The Master of Death (Мастер Смерти)

— ГАРРИ! Рон, он здесь. — Дай ему возможность дышать, Гермиона, — ухмыльнулся Рон девушке, которая пыталась обнять Гарри с такой силой, что тот едва не упал на землю. Гермиона начала забрасывать его вопросами. — Ох, черт, Гарри, это змея? — спросил он, широко раскрыв голубые глаза.       Гарри использовал эту небольшую передышку, чтобы посмотреть на Рона и Гермиону. Хотя формально они все еще были теми же людьми, эти двое не были теми друзьями, которых он знал. Часть его все еще злилась на них, воспоминания о бесполезных письмах эхом отдавались в его голове, в то время как другая часть сравнивала их с Роном и Гермионой, которыми они, вероятно, никогда не станут. В висках нарастала головная боль, и Гарри заставил себя сосредоточиться на настоящем. Было утомительно постоянно следить за своими эмоциями. Пока он размышлял над тем, что можно было бы использовать в качестве предлога, чтобы подышать воздухом, что-то белое вылетело из шкафа и приземлилось ему на свободное плечо.       Глаза Гарри расширились. Он почти забыл о ней… — Хедвиг! — Гарри погладил белую сову, которая просто проигнорировала змею, обвившую его, и милостиво повернула голову. Смерть зашипела. Гарри ухмыльнулся их поведению. — Она вела себя очень странно. Чуть не убила нас, когда принесла твои последние письма. Вот, смотри, — сказал Рон, протянул руку и показал ему глубокий порез на пальце. Это было как раз то отверстие, которое было нужно Гарри. — Мне очень жаль — сказал Гарри через мгновение, позволяя себе погрузиться в свое молодое мышление, которое было гораздо лучше подготовлено к тому, чтобы справиться с этой ситуацией. Это было похоже на погружение в горячую ванну в конце дня. Тем не менее, Гарри не чувствовал к ним той связи, которая, вероятно, ощущалась несколько недель назад. В глубине его сознания вспыхнуло слабое воспоминание об их отношениях, когда он был старше: Рон в шутку называл его своим будущим зятем.       Было странно думать о нем и Джинни как о паре. На тот момент он даже ни с кем не целовался, хотя воспоминания говорили ему другое. Смущение пересилило все остальное, когда на первый план в его сознании вырвались бесчисленные встречи с различными ведьмами и волшебниками. Гарри не мог удержаться от того, чтобы кровь залила его кожу. Он даже не знал, что мужчины тоже могут быть вариантом для отношений.       Гарри сглотнул и сосредоточился на том, что лежало перед ним. Он ярко помнил это лето и воскрешение Волдеморта, а также то, как сильно он ненавидел последние несколько недель. Хотя его гнев теперь был лишь отголоском его прежнего разочарования, вероятно, лучше не притворяться, что этого не произошло. — Меня оставили гнить на Тисовой улице несколько недель, — холодно сказал он. Гермиона и Рон побледнели. Это, казалось, напугало их даже больше, чем если бы он кричал, и часть Гарри позабавилась. — Я не ожидал многого от Дамблдора. Неужели он действительно думал, что я не замечу, что за мной следят? — Никто не сказал ни слова. — Но вы, ребята… Я ожидал от вас большего…       Каким-то образом это переросло скорее в суровую ругань, чем в гневный крик. — Гарри, извини, мы хотели тебе кое-что сказать, правда… но Дамблдор, позволь нам поклясться… — прервала его Гермиона. — О, Дамблдор, да… — Гарри позволил словам слететь с языка. Вспышки будущих знаний добавили совершенно новый слой к воспоминаниям этого лета. Хотя его прошлые эмоции, казалось, больше не имели такого же веса, Гарри, по-видимому, все еще обладал способностью злиться, просто рассматривая некоторые события со своей нынешней точки зрения. — Меня похищают в предположительно безопасной среде, что приводит к воскрешению Волан-де-Морта, просмотру, как убивают Седрика, а Дамблдор просто кидает меня на Тисовой улице, не говоря ни слова поддержки. Никто даже не упомянул о