Не сказки на ночь (Сборник)

Август 2018 год.

Дима встретился Соне в очень правильный момент. Она ушла из дома, разругавшись с отцом, настороженно относилась к брату и к матери, все склоняло её к бунту. Тем летом Соня обрезала волосы до плеч, выкрасила их в неестественно белый цвет, проколола нос, не пришла на ЕГЭ по истории. Ей просто жизненно необходим был неправильный парень. Для полноты картины. Королёв идеально подходил на эту роль. Сразу после первой репетиции он позвал всех к кому-то в гости, где они пили водку и играли на гитаре до самого утра. Вернее Дима играл, а все слушали. Соня — очень внимательно. Он был не профессионал. Далеко не профессионал. Но песни под гитару на чьей-то кухне не требовали мастерства. Главное, что с душой. А вот голос у него и правда был что надо. С хрипотцой, чувственный, глубокий. И смотрел он на нее так как надо. Жадно. Смело. И одновременно с этим так, будто никогда не видел девушки красивее. Восхищенно, что ли. Соне нравился этот взгляд. Во-первых, он не сулил ничего хорошего. А во-вторых, никто никогда так на нее прежде не смотрел. Он пел старую песню группы «Корни», хотя она совсем не сочеталась с его панковским стилем. Песня была про весну, про музыку, про любовь, про юность. Этот мотив из детства, алкоголь, жгущий кровь, и звук его голоса будоражили Соню. Перебирая струны гитары, Дима смотрел только на нее, хотя на кухне откуда-то взялись еще девчонки. Но он их даже не замечал, хотя вообще-то был большим любителем пофлиртовать направо-налево. Флиртом дело никогда не заканчивалось. Он мог за вечер перецеловать штук пять красоток, а потом непременно с кем-то уединялся. Королёв очень любил женщин, а они всегда отвечали ему взаимностью. Но той ночью его никто больше не интересовал. Было что-то в этой блондинке. Что-то тянуло. Необъяснимо и даже неописуемо. Но Дима, хотя и не был хорошим парнем, был хорошим другом. В ту ночь он не поцеловал Соню, потому что не был уверен, что у них с Владом. — А что у вас с ней? — С кем? — вокруг них вилось столько красивых девчонок, что Влад не понял, о ком речь. Да и Соня для него была не просто очередной красоткой, её буквально можно было выносить в особый вид, и он был бы на ступень выше обычной женщины. — Ну, с блондиночкой. Соболев нахмурился. Со стороны казалось, что он просто перебирает всех блондинок в голове, но на самом деле он был недоволен. У нее было имя. — С Софой? — С Софой, — произнес Дима медленно, словно пробовал её имя на вкус. И ему не понравилось: буквы складывались во что-то не сочетаемое, как пицца с ананасами. Королёв был не любитель таких вкусовых экспериментов. — С Соней. На улице установилась жара, горячий воздух нагло проникал в прохладный гараж, мешался с запахом сладкой газировки и крашенного дерева, которым были оббиты стены. Они наигрывали что-то на инструментах, Влад учил Диму азам, чтобы тот не отставал от всех остальных в группе. — Мы друзья. — Ну, супер, — застегнув чехол от гитары, парень не очень-то бережно бросил инструмент на диван. Влад недовольно проследил за этим движением, хмуря брови. — Закрой тут всё, по-братски, — накинув на плечо рюкзак, парень подошел ближе, чтобы пожать руку другу. — Стой, слушай, — Влад хлопнул его по плечу и поднял глаза — Дима был на пол головы его выше. — Софа — не все. И если у тебя всё как всегда, то не надо. Дима всегда вскипал мгновенно. Когда получал не ту оценку в школе. Когда мама заставляла носить шапку. Когда девчонка, которая нравилась, выносила мозг. Когда впереди в очереди в магазине кто-то раздражающе долго покупал жвачку. Когда Влад лез куда не надо. Он злобно зыркнул на друга, но на этот раз не беспочвенно ощущая, как земля от злости уходит из-под ног, как отключаются тормоза. У Влада тогда была очередная девка на всю жизнь, он почему-то отчаянно стремился влюбиться насовсем, но бросал всех едва ли не быстрее, чем Дима запоминал имя его новой подружки. Так вот, у