деловому и решительно. Сейчас же от него исходила неуверенность пополам со смущением.       – Ты сегодня упомянул про… меры?       Шэй судорожно прокрутил в голове сегодняшние события, и до него дошло.       – И ты решил принять эти меры со мной? – голос Шэя предательски пропустил заинтересованно-весёлые нотки.       – А ты против?..       – Нет, просто уточняю.       Говорить Шэй больше ничего не стал, а вместо этого поднялся с постели и шагнул навстречу, раскрывая объятия. Радухнагейду сократил дистанцию и прильнул, обнимая в ответ, первым потянулся за поцелуем. В очередной раз Шэй с иронией подумал, что вот так вот стоя целоваться с парнем ему уже не позволяют годы – с их разницей в росте приходилось запрокидывать голову, и мышцы шеи начинало подозрительно тянуть.       Радухнагейду первым запустил руки под рубашку Шэя – движением на грани смущения и напускной решительности. Его тёплые и грубоватые ладони плотным прикосновением огладили бока и ушли назад и вверх, на лопатки. Шэй поддался, а потому этим движением был ещё крепче прижат к горячему молодому телу. Обычно Шэй сам дарил ласку, но сейчас расслабился, ненадолго отдаваясь и наслаждаясь прикосновениями – отчасти нерешительными, отчасти жадными… Такое внимание от красивого и молодого парня воодушевляло и поднимало самооценку. Также немаловажную роль играло и то, что раньше Шэй отгонял любые мысли о близости и держался силой воли, а теперь этого больше не требовалось.       Поводом вновь взять себя в руки стало возбуждение Радухнагейду, упёршееся Шэю в живот. Разорвав поцелуй, Кормак подался вперёд и прикусил кожу на шее парня – он не мог понять, почему, но его тянуло, хотелось кусать, целовать… оставлять отметки? О… Тогда это всё объясняло…       Ухмыльнувшись только что осознанному, Шэй сомкнул зубы сильнее, так что Радухнагейду дёрнулся, а затем отпустил и прошёлся по укусу языком. И – отстранился.       – Ты знаешь, как всё происходит между мужчинами?       – Однажды мельком слышал… Но рассчитываю, что ты научишь, – казалось, вся бравада парня ушла на эту фразу, потому что после неё он явно смутился ещё больше и отвёл взгляд.       – Хорошо. Подожди тут, нам кое-что понадобится.       Вывернувшись из объятий, Шэй вышел из спальни и спустился вниз, на кухню. Чтобы найти бутылку с маслом даже не пришлось зажигать свечи – она привычно стояла на полке над печкой. Забрав её, Кормак вернулся в спальню.       Радухнагейду ждал его, сидя на краешке кровати, и вид имел растерянный. На масло он глянул удивлённо, но потом до него дошло – и парня моментально бросило в яркую краску.       Шэй тактично не стал это комментировать. Поставив масло у изголовья кровати, он стянул с себя рубашку и склонился к Радухнагейду, сразу перехватывая его губы. На ощупь опустил ладони на пояс парню, подцепил край его рубахи и медленно потянул вверх. Разорвал поцелуй не на долго, только чтобы снять рубаху через голову, а затем вновь припал к желанным губам.       Радухнагейду балансировал на краю наслаждения и паники. Он желал близости с Шэем, ему нравились его прикосновения, но их было так непривычно-много… Так же много, как эмоций, разрывающих грудь изнутри… И осознание, что на этот раз они не ограничатся поцелуями и довольно тактичными объятиями… Это оглушало.       Шэй вновь припал к шее парня, но на этот раз без зубов – оставляя мягкие сухие поцелуи, то уверенно, то едва касаясь, дразня… Из горла Радухнагейду вырвался приглушённый хриплый стон, и он вздрогнул, переводя на Шэя почти испуганный взгляд: метис даже не подозревал, что способен издавать подобные звуки.       – Ты хорошо звучишь, – губы Шэя растянулись в улыбке, в которой, вопреки мимолётным опасениям парня, насмешки не было, только нежность и желание продолжить.       Вновь припав к губам Радухнагейду, Кормак подался вперёд и поставил колено между его ног, слегка надавливая на промежность. Парень дёрнулся, интуитивно пытаясь свести колени вместе, но остановился и заставил себя расслабиться. Это движение не осталось незамеченным:       – Уверен, что хочешь? – Шэй внимательно заглянул в глаза Радухнагейду.       – Хочу, – несколько хрипловато отозвался тот. Не смотря на смущение и естественное волнение первого раза, близости с Шэем он желал и останавливаться не собирался.       Этого ответа Кормаку было достаточно. Удовлетворённо кивнув, он надавил на плечи парня, и тот, подчинившись, откинулся на спину. Склонившись над ним, Шэй медленно провёл ладонями от плеч вниз, к груди, задевая соски, ниже, оглаживая кончиками пальцев каждый рёберный изгиб, а затем наклонился и оставил поцелуй под самыми рёбрами. Потом ещё один и ещё – ниже и ниже, раздразнивая и обжигая горячим дыханием смуглую кожу. Отстранился он лишь когда дошёл до кромки штанов парня. Поймав взгляд Радухнагейду, Шэй начал не спеша развязывать шнуровку на его штанах.       – А как это будет? – вопрос прозвучал тихо. В голосе Радухнагейду звучали одновременно доверие к партнёру и остатки неуверенности.       Шэй подбадривающе улыбнулся:       – Сегодня я тебя возьму. А в следующий раз… посмотрим.       Парень кивнул и потянулся к плечу самого Кормака – ему хотелось погладить, выразить ответную ласку, при этом не мешая партнёру делать то, что тот считает нужным. Столь простой жест заставил Шэя притормозить: повернув голову к загорелой ладони на своём плече, он дотянулся и коротко прижался к ней губами, улыбнулся, а затем вновь вернулся к своему занятию.       Штаны Радухнагейду поддались, Шэй стянул их вместе с бельём и бросил прямо на пол, а затем чисто по-капитански скомандовал:       – Забирайся нормально, нечего поперёк кровати свешиваться!       Такой резкий контраст откровенно развеселил метиса, и тот, тихо посмеиваясь, заполз поглубже на кровать, откидываясь на подушки. Одной этой фразой Кормак развеял что-то трепетное, что до сих пор было между ними, а вместе с этим – и последнюю неловкость. Дышать стало как-то легче.       