том, что происходит… Дамблдор не позволил, да. Но есть способы связаться со мной, кроме писем, или ты думаешь, что Волан-де-Морт теперь прослушивает мои телефонные звонки? Сделал то, что сделал… но вы должны признать, что это была лажа. — Гарри! — воскликнула Гермиона после шокированной паузы, но Гарри покачал головой. — Я не думаю… — Мы можем объяснить, что происходит. Честно, приятель, мы не хотели ничего от тебя скрывать, — вмешался Рон. — Точно! — добавила Гермиона, увидев, что Гарри остановился. Он обдумывал это. Не помешало бы освежить в памяти то, что происходит. — Хорошо, — сказал Гарри. — Расскажите мне всё. _____       Двадцать минут спустя Гарри сидел на краю кровати лицом к лицу с Роном и Гермионой, которые наконец закончили всю свою историю. Они смотрели на него с смешанным выражением лица, в котором преобладала смесь беспокойства и обнадеживающего ожидания. Гарри не произнес ни слова во время их выступления. — Думаю, мне нужно время, чтобы все обдумать, — наконец заявил он вслух. — Конечно, приятель, — сказал Рон, а Гермиона одновременно начала. — Мы могли бы… — Она сделала паузу и вопросительно посмотрела на Рона. Гарри встал. — Думаю, увидимся, когда ужин будет готов, — сказал Гарри и повернулся, чтобы выйти из комнаты. Последнее, что он услышал перед тем, как дверь позади него закрылась, были слова Рона: «Ему просто нужно немного времени, Миона…»       Гарри спустился по лестнице, массируя пульсирующие виски. Было утомительно иметь дело с таким большим количеством новой информации. Кроме того, было бы лучше, если бы он какое-то время держался на расстоянии.       Он как раз доходил до коридора первого этажа, когда мимо него прошел Кричер. Эльф остановился и странно посмотрел на Гарри. Когда Гарри посмотрел в ответ, домовой эльф повернулся и ушел. — А что только что было? — подумал он вслух. — Когда-то ты владел этим домом. Магия внутри этих стен до сих пор признает тебя Блэком, как и его, — сказала Смерть. Гарри оживился от восторга. Магии, видимо, всегда удавалось его удивить. — Думаешь, он послушается меня? — с любопытством спросил Гарри. — Возможно, но он связан с другим Мастером. — Сириус, — пробормотал Гарри, мысли проносились в его голове, пока он не добрался до вестибюля. Он вдруг понял, что портреты на стенах начали шептаться. — Змееуст? — …старая линия Слизерина… — …здесь, в древнем доме Блэков… — …почтенный темный Волшебник… — …Блэк?       Гарри даже не заметил, как перешел на этот пресловутый язык. Он мог лишь уловить отрывки из разговоров портретов. Их жители с любопытством глазели на него.       Внезапно он осознал, что не знает, что делать. Он не знал, какие комнаты были заняты, и у него не было настроения пытаться подслушать собрание Ордена. Несколько растерянный, Гарри сел на нижнюю ступеньку лестницы, его охватила усталость. Головная боль преобладала, и тишина была приятным отвлечением.       Бессознательно он начал гладить чешую рептилии Смерти, как вдруг вес превратился в темный туман, и змея исчезла с его плеч. Гарри зачарованно наблюдал, как оно материализовалось снова и появился Смерть, вернувшийся в свою знакомую форму — жуткую версию самого Гарри.       Смерть села рядом с ним, и это привлекло внимание Гарри. Он мог поклясться, что Смерть стал немного выше. Возможно, дело было просто в том, что он решил сесть на ступеньку выше Гарри… Гарри задумчиво промычал. — Может быть, и то, и другое, — решил он. — Что ты собираешься делать теперь, когда ты здесь? — спросила Смерть через некоторое время. Он сидел устрашающе неподвижно. — Я не знаю. Я думаю, предотвратить смерть Ремуса, Тонкс, Фреда и Сириуса… Наверное. — Он взглянул на свои костлявые руки. Это был хороший вопрос. — Постараешься снова не скучать? — добавил Гарри через несколько секунд. — Не подчиняться желаниям одной из сторон, если представится более интересная возможность. Это зависит, я думаю… — Он сделал паузу на мгновение, его мысли задержались на предыдущем вопросе, прежде чем он поднял голову и посмотрел на Смерть. — Знаешь, тебе не обязательно все время быть со мной.       