него была еще одна «та самая», получается, до Сони ему не должно быть дела. Это раз. Он сам десятки раз доводил своих баб до слез, значит, его учить не имеет права. Это два. — Соболь, ты лечить меня будешь? — он хлопнул его по плечу в ответ, но куда сильнее, и Влад отступил на полшага. Обычно Соболев к Диме не лез. Научился на горьком опыте: это всегда было бесполезно, Королёв делал ровно то, что считал нужным. Так что любые попытки направить лучшего друга в правильное русло оказывались тупым сотрясанием воздуха. Влад такое не любил, но сейчас промолчать просто не мог. Не имел права. — Нет. Что ты делаешь — не моя забота. Но она — как раз наоборот. Дима скрипнул челюстями. Он не слышал, о чем говорил Влад. Не слышал, что дело было только в Соне. Исключительно в ней. Он не понимал, что конкретно его это касается лишь постольку-поскольку. — Брат, это не твое дело, — процедил он. Ссориться с Владом Дима не хотел. Тем более из-за телки. Но терпеть этот тон тоже не собирался. — Нет, брат, мое. Короче так, — он вновь сделал шаг вперед. — Не обижай её. Не думай даже. И что-то вдруг заставило Диму притормозить. Не кидаться на друга, не орать, не доказывать свою правду. Что-то заставило его задуматься и пообещать себе присмотреться к девчонке сначала. Не пускать все по обычному сценарию. Кто знает, что или кто повлиял на это. Королёв потом спишет это на резкое взросление. Он кивнул. Серьёзно и даже покорно. Влад удивился такой перемене, но сдержал лицо и тоже кивнул. Они пожали друг другу руки. На этом договор был заключен.

***

Дима, конечно, решил притормозить, но вот Соня этого делать не собиралась. Она была влюблена. В то, что он старше, в то, что у него сережка в ухе, гараж и машина, в то, что он не похож ни на одного парня, которого она знала. Не похож на отца и его друзей. Не похож на ее брата. Не похож на Влада. Дима был как с другой планеты. С ним было не страшно не брать трубки от папы. Не было страшно забить на экзамен по истории. Не было даже страшно сделать татуировку. Так на руке Сони появилась первая. В виде ноты, естественно. Он держал её за свободную руку все эти бесконечные двадцать минут, пока тату мастер в сомнительном салоне вырисовывала тонкие линии машинкой, заставляя Белову морщиться от боли. Дима в знак поддержки сделал себе такую же — у него, правда, это была уже неизвестная по счету татуировка и больно ему, казалось, не было вовсе. — Пацаны засмеют, конечно, — попивая пиво, рассуждал он. Соня нахмурилась: в памятке из салона черным по белому было написано не употреблять алкоголь после процедуры. — Но ради тебя, Сонька, — он легко закинул руку на её плечо, прижимая к себе ближе. — Хоть на лбу бы сделал. Она оттаяла мгновенно, решив, что если у него на теле рисунков больше, чем у нее даже в планах, то Диме явно виднее, можно ли пить пиво. Она придвинулась к нему еще чуть ближе, не оставляя между ними расстояния на любимом всеми диване в гараже. — А почему засмеют?.. Она провела подушечкой пальца по контуру рисунка через защитную пленку. Кожа Димы покрылась заметными мурашками, и его намерение не обижать её таяло едва ли не быстрее сигаретного дыма. Намерение это, правда, точно так же оставляло на его губах горечь, обещание, данное Владу, не давало покоя. Соня невольно облизнула нижнюю губу, её горечь не беспокоила, она почувствовала лишь привкус собственного блеска для губ. Её пальцы спустились ниже, с предплечья к его ладони, где он сплел их пальцы. — … ты же музыкант. — Думаешь? — он дернул бровями, глядя на нее сверху вниз темнеющими глазами. Она улыбнулась и кивнула, продолжая греться в его объятиях: за окном начиналась летняя буря, поднялся ветер, громыхал гром. — В группе играешь, значит, музыкант. Диме это нравилось. Её легкость. Игривость. Её влюбленные глаза. Ну не могла не влюблённая девчонка, у которой за спиной столько лет, убитых в музыкальной школе, так просто назвать музыкантом парня, буквально