Радухнагейду с интересом и лёгким волнением проследил, как Шэй избавляется от собственных кальсон, и задержал взгляд на его возбуждении. Но смотрел он не долго, ровно до того момента, как кровать прогнулась под коленями Кормака.       Тёплая тяжесть чужого тела и чуть шершавые губы, оставляющие короткие и нежные прикосновения на коже, грубоватые руки с мозолями от оружия и штурвала, которые гладят так уверенно, но бережно… Он и сам прикасался к Шэю: изучающе, любяще… Однако больше принимал ласку – Радухнагейду был откровенно пьян от нежности и внимания, пару раз соскользнув в полную эйфорию. Шэя было как-то слишком много… Но от этого – так хорошо!..       Радухнагейду не сразу уловил момент, когда мужчина отстранился и потянулся к стоящей у кровати бутылке с маслом, а когда понял – почувствовал, как сердце от волнения пропустило пару ударов. Он молча проследил, как Шэй откупоривает бутылку и выливает немного масла себе на руку. Ощущать скользкое прикосновение между ягодиц было странно, но парень даже не шевельнулся: он полностью доверился партнёру.       – По началу может быть неприятно или больно, постарайся расслабиться.       Голос Кормака прозвучал низко и хрипловато, и Радухнагейду увидел, что его глаза горят: Шэй хотел его. Жаждал целиком и полностью, но сдерживался, так что его страсть удивительно граничила с обходительностью и осторожностью.       Чувствовать в себе пальцы было непривычно и болезненно, однако от этого успешно отвлекали поцелуи и лёгкие укусы, хаотично ложащиеся на его грудь и живот. А потом у Радухнагейду перехватило дыхание: тело прошило удовольствием, а из горла вырвался протяжный стон. Краем уха он уловил удовлетворённое бормотание Шэя: «Ага, нашёл…», однако не заострил на этом внимания – ему было слишком хорошо.       То ли он успел привыкнуть, то ли уже не обращал внимания на боль из-за перекрывающего её удовольствия, но на добавление ещё одного пальца Радухнагейду не отреагировал слишком явно, чего нельзя было сказать о наступившей после этого пустоте. С трудом сфокусировав взгляд, парень увидел, как Шэй вновь льёт масло на ладонь, но на этот раз размазывает его по своему члену.       Теперь проникновение ощущалось иначе: больше, глубже, горячее… Шэй был осторожен, проникал медленно, а в конце и вовсе замер, давая парню выдохнуть и свыкнуться с новыми ощущениями.       – Ты как?       Вопрос был неожиданным, но в нём сквозили забота и внимание, и Радухнагейду не смог сдержать слабую улыбку:       – Вроде, в порядке?..       – Я могу двигаться?       Парень утвердительно угукнул и потянулся вперёд, навстречу поцелую. Ему нравились все прикосновения Шэя, но поцелуи… Они каждый раз были разными: нежные тёплые касания, глубокие собственнические, горячие страстные, «вкусные» на грани нежности и наглости…       Первые движения были медленными, щадящими, дающими привыкнуть и прочувствовать. Но Радухнагейду не обманывался, прекрасно понимая, что Шэй вряд ли удовлетворится подобным, впрочем, как и он сам – ему хотелось всё большего и большего.       Ловя губы Кормака в очередной поцелуй, Радухнагейду обхватил его ногами за пояс и прижал к себе, полностью принимая на себя вес его тела. Когда воздуха перестало хватать, им пришлось разорвать поцелуй, и Кормак спустился к шее парня, игриво прикусывая кожу – как уже понял Радухнагейду, ему оставалось лишь привыкнуть, смириться и обзавестись на одежде воротником или шарфом. Но было ещё кое-что, что он не сразу заметил за поцелуем и лаской:       – Почему ты остановился? – парень, привлекая к себе внимание, легонько потянул Шэя за собранные в хвостик волосы, и тот поднял голову, не скрывая смеющийся взгляд:       – Думаешь, я в таком положении смогу двигаться?       – А что, возраст мешает, поясницу потянуть боишься?       Радухнагейду сам не понял, почему его так потянуло на хи-хи, однако Шэй тоже откровенно развеселился:       – А ты меня ещё сильнее ногами сожми, чтоб вообще пошевелиться не мог!       Тихо ойкнув, парень, наконец, отпустил Шэя, позволяя ему снова начать движение. Тело Радухнагейду вновь прошило удовольствие: мужчина начал попадать по нужной точке внутри него.       Теперь движения были всё быстрее, а нежность окончательно уступила место страсти. Радухнагейду ощущал себя комком оголённых нервов. Мышцы внизу с непривычки болезненно тянуло, но это настолько плотно переплеталось с ярким удовольствием от каждого толчка, что становилось даже приятным.       Он потерял счёт времени, и не мог сказать, сколь долго продолжается их страсть – полчаса? час? больше?.. Радухнагейду видел абсолютно опьянённый взгляд Шэя, чувствовал его руки, хаотично гуляющие по телу, слышал его глухой голос на выдохе, с редкими порыкиваниями… Это подстёгивало, подталкивало к краю удовольствия.       – Шэй, – слова звучали хрипло и надорвано, и Радухнагейду осознал, что горло пересохло. – Я хочу…       Он не договорил, почему-то внезапно смутившись: некоторые вещи проще сделать, чем произнести вслух. Но Шэй его понял – потянулся, коротко и поверхностно целуя, а затем обхватил ладонью его член, совершая плотные и ритмичные движения. И явно перестал сдерживаться сам…       Оргазм накрыл Радухнагейду резко, сводя сладкой судорогой тело и вырывая из горла продолжительный стон. А затем настали расслабление и лёгкость. В этой пьянящей истоме он довольно остро прочувствовал несколько последних резких и мощных толчков, а затем горячую влагу внутри себя. Шэй с шумным выдохом покинул его тело и опустился сверху, несколько секунд восстанавливая дыхание, просто прижавшись лбом к плечу, а затем потянулся за поцелуем – спокойным и тёплым.              Спать в одной постели им вдвоём было уже не впервой, однако впервые это было после близости – вроде бы всё то же самое, однако для Шэя ощущалось совершенно иначе.       