Существо посмотрело на Гарри, прежде чем медленно протянуть руку. Существо, казалось, интересовалось своими действиями, и Гарри замер, когда рука коснулась его головы. Смерть осторожно начал расчесывать волосы Гарри. Существо, казалось, было удивительно увлечено этим движением, полностью сосредоточившись, как только оно началось. Его глаза метнулись в сторону Гарри. Хотя он тоже не знал, что об этом думать, и все же медленно расслабился от прикосновения.       Его головная боль кровоточила, словно яд, из открытой раны, и он боролся с желанием прижаться к руке. — Может быть, не как змея, — объявила Смерть своим нечеловеческим голосом, на удивление нежным, и Гарри лениво моргнул, когда его разум вырвался из расслабленного состояния, в котором он находился. Смерть была неловкой в своих движениях и поведении. Как олень, делающий первые шаги. Несмотря на странность существа — возможно, только из-за этого — Гарри не смог сдержать улыбку.       Он почувствовал странное трепетание в животе, которое он не мог определить, но внезапно вдалеке послышались шаги, и Смерть бесследно исчезла.       Мгновение спустя дверь в другом конце комнаты открылась. Судя по всему, собрание закончилось и вестибюль начали заполнять люди. Многие из них беззастенчиво смотрели на Гарри, проходя мимо него, любопытные глаза осматривали его с ног до головы. Некоторые из них кивнули в знак признательности, прежде чем уйти — они нравились Гарри больше — другие задерживались и разговаривали приглушёнными голосами, чтобы не нарушать сон портретов.       Затем Гарри заметил Снейпа.       Этот человек погиб в бою, и было не то чтобы шоком увидеть его живым, но, тем не менее, интересно.       Энергия, окружающая его, была такой же уникальной, как и все остальные, которые Гарри до сих пор видел. В его магии не было ни игривых завихрений, ни грубых шипов. Просто ровные слои, плотно сложенные и движущиеся в разных направлениях почти гипнотическим образом. Казалось, что его аура была разделена на несколько плоскостей, каждая из которых была непрозрачной, и только вместе они образовывали темные завитки, которые медленно двигались вокруг его тела.       Гарри чувствовал к этому человеку отголоски негодования и уважения. Из-за противоречивых воспоминаний ему было трудно определиться.       Возможно, он и был засранцем в те времена, когда Гарри его знал, но он не мог отрицать, что обязан Снейпу жизнью. По крайней мере, его будущая версия.       То, как этому человеку удавалось выжить так долго, впечатляло. Будучи шпионом, Снейпу удалось пройти узкую грань между жизнью и смертью. Даже Волан-де-Морт не знал о предательстве Северуса.       Иногда Гарри думал, что даже Дамблдор не знает, кому на самом деле принадлежит преданность этого человека. Была ли это мертвая мать Гарри?       Какова была его мотивация? Любовь, желание мести, или просто собственное ощущение добра и зла? Если бы существовала другая альтернатива Дамблдору, выбрал бы ли Снейп тот путь, по которому идет сейчас?       Снейп был загадкой, и Гарри, подперев подбородок сложенными руками, внимательно наблюдал за мужчиной. Было бы интересно, куда бы привел его путь, если бы он принял какие-то другие решения.       Его бывший профессор уничижительно фыркнул, заметив Гарри на лестнице, и промчался мимо него, черная мантия развевалась, как будто тот летел над полом.       Гарри вздохнул. Если оставить в стороне все очарование, оставался еще тот фактор, что Снейп его не очень любил, и с этим ему пришлось иметь дело.       