Chasing You

«Любопытно, чего люди больше всего боятся? Нового шага, нового собственного слова они больше всего боятся...» © Фёдор Достоевский. «Преступление и наказание» – Знаю… – тихо вторила ему я, смело оборачиваясь и, сталкиваясь с ним лицом к лицу. Несмотря на прилив неестественного для меня смущения, я самоуверенно продолжила: – А вы знаете, – сказала я, заметив на пороге Сиэля, который, скрестив руки на груди, облокотился о дверной косяк. – Как нехорошо утаивать нужную информацию по делу, которое мы расследуем с вами вместе? И после этого вы называете нас союзниками, граф? – взъелась на него я, из-за этого мигом переставая чувствовать зыбкое смущение. – Да, получается, Себастьян был прав, когда называл меня вашей пешкой… – Ведь это так и есть, – не без надменной улыбки заметил Себастьян. – Но я, однако, на это не подписывалась! – Отнюдь нет, – спокойно сказал Сиэль, проходя к столу и, тем самым, преграждая мне какой-либо путь вместе с Себастьяном. Граф холодно посмотрел на свой дневник, который я всё продолжала крепко удерживать в руках. – Эта вещь принадлежит мне по праву. Отдай немедля, – сквозил он холодом, протягивая ко мне руку вперёд. Я несколько раз ещё обидно поглядела на дневник, поглядела и, всё же, отводя взгляд в сторону, вернула ему его драгоценную вещицу прямо в руки. – Ответьте-ка только на один вопрос, Сиэль, – мрачно обратилась к нему я, поднимая на его нахмуренное выражение свой тяжёлый взгляд. – У тебя недавно умер какой-то родственник? Его убили, не так ли? На пару секунд на лице Сиэля отобразилась неведомая и тяжёлая мука, смешанная с холодным гневом и отвращением. – Это совершенно не твоё дело. Займись лучше насущными делами вместо того, чтобы копаться в чужом грязном белье. – Что вы! Этим-то я, как раз, и собиралась заняться, милорд, – процедив это, я поспешила выбежать из этого столь душного, как показалось мне только сейчас, кабинета. «Себастьян тоже немедля должен мне кое-что вернуть...» — озлобленно промелькнуло в моих мыслях. В последний момент, Себастьян остановил меня за руку в дверях. — Вы же сами прекрасно помните, что наш урок ещё не подошёл к концу, — заискивающе всматриваясь в мои глаза, проговорил дворецкий. — Разумеется, Себастьян, я помню. Довольно интересный урок получается, ты это не находишь? — холодно ответила ему я, попеременно пытаясь вырваться из его крепкой хватки, вновь начинавшей меня бесить. — Не расскажешь ли на нашем столь занимательном уроке, кто такой "Красный Жнец"? Может, узнаю чего-нибудь нового... — Это навряд ли, — спокойно ответил Себастьян, резко отпуская мою руку в тот момент, когда я и так пыталась вырвать её, из-за чего пошатнулась на месте; а он же, тем временем, чуть приблизился, как-то странно нависая надо мной. — Вам и не стоит знать этого. — Тьфу! Отойди от меня, извращенец! — в страхе воскликнула я, отталкивая его двумя руками в грудь, и, наконец таки, отчасти, выбегая из этого злополучного дурдома. — Я, вроде бы, не давал тебе открытый приказ соблазнить её для получения нужной мне информации, — тяжело вздохнул Сиэль, укоризненно поглядывая на своего дворецкого. — Всё, что она могла — она сказала, а остальное, пожалуй, лишнее. Только если она вдруг не откажется играть роль приманки, но она не откажется, — догадливо продолжал рассуждать граф. — Неужели вы не хотите получить её доверие? Ведь не так уж и долго осталось пробивать, — хитро ухмыльнулся Себастьян, смотря ей вслед. — Не пресекай границы дозволенного, демон! — приказным тоном воскликнул Сиэль, и так уже прекрасно понимая, что это на него не подействует. — Хотя бы не при мне! — напоследок с отвращением проговорил себе под нос, Сиэль, захлопывая перед Себастьяном дверь своего кабинета.                               *** Я стремительно обернулась, долгое время чувствуя на своей спине пристальный взгляд; в итоге, то ли с облегчением, то ли с нервным волнением обнаруживая, что позади меня уже никого нет, и дверь кабинета мальчишки закрыта. «Вот же скотина!» — в ярости обдумывала я, про себя. «Соблазнить, значит, меня задумал, дабы нужную информацию и доверие какое-то у меня выкупить! Чёртов манипулятор!» Доходя до двери, ведущей в кухню, а рядом с ней — в комнату прислуги; я быстро остановилась и два раза вдохнула и выдохнула, пытаясь справиться с захлестнувшими меня сильными эмоциями. «Да что со мной не так-то? С самого начала уже было ясно и чётко видно, что с этим человеком лучше не связываться, и ни разу не доверять! Так не всё ли мне равно? Главное, чтоб не обманули меня во время расследования дела, а там уже — я буду действовать самостоятельно». С такими мыслями: я сделала шаг вперёд, собираясь дотянуться до ручки двери, но не успела, так как дверь неожиданно и быстро распахнулась чуть ли не перед моим носом, а в самих дверях, тем временем, показалась знакомая горничная. На её руках была груда чистых тарелок, которые огромной башенкой выстроились чуть ли не до верху её макушки. Естественно, что, таким образом, она совершенно не видела, куда идёт и, в какой-то момент, пока я пятилась от неё, стараясь избежать неизбежного столкновения; она запнулась о подол своего платья на ровном месте. Тишину поместья разрезал её невероятно громкий вскрик, затем грохот, и... В этот момент всё протекало, словно в некой замедленной съёмке. Я, на лету, поймала тарелки три двумя руками, а остальные успешно, вместе с Мэйлин, давно валяющейся на полу и запутавшейся в своих многочисленных юбках платья; с треском и грохотом полетели на пол, стремительно разбиваясь. Я неловко зажмурилась, и даже чуть прогнулась, испугавшись, что сейчас, определённо, какая-то из тарелок или все сразу полетят мне на голову. — Мэйлин! — послышался суровый оклик грубого мужского голоса с явной хрипотцой, которую можно было получить от непрерывного курения. — Ты опять разбила посуду? — воскликнул тот же мужчина, до этого её окликавший, и сейчас выбежавший из той же двери в холл. Русоволосый голубоглазый мужчина со зрелой щетиной, выбежав, удивлённо уставился на нас двоих. — Здрасьте, — кивнула ему я. — А? А, да, здравствуйте! — как-то растерянно кивнул мне в ответ повар, выглядивший для него достаточно небрежно. — Зачем же ты набрала так много посуды, Мэйлин? — обратилась я к ней, наблюдая за тем, как она поднимается с пола с помощью её сотоварища, подавшего ей руку. — Так ведь и правда нельзя было ни разу разглядеть, куда ты вообще идёшь! — продолжила я, подразумевая под этим никакого упрёка, а скорее любопытный вопрос. — Я-я... Я п-просто хотела... Хотела отнести всё в-в одно м-место с-сразу, миледи, — понурила голову Мэйлин, нагибаясь к осколкам и начиная их собирать. — Зачем ты оправдываешься-то передо мной? — в замешательстве пробормотала я, быстро оборачиваясь на коридор позади себя, как-будто это меня сейчас придёт казнить Себастьян. — Повар! — позвала я русоволосого мужчину, чуть смутившись, и нагнувшись к осколкам вместе с Мэйлин. — Ты ж повар, да? — Конечно! — ответил он, облокотившись о дверной косяк, и складывая на груди руки. — Конюшня! Неси, скорей, совок и метлу! — А-э... Да, точно! Сейчас! — сказал он, как отрезал, мигом устремляясь обратно на кухню, быстро переговариваясь там с кем-то ещё. — Совок и метла нужна, Финни! Куда ты дел? Ты последний использовал! — Метла и совок? — послышался в ответ вопросительный мальчишеский голос. — О, это я мигом! Это я быстро! И спустя всего минуту, из комнаты выбежал светловолосый и зеленоглазый мальчишка с совком и метлой в руках и, насколько я успела понять, это и был тот самый так называемый Финни, в котором я с самого начала узнала садовника. — Спасибо! — воскликнула я, когда он начал вместе с Мэйлин сметать с пола осколки, а я, тем временем, выкинула в кухне те, что только что успела собрать руками. — Ты, что ли, на полном серьёзе помогаешь прислуге? — вопросительно выгнул бровь так называемый повар, не спуская с меня какого-то подозрительного взгляда. — А как тебя зовут? — обернулась я к нему полностью. — Бардрой. Можно просто Бард. — Хорошо, просто Бард, — усмехнулась я, подойдя к нему, и протягивая руку для рукопожатия. — Можешь звать меня просто Эвелиной, Эви, Эвечкой, Линой, Алиной, — как тебе будет угодно, мне, если