Paw and Order

Шипящее-прессо. : маленькая, крепкая порция фирменного кофе тёмной обжарки. Нил вернулся на следующий день. И на следующий. И на следующий. Эндрю ненавидел себя за то, что каждый раз с нетерпением ждал его прихода. Нил никогда не приходил в одно и то же время, что заставляло Эндрю задаваться вопросом, чем же, чёрт возьми, зарабатывает на жизнь рыжеволосая угроза, пока он не вспоминал, что ему всё равно, и переходил к приготовлению миниатюрных фруктовых пирожных — которые были удобным новым дополнением к меню «Paw and Order», чтобы использовать безумно большой запас фруктов, которые Эндрю складывал в корзину рядом с мукой, — пока он ел шоколадный батончик, на который, как он знал, Нил сморщит нос. Эндрю. Не. Заботится. Именно об этом он постоянно напоминал себе, изредка украдкой поглядывая на маленькие часы рядом с постоянным гнездом Кинг и ожидая, что Нил в любой момент ворвётся в его кошачье кафе. — ... поэтому я сказала своему внуку, что ему следует пойти в художественную школу, если он этого хочет, но, конечно, его отец позвонил мне вечером, чтобы спросить, кем я себя считаю — его матерью, кстати, на случай, если неблагодарный маленький засранец забыл сказать ему, что он должен делать. Неужели он позволит своему ребёнку погибнуть, застряв на ненавистной ему специальности, а затем на ненавистной ему работе, вместо того чтобы наблюдать, как он расцветает от страсти, ведущей его сердце? Позволь мне сказать тебе, что я очень разозлилась и сказала ему, что так я его не воспитывала. Потом я повесила трубку и снова напекла слишком много печенья, потому что была слишком зла. Так что вот так, это всё для тебя. Эндрю моргнул. — Николь, это… очень щедро. Ваш сын не должен быть полным придурком по отношению к собственному ребёнку. Николь вздохнула. — Эндрю, обещай мне, что если у тебя когда-нибудь будут дети, ты позволишь им быть теми, кем они хотят быть. Эндрю не планировал иметь детей, кроме двух пушистых монстров, бродящих вокруг Paw and Order, но, тем не менее, он кивнул Николь. В любом случае, он всегда мог воспользоваться этим обещанием в отношении двух своих племянниц. Его брат-близнец мог быть настоящим засранцем, когда вкладывал в это всю душу, но Эндрю не верил, что он способен помешать счастью своих дочерей во имя так называемой престижной карьеры, а не их собственной самореализации. А если и так, то он уже дал слово старой леди, что не позволит этому случиться, так что… — Не могу поверить, что мой собственный сын превратился в идиота. Ты думаешь, что правильно их воспитал, а они идут вперёд и становятся засранцами. — Люди разочаровывают. Николь хмыкнула. — Не все, смею надеяться. — Большинство из них. — Полагаю, да… Но есть и такие, как ты. — Я не хороший человек, Николь. Старуха имела наглость насмехаться ему в лицо. — Я бы не сказала, что ты тоже плохой. Весьма спорное утверждение, но у Эндрю не было сил спорить с этим. Было 14:32, когда Нил вошёл в Paw and Order с таким видом, словно он был хозяином этого места. О его приходе Эндрю предупредил Миша, прокричав своё приветствие и потираясь о ноги мужчины, как профурсетка, которой он оказался в присутствии Нила. Нил присел, чтобы поздороваться, и тут же был атакован Кит и Катом, прыгающими на его бёдра. Всё лицо Нила засветилось. Он захихикал, и сердце Эндрю кувыркнулось за рёбра. Но потом Нил посмотрел на него с не меньшим восторгом, и сердце Эндрю заколотилось. Держа Кит в одной руке, а Кат в другой, в то время как Миша извивался между его ног, Нил подошёл к прилавку и одарил Эндрю уничтожающей улыбкой. — Привет. — Привет, — Эндрю сохранил ровный голос. В основном. Как только мог. 10/10 за старание, 2/10 за исполнение. — Сегодня много народу. — Это конец. — Ах. Увидев замешательство Нила, Эндрю вздохнул. — Это значит, что каждый студент пытается