Уголки рта Гарри дернулись от удовольствия. По крайней мере, у него больше не будет проблем с зельями. Изучение, которое он провел в двадцатичетырехлетнем возрасте, безусловно, было преимуществом. _____ В конце концов, в прихожей остались только Ремус, Тонкс и миссис Уизли. Тонкс и Ремус волшебным образом заперли дверь, а миссис Уизли подошла к Гарри. — Гарри, дорогой. Не мог бы ты позвать остальных? Встреча окончена, и ужин готов, — прошептала она. — Фред и Джордж должны быть этажом выше твоей и Рона комнаты. Гарри кивнул и уже собирался обернуться, когда он услышал громкий «хлопок».       Тонкс опрокинула подставку для зонтиков.       С грохотом занавески портретов миссис Блэк открылись, и начались крики.       Тонкс извинялась снова и снова, но ругательства миссис Блэк были слишком громкими, чтобы ее можно было услышать. — Мне очень жаль… — Грязнокровки! Мрази! — …второй раз я падаю из-за неё…       Миссис Уизли поспешила из комнаты в подвал, скорее всего, ища помощи. — ГРЯЗ…       Тонкс неуклюже взяла подставку для зонтов. — …так жаль… — ГРОМЯТ ДОМ МОИХ ПРЕДКОВ!       Когда Гарри переехал жить на Гриммо-плейс, миссис Блэк была той же вопящей сукой, что и всегда. Даже когда Кричер подчинялся ему, она все равно кричала и кричала, как будто ее пытали, когда какая-то «грязнокровка» осмеливалась пересечь Зал.       Гарри искал способ убрать портрет. Он обыскивал библиотеку Блэков несколько недель. Проклятия были за проклятиями, но никто не мог помочь ему с этой задачей. Он даже прочитал сухие тома, в которых рассказывалось об образовании и поведении чистокровных, только потому, что внутри были записи, написанные каким-то членом семьи Блэков.       Но кроме нескольких заклинаний для скрепления браков, связывания контрактов и нескольких проклятий, призванных «должным образом дисциплинировать» плохо себя ведущего ребенка, он ничего не нашел. Он сдался, прочитав в третий раз «Лорды и дамы благородных кровей — правильное представление семьи».       Гарри не доверял себе использовать адское пламя, чтобы просто уничтожить эту чертову штуку, поэтому он неохотно согласился, что ему придется с этим жить.       Но однажды — во время одного из ее сеансов крика — Гарри вспомнил, что Кричер разговаривал с портретом и даже получал какие-то приказы. Она должна была вести себя нормально. Возможно, ему удастся убедить миссис Блэк остановиться, просто поговорив с ней.       К его огромному удивлению, это сработало. Может быть, не так, как он себе представлял, но после того самого случая ее крики сократились до временами тихого ворчания и удачно подобранных оскорблений. Но сейчас она все еще кричала и очень громко. Боль в висках Гарри усилилась снова. Он стиснул зубы от разочарования. И поэтому, когда она начала кричать: — БЕСПОЛЕЗНЫЕ УБЛЮДКИ! ПОЛУКРОВКИ! УРОДЫ… — Гарри встал и повернулся лицом к надоедливой ведьме. — ЖАЛКАЯ! — Гарри крикнул ей в ответ. Удивленная, она замолчала, когда он отнесся к ней с той же вежливостью, что и она к ним. — СТЫД ТЕБЕ! ТЫ ПОЗОР ДЛЯ ДОМА БЛЭК! КРИЧИШЬ, КАК ВЕДЬМА, КОТОРАЯ НЕ ЗНАЕТ, КАК ВЕСТИ ПРАВИЛЬНО! ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ПОРОДОМ МАГЛА! — Все еще стоя на лестнице, Гарри было легко смотреть на нее сверху вниз. Обращение, которое она совершенно не оценила. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — взревела она, но Гарри перебил ее. — Я?! КАК Я СМЕЮ?! КАК ТЫ ПОСМЕЛА НЕУВАЖАТЬ НАСЛЕДНИКА СВОЕГО ДОМА, ПОСТАВИВ ЕГО ПЕРЕД ЕГО ГОСТЯМИ! КАК ДАЛЬШЕ ЗАПАДЕТ ДОМ БЛЭКОВ, НАЗВАЯ ТЕБЯ ОДНИМ ИЗ СВОИХ! ТЫ ЗАБЫЛА СВОЁ ОБРАЗОВАНИЕ ТОЛЬКО ПОТОМУ ЧТО ТЫ ТЕПЕРЬ ПОРТРЕТ?! ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ГЛАВА ДОМА! ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ТВОЁ ДЕЛО! ЗНАЙ СВОЕ МЕСТО, ВЕДЬМА! — закончил он.       Все уставились на него.       Тяжелое дыхание Гарри было единственным звуком, нарушавшим тишину.       