Paternus Peripeteia

Но времени у них не было. На следующий день Мэнди с самого утра было плохо, и к обеду, у нее начались первые схватки. — Черт, — пробормотала она, заставив Йена и Микки оторваться от фильма, который они все вместе смотрели. Она слегка пошевелилась, переворачиваясь на спину, и Йен немедленно поймал ее взгляд. — Ты в порядке? — встревоженно спросил он, на что Мэнди кивнула. — Ничего страшного. Просто судорога, я уверена, что все в порядке, — и хотя Йен не очень поверил ей, он решил оставить ее. Но утром все снова повторилось. Мэнди стояла у кофейника, наливая крепкий кофе Йену и Микки, когда резко втянула в себя воздух и поморщилась. — Мэнди, — тут же вскочил Йен и подошел к ней. — Это снова та судорога, верно? — Она кивнула, подхватывая тревогу парня. — Но я должна родить только в следующем месяце. Не может быть, чтобы ребенок появился сейчас, —при этих словах Микки резко повернул к ней голову и поставил тарелку с яйцами, которую держал в руке, чуть сильнее, чем это было необходимо. — Да, — задумчиво произнес Йен, забирая кофейные кружки из ее рук и ставя их на стол. — Просто дай мне знать, если это повторится.

ℳ

Это повторялось снова и снова до конца дня. Йен начал засекать время каждой схватки - вот чем оказались эти судороги, понял он, к большому удивлению Микки и Мэнди, - и вскоре они стали длиннее и сближались. — Блядь! — закричала Мэнди, заваливаясь на диван, где она сидела, крепко обхватив руками колени. Йен уставился на таймер на своем телефоне, одновременно отмахиваясь от телефонного звонка Липа. — Минутку, Мэндс, — сказал он, когда Микки погладила ее по плечам. — Нам нужно ехать в больницу. — Что?! — шокированно вскрикнула Мэнди, слегка задыхаясь. — Не может быть, чтобы это происходило сейчас, я не готова! — Схватки каждые пять минут и длятся минуту, — продекламировал Йен, автоматически включая режим врача. — Мэнди, у тебя схватки, пора. — Блядь! — снова сказала Мэнди, позволяя молчаливому Микки помочь ей подняться, в то время как Йен побросал кое-какую одежду и одеяла в сумку и схватил свои ключи и бумажник со стойки.

ℳ

— Он не берет трубку, — сказал Лип, кладя телефон и поворачиваясь обратно к своим братьям и сестре. — Они с Микки знают, что через час семейный ужин, верно? — спросила Дебби, и Лип кивнул. — Они обещали, что придут пораньше, чтобы я мог показать им свой научный проект, — уныло вставил Лиам, и Лип вздохнул. — Прости, приятель, — сказал он брату, снова беря трубку. — Я попробую позвонить Микки.

ℳ

— Какого хрена твой брат звонит мне? — спросил Микки, на мгновение уставившись на свой телефон, прежде чем засунуть его в задний карман, когда Йен выключил машину. — Понятия не имею, - сказал он, выскакивая с Микки из машины. —Ты забирай Мэнди, я возьму инвалидное кресло, — Микки согласно кивнул, открывая заднюю дверь и осторожно помогая сестре выйти из машины, подбадривая её, когда она тяжело оперлась на него. — Мне страшно, Мик, — захныкала она тоненьким голоском, как в детстве, когда они прятались в шкафу, ожидая, когда Терри вырубится посреди ночи, или в то утро, когда они нашли свою мать с иголками и белым порошком, разбросанными по их гостиной… — Все будет хорошо, — мягко сказал он ей, обнимая рукой за талию и крепко прижимая к себе. — Я держу тебя. Наконец, спустя долгих пять минут, появился Йен с инвалидным креслом и врач, который коротко поприветствовал их. Мэнди с благодарностью опустилась в него, и доктор быстро отвез ее в палату, пока Микки и Йен следовали за ней.

ℳ

— Ты что-нибудь слышал от Йена или Микки? — спросил Лип Карла, когда его брат закрыл за собой дверь, взял протянутое ему пиво и открыл крышку. — Они еще не пришли? — ответил он, усаживаясь в одно из кресел Липа и закидывая ноги на кофейный столик, неохотно передвигая их, когда Тэми с некоторым усилием наклонилась, чтобы скинуть их. — Никто ничего не слышал ни от одного из них за весь день, — сказала она ему. — И они никогда не опаздывают, — вставил Лиам с озабоченным выражением на лице, усаживаясь на диван со своей содовой.

ℳ

— Хорошо, Мэнди, — сказала медсестра, сжимая ее руку. — Похоже, ты открылась на 10 сантиметров, все выглядит хорошо, я думаю, мы готовы к родам, — Мэнди посмотрела на Йена, который стоял рядом с ней. — Я не знаю, смогу ли я это сделать, — сказала она, поморщившись, когда ее пронзила новая волна боль. Йен мягко улыбнулся, протягивая ей руку, и она с благодарностью взяла ее, когда Микки сделал то же самое с другой стороны от нее. — С тобой все будет в порядке, — заверил ее Йен. — Мы с Микки будем здесь все время, хорошо? — Хорошо, — кивнула Мэнди, когда команда медсестер присоединилась к врачу у ее ног. — Я готова.