найти место для занятий вдали от общежития, где они, скорее всего, будут отвлекаться, пока их не постигнет неминуемая гибель на экзаменах. Ты что, живёшь под скалой? Нил ухмыльнулся. — А что, если да? В мозгу Эндрю возник образ Патрика, живущего под своим дурацким грёбаным камнем, и он проклял себя за то, насколько тупым может быть его мозг. — Ты идиот, — сказал он вместо этого, занявшись приготовлением сэндвича для одного из этих отчаянных студентов. Он добавил к нему одно из печений Николь — бесплатно. Известно, что во времена великой беды сахар был единственным решением. Эндрю прошёл мимо Нила, направляясь к студенту. От него слабо пахло кокосом, и Эндрю отложил эту информацию на потом, пока пытался вспомнить, как ходить. Для человека с идеальной памятью было странно, как он забывал элементарные вещи, когда Нил находился рядом. Улыбнувшегося студента, который регулярно посещал кафе, звали Риз, когда он поставил тарелку рядом с ним, он навеял Эндрю бессонные ночи и тревожные дни. Эндрю опустил взгляд на лежащую перед ним бумагу и увидел слишком много уравнений, как ему показалось. — Тот, кто позволил мне выбрать математику в качестве специальности, должен сесть в тюрьму, — заявил Риз. — Я не могу помочь тебе с этим. — Ничем, кроме, возможно, поездки на Багамы в один конец, — Риз нахмурился, глядя на свой заказ. — Эй, я не заказывал это печенье. Эндрю сделал неопределённое пренебрежительное движение рукой. — За счёт заведения. — О… Спасибо, это очень мило. Эндрю кивнул, затем вернулся к стойке, где всё ещё находился Нил. Кит и Кат безжалостно лапали его покрытую шрамами руку, а Миша отправился устраивать беспорядки в тайной комнате, которая определённо станет менее тихой после появления четвероногого демона. — Кинг сегодня нет? — Она спит наверху. Слишком много людей, ей не понравится здесь быть. — А как насчёт тебя? — А как насчёт меня? — Ты не очень-то любишь людей. Тебя это тоже должно раздражать. — У меня бизнес, Нил. Мне нужно откуда-то брать мани-мани, чтобы поддерживать его. Нил пожал плечами. Он дёрнул головой на студента, который сейчас массировал свой висок и выглядел в десяти секундах от того, чтобы сломаться за их столом. — Что с этим? — Математика. Это заинтересовало Нила. — Реально? — Не смотри так восторженно на это. Это математика. — Я люблю математику. Конечно, угроза любила математику. Прежде чем Эндрю успел что-то сказать, Нил снова схватил брата и сестру и занял место перед Ризом. Он жестом указал на гору бумаг, сложенных перед ними. Студент не мог поверить своим глазам, но все равно позволили Нилу взглянуть на них. Нил нахмурился так, как может нахмуриться только человек, увлечённый дурацкими цифрами. Он выхватил ручку из сумки Риза и начал что-то черкать, одновременно пускаясь в объяснения. Риз внимательно слушал, и их лица медленно, но верно светлели по мере того, как понимание постепенно приходило к ним. Риз забрал бумагу, чтобы черкануть ещё немного, обсуждая с Нилом их новый ответ, пока Нил указывал на ошибки и способы быстрее решать уравнения. Эндрю дал им это сделать, в то время как Холли бросилась на стойку, чтобы попросить объятий. И Эндрю согласился. Нил терпеливо помогал Ризу заниматься более двух часов — Кит спала в его объятиях, а Кат драпировался над курсовой работой Риз, — пока самому ему не нужно было возвращаться к своим занятиям. Он осыпал Нила благодарностями, а потом ушёл. — Так ты зубрила-математик? — заявил Эндрю, когда Нил подошёл к нему. — Можно и так сказать. — Идиот. — Математика — это весело, — на выгнутую бровь Эндрю, он добавил. — Что? Это правда. В математике гиперболы и нет скрытых смыслов. Только правда и только правда. Конечно, можно решить задачу разными способами, но конечный результат всегда будет один и тот же. — В математике нет неопровержимых истин. Восход