Вальбурга Блэк покинула раму, темное пространство пустовало, а остальные портреты казались достаточно смущенными. Она, вероятно, вернётся, но сейчас этого должно быть достаточно.       Наконец-то тишина. С небольшой довольной ухмылкой Гарри спустился по лестнице.       Ремус уставился на Гарри, казалось, слишком потрясенный, чтобы что-либо сделать, а рот Тонкс широко открылся.       Движение краем глаза привлекло внимание Гарри, и когда он повернулся, то оказался лицом к лицу с сбитым с толку Сириусом Блэком. — Я… я даже не знаю, что сказать, — сказал Сириус, наполовину потрясенный, наполовину ухмыляясь. — Думаю, мне следовало привести тебя сюда много лет назад.       В голове Гарри было пусто. Он мог только смотреть на крестного отца, который вдруг показался намного моложе. Будучи мракоборцем, Гарри завязал дружеские отношения с коллегами старше Сириуса. Было нереально видеть его стоящим перед собой. С одной стороны, была часть Гарри, который рассматривал Сириуса как фигуру отца, в то время как другая часть пыталась сопоставить смутные воспоминания о смертельной завесе с человеком, с которым он столкнулся. Сбивающие с толку личности в его голове снова столкнулись, и, поскольку сосредоточение внимания на настоящем вместо попыток сопоставить воспоминания с людьми оказалось хорошим механизмом преодоления трудностей, Гарри продолжил делать именно это.       Что, как оказалось, привело к еще одному откровению. Как и Ремус, Сириус казался Гарри моложе, но Сириус был… ну, красив. Он был худым и нездоровым на вид, вероятно, из-за лет, проведенных в Азкабане, но Гарри мог видеть привлекательного человека, которым он когда-то был. Даже сейчас суровость не умаляла его привлекательности, а ухмылку на лице Сириуса можно было назвать почти озорной. — Как насчет «Привет»? — сказал Гарри, широко улыбаясь. Каким-то образом теперь было легче игнорировать ту часть внутри него, которая хотела смущаться из-за сексуальных представлений, которые старшая часть Гарри могла примириться с этим мужчиной перед ним, но легкий румянец все еще пробирался по его воротнику. Возможно, Смерть была права. Линии действительно начали размываться.       Сириус откинул голову назад и рассмеялся. Его темные волосы изящно падали на плечи. — Да, это определенно было бы началом, — усмехнулся он, его темные глаза сияли весельем. — Привет, Гарри, — сказал он, и внезапно Гарри оказался охваченным двумя жилистыми руками, мускусный запах пота, пыли и алкоголя доносился до него. его нос, когда Сириус обнял его.       Это не было… неприятно.       Гарри погладил костлявую спину своего крестного, когда почувствовал резкое темное присутствие Смерти. Подобно запаху ядовитого цветка, он наполнил комнату. Темный и зловещий, приторно-сладкий, с ледяной холодностью, разливающейся по стенам. Гарри почувствовал, как острые эмоции покалывают его грудь, и резко отстранился.       Гарри спохватился прежде, чем смог инстинктивно потереть грудь. Ощущение чужой эмоции было настолько физическим, что ему хотелось успокоить боль снаружи. Остальные стояли, не совсем понимая, что произошло, сбитые с толку своим беспокойством, хотя присутствие Смерти сжалось до надвигающейся тьмы в одном из углов.       Взгляд Гарри нашел указанный угол и его взгляд, который, как мы надеемся, передал смысл: «Что, черт возьми, это было?» и «Мы поговорим об этом!», он уменьшил свое присутствие до слабой тени, хотя и тщательно осознавал тяжесть в животе, которая не была его собственной.       Сириус откашлялся, и голова Гарри резко повернулась к крестному отцу.       Магическая аура остальных сжалась, плотно обхватив их тела, словно пытаясь спрятаться от существа, всего мгновение назад они чувствовали, что скрываются там.       