Радухнагейду сонно и как-то доверчиво сопел на груди Кормака, откровенно придавив его своей широкоплечестью. Шэй осторожно перебирал косичку у него на виске. Мыслей в голове не было. Впервые за долгое время Шэй просто наслаждался текущим моментом, теплом и тяжестью человеческого тела, тем, что его собственное тело покинуло давно копившееся напряжение, оставив лишь лёгкость и сонливость…       Ленивая эйфория продлилась недолго. Где-то возник звук и стал приближаться, и Шэй с тоской узнал стук копыт лошади. Обычно посреди ночи так спешили только рекруты Братства, а значит что-то произошло.       Шэй осторожно выбрался из-под Радухнагейду и натянул бельё и штаны аккурат к тому времени, как в дверь постучали.       – Думаю, это твои, – Кормак перехватил взгляд ещё не до конца проснувшегося парня и покинул комнату.       Почему-то Шэй ожидал увидеть за дверью Клиппера или кого-то из посыльных, но никак не Дункана Литтла. Судя по всему, тот тоже был отчасти удивлён, но почти сразу взял себя в руки, окинул полуголого бывшего тамплиера долгим внимательным взглядом и выдал чисто миссионерским тоном:       – Если что, священнического сана меня до сих пор не лишили, поэтому я могу исповедовать.       Отрицать что-либо было глупо, особенно, когда за спиной послышались шаги такого же полуодетого, да ещё и откровенно покусанного парня.       – Исповедоваться не в моих привычках, а Радухнагейду в христианского бога не верит.       Этого хватило, чтобы поставить на дальнейшей дискуссии крест. Дункан покачал головой, а затем озвучил то, зачем явился:       – Аннет и Дин пропали.       Для Шэя это было словно гром посреди ясного неба: к этим двум он чувствовал искреннюю симпатию. Радухнагейду тоже напрягся и подался вперёд:       – Что именно произошло?       – Они не пришли на встречу. Мы опросили некоторых людей по соседству. Говорят, что вечером их схватила группа мужчин. Затащили в крытую повозку и увезли. Одеты по-граждански. Стефан и Клиппер сейчас пытаются что-то выяснить.       – Хорошо, подожди.       Лидер Братства окончательно перешёл на деловой лад и ушёл в подвал, где хранилось ассасинское снаряжение. Шэй поднялся к себе: все вещи он предпочитал держать под рукой.       

***

      Жили Аннет и Дин на юге Бостона по Орандж-стрит, совсем рядом с пристанями. Они вместе снимали комнаты у пожилой леди, которая была рада компании молодых людей. Сами же они, почти с детства привыкнув к обществу друг друга, уже не мыслили жизни по-отдельности, да и их семьям так было спокойнее.       Как уже успел узнать Клиппер от хозяйки комнат, она наблюдала в окно, как молодые люди не спеша шли по улице домой, пока возле них не остановилась крытая повозка, из которой выскочили несколько мужчин в штатском. Аннет с Дином успели удивиться, поругаться с прибывшими, а потом те силой затащили их в повозку, и та сорвалась с места.       Всё это Уилкинсон рассказал Радухнагейду и Шэю во время небольшой передышки: ассасины уже успели выборочно опросить местных жителей и примерно представляли ближайший маршрут повозки, однако до выяснения конечной точки пути, а также того, кому и зачем понадобились «неразлучники», было ещё далеко.       – А как повозка выглядела, ты уточнил? – Шэй заинтересованно глянул на парня, и тот кивнул:       – Небольшая, сверху крытая серой выцветшей тканью, на козлах черноволосый мужчина средних лет с усами. – И, видя, как передёрнуло Радухнагейду, уточнил: – Нет, это был не Чарльз Ли.       Они двинулись на восток, куда рекрутам ранее указали фермеры, живущие на окраине – повозка пронеслась так, словно за ней кто-то гнался, чем и привлекла внимание приличного количества людей. По тем же показаниям, двигалась повозка строго по дороге, без попыток уйти в лес. Это сильно упрощало дело, но… лишь до первой же развилки, а их ожидалось на пути не мало.       Стремительно скакать верхом в тёплой звёздной ночи было бы приятно, если бы не скручивающееся под рёбрами беспокойство за Аннет и Дина – эти двое, не так давно разменявшие девятнадцатый и двадцатый год соответственно, были самыми молодыми бойцами Братства, а потому старшее ассасинское поколение испытывало к ним отеческую симпатию и беспокойство.       – Хэй, Клиппер! – Шэй поравнялся с молодым человеком. – Ты сказал, что ребята разговаривали с похитителями, а потом те их схватили?       – Именно.       – Сколько было мужчин?       – Не больше шести, как я понял, – Клиппер коротко глянул на собеседника. К Шэю у него никогда не было неприязни, однако рядом с ним он чувствовал себя несколько неловко из-за того, что не мог его понять, а также из-за слухов вокруг него и лидера Братства.       – Раду? – Шэй пришпорил лошадь и нагнал метиса. – Противников было шестеро или меньше. Ребята бы отбились, но они дали себя увезти, возможно, боялись навредить. Может быть, они хорошо знакомы с ними?       Радухнагейду кивнул:       – Тоже думаю об этом. Но мы не узнаем, как всё было на самом деле, пока не найдём их.       Это было логично и справедливо.       Путь ощущался долгим из-за неизвестности и ожидания. Остановку они сделали на первой развилке. Шэй и Радухнагейду спешились и, пока ирландец осматривался «орлиным зрением», индеец рассматривал следы на дороге.       – Направо, – произнесли они, не сговариваясь, а затем переглянулись.       Воздержавшись от комментариев, отряд двинулся по выбранной дороге.       Поля и подступающие к самой дороге леса сменяли друг друга, иногда чуть в стороне промелькивали небольшие фермерские поселения. Стефан предлагал заехать в них, узнать новости и не видел ли кто повозку, но следы вели дальше, делая это предложение бессмысленным. Рекруты прекрасно знали, что их лидер обладает какой-то особой способностью, чутьём, но не поднимали эту тему, а Радухнагейду и сам молчал, не зная, как объяснить «истинное зрение» тем, кто им не обладает.       