солнца, смерть — это неопровержимые истины. Математика верна только до тех пор, пока вы не найдете способ ей противоречить. — Если ты найдёшь способ противоречить математике, значит, ты изначально был неправ. Математика управляет нашим миром, она сформировала вселенную и является константой в жизни каждого человека. Независимо от того, осознают они это или нет. Почему ты держишь обиду на математику? — Я не держу на неё обиду. — Тогда почему ты её ненавидишь? — Я никогда не говорил, что ненавижу математику. — Ты подразумевал это. — Было бы неразумно говорить за меня, рыжий, — Эндрю не мог скрыть, что его слова внезапно стали резкими. Нил был идиотом, но, по крайней мере, он был достаточно умён, чтобы понять это. Он повернулся и вывалил на прилавок миниатюрный фруктовый пирог. — Попробуй это. Раздражающая ухмылка снова заиграла в уголках губ Нила. Эндрю захотелось сделать с ним немыслимые вещи. Он затолкал это желание глубоко в себя. — Теперь я твой личный дегустатор? — Если ты собираешься оставаться здесь и раздражать меня, то можешь попытаться быть хотя бы немного полезным. — Ты бы предпочёл, чтобы я ушёл? Эндрю ответил, тыкнув ложкой ему в лицо. Нил усмехнулся. Он взял её и с нежностью голодной акулы отправил ложку с фруктовым пирогом себе в рот. Эндрю проследил, как покачивается его адамово яблоко, когда он глотает. Во рту внезапно стало очень сухо. Нил одобрительно застонал, и Эндрю тут же потерял рассудок. — Может быть, в следующий раз поменьше сахара. Блондин отвернулся в отчаянной попытке скрыть тепло, поднимающееся к кончикам его ушей. — Отвали, — очень красноречивый ответ, Эндрю. Шикарная работа. К счастью, Миша решил, что сейчас самое подходящее время, чтобы носиться по кафе, прыгая и подпрыгивая повсюду, как абсолютный маньяк, каким и был молодой кот. Он набросился на бедную Клео, которая спала на своём обычном месте на дереве у окна. Она шипела и визжала, когда её так жестоко разбудили. Они гонялись друг за другом по кафе, и в тот момент, когда Миша бросился к стойке, Эндрю поймал его и крепко прижал к груди. Миша взвыл от разочарования. Он царапал руки Эндрю — спасибо, блин, его нарукавникам, — пока Эндрю отводил его в тайную комнату и запирал одного на время перерыва матча. Нил последовал за ним. Клео была у него на руках, тяжело дыша и поджав хвост от досады на оскорбление, которому она только что подверглась. — У тебя кровь идёт, — сказал Нил, дёргая головой в направлении рук Эндрю. Эндрю посмотрел вниз и увидел, что обе его руки находятся в разном состоянии разрушения. — Ничего страшного. — Ты должен обработать их. Предотвратить инфекцию. Эндрю внутренне застонал. Он молча прошёл на кухню и взял аптечку под раковиной. Откупорив флакон, Эндрю подавил шипение от укуса. — Позволь мне? Эндрю уставился на Нила. Это была плохая идея. Ужасная идея. Эндрю мог позаботиться о себе сам, спасибо большое. — Да. Блядь. Нил осторожно взял дезинфицирующее средство и марлю с кровоточащих рук Эндрю. Он положил их на кухонную стойку, затем взял руку Эндрю в свою. От прикосновения ладонь Эндрю наполнилась теплом. От контраста между загорелыми руками Нила и его бледными руками у него закружилась голова. Нил тщательно проанализировал повреждения, нанесённые предательскими когтями Миши. Царапины были неглубокими. Нил взял марлю, пропитанную дезинфицирующим средством, и промокнул кожу. Эндрю смотрел, как он это делает, не в силах оторвать взгляд от шрамов, покрывающих руки мужчины. — Что с тобой случилось? Нил даже не вздрогнул. — Жизнь, я полагаю. Он молча продолжал свою работу, касаясь только той части руки Эндрю, которую ему было позволено, и не отрываясь от неё. Эндрю хотелось выбежать из кухни, пока он не наделал глупостей. — В своей жизни я видел много хреновых вещей, но никогда не видел человека с такими шрамами, как