Это также заставило Гарри впервые обратить пристальное внимание на ауру Сириуса. Это по-прежнему было увлекательно, и Гарри спросил себя, существует ли что-то, сравнимое со способностями, которые он развил. Разве Дамблдор однажды не сказал, что каждое волшебство оставляет след? Но старый директор никогда не упоминал, что это было что-то видимое и что оно прилипало к людям столь же сильно.       Магия Сириуса была темной, как и магия Ремуса. Но там, где Ремус тонко скрывался и прекрасно контролировался, магия Сириуса имела сумасшедшее преимущество. Оно было диким и необузданным, как буря. Его вихри двигались непредсказуемо и, казалось, с любопытством протыкали все, что попадалось под руку.       Но, похоже, что-то с этим было не так. Края его энергии были изношены, нити ее растеклись по окружающей среде, как будто просто вытекали наружу. Гарри нахмурился. Магия не должна просто так исчезнуть. Конечно, его можно было бы запереть. Сосредоточены на заклинаниях, которые используют свою энергию для превращения вещей. Он бросил взгляд туда, где, по его предположениям, все еще пряталась Смерть, но на этот раз он не был настолько уверен, что это существо вызвало эту утечку. Он оглядел комнату, осматривая мебель, пока вдруг что-то не щелкнуло. Это было не что-то одно, вся комната, казалось, впитала в себя магию! Но почему?       Тем временем Сириус вновь обрел уверенность в себе, и на его лице снова появилась ухмылка. Весь этот момент пролетел всего за несколько секунд, поэтому неудивительно, что его легко отмахнуться. — Давай, давай спустимся вниз, пока она не вернулась, — сказал он и кивнул в сторону картины своей матери, указывая на пустое место, которое обычно занимала миссис Блэк.       Сириус взял Гарри за плечо и повел к двери в подвал. Гарри не обращал внимания на иглы, покалывающие его внутренности, и следовал за своим крестным, в то время как присутствие Смерти ползло, как паукообразный морской еж. Ремус быстро догнал их, а Тонкс поспешила последовать его длинным шагам. Ее волосы вновь обрели ту яркость, которую потеряли ранее.       Но Гарри не обращал на них внимания. Он был слишком занят попытками понять, почему дом, казалось, истощал энергию Сириуса. Его глаза скользнули по заплесневелым обоям, когда потрепанные края магии мужчины просочились в пульсирующие стены. — Я знаю, что это не прекрасный особняк, — сказал его крестный отец, неверно истолковав задумчивое выражение лица Гарри. — Я бы тоже предпочел остаться где-нибудь еще… — Гарри замедлил шаг, когда они подошли к двери на другом конце коридора. — Мне просто интересно, — сказал Гарри, — можно ли связать магию человека с домом. — Сириус удивленно посмотрел на него. — Мм, многие старые семьи связывали свою магию с различными местами. Хотя сейчас это не так уж распространено. Чертовы мрачные вещи, если вы понимаете, о чем я. — Сириус остановился, и его взгляд блуждал по стенам. — Это может длиться несколько десятилетий… — На самом деле это довольно интересно», — неожиданно вмешался Ремус. — Как у тебя дела? Связаны ли ты с домом?       Его янтарные глаза светились любопытством, и Тонкс попыталась протиснуться через его плечо, чтобы тоже принять участие в разговоре.       Сириус повернулся к ним лицом, засунув руки в карманы потертых джинсов. Он пожал плечами… — Наверное. Давно я об этом не думал. Семейная история — чертовски скучная, если бы вы меня спросили. — На лице Сириуса появилась улыбка, а его глаза засияли отстраненным светом. — Прогуливал эти уроки не один раз. Хотя побои, которые я получил после этого… — Он покачал головой, а затем его глаза сосредоточились на Ремусе. — Но в целом оно того стоило. Иначе я никогда бы не открыл для себя клуб на Оксфорд-стрит. — Что-то мелькнуло на лице Люпина, и улыбка Сириуса стала шире, морщинки от смеха под глазами подчеркнули его веселое выражение лица. — Знаешь, — протянул Сириус, — тот бывший кинотеатр, где ты пытался проткнуть себе… — Ладно, — Ремус прервал его и поднял руки, — на сегодня хватит рассказов! — Вы не можете просто оставить нас в неизвестности! — Тонкс перехватила его, и Сириус с удивлением наблюдал, как Ремус извивался под ее взглядом. — Что он пытался проткнуть? — Тонкс настояла, и с ухмылкой Гарри бросился ей на помощь. — Да, — сказал он, бросая на Люпина такой же веселый взгляд, — Расскажите нам!       