THEORY OF FAITH

Не прошло и суток, как Питер снова смотрел на Него. Благотворительная ярмарка для сбора средств на ремонт кровли стала событием городского масштаба. Питер с интересом крутил головой, гуляя вдоль самодельных лавочек с местными продуктами, сувенирами и прочими безделушками. Жителям же полагалось раскупить весь хендмейд, дабы помочь местной пастве в сборе средств на ремонт. Но Питер, смотря на то, как разряжена буквально каждая женщина, подозревал, что причина такого рьяного участия - вовсе не протекающая крыша. Причина, неизменно облаченная в черное, стояла и мило беседовала в кругу новоявленных обожательниц во главе с миссис Купер. К чести последней, она, по мнению Питера, действительно верила в Бога.       — Почему же мы до сих пор не знакомы с миссис Старк, отец Энтони? Миссис Харрис, которая, похоже, стала негласным лидером нового фан-клуба святого отца (зачеркнуто) церкви, кокетливо прикрыла ладонью смешок, бросив на священника томный взгляд. Впрочем, к досаде последней, Тони выглядел абсолютно незаинтересованным продолжением этой милой беседы.       — О, Пит, ты тоже здесь! Дамы, позвольте… С завидной ловкостью Святой отец просочился сквозь гудящую стайку местных жительниц, направляясь вполне конкретно в сторону Питера.       — Даже не представляешь, как я рад твоему появлению, пацан! Пошли, покажу тебе фронт работ! Таким образом Питер оказался причастным к ремонту обвалившейся крыши. Казалось бы, работы на палящем солнце предстоит на недели вперед… но почему-то улыбка не сходила с его лица, а сердце заходилось трепетом и не собиралось успокаиваться. Тони легкой походкой шествовал чуть впереди Питера, рассказывая детали предстоящего ремонта, когда на их пути возник десятилетний Харли Киннер. Тощий мальчишка, правый глаз которого сверкал немыслимыми оттенками фиолетового.       — Вы же новый Падре? Хмурый малый воровато озирался по сторонам. Впрочем, гуляющей толпе горожан и дела не было до их маленькой компании.       — Мой отец, Квентин, он… Его нужно наказать. Он делает больно моей маме. Схватив Харли под локоть и бегло оглянувшись по сторонам, святой отец отошел с мальчишкой в ближайшую подворотню.       — Ты же понимаешь, что просить о таком — это грех? Старк внимательно глядел в глаза мальчишке, пытаясь понять истинную природу его просьбы.       — Знаю. Но… про вас всякое тут говорят. Говорят, вы можете навалять кому угодно. Почти каждый вечер я слышу крики мамы из их спальни, и еще… Я видел синяки на ее руках.       — Никогда такого не было, и вот опять! Тони знал что должен вести себя тише воды и не отсвечивать. Но еще Тони не терпел диванных боксеров ни в прошлой жизни, ни в этой. Он был наслышан о папаше Харли. Ублюдок обожал устраивать сцены военных действий гражданской армии Севера и Юга. Даже костюмы откуда-то раздобыли, шляпы и оружие. Толпа взрослых мужиков переодевалась, делилась на две команды и несколько дней воображала себя героями Гражданской войны 19-го века. Какая бредятина.       — Приведи мать на исповедь, если она подтвердит твои слова, я найду способ помочь вам. Но никакого блять насилия, мы же не в 17 веке! Все, шуруй отсюда. Тони нагнал Питера по дороге к храму. Парнишку он узнавал издалека: его каштановые кудри отчего-то ярко отсвечивали на солнце и притягивали взгляд. Или просто Старку не хватало адекватного собеседника? Питер и в этот раз не подвел: тактично не задавал вопросов по поводу их маленького диалога с Харли в подворотне. Они разговорились на другие темы, и Тони узнал много нового о своем знакомом: что Питер сирота (Старк и так подозревал это, когда увидел внука рядом с бабушкой Эммой), и то, что парень не по годам умен и увлечен наукой. Оказалось, когда Питер рассказывает о чем-то, что его увлекает, он напрочь забывает о своей природной застенчивости. Говорит бегло, интересно и с немалой долей экспрессии. Тони слушал, и внутри него теплело позабытое чувство: когда-то давно они с Брюсом Беннером точно так же могли часами обсуждать последние открытия или собственные научные опыты. Питера хотелось слушать, в отличие от галдящей толпы домохозяек, с которыми у Тони общего было ноль целых хрен десятых. Старк не слепой, и видел, как молодые девушки (да и парни) заглядывались на Питера, пока они шли вместе. Помимо не по годам развитого интеллекта, парень обладал поистине прекрасными данными: идеальная фигура, привлекательные черты лица и темные карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Старк словил себя на том, что откровенно залипает на то, как язык Питера мимолетно облизывает нижнюю губу во время разговора. Но было что-то еще. Откровенно говоря, Тони почувствовал это еще в свою первую проповедь, когда увидел парня сидящим среди прихожан. Каким-то необъяснимым образом Тони казалось, что он знает его очень давно. Что это кто-то совершенно ему не чужой. Нет, Старк, конечно, не до того рехнулся, чтобы назвать Питера «родным»… Хотя его «железное» сердце, бесспорно, билось чаще в присутствии пацана.       — И поэтому теория квантовой запутанности может стать отличной основой для работы с телепортацией! Старк очнулся от наваждения, когда они уже около получаса стояли перед воротами в церковь. Он благополучно упустил их последнюю тему разговора, ухватив за хвост лишь окончание теории Питера. Слишком отвлекали его открытое беззащитное горло и ключицы, оголенные воротом белой рубашки. Старк умел ценить красоту, как ценят ее любители искусства и коллекционеры: отстраненно и не посягая на что-то большее, чем созерцание. Это сравнение успокаивало Тони. Пока что. Вернувшись вечером в зал церкви с неизменной бутылкой бурбона и пачкой сигарет, Тони позволил себе в деталях вспомнить Питера: изящные кисти рук, которыми он активно жестикулировал в разговоре, еще по-детски округлое личико, ликерного цвета глаза, что блестели на солнце, и ощущение тепла от его простой компании. Тони усмехнулся про себя: мальчишка оказался самым адекватным собеседником из всей толпы его новоявленной паствы. А впрочем, почему бы и нет? Тони может поделиться своими знаниями, а взамен получить интересный разговор с человеком, который поймёт устройство его дугового реактора. Если, конечно, Тони решится приоткрыть ему хроники своей прошлой жизни.