вчера взявшего в руки гитару. — Мы прославимся, — сказал он вдруг, глядя ей в глаза, но словно из-за стены из тонкого льда: взгляд его вдруг стал туманным и отрешенным. — Я точно знаю, — то, что в груди будто искрился маленький салют каждый раз, когда он представлял себя на сцене, только это доказывало. Ничто так не будоражило Диму раньше. Ни тачки. Ни девчонки. Ни желание стать богатым. Но стоило ему вообразить себя с гитарой у микрофона, внутри всё переворачивалось. Соню сейчас совсем не волновала грядущая слава и поющие с ней хором толпы людей. — Дим? — М? — всё так же безучастно переспросил он. — Ничего, — Соня мотнула головой, отбрасывая какую-то глупость, глядя на него своими большими зелеными глазами с таким восхищением, с каким в последний раз смотрела шоу в Диснейленде в Париже. Королёв очнулся, наконец, от своего полусна, сфокусировал на ней свой взгляд и улыбнулся уголками губ. — Ты такая охуенная, — произнес он, погладив её по волосам. — Я таких еще не встречал, — и ровно так же, как он знал, что они будут известными, Дима знал, что такой, как Соня, он больше не найдет. Он нагнулся к ней ближе и мягко поцеловал её. Не так как всегда целовал девушек. Без грязных телодвижений и излишнего напора. Она потянулась к нему, обнимая за шею, приоткрыв рот, чтобы он углубил поцелуй, и парень повиновался тут же. Соня знала, что делать. Дрожащими пальцами она расстегнула молнию его старой олимпийки. — Маленькая бандитка, — он рассмеялся, оставляя линию коротких поцелуев на её тонкой шее, чувствуя, какой бешеный у нее пульс, но помог ей все-таки снять с себя верхнюю одежду, а затем ловко подмял её под себя. Жар прилил к её щекам, Соня продолжала смотреть на него этими удивительно чистыми глазами, ожидая, что будет дальше. Но оба они знали, что. Соне только исполнилось восемнадцать. Она не была наивной, но ещё верила в сказки про любовь, про ту самую, которая одна и на всю жизнь. И, если честно, часто думала о том, что Дима однажды встанет перед ней на одно колено. Мечтала перед сном о шумном концерте на стадионе, о десятках тысяч зрителей, которые включили фонарики на телефонах, и его волнительной, сбивчивой речи, главном вопросе и кольце с бриллиантом. Белова непременно бы ответила «да». Иначе и быть не могло. Но пока не было стадионов, ровно как и не было денег на кольцо даже с фианитом. Был гараж в Медведково, запах пива, ссоры из-за музыки, а из приятного: много секса и рок-н-ролла. Лето заканчивалось. Впереди была консерватория, в которую их с Владом буквально заставили поступить родители, сговорившись. Дима над ними смеялся. Влад нервничал, но скрывал это, Соня, знавшая его досконально, старалась подбадривать лучшего друга. Скидывала смешные картинки про консерваторию, нашла в учебной программе интересные курсы, пыталась даже отыскать среди преподавателей кого-то знаменитого. Но главный аргумент был, конечно, весомый. — Зато в армию не заберут… — она приберегла его напоследок, Влад лишь хмуро взглянул на неё в ответ, ничего не сказав. Девушка выразительно закатила глаза и, перестав обращать на Соболева внимание, отвлеклась на бутылку воды, крышка которой отказывалась раскручиваться. Парень наблюдал за её безуспешными попытками почти минуту, но, прекрасно зная, что помощи Соня сейчас не попросит, недовольно фыркнул и отобрал бутылку силой. Естественно, крышка поддалась тут же. — Я просто почти её открыла. — Ну, да, — он ухмыльнулся, сделал большой глоток и передал бутылку Соне. — Да ладно тебе, первый год отучимся, твои остынут, потом заберешь документы. — А ты? — С папой не прокатит, — тут помрачнела уже она. — Между консерваторией и юрфаком я выбираю меньшее зло… — тут к гаражу плавно подкатилась машина Димы, и Белова тут же взбодрилась, улыбка вернулась на место, глаза загорелись. — Ладно, мне пора, — она похлопала его по плечу и легко подскочила с места. — Ты точно не едешь? Ему было мало удовольствия проводить