THEORY OF FAITH

— Простите меня Святой отец, я согрешила. Старк тяжко вздохнул и беззвучно стукнулся лбом о стенку исповедальни. Хотелось стучаться смачно и со вкусом. Но миссис Бэк, мать Харли, с замазанным тоналкой синяком под левым глазом, просто не поймет подобного поведения священника на исповеди. — Расскажите о ваших отношениях с супругом, миссис Бэк. Женщина за решеткой притихла. Старк терпеливо ждал когда она соберется с духом и вывалит наконец-то нелицеприятную правду: мол, да, муж поколачивает в качестве профилактики, но прошлой пятницей все слегка вышло за рам… — У нас все… прекрасно, святой отец! Голос миссис Бэк почти звенел на последнем слове. Старк сцепил зубы чтобы не накомментировать лишнего. Тем временем миссис Бэк продолжила: — Просто… Просто в спальне мой муж бывает крайне изобретателен. И я, как любящая жена, конечно же должна поддерживать супруга в его увлечениях. Но, святой отец, а вдруг это… грех? Последнее слово Тони едва ли удалось расслышать под судорожными вздохами, что грозились перейти во всхлипывания через секунд двадцать. — Миссис Бэк. Эмилия. Вам совершенно не обязательно поддерживать своего мужа во всех начинаниях. Если вы испытываете дискомфорт, страх или даже боль, вы можете рассказать мне об этом. Я обещаю вам, что это останется тайной. Ответьте, миссис Бэк, ваш муж поднимает на вас руку? Ответом для Тони послужил топот каблучков Оливии, которая пулей вылетела из исповедальни. Что ж, теперь он мог спокойно побиться головой об стену без свидетелей. Или нет? — Святой Отец? Тони вскинул глаза на ажурное окошко, что разделяло его от прихожан. В нем легко угадывался профиль Питера Паркера. — Малой, а ты чего тут забыл? Проигнорировав вопрос Тони, мальчишка тяжело вздохнул и начал свой рассказ. — Святой отец… Я, кажется, согрешил. — Что значит «кажется», Питер? — В общем, это всего лишь мысли, сэр. Моя тетя покинула этот мир не больше, чем два месяца назад, а вчера я смеялся и проводил время так, будто бы все хорошо. Я совершенно позабыл о том, что ее нет, понимаете? Я позабыл о скорби… с вами. Так, вот последнее, по мнению Тони, было лишним! Потому что его сердце с придурью вдруг резво откликнулось на это “с вами”. Ну вот что должен был сказать на это правильный священник? Что Питеру безумно идет смеяться в голос, запрокинув голову и жмуря глаза? Или что самому Тони не было так хорошо со времен Мстителей, как было хорошо вчера с Питером? Тысячи мыслей и неуместных заверений буквально роились в мозгу. — Малыш, так ведь дарить и получать радость и удовольствие это не грех! Вернее, то есть я не имел в виду ничего такого… Прервав собственную еретическую чушь, Тони глубоко вздохнул. — Питер, я имел в виду то, что ушедшим на небеса, если честно, куда веселее смотреть на нас, когда мы в хорошем расположении духа. Твоя тетушка, я уверен, предпочитает смотреть на твой заразительный смех и закидывать тебя небесным попкорном в моменты твоих эпик фейлов. — Можете не пытаться успокоить меня, святой отец. Мне почти двадцать, и сумею принять вашу истинную точку зрения. Питер сквозь деревянный узор уставился на священника. Глаза подозрительно поблескивали от навернувшихся слез. Тони был приятно удивлен. А пацан оказался проницательнее, чем он думал! — Ладно, Пит, хочешь знать, что я думаю на самом деле? Ок, я скажу тебе. Я считаю, что мертвым на нас все равно. Им посрать на то, чем мы тут на Земле занимаемся. Они больше не обременены ежедневной рутиной, мировой несправедливостью, ипотекой или подагрой. Поверь, тебе пойдет на пользу оправиться от потери как можно быстрее. И да, вчера мы круто провели время, и я буду молится за то, чтобы таких дней у тебя было как можно больше. Но это будет после того, как мы наконец-таки починим эту крышу! Вскочив на ноги, Тони покинул исповедальню и бесцеремонно отворил дверцу со стороны Питера. — Все, пацан, завязывай с самобичеванием. Если тебе так будет легче, вот твое «наказание»: будешь чинить со мной не только крышу, но и все, что требует починки в этой церквушке! И нечего тут улыбаться, ты даже не представляешь реальный масштаб бедствия!