у тебя. Нил некоторое время рассматривал чистую руку Эндрю, а затем перешёл к другой, всё так же нежно и осторожно, как и раньше. Он повторил обработку на второй руке. Только когда он закончил, он снова заговорил. — Мой отец не был хорошим человеком. — Он их тебе оставил? — В основном да, — он пожал плечами, не обращая внимания на укол безымянного гнева, который прокатился по венам Эндрю. — Всё в порядке, это было давно, и он всё равно не сможет причинить мне боль снова. — Тюрьма? Нил наклонил голову в сторону. Эндрю не был уверен, что представляет себе то дикое удовлетворение, которое промелькнуло в голубых глазах Нила. — Шесть футов под землей. — Хорошо. — Ну вот, всё чисто, — объявил Нил. Он отпустил руку Эндрю. Эндрю оплакивал потерю мозолистой ладони. Они молча стояли рядом друг с другом. Первым нарушил его Нил. — Тебе, наверное, стоит вернуться в кафе. — Да, наверное, стоит. Когда они вернулись в основное помещение, Эндрю с удивлением обнаружил целую группу студентов, стоящих у стойки. — Ну, это много студентов. — Конец года, — категорично повторил Эндрю. Он принялся за работу, но быстро обнаружил, что ошеломлён количеством людей, которые постоянно входили и выходили из кафе. Ему действительно следовало ввести строгую квоту на количество людей, которых он мог бы впустить внутрь одновременно. Нил скользнул рядом с ним за стойку, пока Эндрю готовил шипящий-прессо для девушки, чьи тёмные мешки под глазами соперничали с глазами Эндрю. — Я помогу? Эндрю почти насмехался. — Ты не знаешь, как пользоваться кофемолкой. — Я много раз видел, как ты это делаешь. Нил принял заказ у следующего человека, не заметив, как от его заявления мозг Эндрю застыл. Это было…? Нет. Не может быть. Эндрю встряхнулся. Он смотрел, как проворные пальцы Нила засыпают в кофемолку ровно столько цельных кофейных зерен, сколько нужно. Он включил её, и её звук странно успокаивал. Затем он перешёл к следующему шагу и получил идеально приготовленный эспрессо. Он посмотрел на Эндрю, на его лице ярко светилась гордость. — Видишь? У меня получилось. — Круто. Теперь сделай из него фраппаучино. — Конечно, ты имеешь в виду фраппучино. Взгляд, брошенный Эндрю в его сторону, только заставил Нила ухмыляться ещё больше. Он повернулся назад и стремительно остановился. — Эм… Эндрю? — Что? — Что в фраппаучино? Эндрю вздохнул. Он выхватил порцию эспрессо из рук Нила. — Подавай еду, а я позабочусь о напитках. — Да, сэр. Эндрю закатил глаза, но они оба принялись за работу. Нил принимал заказы, затем передавал их Эндрю, пока тот занимался различными блюдами и закусками, которые он мог легко разложить по тарелкам, как ему было сказано. Когда Эндрю ещё жил с Аароном и Ники в доме в Колумбии, больше всего его раздражало, когда он был на кухне, а кто-то из них вторгался в его пространство. Он обнаружил, что не чувствует ничего подобного иррациональному всплеску гнева, когда дело касается Нила. Они легко проскальзывали мимо друг друга, обходя друг друга в каком-то нерепетированном балете. Эндрю не знал, специально это было сделано или нет, но, несмотря на тесное пространство, тело Нила ни разу не коснулось его тела. Это было… удобно. Они нашли общий ритм, и Эндрю почти желал, чтобы они могли находиться в такой близости все время. После 17:30 непрерывный поток клиентов наконец-то утих. Теперь только половина столиков в «Paw and Order» была занята задерживающимися людьми, которые всё ещё занимались или вместе пили тёплый напиток, а кошки были слишком счастливы ходить вокруг и выпрашивать небольшое угощение. — Здесь всегда так много народу во время экзаменов? — спросил Нил, выпустив длинный выдох. Он потянулся, подняв руки над головой, обнажив длинный участок загорелой кожи. Эндрю захотелось протянуть руку и дотронуться до него. Эндрю протянул ему большой стакан воды, который