Идущая до этого момента на запад дорога начала понемногу заворачивать на юг.       – Стой! – Шэй резко осадил коня и заозирался по сторонам. Сморгнул, переходя на «орлиное зрение». Он пока не мог понять причину, но чутьё сработало резко, шепча на периферии сознания, что они сейчас что-то упустят, потеряют, не найдут…       Следов не было видно, однако стоило Кормаку оглянуться назад… Полупрозрачный призрак повозки двигался по дороге прямо на них, а затем, не доезжая, сбавил скорость и свернул на едва заменую тропу, ведущую в лес. Тропа не была разъезженной и могла вместить только небольшую повозку, запряжённую одной лошадью.       Тряхнув головой, Шэй перешёл на обычное зрение и, развернув коня, направил его к тропе.       – Даже для «истинного зрения» тут слишком блеклые следы… Как ты понял? – шепнул Радухнагейду, поравнявшись с Кормаком.       – «Орлиное чутьё» сработало. Это… когда ты видишь эпизод прошлого?       – Понял. У меня тоже было пару раз, – индеец кивнул и спрыгнул с лошади, высматривая и проверяя следы. – Глубокие… Тут они всё ещё все сидели в повозке.       Они двинулись по следам дальше, вглубь леса, но лошадей больше не гнали: животные откровенно устали, да и опасно было быстро ехать ночью по лесу.       Спустя полчаса лошадь под Клиппером в очередной раз споткнулась, и Радухнагейду, скрепя сердце, скомандовал привал. Потерять сейчас полчаса, но дать животным отдых было лучше, чем загнать их и двигаться дальше пешком.       Члены Братства отпустили животных пастись, а сами молча расселись возле старого дуба. Обсуждать было нечего – слишком мало информации для конструктивных планов.       Шэю сидеть на месте не хотелось. Не сказать, что он успел отбить задницу в седле – а он был уверен, что Радухнагейду сейчас куда хуже – но ощущал в теле необходимость размяться, а потому не спеша двинулся вглубь леса, осматриваясь и отмечая особенности местности.       Шаг за шагом…       Он успел отойти не более, чем на метров двадцать, когда под ногой что-то хрустнуло. А затем лодыжку болезненно стянуло и рвануло вверх.       – Твою ж!.. – только и успел воскликнуть бывший ассасин, некогда тамплиер, а теперь спутник лидера Братства, сильный воин и гордый пират капитан Кормак, а в следующую секунду обнаружил себя болтающимся вверх тормашками в охотничьей петле-ловушке.       Лес сотрясла грязная и очень продолжительная ругань, на которую в течение считанных секунд выбежали Радухнагейду и его рекруты. Шэй видел первый порыв метиса: осмотреться, оценить взглядом опасность ситуации и конструкцию ловушки… Но первый интуитивный порыв прошёл, и Радухнагейду остался стоять на месте, зачарованно, словно змея индусского заклинателя, слушая Шэя: несмотря на то, что ему приходилось иметь дело с простыми людьми и моряками, такие выражения парень слышал впервые.       Шэй замолчал только минут через пять, когда горло откровенно пересохло, и этой паузой не преминул воспользоваться носитель священнического сана:       – Грех сквернословия, – совершенно невозмутимо выдал Дункан. – Предложение об исповеди всё ещё в силе.       Эти слова вызвали ровно обратный эффект: Шэй замер, а затем, совершенно по-сволочному улыбнувшись, пошёл по второму кругу, покрывая абсолютно невообразимыми конструкциями верёвку, на которой висел, поставившего ловушку охотника, тёмную ночь, а за одно и мерзавцев, похитивших ассасинских детёнышей – а Аннет и Дин были для него именно таковыми.       На этот раз Радухнагейду не стал дожидаться, когда Шэй выдохнется, а подошёл на расстояние вытянутой руки. Кормак замолчал, ожидая, что скажет парень.       – Тебе помочь?       – Беспокоишься о том, чтобы не ранить мою гордость? – охотно отозвался Шэй. – Да, будь добр, сними меня отсюда. Я мог бы и сам, но тогда окончательно поврежу лодыжку.       Это был весомый аргумент. Радухнагейду и сам видел, что ступня Кормака находится под нехорошим углом, и понимал, что именно поэтому тот не дёргался и не пытался выбраться самостоятельно.       Парень кивнул и отошёл в сторону, куда уходил другой конец верёвки, привязанный к упавшему бревну в качестве противовеса. Бегло осмотрев конструкцию, лидер подозвал Стефана, который без слов на ходу начал извлекать из-за пояса тесак. Радухнагейду поудобнее схватил верёвку, кивнул, и Шафо точным ударом перерезал нижний её конец. Медленно и понемногу отпуская верёвку, метис опустил Шэя к самой земле, так что тот смог дотянуться до неё ладонями, а затем и вовсе отпустил, позволяя Кормаку уйти вперёд перекатом, тем самым гася падение.       – Как ты, тамплиерский грешник? – с искренним дружеским беспокойством поинтересовался Дункан, опускаясь возле Шэя на корточки. Сам Кормак подниматься с земли не спешил, а сидя разминал пострадавшую лодыжку.       – Вашими молитвами, не святой отец, – тем же тоном отозвался он.       – Так я и не думал за тебя молиться.       – Потому до сих пор и жив.       Оба мужчины не чувствовали друг к другу негатива и осознавали это, а подобные попытки уколоть были хорошими нейтрализаторами определённого недовольства и неодобрения, которое между ними всё же возникало из-за вопроса «греховности».       Наконец, лодыжка громко хрустнула, заставляя Кормака тихо выругаться. Прислушавшись к себе, Шэй осторожно поднялся и попробовал наступить на повреждённую ногу – связки неприятно ныли, однако ничего опасного в этом больше не было.       Ассасины неспешно двинулись обратно к месту, где оставили лошадей – пора было отправляться в путь.       Мужчины тихо переговаривались, не особо следя за окружающим пространством, пока в жалких восьми метрах впереди не раздалось ржание лошади – наполненное страхом и болью. Стефан, шедший впереди, резко затормозил, и Клиппер от неожиданности чуть не влетел ему в спину.       – Что там? – тихо поинтересовался он, выдвигаясь из-за плеча Стефана, но внезапно замолчал.       – Тихо и быстро, все на деревья, – скомандовал Радухнагейду и подтолкнул Дункана первым.       Дважды повторять не пришлось, и Шэй уважительно усмехнулся: городские ассасины, никогда не умевшие лазить по деревьям, в мгновение ока оказались на ветках, едва рядом показалась опасность. Однако и он сам моментально оказался рядом с ними, когда кусты в трёх разных местах затрещали от продирающихся через них туш. Радухнагейду забрался на ветку последним и, не смотря на скорость, от него исходил дух лёгких ленцы и превосходства над другими за счёт индейского происхождения.       Стоило мужчинам рассесться по веткам, как из кустов вышли три явно молодых медведя. Шэй мысленно простонал: он мог убить медведя один на один, но при этом получив серьёзные ранения. Радухнагейду может без травм справиться с одним… Но их три!       – Разве они тут водятся?! И чтоб так стаей? – взволнованно воскликнул Клиппер, и метис отозвался:       – Они водятся тут почти везде. Эти трое молодые, думаю, их совсем недавно прогнала от себя мать. Молодняк одного выводка держится вместе, пока не найдут себе территорию, на которой закрепятся.       – А не крупноваты для медвежат? – чуть вкрадчиво встрял Дункан.       – Медведицы рожают раз в два-три года и прогоняют медвежат только перед следующий течкой, – Радухнагейду взглянул на рекрутов удивлённо, словно они спрашивали элементарные вещи, известные любому ребёнку.       Шэй уселся на ветке поудобнее, свесив ноги, и усмехнулся: рекруты Радухнагейду были настолько безнадёжно городскими, что слушали подобную информацию с интересом и готовы были буквально молиться на метиса. Шэй тоже на него был готов молиться, но совсем по другой причине, ой, по другой…       На периферии зрения он заметил, как Клиппер извлёк пистолет и взвёл курок…       – Стой! – голос Радухнагейду прозвучал как никогда строго. – Не стреляйте. Люди не должны убивать просто так. Если от вашей руки пало животное, вы должны сделать его смерть ненапрасной: съесть мясо, использовать шкуру…       – Вы готовы сидеть кучу времени, учиться свежевать и разделывать тушу? – Шэй усмехнулся, но перехватил серьёзный взгляд метиса и примирительно поднял ладони, обратился уже к нему самому: – А если по правде, если мы их не убьём, то застрянем тут надолго. Твои орлята ведь не умеют передвигаться по деревьям, да и не сподручно тут как-то...       – В смысле, «орлята»? – Стефан возмущённо вскинулся, пусть и не слишком всерьёз.       – Вот как посвятит вас ваш лидер в ассасины, станете орлами, а пока – орлята, – Шэй ухмыльнулся.       – А ты, можно подумать, орёл?       – Был когда-то, а теперь так, собака ирландская и тамплиерская, – жизнерадостно отбил Кормак.       Неизвестно, что сказал бы на это Стефан, однако Радухнагейду поднял руку, призывая всех успокоиться:       – Шэй, у тебя гранаты со снотворным газом с собой? Мы можем использовать их.       Это была хорошая мысль, но…       – Не думаю… – Шэй задумчиво нахмурился. – Газ рассчитан на людей, и подействует ли он на медведей – большой вопрос. Возможно, не усыпит, а просто притормозит. И опять же, твоим придётся спускаться прямо в облако, а значит, есть риск, что кто-то не сбежит.       – Мне кажется, газ должен их замедлить, – решительно выдал Радухнагейду, – а значит, шанс есть. Ты бросишь гранату, я переберусь на соседние деревья, а с них спущусь и уведу медведей за собой. А ты должен остаться и вывести всех отсюда в безопасное место. Действовать надо быстро, мы не знаем, сколько на них будет действовать газ.       – Я тебя не отпущу одного, – моментально вскинулся Кормак. В Радухнагеду он верил и ему доверял, но стая медведей – это не шутки, особенно, когда даже один может нанести опытному охотнику серьёзные травмы.       – Не волнуйся, – метис едва заметно изогнул уголки губ в намёке на улыбку. – Со мной ничего не случится. Мы встретимся в таверне в восточной части Фрамингема.       Шэй лишь тяжело вздохнул: спорить с парнем в подобных случаях было бесполезно, и всё, что оставалось – это принять ситуацию и максимально хорошо выполнить свою часть работы. Шэй не знал, что испытывал сильнее: восхищение и нежность к этому человеку или желание ненавязчиво подшутить в отместку за самонадеянность.       – Ладно, не спорю, – он достал и быстро скинул вниз газовую гранату, после чего довольно мягко подогнал: – Всё, беги… Ohshehs owira оkwaho .       Шэй не был уверен, что использовал слова в их правильной форме, да и что вообще верно составил предложение, однако эффект был достигнут: Радухнагейду настолько резко повернул к нему безбожно залитое румянцем лицо, что чуть не сорвался с ветки. Глаза лидера ассасинов были широко распахнуты, а губы слегка разомкнуты в каком-то смущённом возмущении. Смотрели они с Шэем друг на друга не более вдоха, после чего метис рывком отвернулся и стремительно перебежал до конца ветки и мощным прыжком перемахнул на соседнее дерево.       – А что ты сказал?.. – осторожно поинтересовался Клиппер после паузы, но Шэй повернулся не к нему, а к Дункану, уже почти успевшему открыть рот:       – Нет, отче, спасибо, исповедоваться всё ещё не буду!       – А… Можешь не отвечать, – понятливо протянул Уилкинсон. – Даже знать не хочу.       Вопрос был окончательно закрыт.              Шэй осмотрелся: разумнее всего было уводить рекрутов в ту сторону, откуда пришли медведи – за одно можно было проверить количество пострадавших лошадей.       – Прикройте лица чем-нибудь, а когда спуститесь – не дышите, – распорядился Кормак.       Рекруты распоряжение выполнили, и если у Стефана и Клиппера на себе были шейные платки, которые они повязали на манер маски, то Дункану пришлось пошарить по карманам, но в конце концов, и он вышел из положения, расстегнув ворот рубашки и натянув его на лицо.       