честно, всё равно. Ты только знай, что для меня не важно кем вы работаете. Вы служите графу Фантомхайву, — о'кей — это просто ваша работа. Но вы же всё ещё люди. — А ты мне нравишься, Эви, — во всю ширь улыбнулся мне Бард, крепко пожимая протянутую руку. — Я человек простой, потому-то от всех этих глупых и напыщенных этикетов, приличий и аристократии — становится тошно. — Не забудь, что говоришь ты это аристократке, Бард! — обратился к нему голос садовника из другой части кухни. — Да не совсем уж я и аристократка... — неловко призналась я, потерев затылок, и так и застыв истуканом прямо посреди кухни. — Разве нет? — одновременно проговорили воротившиеся Мэйлин и Финни, всё ещё с метлой и совком в руках. — Нет-нет, я — иммигрантка. Две недели назад со своей семьёй приехала из Америки к родственникам, которые давно здесь уже живут или, точнее, жили... — сказав это, я тяжело вздохнула для пущего эффекта. Бард, немного ко мне приглядевшись, проницательно уточнил: — Кого-то из твоих родственниц тоже убили? — в его голосе я услышала лёгкую грусть. — Тоже? — Как тётю нашего господина... Он же только сегодня хотел организовать ей похороны, а тут ни с того, ни с сего, отложил церемонию. — Ах, так вы про это! Ужасная трагедия! — с наигранной грустью, воскликнула я. — Насколько я знаю, Сиэль охотиться на этого Джека Потрошителя? Хотелось бы, чтобы его как можно скорей поймали, ведь моя мать была знакома с мадам Рэд, — неосторожно заявила я, решаясь проверить свою теорию. Но выражение лиц всей прислуги в этом помещении ответили положительно и утвердительно в том, что я, действительно, угадала верно. — Но по какой же причине юный господин пригласил вас в поместье? — судя по всему, чуть нахмурившись, поинтересовалась Мэйлин. Я чётко и ясно видела их сомнения и небольшие во мне, подозрения. Мне оставалось лишь только приложить все усилия, чтобы как можно убедительнее развеять их. Оставалось лишь сделать историю трагичной американской иммигрантки наиболее правдоподобной и естественной. — Так вы не слышали новость про убийство Лорен Смиттем в газетах? Или, наверное, я забыла упомянуть об этом? Ведь так как моя мать была лично знакома с миссис Анджелиной Даллес, то меня пригласили присутствовать на похоронах, ну а также с расследованием нынешнего дела... — Даже так? — вновь наивно и доверчиво удивился Финни. — Это значит, что господин вам доверяет! Я только рассеянно кивнула, про себя желая, чтобы это так и было. У меня всё ещё оставалась своя коллекция странных вопросов, на которые бы очень хотелось получить ответы. — Ну уж не думаю, что всё может быть действительно так, — на секунду сверил меня придирчивым взглядом, Бард. — Хотите верьте, хотите — нет. Я могу понять, почему вы воспринимаете меня здесь, в большинстве своём, как подозрительную особу, самостоятельно и без приглашения заявившейся в поместье, будто некий шпион, который угрожает жизни графа. Ведь он Цепной Пёс королевы, и это неудивительно, что на него случались частые покушения. Пока выдаётся шанс, то я пытаюсь сделать всё, что только в моих силах, чтобы помочь Скотланд-Ярду и Сиэлю поймать... — я тихо всхлипнула. — Этого чудовищного человека... Да, именно человека, за хвост... Ведь только люди и только они — самые жестокие на свете существа... — я умолкла, исподтишка наблюдая за их реакцией, вместе с тем чуть подрагивая всем телом. — Ох, Господи! Мисс Эвелина, с вами всё хорошо? Вы... Вы выглядите бледной, да на вас лица нет! — дрожащим голосом прошептала Мэйлин, даже с большей судорогой, чем у меня. — Бард, зачем ты так? Ты разве не видишь, ей и так плохо от столь тяжёлой потери! — Н-да, я, возможно, перегнул палку, извини, Эви, — виновато потёр затылок Бард, немного потупляя взгляд в пол. Я тихо ликовала в своей душе. Они поверили, и даже, судя по всему, довольно искренне. Подобные актёрские приёмчики не раз помогали мне во время моих московских уголовных дел. Ведь тогда, получается, не зря я сначала поступила на актёрское, а потом резко бросила и ушла в уголовное дело? — Что ты! Ничего страшного! Абсолютно! Это я не умею