он тут же выпил. — Да, это одно из самых напряженных времён года. — Интересно. — Люди находят утешение в тёплых напитках и домашней еде, я не собираюсь жаловаться на это. — Я имею в виду, это было весело. Эндрю опустил стакан, который он вытирал насухо. — Нил? — Хм? — Разве у тебя нет работы? Нил сделал небольшую паузу, прежде чем ответить. — Нет. Я… Ну, мой отец был плохим человеком. Я уже говорил тебе об этом, но когда он умер, я унаследовал небольшую сумму денег, которая позволяет мне пока делать то, что я хочу. Со временем мне придётся найти работу, но пока мне хватает. Так что я просто… учусь жить своей жизнью, я думаю. — Ты учишься жить, проводя большую часть жизни в кошачьем кафе в Пальметто? — скептически спросил Эндрю. — В жизни есть нечто большее. — Ну, мне нравится быть здесь. Есть кошки, и есть ты. Есть ты. Сердце Эндрю снова заколотилось в груди. Может, ему стоит сходить к врачу и проверить его на всякий случай? В последнее время это случалось слишком часто, чтобы ему самому это нравилось. — Мне здесь комфортно, — продолжал Нил, не обращая внимания на затруднительное положение, в котором оказался Эндрю. — Знакомо. Комфортно. Ты как-то сказал мне, что хочешь, чтобы люди находили здесь свой дом, думаю, тебе это удалось. — Нил… — Уже поздно, я, наверное, пойду. Нет, останься. Расскажи мне больше о себе. Эндрю держал рот на замке. — Передашь привет Кинг от меня, когда увидишь её? — спросил Нил, приподняв уголок губ в небольшой улыбке. — Обязательно. Нил покачивался взад-вперёд на каблуках. Он наблюдал за Эндрю. Эндрю наблюдал за ним. В данный момент обслуживать было некого, и кошки казались достаточно спокойными, чтобы оставить их без присмотра на пять минут. — Я собираюсь выкурить сигарету, — объявил Эндрю. Он взял свою пачку сигарет из-под стойки и пересёк кафе, пока не оказался на улице. Он почувствовал странное удовлетворение, когда несколько мгновений спустя Нил присоединился к нему и прислонился к стене рядом с ним. Он был закутан в толстую чёрную шерстяную кофту, которая обтягивала его атлетическое тело. Эндрю отвёл глаза. Он зажёг сигарету. Первая затяжка принесла облегчение, разрядку после долгого дня, переходящего в вечер. Нил наклонился ближе к Эндрю, но не вторгаясь в его пространство. Он смотрел, как тот вдыхает дым. — Ты не куришь, — сказал Эндрю, скорее утверждая, чем спрашивая. — Мне нравится запах. — Ты странный человек. Нил усмехнулся. — Я знаю. Эндрю зажёг ещё одну сигарету и протянул Нилу. Нил взял её. Их пальцы соприкоснулись на короткое время, но этого было достаточно, чтобы по всему телу Эндрю пробежал электрический разряд. Он сглотнул. — Не могу поверить, что я трачу сигарету на то, чтобы ты нюхал её, как какой-то странный наркоман. Нил пожал плечами от удовольствия. Он сделал это снова. На этот раз Эндрю не смог побороть желание посмотреть, как он закрывает глаза и вдыхает дым через ноздри. Это было увлекательно. Это было опасно. Эндрю был мотыльком, которого притягивает пламя. Нил, как он понял, превратился в свет в своей собственной тьме, и Эндрю был вынужден продолжать летать вокруг него, даже если это уничтожит его самого. Нил снова открыл глаза. На мгновение они были пустыми. Когда он снова моргнул, Нил снова стал прежним и ухмыльнулся, затянувшись сигаретой без необходимости, продолжая смотреть на Эндрю. Он медленно выпустил дым из губ. Эндрю смотрел, как дым вылетает изо рта, страстно желая сократить расстояние между ними и почувствовать его прикосновение к своим губам. Он ничего не сделал. Эндрю молча докурил сигарету, всё это время сохраняя безопасное расстояние между собой и рыжим. Он раздавил окурок сигареты под ботинком с большей силой, чем это было необходимо. Когда Нил докурил свою, он сделал шаг и оказался прямо перед Эндрю. — Тогда, наверное, увидимся завтра. Эндрю