Сам Кормак в этот момент почувствовал себя капитаном, наставляющим новых и неопытных членов экипажа. Вот только его корабль сейчас представлял собой крепкое вековое дерево посреди леса, а вместо «вороньего гнезда» над головой было гнездо самое настоящее.       Медведи под деревом начали чихать и мотать мордами. Говорить о том, что они замедлились, было ещё рано, однако откуда-то со стороны послышался шорох кустов и свист. Животные несколько заторможенно повернулись на эти звуки, а затем двинулись в ту сторону. Свист повторился, а затем Шэй увидел, как тёмная фигура метнулась в сторону и, перебежав поляну, взлетела на дерево, чтобы продолжить путь уже над землёй. Свет луны не давал рассмотреть всё детально, однако Шэй и так знал, что это Радухнагейду.       Как только медведи скрылись, Кормак махнул рекрутам и, натянув на нос маску, первым сиганул вниз, стараясь принять вес на неповреждённую ногу – вроде, получилось, но связки всё равно обожгло тупой тянущей болью.       Спуск для всех троих великовозрастных «орлят» прошёл без приключений, и хотя Шэй заподозрил, что Клиппер умудрился вдохнуть немного газа, держался тот молодцом и явных признаков плохого самочувствия не подавал.       На месте, где отряд ранее остановился на привал, земля была вся изрыта копытами перепуганных лошадей, от которых теперь и след простыл. Однако одному животному всё же не повезло – у дальних кустов отчётливо виднелась туша задранного коня, при приближении к которой в воздухе всё сильнее угадывался запах крови.       – Ну и дела, – со вздохом протянул Стефан.       – Не теряем время, медведи могут вернуться, – Шэй на ходу хлопнул Шафо по плечу и двинулся вперёд.              Путь по ночному лесу был не простым, однако они справились с задачей и сбавили скорость лишь когда впереди показались огни города.       Фрамингем был небольшим городком, и встретиться там было более, чем разумной идеей: находился он совсем недалеко от места столкновения с медведями, да и следы повозки уводили примерно в ту же сторону – логично было предположить, что похитители, кем бы они не были, заехали в этот городок.       Таверны тут было всего две, а потому определить место встречи оказалось не трудно. Шэй вместе с ассасинами занял стол в самом углу таверны. И пока Стефан караулил всё же отрубившегося прямо за столом Клиппера, Дункан и сам Шэй деловито занялись разведкой. И если Кормак узнавал новости у трактирщика, то Дункан гармонично влился в компанию засидевшихся глубоко за полночь местных.       Трактирщик оказался приятным и абсолютно простым в общении пожилым мужчиной. Его незамысловатость граничила со святой наивностью, а потому выведать у него необходимые сведения бывшему тамплиеру труда не составило.       – Говорят, повозка, похожая на нашу, пересекла город и направилась на запад, – Шэй опустился рядом со Стефаном и на пробу ткнул пальцем в лоб Клипперу – тот не отреагировал и продолжил спать. – А ещё говорят, что такая повозка принадлежит некому Джонатану, торговцу из Вустера. Вроде, живёт на севере города, но точнее трактирщик не знает.       – Вустер, Вустер… Слышал о нём.       – А был там?       – Да если бы был, то сказал, – Шафо хмыкнул и кивнул подошедшему Дункану.       – Вот и я не был. На поиски может уйти время, и меня это беспокоит.       – Мы могли бы двинуться в путь прямо сейчас, – осторожно заметил Дункан, однако Кормак мотнул головой:       – Нет, мы дождёмся Коннора, да и Клиппер за это время проспится: газ действует не особо долго, а вдохнул он мало, поэтому скоро придёт в себя.       – К слову… Почему Коннор был так уверен, что все медведи пойдут за ним? – Стефан задумчиво почесал щёку и перевёл взгляд на Кормака, словно тот был специалистом по индейцам, метисам и лидерам Братства ассасинов.       – Могу предположить, что… Поскольку медведи молодые, то они любопытны. А если мать их прогоняет от себя перед течкой, а они всё ещё держатся вместе, то значит прогнала она их недавно. И сейчас как раз идёт период гона, значит, они ещё и агрессивны.       – Логично, – Стефан, удовлетворённый таким ответом, кивнул.       

***

      Радухнагейду нашёл их спустя два часа. Выглядел он при этом абсолютно уставшим и до неприличия довольным. Шэй не отказал себе в слабости подняться и шагнуть навстречу парню, протягивая руку и попутно окидывая его инспектирующим взглядом: жив, цел, руки-ноги на месте, одежда без признаков крови.       – Ты как?       – Хорошо, – метис кивнул со слабой полуулыбкой и пожал протянутую руку. – Без приключений?       Последние слова предназначались уже рекрутам.       – Нормально, Клиппер надышался малёха, но дотерпел, не пришлось тащить, – Стефан слегка пихнул локтем всё ещё спящего Уилкинсона. – Но лошадей медведи спугнули, искать смысла не было. Так что теперь пешком. Или можно угнать пару лошадок у местных…       – Не надо угонять, я нашёл всех.       – Ну, одну-то и мы нашли, – Шэй усмехнулся. – Но если ты нашёл живых, то…       – Живых, – Радухнагейду приложил явно много усилий, чтобы не закатить глаза. – Но кому-то придётся либо раздобыть нового коня, либо поехать вместе с кем-то.       – Задрали коня Дункана, – сразу же отозвался Стефан. – Лучше ему подсесть вторым на кобылу Клиппера, они оба не особо широкие и тяжёлые.       Видя кислую мину «не святого отца», Шэй не сдержал усмешки.       – Или мы можем снять комнату и оставить Клиппера тут, а дальше двинуться самостоятельно. Он явно не собирается просыпаться, – почти безнадёжно прощупал почву Дункан.       Однако лидер никого оставлять не планировал. Наклонившись через стол, Радухнагейду крепко взял Уилкинсона за плечо и грубо потряс. Клиппер вздрогнул и резко выпрямился, кое-как разлепляя глаза.       Дункан тоскливо возвёл глаза к небу.       