себя сдерживать, от слова совсем... Это вы простите меня... — Ладно, забыли! — как ни в чём не бывало заявил Бард, расслабленно облокотившись назад на плетеном стуле. Я нервно улыбнулась его пофигистичной, с виду, непредвзятости. — Кстати говоря, мисс Эвелина, в-вы ведь не зря стояли у двери, когда я... Когда я вышла одновременно с вами? Финни и Бард вновь вопросительно уставились на меня. — Ах, да! — хлопнула я себя по лбу, вспоминая. — Я хотела, милая дорогая Мэйлин, чтобы ты посмотрела на моё лицо внимательно и описала его до предельной точности, — с самым что ни на есть серьёзным видом, заявила я. — Ваше лицо? Но тут недалеко есть зеркало, если вы хотите... — Это я знаю, и я в него посмотрюсь. Но сначала мне надо узнать взгляды окружающих. — Х-хорошо, — непонимающе ответила Мэйлин, растерянно переглянувшись с Финни, который с момента нашей встречи не спускал с меня своего любопытного ребяческого взгляда. — Ваше лицо, оно... Наиболее овальной формы, красивое... И... — описывала Мэйлин с достаточно большими паузами, вероятно, боясь сказать что-то не то. — У вас выразительные черты лица, такие как... Как глаза, цвета тёмного серебра, веснушки, огненные рыжие волосы... — Мэйлин, извини, что прерываю, но спасибо тебе, — со вздохом прервала я её минутные мучения. — Но это не совсем то, что я хотела услышать... Я лишь хотела спросить: не видно ли на моей левой щеке синяка? Яркого такого? — Синяка? — вопросом ответила всё также растерянная Мэйлин. — Я ничего такого не вижу, мисс, — отозвался Финни, до этого не вступавший в занимательную беседу. — И я, — хмуро вторил ему Бард. — Обычное лицо. Нормальное. — Да как же? И впрямь его нет? Не видите? — с неподдельным удивлением воскликнула я, подбегая к большому напольному зеркалу, висящего на противоположной стороне кухни. Всматривалась я в своё отражение долго, и, довольно внимательно; с каждым мгновением не понимая ничего всё больше и больше. В это же время слуги позади меня тоже были не менее удивлены, и не пожалели на не местную, явно сумасшедшую гостью, потерявшей свой рассудок от ужасного горя, своих пристальных взглядов в мою спину. — Да не заживают у меня болячки так быстро, — хмуро проговорила я, надавливая на ту самую щёку, со стороны которой мигом почувствовалась острая, неприятная боль от удара. — Особенно, наружные... Это ж откуда они взяли в этом времени столько консилера? Да нет, это вовсе не консилер... — рассуждала я вслух, тихо бормоча себе под нос, тем самым ещё больше пугая персонал в этой комнате. «Да здравствуй английская психушка! Уже совсем рассудок подрастеряла спустя уже нескольких недель нахождения здесь! Я, быть может, сейчас вообще в этой самой психушке и лежу, представляя, что совершила путешествие во времени и ловлю настоящего Джека Потрошителя! Ха-ха! Что за вздор! Саша, тебя уже настолько вымотала твоя любимая работа?» — Мисс Эвелина, с вами точно всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась, наконец, Мэйлин. — Да-да, всё прекрасно! — резко обернулась на своих зрителей я, вспоминая ещё один интересный нюансик. — Мэйлин, — быстро подскочила я к ней, отчего она вздрогнула, то ли от страха, то ли от неожиданности. — Можешь ещё, пожалуйста, сказать мне: не находила ли ты, случаем, чего-нибудь в карманах моего платья? То есть, мои вещи, которые я туда положила? — Аксессуары? — снова отозвался юный садовник, будто бы я задавала вопрос, в очередной раз, именно ему. — Да, что-то типо того... — хмыкнула я. — Когда Себастьян отдавал мне ваше платье на стирку, я ничего такого не обнаружила в ваших карманах, мисс, — задумавшись, отозвалась Мэйлин, посмотрев куда-то в сторону. — Оно сейчас сушится в прачечной, насколько я помню... Я ведь сама его стирала и вешала туда... — Но когда ты переодевала меня, ты должна была заметить их, пока я была без сознания в предоставленных покоях. — Переодевала? — Мэйлин снова выглядела сильно удивлённой, уже не в первый раз из-за приятнейшего общения со мной за весь этот день. — Я вас не переодевала, мисс. Я только стирала ваше платье, и всё... Судя по ощущениям: я была