ℳ

— Лип, прошло уже больше 3 часов, — сказала Дебби своему брату, раскладывая раскраску для Фрэнни за кухонным столом, пока Карл, Лиам и Тэми убирали тарелки. — Они пропустили ужин, я начинаю немного волноваться, — согласился Лип, прикусив губу и снова хватая телефон. — Да, — еле слышно сказал он. — Да, ты прав, дай-ка я попробую еще раз позвонить Микки, — он снова набрал номер парня, но его сразу отправили на голосовую почту. — Послушай, Мик, тебе нужно взять гребаный телефон, я звонил Йену и тебе уже много раз, и ты начинаешь выводить нас всех из себя, лучше бы кто-нибудь умер или что-то в этом роде. Просто перезвони мне, Микки, сейчас же.

ℳ

— Давай, Мэнди, - подбодрила ее одна из медсестер. - она идет! — Она? — спросил Йен, они с Микки оба посмотрели на доктора широко раскрытыми глазами, пока Мэнди крепко сжала их руки. — О, простите, вы не хотели знать? — спросила медсестра, приняв за ответ широко раскрытые глаза всех присутствующих. — Мне так жаль, что я все испортила, но ребенок - девочка.

ℳ

— Где дядя Микки и дядя Йен? — пробормотала Фрэнни Карлу в грудь; было поздно, и ей, наверное, следовало бы быть в постели, но она отказалась, пока не увидит своих дядь. В данный момент она свернулась калачиком на коленях Карла, пока Дебби звонила Мэнди, Лип снова звонил Йену, Тэми укладывала Фреда спать, а Лиам принимал душ. — Я не знаю, Фрэн, — сказал ей Карл, нежно поглаживая ее по волосам, — но они скоро будут здесь.

ℳ

Йен внимательно наблюдал за мониторами Мэнди, пока продолжались схватки, крепко держа ее за руку и автоматически произнося слова утешения, пока она тужилась. — Сердцебиение ребенка учащается! — крикнула одна из медсестер, не отрывая глаз от мониторов, и глаза Йена расширились, от понимания ситуации. — У мамы падает давление! — сказала другая медсестра, и Йен поймал взгляд Микки, который смотрел на него широко раскрытыми глазами в замешательстве. О чем, черт возьми, они говорят?! — Она в беде! — крикнул врач, стоя у ног Мэнди. — Нам понадобится срочное кесарево сечение! — Сердце Йена упало от осознания; он догадывался, но надеялся, что его знания в области скорой помощи подведут его, хотя бы раз в жизни — Мэнди, мне нужно, чтобы ты сделала глубокий вдох, хорошо? Нам придется извлечь этого ребенка хирургическим путем. — Что?! — спросила Мэнди, в отчаянии глядя на Йена. — С ребенком все в порядке? — спросил Микки, делая шаг вперед. Его голос был напряженным и настойчивым, а глаза встревоженно перебегали с монитора на парня и обратно — У нее учащается сердцебиение и падает кровяное давление, — сказал ему врач. — Нам нужно достать малышку как можно быстрее. — Он повернулся к своей команде и быстро дал им указания: — Дайте ей местную помощь и немедленно отвезите в операционную. — Подожди секунду, — сказал Микки, отпуская Мэнди, чтобы провести рукой по волосам. — Ты хочешь сказать, что ей нужно лечь на операцию или... — Если мы сейчас же не начнем действовать, велика вероятность, что этот ребенок умрет, — резко ответил доктор, уже отходя от Микки. — А теперь, пожалуйста, дайте нам сделать нашу работу. — Подожди, мы можем пойти? — спросил Йен, наконец выйдя из оцепенения, но медсестра, делавшая Мэнди укол отрицательно покачала головой. — Извини, милый, —— сказала она, по-видимому, единственная в команде, кому было не все равно на Йена и Микки. — В больничные процедуры, вы можете оставаться здесь или в комнате ожидания снаружи. Мы дадим вам знать, как только сможем. Хорошо? Она позволила Микки и Йену быстро попрощаться с Мэнди, и на этом они остались одни. — Мне жаль, — сказал Йен, когда они уселись на два стула, оставшись в одиночестве в родильной палате Мэнди, уставившись на мятно-зеленые обои. — Это больше, чем ты принял, когда мы обсуждали ребенка Мэнди, я пойму, если ты не... — Эй, — Микки взял Йена за руки, заставляя своего мужа посмотреть на него. — Этот человечек - наш ребенок, — просто сказал он, и легкая улыбка на его лице отразила слезливую улыбку самого Йена. — Она наша дочь, и у нее ДНК Милковича, она выжила. Она собирается бороться с этим, и с ней все будет в порядке, и она, как Галлагер, будет чертовски упряма. — Микки издал хриплый смешок, когда Йен пнул его ногой в ответ на это. — Итак, если она наша, — сказал Йен, подтверждая это еще раз, когда Микки кивнул, мягко улыбаясь. — Как мы ее назовем? — Она Галлагер, — сказал ему Микки. — А ты не хочешь, чтобы там была твоя фамилия? — Что я тебе говорил, когда подписывал наше свидетельство о браке, Ред? — мягко напомнил Йену Микки, сжимая его руки: — Ты моя семья, больше, чем кто-либо другой. Я хотел указать твою фамилию, потому что ты моя семья. Ты и все твои братья и сестры, даже гребаный Фрэнк. Вы, ребята, и Мэнди, и Кев, и Ви, и Сэнди, и Тами, вы для меня больше семья, чем любой из этих говнюков в моей, я хотел быть частью вашей семьи, и я хочу, чтобы она была частью нашей. Сердце Йена потеплело от этого; семья Микки заставила его пережить столько травм. Настолько, что ему было неудобно даже называть себя их фамилией и тот факт, что он чувствовал себя в достаточной безопасности в семье Йена, чтобы захотеть быть Галлагером, и желая того же для своей дочери... Йен так гордился своим мужем. — Значит, Галлагер, — сказал он с улыбкой. — А как насчет ее имени?