кивнул. — Думаю, да, раз уж ты, похоже, решил занять моё место за прилавком. — Это хорошее место. — Ммм. — Хорошего вечера. И не забудь передать привет Кинг от меня. — Не забуду, — Нил повернулся, чтобы уйти. Эндрю почувствовал желание добавить. — Тебе не нужно было помогать мне сегодня днём. Нил ярко улыбнулся. — Это было весело. Пока, Эндрю. И вот так просто он ушёл. Эндрю вернулся в Paw and Order, чувствуя одновременно и тяжесть, и легкость. Как мотылёк на пламя. Эндрю приснились пальцы Нила. Он знал, что это пальцы Нила, потому что никто и никогда не прикасался к нему так нежно. Они всегда чего-то хотели от него, всегда брали у него без его разрешения. Но пальцы Нила никогда этого не делали. Ну, он не знал, что пальцы Нила могли бы сделать на самом деле, учитывая, что единственный раз, когда они прикасались к нему, это когда Эндрю подавал ему напиток или помогал обработать его руки, искалеченные кошкой. И всё же в его голове всё ещё крутилась мысль о том, что Нил, как никто другой, никогда не причинит ему вреда. Эндрю мечтал о пальцах Нила. Пальцы Нила, держащие горящую сигарету. Пальцы Нила, крепко держащие его собственные, как будто он слишком боялся отпустить его. Пальцы Нила, проводящие по острым костям его челюсти и наклоняющие его подбородок вверх, чтобы он мог посмотреть ему в его океанские глаза. Пальцы Нила скользили по обнаженной коже его груди. Пальцы Нила раздвигают его губы, побуждая Эндрю медленно провести по ним языком. Эндрю проснулся посреди ночи от призрачного вкуса пальцев Нила на своих губах и от того, что его треники были натянуты. Он сходил с ума. Этот мужчина сводил его с ума, и Эндрю даже не был уверен, что осознает это. Он даже не знал его фамилии. Эндрю зажмурил глаза. Рядом с ним мирно спала Кинг, свернувшись в клубок на всегда свободной подушке. Он чувствовал тяжесть Сэр, распростёртой у его ног. Ему нужен был душ. Или холодная ванна. Да, это должно сработать. Вот только ванны у него не было. Эндрю застонал и поднялся на ноги, чтобы прыгнуть в душ. Он включил его на холодную температуру, что мгновенно разбудило его и вызвало злобное шипение, вырвавшееся из его губ, но ничего не сделало с его твёрдым членом. Эндрю снова застонал. Он зажмурил глаза, желая, чтобы эрекция исчезла, но она оказалась более упрямой, чем он. С одной лишь злостью и ненавистью Эндрю поднёс к нему руку и стал дрочить. Он задал грубый, карающий темп и жёстко кончил в кулак, в океанские голубые глаза и волосы цвета лесного огня. Эндрю прижался к холодной плитке. Он пытался отдышаться, ещё больше ненавидя себя за то, что только что сделал. Он смыл свидетельства своего преступления в канализацию, схватил чистую пару треников и вышел на холод, чтобы выкурить сигарету. Эндрю не мог поверить своим глазам, когда на следующее утро спустился вниз. Нил стоял перед магазином «Paw and Order», хотя он должен был открыться только через три часа. Он подумал, что это, наверное, его еще не остывший от кофе мозг разыгрывает его и вызывает образы рыжего, чтобы наказать его за прошлую ночь, но нет. Угроза была снаружи, его нос и щёки порозовели от холода. Эндрю протопал к двери. — Какого хрена ты уже здесь делаешь? — И тебе доброе утро, — улыбнулся Нил. Он впустил его внутрь. — Я подумал, что ты можешь научить меня. — Научить чему? — Как делать напитки. Что за хрень. — Нил… — Ты занят, а я нет. Я могу быть полезным. Эндрю изогнул бровь. — Можешь? Нил уставился на него ровным взглядом в ответ. — Мне нужно испечь сегодня утром, у меня нет времени показывать тебе, как нужно готовить напитки. — Тогда покажи мне, как ты печёшь. — Так ты можешь украсть мои рецепты. — Да, и продавать их на чёрном рынке, чтобы я мог заработать на дом. — Я думал, ты уже богатый. — На данный момент. Нужно убедиться, что через несколько лет у меня всё ещё будет