Trinity Blood/Ghost!au*

      Состав дернулся на стыке рельс; коробки и боксы качнулись из стороны в сторону, заскрипели петли. За спиной истошно вопила, брызжа слюной и проклятиями, сучила ногами и всячески отвлекала вампирша, иногда слышались мольбы, но в целом надо было раньше заклеить ей рот. Поезд гнал вперед, грохотал грузовыми вагонами, гудел в ночи. Эфир оскалился, когда под ним дернулся мафусаил; последние несколько минут прошли совсем не по плану — у девчонки оказался помощник, который подсел на короткой станции, и с той секунды все кардинально изменилось. Мафусаилы и так превосходят в силе даже здорового и сильного, натренированного и хваткого человека, но с двумя дела обстоят куда сложнее. Вновь качнуло так, что заскрежетали перекладные, но очень удачно к ноге подкатился револьвер. Эфир выпростал руку из-под вампира, спасительно хватаясь за рукоять.       — Освальд! — Завизжала в углу девушка.       Выстрел на секунду оглушил всех, и даже шум поезда слышался будто бы вдали, а не вокруг; прыснуло в стороны кровавыми ошметками, хватка на шее ослабла, руки безвольными плетьми рухнули вдоль тела — мафусаил под ним перестал трепыхаться и бороться. Часть размозженной головы вылетела куда-то на рельсы в ночную пустоту. Первое мгновение Эфир позволил себе всласть надышаться воздухом, смешанным с освежеванными жилами, с паром теплой крови, с порохом и паровозным дымом. Он посмотрел на восток, где едва блеснуло солнце, но иссиня-черная мгла еще опутывала простор. По времени они должны были уже въехать в земли Большого Манчестера, а значит ему надо поторапливаться. Мужчина быстро поднялся на ноги, оттащил тело от края и отточенным движением поискал документы в карманах.       — Будь ты проклят, — Эфир обратился к девушке. Та стеклянными глазами безотрывно всматривалась в обмякшее тело, бледные губы дрожали, она вся блестела от испарины, хрупкие плечи дергались — так и не скажешь, что перед ним сидит существо, которому лет едва ли не в три раза больше, чем самому мужчине.       — Кто? — Он не обращает внимания на ее злость, спокойно перелистывает содержимое портмоне, но ничего кроме мелких денег, прокламаций и подпольных листовок не находит. Они вновь встречаются взглядом, и она читает вопрос по выражению его лица.       — Не знаю… Я правда не знаю, клянусь!       — Я тебе не верю, — выдыхает Эфир. Из ниоткуда в его руке оказывается тонкий шприц и темная, вязкая кровь с мертвого мафусаила туго вбирается через иглу. Он раскладывает какие-то немыслимые инструменты на одном из ящиков, кладет туда же шприц. Девушка вновь дергается, когда Эфир заходит к ней за спину, стул противно скоблит ножками по дощатому полу, пока он тащит ее к распахнутой двери. Ветер свистит в ушах, сырой воздух неприятной моросью липнет к коже; Эфир вновь всматривается вперед, точно пытается рассчитать оставшиеся часы до того, как они окажутся возле города.       — Назови мне имя.       — Я не знаю, — она качает головой, в накатывающей истерике то хнычет, то улыбается, демонстрируя клыки. Мужчина, будто бы та ничего не весит, разворачивает стул спинкой к дверям и опрокидывает назад, удерживая за подлокотник. Ее вопль мешается со шквалистым ветром, волосы треплет на огромной скорости, она вжимает голову в плечи каждый раз, когда мимо с воем пролетает фонарный столб.       — Мне нужно только имя! — Эфир перекрикивает шум. Вампир вновь оказывается в вагоне. Кукольное личико испуганно таращится вокруг, взгляд бездумно блуждает по коробам, нагруженным палетам. Он хватает ее за подбородок, вынуждая посмотреть на него, — ну же, милая, мне надо знать, кто вас сюда направил.       — Я не знаю-ю, — пальцы точно обожгло, когда она заплакала. — Мы не виделись, только через письма получали приказы. Я честно!..       — Письма — отлично. Обратный адрес? Кто приносил?       — Не было адреса…       — Так не бывает, — Эфир выпустил ее головку из ладони. Кровь в шприце уже почти остыла. Девушка проследила за его руками, осунулась, когда поняла, что ей предстоит пережить. Самое презираемое и ужасное в обществе мафусаилов, как и в любом другом мире разумных существ, всегда было поедание себе подобных, но для вампиров это грозило также бесповоротным обращением в необузданное и пресмыкающееся животное. Она заметалась на стуле, порываясь ослабить путы на руках и ногах.       — Нет-нет-нет, пожалуйста! Я говорю правду! Курьеры всегда были разные! — Вампир задыхалась в плаче, хватала ртом воздух, — только не так, умоляю.       — Подпись?       — Мы сжигали сразу все, после прочтения, как и было оговорено!       — Напрягай извилины! Поезд уже почти в Манчестере, и там полиция не будет так терпелива и милосердна.       Фигурка затряслась в немом плаче. Та снова посмотрела на мертвого друга, залепетала извинения к нему. Эфир мельком глянул на часы, которые близились к отметке, безостановочно крутились по циферблату. Тонкое жало иглы впилось в мраморную кожу, едва прихваченную желтым загаром. Вампир перестала причитать; ее голос, то, как она взяла себя в руки, тот шаг, на который решилась, вызвали в нем какое-то подобие уважения и расположения. Она больше не всхлипывала, не сопротивлялась, говорила ровно, спокойно и осознано:       — Дай мне слово, что сделаешь это быстро?       — И безболезненно, — кивнул в темноте Эфир.       — «А.В.» или «А.Ф.» — не разобрать было. Почерк такой витиеватый… Это все, что я могу сказать.       Он вновь кивнул ей. Девушка опустила голову; гротескные тени красиво очертили позвонки и лопатки на тощей спине в бледном свете качающейся одинокой лампы. Эфир убрал шприц, но приставил к взмокшему девчачьему виску револьвер.       — Прости меня, Освальд.       Манчестер пыхтел в предрассветных сумерках. Слышались голоса, приказы, лязг отворяемых ворот грузовых вагонов, как тяжело вздыхал паровоз после многочасовой гонки; по перрону вдоль состава сновали носильщики, пассажиры. Эфир сидел в полумраке, возле одного из боксов, и думал об инициалах, которые выдала девчонка, но никто из тех, кого можно было вспомнить сразу, не подходил под эти буквы. Как только его одиночество пересекла золотистая полоса фонаря, а по ступенькам вбежал безликий начальник, Эфир постучал пальцами по крышке контейнера и поднялся на ноги, намереваясь покинуть депо. К первому сотруднику присоединились еще несколько, кто-то подхватил указанный ящик, остальные принялись с усердием отчищать стены и пол от следов чьего-либо присутствия.       По дороге домой он все думал и думал о том, что произошло, и где они напортачили, недосмотрели, упустили из виду, что вампир была не одна, что она прибыла на берег Туманного Альбиона с кем-то. Конечно, тот факт, что мафусаилов перевозят нелегально сами британцы, известен повсеместно; это долговечный продукт — они выносливые, могут долго обходиться без пищи, солнце тоже больше не страшит их, им не вредят болезни, но в этот раз кто-то скрыл от него, что чужак проник на их земли, избежав метки.       В доме было тихо, свет горел лишь в некоторых комнатах, слуги едва поднимались с постелей. Эфир прогнал мальчишку, что порывался разбудить герцога Манчестера, обозначив присутствие мужчины. Он тихо закрыл двери, оставляя вне стен кабинета все, что произошло за последние часы.       Герцог очнулся, когда Кристофер, стоя возле зеркала, пытался кое-как обработать ссадины. Бен тряхнул головой, прогоняя сон, сгреб документы, разбросанные по столу, а после подошел к мужчине. Изящные пальцы перехватили кусок окровавленной ваты, пропитанной пахучим медикаментом, принимаясь протирать царапины. Крис с упоением следил за герцогом в отражении, как точеные брови сходились на переносице, когда тот думал о чем-то очень важном, или, напротив, расслаблялись, придавая лицу хитрое, несколько высокомерное выражение. Бен хмыкнул тонкими губами тому, что успел додумать, светлые глаза посмотрели в ответ:       — Девчонка?       — И мальчонка, — Крис усмехнулся, когда на лице герцога промелькнуло непонимание. — Их было двое.       — Как?.. — Кристо замер, однако тут же взял себя в руки, — что-то удалось выяснить?       — Да. Инициалы: «А.В.», возможно, «А.Ф.» — кто-нибудь приходит на ум?       Герцог пожал плечами, но по одному виду было понятно, что он уже думал откуда начинать поиски — это в Бене всегда привлекало Кристофера. Некогда слаженная работа, понимание друг друга с полуслова, угадывая любое предложение, — все это попало в благодатную почву и быстро дало рост чему-то большему. Они продолжали служить британской короне и дальше бок о бок, но получаться стало гораздо лучше и эффективнее, когда им удалось перенести некоторые вопросы в постель. Одним днем не стало отца Кристо и молодому герцогу пришлось встать во главе своего Дома, а после обосноваться в совете Ее Величества; по долгу крови Бен не мог оставаться дальше в рядах британской разведки, но, скрыв ото всех, работу не прекращал.       Закончив с царапинами, Кристо легко поцеловал мужчину в сгиб шеи. Оставалось еще немного времени до завтрака и момента, когда герцогу нужно будет уехать в Лондон, а Крису оказаться в рабочем районе Манчестера, и это время оба планировали провести вместе.       Получив немного денег, билеты и отрывки домыслов, которые Хайден, как тот признался, обсудил с двумя священниками, Джастину пришлось сразу после посвящения и помощи в столице Венгрии отправиться в Англию. Из всего, что успели ему рассказать друзья, он понял немногое, лишь что их одолевали сомнения и подозрения, но обвинить кого-то громогласно пока не имелось возможности. В целом картину он знал, хоть и почти все время находился в дальних поездках по континентальной Европе, и понимал от чего в Церкви неспокойно, но одного он не мог взять в толк — почему Скотту так принципиально было обратиться к человеку, которого из всех них знал только сам брат. Отпираться было трудно — троица присела на уши, наперебой объясняя причины, но самое весомое оставалось то, что Тейлор устал. Он без продыху говорил на собраниях, обучал миссионеров, помогал им систематизировать учения — и проделывал это с завидной регулярностью будь то столица государства или уездный городишко; много общался с прихожанами, которые чаще хотели поглазеть на священника из самого сердца Церкви, чем исповедаться, так что обсуждать незапланированный перелет с друзьями сил не было.       В промышленном районе Манчестера Джастин был уже глубоко за полночь. Дождь тарабанил холодными каплями по крышам, забивая водостоки пылью, мусором и жухлыми листьями; под ногами лужи растекались разноцветными кляксами из-за обилия масел и отходов. По наводкам брата Хайдена мужчина все же нашел небольшой кабак. Уже на самом пороге он тяжело выдохнул, опустив голову.       — Ты испытываешь мою волю на прочность, Отче, — Тейлор быстро перекрестился, и толкнул дверь, как изнутри его обдало сальным и потным запаренным воздухом, пьяной икотой, горьким дымом дешевых папирос.       Сев за единственный свободный стол, Джастин попросил чай, поймав настороженный взгляд проницательного официанта, и достал сигареты. Несмотря на то, что он был в обычной одежде, без каких-либо условностей, все равно разговоры, музыка и общий шум стали будто бы тише; все оглядывались на чужака — кто украдкой, кто прямо оценивал, кто-то поспешил укрыться, — и это нервировало. Однако Тейлору надо переговорить с Эфиром, а дальше и сам будет рад убраться отсюда в аэропорт; он прекрасно понимает, почему люди так неохотно принимают незнакомцев.       Найти Эфира среди толпы оказалось нетрудно. Мужчина выделялся не только ростом, он весь был точно нездешним — собранным, опрятным, активным. Хайден просил не ввязываться в разговор, тот сам подойдет, а если нет — тогда поймать на выходе. Так и случилось; как только Джастин достал вторую сигарету за вечер, то к нему подсел Эфир, допивая остатки пива.       — Ты вот-вот прожжешь мне в затылке дыру, пялишься несколько часов. Чем обязан такому вниманию, святой отец?       В ответ усмехнулись:       — С чего ты взял, что я?..       — От тебя елейным маслом за версту несет, — Тейлор на такое замечание собрался, схватился за чашку, порываясь промочить горло.       — Меня прислал Маунтейн.       В этот раз замер Эфир, зажав свою сигарету в зубах. Джастину показалось, что его не поняли — смотрели непонимающе будто бы сквозь, или пытались вспомнить о ком речь, потому как все эти условности и прозвища вызвали в самом священнике ехидство, но на самом деле это прозвучало как приговор. Впервые за долгое время работы и службы Эфиру захотелось встать и уйти, брести без оглядки до самой служебной квартиры, ни с кем не разговаривать, ни о чем не думать, ничего не слышать, а просто идти, пока развороченное внутри не уляжется обратно, посаженное на цепь. Никто не мог предположить, что им снова придется пересечься. Но все-таки он смог взять нахлынувшее под контроль, вернуться в настоящее, однако внимать человеку, сидящему напротив, стал куда кропотливее. Все, что мог рассказать ему священник, было очень важным — Маунтейн не решился бы беспокоить по пустякам.       — Как он? — Мужчина похлопал себя по бокам в поисках зажигалки.       — Здравствует, — с облегчением отозвался Тейлор, протягивая огонек. Кажется они вновь ведут диалог. Пришлось изъясняться с Эфиром вполголоса и так, чтобы понятно было только им, хоть его и заверяли, что посторонних в кабаке нет. Не хотелось, чтобы к церковным междоусобицам проявилось внимание извне, к тому же сейчас Джастин пребывал в государстве, которое лишний раз не впутывалось во внешнюю политику — Туманный Альбион по большей части оставался нейтрален к тому, что происходило на континенте.       Покидал заведение священник в приподнятом настроении, не обращая внимания на усталость. Эфир заверил его, что будет в Церкви через два дня. Тейлор и сам перенял всеобщую нервозность, потому, когда тот выразил согласие, смог облегченно улыбнуться. Теперь предстояло как можно скорее вернуться в аэропорт, где его ждал утомительный перелет в Мадрид.       Но Эфир недолго думал ехать к Маунтейну или нет — ответ был очевиден, хоть и дался с трудом. Вновь посмотреть на давнего близкого друга было бы слишком сентиментально и прозаично, но дорого душе. Нужно было только уладить некоторые вопросы в Манчестере и, не привлекая к этому делу герцога, отправиться в центральную Европу. Еще, конечно, он согласился потому, что все равно защищал интересы своей родины; то, что вкратце смог объяснить ему священник было очень похоже на происшествие, случившееся не так давно на их стороне, и это вызвало определенные мысли, требующие подтверждения.       Когда ранним утром Крис шел в сторону дома, то по пути забрал из ячейки частного хранилища конверт, внутри которого лежали две невзрачные бумажки с результатами. Не стоило сильно вдаваться в подробности — девушка и правда оказалась настоящим вампиром, в отличие от ее дружка. Это было понятно еще в поезде с тем как она испугалась, с тем как изменился тон, когда девчонка осознала, что в его власти превратить ее в бессознательного монстра, и там не было дороги назад. Но вот резус ее крови оказался очень редкий, и ни один Дом, ни одна известная семья Империи не подходили, словно вампир была изгнанником в собственном краю. Лаборатория обещалась расширить поиски дальше на Восток, но это лишь оттягивало время; Крис доверял чутью и предполагал искать совсем рядом. Помогая Маунтейну, Эфир надеялся распутать собственный клубок догадок. В ожидании рейса, спустя почти двое суток, мужчина отправил Бену информацию по результатам крови, не рассчитывая на скорый ответ. Герцог занимал важный пост рядом с Ее Величеством, и его участие требовалось почти везде; да и сам Крис мало в чем был уверен до конца — вопросов на данном этапе было куда больше, чем внятных ответов.