невероятно близка к получению шокового паралича или падения в обморок, но, к счастью, снаружи осталась сдержанной, не показывая это заинтересованной публике. Потеряно поглядев на всё вокруг, будто сквозь некую пелену или муть, застилавшей мои глаза или весь мир вокруг в непроницаемую, но прозрачную плёнку; я сделала поспешные шаги в сторону выхода, как меня внезапно остановил всего в паре шагов от двери, заинтересованный голос Барда: — А что же было там такого особенного? Выглядишь полностью потерянной. Я тихо улыбнулась, теперь, всего минуту спустя, понимая, что мой шокированный вид и сильное удивление до безумия смешны. И, всё таки, после таких подробностей и откровений со стороны горничной, я окончательно убедилась в том, что, Себастьян — истинный извращенец. Иначе кому может прийти в голову раздевать и переодевать бессознательную девушку в болезни, которую ты встретил, от силы, только вчера. — Мои сигареты, — откровенно заявила я, развернувшись, и посмотрев в упор на одного только Барда. — Так вы курите? — больше всех удивился в этом помещении Финни, как будто спустя пятнадцать минут нашего занимательнейшего разговора, — это было самой удивительнейшей вещью. — Леди ведь курить не положено. Особенно, в поместье Фантомхайв. — И это почему же "особенно" именно в вашем поместье? — Господин не любит запаха дыма от сигарет или чего-либо ещё подобного, — ответил Финни, мельком бросив взгляд на Барда, который ещё со вчерашнего дня нашей встречи, а может, даже намного-намного дольше; постоянно ходил с сигаретой во рту. — Ох, ну это, конечно же, вещь невероятно ценной важности! — весело отозвался Бард, будто бы не слушая, и не обращая внимания на укоризненные взгляды его коллег, направленных прямо на него. После этих слов, Бард чуть подался вперёд ко мне, тихонько прошептав и, заметно стараясь, чтобы никто из присутствующих не услышал: — Хочешь одолжу сигаретку? Мы с тобой, Эви, после таких интересных и долгих часовых бесед можем заделаться приятелями надолго. — Бард! — одновременно прервали его тайные перешёптывания со мной, негодующие Мэйлин и Финни. — Вы же понимаете, что вам обоим достанется от Себастьяна сразу же, как только он успеет заметить? — к моему удивлению, довольно серьезно сказал Финни, не сводя с нас ярких и горящих каким-то необычным огоньком, изумрудных глаз. — Ну, пусть замечает, — пренебрежительно фыркнула я в ответ, забирая одну сигарету из предложенной Бардом, пачки. — Я вообще-то гостья! А гостям и уступить можно из банальной вежливости, знаете ли! С такими словами, мы вышли с Бардом через заднюю дверь, ведущую на противоположный участок внутреннего двора поместья Фантомхайв. Прильнув к каменной стене, выглядящей не такой уж и старой, как могло показаться само поместье с виду, с самого первого взгляда. Я подняла глаза на заполненное серыми тучами, небо, сквозь которые проглядывали редкие солнечные лучи. Судя по всему, к позднему вечеру польёт дождь сильно, и превратиться аж в целый ливень. Но меня сейчас это волновало гораздо меньше, чем отсутствие зажигалки или же, мало-мальски, спичек каких-нибудь. — Можешь, пожалуйста, дать зажигалку? — по старой привычке, спросила я. — Зажигалку? — усмехнулся моим словам Бард, протягивая в мою раскрытую ладонь маленький коробок спичек. — Извини, у меня только спички. Зажигалку я бы не смог себе позволить, да и неудобная она. Слишком уж большая, чтобы просто в кармане носить, — пожал плечами Бард, успевая поджечь свою сигарету; в этот раз молчаливо затягиваясь, и о чём-то явно задумавшись на время. Я, без лишних слов, только зажгла спичку вслед за ним, возвращая коробок, и проделывая всё абсолютно тоже самое. В следующую минуту: я блажённо затянулась, слабо прикрывая глаза, и медленно растягивая собственное удовольствие, которое, спустя долгое время, я вновь сумела постичь. Но эти эйфория и наслаждение, так или иначе, были вызваны искусственно, учитывая тот факт, что, пока я не выясню кто убийца, и не поймаю его в конце концов; не видать мне никакого хэппи Энда, и уж, особенно, такого пресловутого и скоротечного явления, как счастье.