***

      Отряд выдвинулся сразу же, как только была озвучена вся свежая информация.       От Фрамингема до Вустера было чуть больше двадцати миль – при желании можно доехать за полчаса, однако отряд не спешил, решив поберечь лошадей. К тому же несущиеся во весь апорт посреди ночи несколько мужчин привлекут к себе лишнее внимание.       Пока всё шло относительно хорошо – по сравнению с тем, как иногда складывались условия на миссиях. Шэй мысленно сдерживал себя от заблаговременных мыслей о быстром успехе, потому что боялся накликать этим беду, сглазить. И опасения эти не остались беспочвенными.       Радухнагейду, ехавший впереди, затормозил и поднял руку в предупреждающем жесте: впереди между деревьев стали видны отблески небольших огоньков, а после остановки до отряда долетели и голоса.       – Это патруль, надо скрыться, – метис оглянулся на остальных.       – Англичан в этой местности не осталось, а значит это синие мундиры. Разве они не пропустят? Ты же столько раз помогал Вашингтону! – Стефан, наивный простой человек, не сильно вникал в тонкости взаимоотношений Братства и Континентальной армии, а потому удивлённо воззрился на лидера.       – Нет, ещё и стрелять начнут, – Радухнагейду на удивление иронично посмотрел на Стефана. – Уходим в лес, будем продвигаться вдоль дороги.       Сумрак деревьев гостеприимно принял и скрыл небольшой отряд. Всадники тихо и осторожно двинулись вдоль дороги, избегая маршрута солдат.       – Откуда тут патруль вообще? Тут есть поблизости города? – Стефан пытливо окинул взглядом спутников.       – Да, Уэстборо – небольшое поселение, – отозвался Дункан. – Ничего интересного, если не считать того, что патруль вполне мог перехватить нашу повозку. Проверим?       – Да, надо, – Радухнагейду одобрительно кивнул. – Если у них тут ставка, пусть и небольшая, то разумно будет осмотреть её.              Военный лагерь обнаружился неподалёку, на окраине поселения. Солдат было немного, но и не мало – около тридцати человек, и Шэй мысленно похвалил Радухнагейду, который настоял, чтобы так окончательно и не проснувшийся Клиппер на пару с лошадьми остался под присмотром Стефана. Шафо, в свою очередь, оставаться не горел желанием и несколько раз переспросил, что ему делать, если вдруг из леса выйдут медведи. Успокаивать великовозрастного «орлёнка» выпало на долю Дункана, и он справился с этой задачей на удивление быстро и эффективно – Шэй подозревал, что тот просто от души огрел Шафо каким-нибудь молитвенником, назвав сие действо «благословением».       Мимо часовых пробирались втроём, тогда как разделиться решено было уже на территории лагеря. Однако проще оказалось сказать, чем сделать…       Попали они в смену караула, буквально проскочив мимо солдат, но на территории самого лагеря внезапно оказалось очень многолюдно и шумно, светло: повсюду горели костры и сновали уставшие люди. Что характерно, «их» повозки нигде видно не было.       – Шевелись! Мы должны успеть до утра! – гаркнул совсем рядом командир. Прошёл он в паре метров от кустов, где засели незваные гости. Это было близко и по-своему будоражило: если вести себя тихо, то их не обнаружат, но стоит только допустить ошибку…       Кормак улыбнулся и смерил взглядом парня рядом с собой:       – И вот мы с тобой сидим в кустах. Ночью. Вдвоём. Прячась от синих мундиров. Настоящая ассасинская романтика!       – Шэй!       Прозвучало это как упрёк, однако Шэй был уверен, что Радухнагейду просто смущён: с учётом того, чем они занимались ещё считанные часы назад...       Соседний куст коротко зашелестел.       – Я уже не предлагаю вам исповедоваться, – донеслось оттуда. – Но на крайний случай могу вас повенчать.       – Прям из своего куста? – Шэй азартно поддержал сарказм Дункана.       – Да, чтоб лишнего не увидеть, иначе спать долго не смогу.       – А благословлять возложением руки как будешь?       – А я мысленно!       – И желательно – молча, – проворчал, наконец, метис.       Радухнагейду не был против христианских ритуалов, хотя сам поклонялся индейским богам и говорил с духами. Как и не был против связать свою жизнь с Шэем, уже доказавшим свою преданность множество раз. Но подробное обсуждение для него было весьма некомфортным...       Парень на фоне этого разговора успел уйти в свои мысли, а потому для него стало неожиданностью несколько неловкое прикосновение чужих губ к скуле и сразу за ним последовавшая тихая ругань:       – ...чёртовы ветки, – Шэй едва слышно взрыкнул и болезненно потёр глаз.       – А всё потому, что невенчанные, грешники! – съёрничал соседний куст.       – Сейчас я сам тебя с кем-нибудь обвенчаю! – на этот раз Кормак уже огрызнулся, пусть и не всерьёз. – Хочешь, с тем гренадёром, что в нашу сторону идёт?!       – Тихо оба! – шикнул лидер, и над кустами повисла тишина.       Гренадёр был один – видимо, услышав шепотки из кустов, засомневался, не показалось ли ему. Подошёл он вплотную к кусту, в котором сидел Дункан, и попытался что-то разглядеть, несмотря на густоту веток и мрак ночи, разгоняемый лишь неровными всполохами костров. Бывшему священнику хватило лишь одного рывка, чтобы затащить военного в кусты, попутно перерезая глотку.       – Вот, теперь вас тоже двое! – не смолчал Шэй.       – Скоро его хватятся, нам надо поспешить, – Радухнагейду вздохнул и первым метнулся из куста за угол палатки, удачно проскользнув за спинами часовых.       – Полагаю, если шума не будет, встретимся, где лошадей оставили, – прокомментировал Шэй, прежде чем они с Дунканом синхронно рванули в разные стороны, словно коты, на которых выплеснули ведро воды.       Для относительно небольшого лагеря тут было многолюдно, однако суматоха сборов и пляшущие тени от костров играли на руку двум ассасинам и бывшему тамплиеру. Шэй вёл себя максимально осмотрительно, стараясь избегать обнаружения: ему не хотелось зря убивать этих людей, поскольку он уловил лёгкое недовольство, проскользнувшее в жестах Радухнагейду, когда Дункан убил гренадёра. В конце концов, парень вёл солдат Континентальной армии в бой, защищал их в схватках с англичанами, а это для него что-то да значило.       Ни повозки, ни следов Дина и Аннет в лагере не оказалось – судя по всему, те, кто схватил «неразлучников», прекрасно обошли стороной территорию, контролируемую солдатами. Это могло означать либо, что похитители были хорошо обученными наёмниками, либо, что хорошо знали местность, а это уже характерно для местных жителей. Последнее говорило в пользу того, что в похищении и правда был замешан некий торговец из Вустера – как бишь его? Джонатан?..              На прочёсывание лагеря ушло от силы полчаса, и вскоре маленький отряд снова был в сборе и продолжил путь. Двигались они целенаправленно к Вустеру, больше никуда не сворачивая. С одной стороны, каждый из них чувствовал облегчение, что молодые люди не попали в руки военных, но в то же время ощущали и тревогу: зачем торговцу понадобились ассасинские «птенцы»? Связано ли это с Братством или это лишь личные счёты?       