крыша над головой. Эндрю надулся. — Ты чертовски раздражаешь. Нил усмехнулся. — Я знаю. Он последовал за ним в тайную комнату, где Эндрю кормил всех маленьких четвероногих монстров. Нил, который всего за несколько минут до этого утверждал, что он полезен, занялся тем, что энергично почёсывал голову Симбе. Эндрю нахмурился, но чистой радости на лице Нила было достаточно, чтобы заставить его замолчать. Так что Эндрю продолжал свою утреннюю рутину, пока не пришло время выпустить кошек на свободу и перейти на кухню. Кинг уже была там, развалившись на стойке, и ждала Эндрю. Когда она увидела Нила позади него, то сразу же прижала уши. — Привет, — мягко сказал Нил. Он медленно подошёл к ней, вытянув пальцы — Эндрю не мог смотреть на них, не после того, что он сделал накануне вечером, думая о них, — перед собой, чтобы она увидела, что он безобиден. Кинг не двигалась. Она не сводила своих умных зелёных глаз с Нила. Он перестал двигаться, когда его рука оказалась в нескольких дюймах от её мордочки. Эндрю тихо стоял в стороне, с ошеломлённым удивлением наблюдая, как Кинг слегка приподнялась и зажала нос, чтобы почувствовать запах пальцев Нила на расстоянии. — Вот так, маленькая леди, — нежно прошептал Нил. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Теперь ты меня знаешь, — он продолжал уговаривать её. Волшебным образом Кинг подалась вперёд, пока её нос не коснулся кончиков его пальцев. Она подняла на него глаза, моргнула и побежала обратно в безопасную квартиру Эндрю. Нил во весь голос сказал Эндрю. — Ты это видел? Да. Да, он видел. Эндрю был твёрдым приверженцем поговорки «Верю только в то, что вижу». И всё же, если бы кто-нибудь сказал ему, что Кинг, его одичавшая и ранее подвергавшаяся насилию кошка, которая не доверяла никому, кроме него, потому что они оба были сломленными существами, которые нашли друг друга, когда нуждались в другом больше всего, впустит в свой маленький круг ещё одного, казалось бы, такого же сломленного человека, он бы, наверное, рассмеялся. Возможно. Сейчас Эндрю не смеялся. Он просто… уставился на Нила, на этого странного человека, который ворвался в его жизнь без предупреждения и приглашения, но которого он теперь хотел бы никогда не покидать. Эндрю едва успел кивнуть ему, прежде чем он потянулся к шкафу и достал оттуда всю свою выпечку. Чёрт, его следующий сеанс с Би будет, мягко говоря, интересным. Нил стоял позади Эндрю и наблюдал за ним через плечо с осторожного расстояния. — Что ты сегодня печёшь? — Сегодня среда. — …Да, наверное. Эндрю вздохнул. — Это значит, что мои племянницы придут сегодня днём. — О! Среда, да! День заказанного стола. — Динь-динь, ты всё правильно понял. Поздравляю и молодец, а теперь уйди с дороги, мне нужны яйца. Нил действительно отошёл с дороги, но он дотянулся до холодильника и поставил коробку с яйцами на прилавок, прежде чем Эндрю успел поднять ногу. — Вот так, — самодовольно заявил Нил. — Что мы готовим? Эндрю внутренне пробормотал ряд раздражённых оскорблений. Он глубоко задвинул вглубь тепло, которое просочилось сквозь его кости, когда Нил приблизился к нему. Если бы Эндрю сделал хоть один шаг в сторону, их плечи соприкоснулись бы. — Кексы. — О, веселье. — Раз уж ты так хочешь быть бесполезным, разомни бананы в той миске, они должны быть кашицей. — Хорошо. Как мне это сделать? — Иисус, мать твою, Христос, откуда ты взялся? — Эндрю щелчком открыл ящик, взял вилку и бросил её перед Нилом вместе с большой миской. Нил схватил обе и начал чистить бананы. — Сколько мне нужно очистить? — Шесть, из них должно получиться около двадцати четырёх кексов. Нил сразу же принялся за работу, пока Эндрю разогревал духовку и отмерял все необходимые ингредиенты. Пока они были заняты, к ним зашла Сэр, заслужив от обоих поглаживание по голове. После этого она устроилась рядом