время с ними втроем. — Поиграю еще. — Ну, ладно, — блондинка не испытала ни капли грусти по этому поводу. — В понедельник… — Соф, стой, — он перехватил её руку, удерживая на месте. Соня не то чтобы испуганно, скорее нервно глянула на улицу: если бы Дима увидел, устроил бы разнос, он просто не выносил других парней рядом с ней. Но брюнет увлеченно разбирался с магнитолой, которая снова отказывалась работать. Она мягко вырвала свою ладонь из его пальцев и села назад на своё место. — Что? Он молчал, и Соне это молчание показалось очень тревожным. Она нахмурилась и внимательно рассматривала его лицо, словно пыталась прочитать его мысли, но впервые за все время их крепкой дружбы это оказалось невозможным. Ну, или она просто потеряла эту способность, потому что почти все свободное время они проводили не вместе. Каждый со своей второй половинкой. Влад не мог сказать этого прямо. Язык не поворачивался, да и он просто не хотел верить в собственные догадки, а прямых доказательств у него не было. Но и просто промолчать он тоже не мог, то, что возможно происходило с Димой, могло повлиять и на Соню. Парень взглянул на лучшего друга, и тот, чувствуя тяжесть его глаз, инстинктивно поднял голову от магнитолы и вопросительно повёл подбородком. Влад лишь отвернулся и снова встретился глазами с Беловой. — Будь осторожна, ладно? — Ты это о чём? — глаза её недобро сверкнули. — О твоих отношениях. — Знаешь, — она резко поднялась на ноги, он тут же встал следом. — Ты мне не папочка. И не мамочка. Мои отношения — не твое дело, — слова её хлестанули как пощёчина. Злость поднялась в ней откуда-то изнутри, закручиваясь в воронку в районе солнечного сплетения. Разгон от легкого ветра до торнадо произошёл так быстро, что оба они не сразу поняли, откуда эта злоба взялась, но причиной всему были эти долгие взгляды. Всё время, пока Соня с Димой встречались, она чувствовала это молчаливое осуждение. От всех в группе, но ей на это было плевать. Но и от Влада. Да что там, даже от Ники. Дима у всех вызывал какую-то бесящую Белову настороженность. Но только когда рядом была она. В остальном он был душой компании и, на секундочку, лучшим другим Влада. Соболеву хотелось заорать, тряхнуть её за плечи разочек или дать подзатыльник, чтобы протёрла глаза. Но он проглотил собственную едкую злость и сдержался. — Я просто за тебя волнуюсь, — процедил он. И не добавил: и за него тоже. — Волнуйся за себя, — прошипела Соня всё с той же злобой и, взмахнув волосами, выбежала из гаража, её слегка потряхивало от волнения и необъяснимой обиды на Влада. Она ждала от него совсем другого. Чтобы он оставался ее другом, например. Белова села в машину и, не рассчитав силы на эмоциях, смачно хлопнула дверью. — Эй, давай поаккуратней, — машина и так разваливалась, но Дима был готов едва ли не целовать свою малышку, а Соня совсем её не щадила. — Давай уедем отсюда быстрее, — проигнорировав его замечание, глядя точно в приборную панель, проговорила она, чувствуя, что в уголках глаз собираются слезы. Она всегда поддерживала Влада с его девчонками. Он менял их, искал ту саму, и она ни разу слова ему не сказала. Ни разу! А стоило ей влюбиться, он тут же стал требовать к себе внимания. — Чё такое? — он нахмурился, глядя на Влада, тот нервно ходил по гаражу туда-сюда. — Из-за консерватории сцепились, — соврала она, не успев даже подумать над ответом. Но всё сделала правильно, было ни к чему их стравливать. — Пожалуйста, — она посмотрела, наконец, в голубые глаза Димы. — Поехали, — Соне казалось, чем ближе она к Владу, тем сложнее дышать, тем громче в её голове звучат его слова. — Ладно… — он был всё так же хмур, но теперь больше из-за недовольства. Парень покачал головой и завел мотор. — Нашли из-за чего собачиться, — в такие моменты он особенно ярко ощущал их разницу в возрасте. Они парились из-за откровенной хуйни, носились со своими предками, как сосунки, и черт, оба не нюхали