***

      Встретил их Вустер первыми проблесками зари. Они нашли город, но надо было ещё найти дом: да, везти похищенных к себе домой было глупо, да и ассасины на это не рассчитывали – эффективнее будет обыскать дом на наличие подсказок и допросить членов семьи, куда Джонатан мог деть захваченных юнцов.       Город ещё спал, а потому узнать у местных нахождение дома торговца не представлялось возможным. Оставалось только одно: полагаться на «истинное зрение» и искать следы повозки.       Но, как оказалось, был ещё один вариант:       – Если он торговец, то зажиточный. Лишь бы кто торгашами не становится, о нём и во Фрамингеме знают, значит дела хорошо идут, – нарушил молчание Стефан. – Мы должны искать богатый дом с достаточно большой конюшней. Может, даже двухэтажный…       – Двухэтажный дом или конюшню? – уточнил ещё плоховато соображающий Клиппер.       – А это уже как придётся, – Дункан криво усмехнулся, явно переняв эту привычку у Шэя.              Богатый дом на севере города… Задача звучала сложно, но на деле всё оказалось несколько проще. Прочесали улицы северного округа быстро: для этого пришлось разделиться, однако результат не заставил себя долго ждать. На фоне остальных добротных, но простых домов небольшой особняк на самой окраине выглядел куда крепче и богаче, ухоженнее. Выглядело всё без помпезных излишеств, везде чувствовалась хозяйская рука – так мог выглядеть дом богатых семьянинов простого происхождения, которые рассчитывали растить в нём своих детей и внуков.       Повозка, подходящая по описанию, обнаружилась в большой конюшне, там же в стойле раздражённо хрустела зерном абсолютно уставшая и ещё мокрая лошадь, которую явно совсем недавно помыли от пота и дорожной пыли.       Если повозка была тут, значит с великой долей вероятности «неразлучники» находились в особняке.       Край солнца показался над горизонтом, а птицы начали подавать голоса, когда члены братства рассредоточились вокруг особняка и приготовились действовать. Приказ Радухнагейду был прост: никого не убивать, только оглушать и захватывать для допроса.       Первыми на крыльце появились взрослый мужчина лет сорока пяти и трое похожих между собой парней разного возраста, старшему из которых было не более тридцати, а младшему уже было за двадцать. Одежда на них была простая, рабочая – судя по всему, они готовились приводить в порядок повозку после ночной гонки.       Не желая тянуть время, Радухнагейду вынырнул перед ними из кустов и с ходу прописал в челюсть не успевшему отреагировать парню, который был ближе всего – от прицельного удара тот покачнулся и кулем завалился на руки рядом стоящего брата. Другой парень согнулся пополам от удара кулаком в живот от Шэя, тогда как оставшийся парень и мужчина успели отреагировать и вступили в рукопашную.       Другие члены братства не вмешивались, вместо этого следя за домом, чтобы успеть броситься следом, пожелай кто сбежать.       Схватка была не очень шумной, однако не услышать её в рассветной тишине было невозможно. На секунду всё прекратилось, когда дверь особняка с хлопком распахнулась и на пороге застыла тонкая женская фигурка, притягивая к себе взгляды присутствующих. За ней появились и другие…       – Коннор, Шэй! Стойте! Стефан, Дункан! Клиппер! – Аннет выбежала вперёд и решительно перехватила руку лидера, удерживая его от удара. – Всё хорошо, это моя семья! Мои братья и дяди увезли нас с Дином, просто чтобы мы несколько дней отдохнули с моими родителями!       Радухнагейду нахмурился и отпустил мужчину, которого Аннет решительно оттолкнула себе за спину.       – Вас не похитили?.. Вы в порядке?       – Всё хорошо, правда, – девушка ослабила хватку и уже просто по-дружески взяла лидера за руку. – Ну, это выглядело, как похищение, но они волновались, что мы слишком много работаем и давно не были дома. Дин же тоже вырос рядом, поэтому это и его дом тоже, – Аннет махнула на особняк и понурилась: – Это моя вина, я плохо отвечала на письма и оттягивала приезд к родным…       – Могли бы прислать записку, что берёте отпуск, – Радухнагейду, наконец, расслабился и укоризненно покачал головой.       – Так мы и послали, но вы все сработали быстрее, – Дин шагнул вперёд, несколько неловко улыбаясь. – Спасибо. Очень приятно, что вы сразу бросились на наши поиски и готовы защищать. И мы готовы на это же ради любого из вас.       Аннет улыбнулась и, отпустив руку Радухнагейду, отступила к Дину:       – Ну… Будьте, как дома?       Ещё в самом начале разговора Кормак отметил появление на крыльце не молодой пары, наблюдавшей за всем с волнением:       – Ой… – женщину, столь похожую на Аннет, словно осенило догадкой. – А Вы, получается, Коннор? Командир ребят? А это… Ваш муж?       Шэя хватило лишь на то, чтобы прикрыть лицо ладонью, прежде чем неудержимо расхохотаться.