с раковиной и с любопытством наблюдала, как Нил превращает бананы в кашицу. Как только это было сделано, он отодвинулся в сторону, чтобы дать Эндрю насыпать сухие ингредиенты к мокрым. Эндрю не ходил в спортзал в тот день, но взбивание всего вместе в миске было самостоятельной тренировкой для его рук. Ему показалось, что Нил наблюдает за движением его бицепсов, но, скорее всего, это был просто обман зрения. Он всё ещё не выпил кружку кофе, так что и это тоже. Нил разложил тесто по формочкам, а затем поставил всё в духовку выпекаться на двадцать минут. Это время не пропало даром, потому что Эндрю сразу же принялся за работу над пирожными, пока они готовились. На этот раз Нил взял на себя инициативу и смешал все сухие и жидкие ингредиенты в миске, пока Эндрю наблюдал за ним. Он откинул рукава своего свитера, выставив на обозрение множество глубоких шрамов, испещряющих и извивающихся вокруг его предплечий. Эндрю захотелось провести пальцами по их неровностям и бугоркам. Ярость кипела в его жилах. Если бы человек, нанёсший эти шрамы Нилу, ещё не был мертв, Эндрю вскочил бы в ближайший поезд, где бы он ни находился, и убил бы его собственными руками. Как только кексы были вынуты из духовки и заменены пирожными, Эндрю поручил Нилу отмерить муку, необходимую для приготовления теста для блинов. Эндрю не должен был удивляться, учитывая, что это был Нил, что Нил каким-то образом оказался с длинной полосой муки на щеке, прямо над тремя розовыми линиями, опустошающими его кожу. — У тебя на щеке мука, — сказал Эндрю. Нил тут же потянулся вверх, чтобы вытереть её рукавом, но резко промахнулся мимо нужного места. Эндрю застонал. Он сделал шаг вперед, оказавшись прямо перед угрозой. — Да или нет? Нил уставился на него широко раскрытыми глазами. Эндрю был так близко, что он мог видеть только голубой цвет. — Да. Эндрю поднял руку, чтобы коснуться щеки Нила. Его кожа была теплой от его прикосновения. Он провёл большим пальцем по пятну муки, фактически стирая её с его разорённой кожи, а затем снова провёл, потому что безумие завладело его телом. Мозг Эндрю испарился, когда Нил слегка наклонился к нему, его обычно яркие глаза внезапно потемнели. Нил был так близко, что их едва разделяло дыхание. Эндрю оказался окружён всепоглощающим ароматом кокоса. Ему хотелось уткнуться носом в шею Нила и кайфовать от этого. Они оба, казалось, затаили дыхание, ожидая, что другой сделает что-то, что угодно. Все, что Эндрю нужно было сделать, это слегка наклонить голову вверх и… Они испуганно отпрянули друг от друга, когда Сэр решила, что сейчас самое время сбросить лапой ложку с прилавка и отправить её на кафельный пол. Эндрю сделал ещё один шаг назад, для безопасности. Нил моргнул. Он облизал губы, затем прочистил горло. От неловкости их обоих спас таймер духовки. Нил потянулся вниз и гордо поставил противень с пирожными на столешницу. — Видишь, они даже не подгорели. Эндрю пришлось заставить свои губы шевелиться и издавать звуки сквозь дымку, затуманившую его мозг. — Хорошая работа, — как-то умудрился прохрипеть он. После этого двери кафе уже почти открылись. Он разложил всю свежую выпечку и принёс её в кафе в стеклянной витрине. Эндрю оставил Нила играть с кошками, а сам пошёл наверх переодеться и побрызгал на лицо большим количеством холодной воды, чем требовалось, чтобы избавиться от сохраняющейся красноты на лице. Убедившись, что его разум и член будут вести себя хорошо, Эндрю вернулся вниз. Он прошёл мимо Нила, который держал на руках Клео, а Сэр лежала у его ног, выпрашивая лакомства, и проигнорировал толчок, отозвавшийся в его груди при виде этого зрелища. Он отпер двери, нацепил свой самый нейтральный фасад и очень постарался забыть запах кокоса, который всё ещё стоял у него в ноздрях, когда он приветствовал первых клиентов этого дня внутри.