реальной жизни. Соня — уж точно. Да и Влад, по мнению Димы, был не сильно лучше. — Останови тут, — прервав долгое молчание, попросила Соня. Она надеялась, что длительная поездка её успокоит, но улицы сменялись одна за другой, уже смеркалось, а пальцы всё еще дрожали. Они уже выехали на трассу: Белова обещала, что приедет к родителям в гости, это должна была быть их первая встреча после длительной ссоры, и, Королёв был уверен, именно поэтому она была такая психованная. Дима осторожно съехал на обочину и вопросительно взглянул на девушку. Соня повернулась к нему тут же. Без лишних слов она перелезла с пассажирского кресла на водительское, усаживаясь на колени к нему лицом. Ей нужно было прямо сейчас избавиться от ощущения своей неправоты. От этого осадка вины на своих губах. -— Да что с тобой сегодня? — спросил он почти с осуждением, но глаза его говорили об обратном, Соня видела — Дима не был против. Руки парня больше инстинктивно сжались на её бедрах. — Что со мной сегодня? — театрально хлопая глазами переспросила она, медленно качнув бедрами наверх, а затем опустилась вниз. Королёв напрягся, пальцы его впились в её кожу через легкую ткань платья. — С ума меня сводишь, — горячо прошептал он ей в губы и тут же поцеловал, слизывая этот едкий осадок, но не чувствуя жжения во рту. Белова провела пальцами по его шее сзади, мягко доходя до темных густых волос, сжала их, продолжая слегка покачивать бедрами, Дима контролировал каждое ее движение, не отпускал девушку ни на мгновение. Он углубил поцелуй, переплетая их языки. Его возбуждало в ней буквально все. От того, насколько она пока не опытна до того, что девочка с Рублевки трахалась с ним в его старой ржавой машине, будто в этом для нее нет ничего такого. Соне правда не было до этого дела. Ей нравилось, как он уверенно целовал ее, как, не спрашивая разрешения, отодвинул край белья, цепляя пальцами дорогое кружево и оставляя на нем затяжки. Соня выдохнула рвано и громко, и он поймал этот полустон губами, проглатывая его, продолжая ласкать ее руками. Она тонула в этом ощущении удовольствия, граничащего со страхом. Страхом, что их застукают, что они занимаются сексом на трассе, по которой обычно ездил домой ее отец. Дима покусывал ее шею, его щетина колола нежную кожу, оставляя красные следы, а она уже расстегивала ремень на его рваных джинсах. Девушка держалась за плечи Димы, ей казалось, сознание ее покидает, и она даже не замечала, как больно впивается руль в ее поясницу. — Смотри мне в глаза, — он почти приказал, а Соня, обычно не слушающая буквально ничего, что ей говорили в таком тоне, послушно распахнула веки. Дима хотел видеть ее. Держась за его плечи, она чуть приподнялась вверх, и он буквально насадил ее на себя, до боли сжав тонкую талию. Белова ахнула, он тяжело выдохнул, но следил за тем, как меняется ее лицо, наслаждался тем, как горячо и узко было внутри нее. Но это всего лишь мгновение. Что-то, отдаленно напоминающее нежность, быстро сменилось яростной огненной бурей, грозящей сжечь все вокруг. Она целовала его, позволяя ему управлять собой, позволяя пошлым влажным звукам заполнить салон автомобиля, позволяя звуку его прерывистого дыхания заполнить свое сознание, прогоняя все остальное. — Прижмись ближе. Она обняла его крепче, перестав биться спиной о руль, он целовал ее шею, слизывая соль с кожи, вбиваясь в нее так, словно это последний раз. Она была так хороша в своей невинности, но Диме нравилось будить в ней демонов. Он говорил ей что-то грязное. Соня была уверена, что это правильно. Потому что ей сейчас было хорошо. А раз ей хорошо, то все правильно. Но несмотря на то, что Влад был уже очень далеко, его предупреждение всё еще эхом отдавалось в голове, его голос не заглушал жаркий шепот Димы у уха, не заглушали её собственные стоны. Всё потому что где-то на подкорке она знала: Влад прав. Потому что секс и рок-н-ролл, по классике жанра, невозможны без наркотиков.