Сириус уже открыл рот, но Ремус прыгнул, чтобы опередить его. — Сириус, я был его профессором! По крайней мере, позволь мне выйти из этой ситуации с некоторым достоинством. Гарри пятнадцать, ради бога. — Ты был ненамного старше… — Сириус! — Отлично. — Сириус закатил глаза. Тонкс подпрыгивала на месте, переполненная любопытством. — Почему бы нам не вернуться к нашей предыдущей теме? — спросил Ремус, и Сириус вздохнул, но подчинился. — Если я правильно помню, я, вероятно, держу защиту, так как я глава дома. Есть некоторые заклинания, которые я, вероятно, мог бы активировать повторно, чтобы предупредить меня о злоумышленниках, но, вероятно, это своего рода магия, которую Дамблдор не очень оценил бы, и, как я слышал, это также не слишком приятно. Кроме того, кто знает, работают ли эти заклинания спустя столько времени… — Но это впечатляющая защитная магия, — продолжил Люпин. — Есть ли трубопровод, ведущий от внешних стен к держателю, или как он работает? — Я не знаю. Я только помню, что это скорее система заклинаний. Они каким-то образом заперты в стенах. Возможно, мне следовало уделить этой части больше внимания. — Сириус кивнул в сторону картины матери. — Кто знает, смог бы я избавиться от этой штуки, если бы я это сделал.       Ремус повернулся, чтобы посмотреть на стены, его руки скользили по старым обоям. — Ты не против, не так ли? — спросил он Сириуса через плечо. Он покачал головой. — Хах.       Гарри присоединился к оборотню в его усилиях. Он закрыл глаза и снова позволил пальцам провести по поверхности. Магия пела под кончиками его пальцев. — ЧТО ОН проколол? Булавкой?! — Голос Тонк отвлек Гарри от его задачи, и он, как и Ремус, обернулся. Судя по всему, Сириус и метаморфмаг возобновили прежний разговор.       Сириус поднял руки в защиту. — Ты не сказал, что я не могу ей сказать.       Ремус со вздохом зажал нос. Через мгновение он пристально посмотрел на Тонкс невозмутимым взглядом. — Он не остался дома. Он истекал кровью. И это принесло мне ночь бесплатных напитков. Можем ли мы объявить, что это дело решено сейчас?       Тонкс уставилась на него широко раскрытыми глазами, прежде чем покачала головой, и на ее лице появилась медленная ухмылка. — Это все, что я хотела знать, — объявила она. — Вообще-то, я впечатлена, Ремус. Очевидно, у тебя есть совершенно другая сторона.       Внезапно Гарри увидел, как они с Сириусом связаны. — О да, — добавил его крестный тем же тоном. «Муни здесь был настоящим панком. Знаешь, однажды… — Я предлагаю тебе заткнуться, Сириус. Я знаю о тебе больше неловких историй, чем кто-либо другой, поверь мне. — Видишь, — сказал Сириус, подталкивая Тонкс в плечо, — открыто шантажирует меня перед вами, ребята. Как настоящий бунтарь.       Ремус вздохнул и просто отвернулся. Гарри обменялся удивленным взглядом с Сириусом, внимание которого вскоре привлек его кузен, прошептавший ему на ухо еще один вопрос, поэтому Гарри снова повернулся, чтобы посмотреть на Ремуса, который осматривал стену, бормоча заклинания и постукивая по ней палочкой.       Гарри наблюдал за ним еще секунду, прежде чем обратить свое внимание на пульсирующие чары, притягивающие магию Сириуса.       Было заклинание Фиделиус, защита Дамблдора, которая непрерывно гудела, словно тонкое одеяло, прикрывающее то, что лежало под ним. И это было то, что интересовало Гарри. Эта сеть заклинаний, переплетающаяся, как корни дерева, бегущая по дому, как вены.       Он смутно заметил приближающееся присутствие Смерти, протянувшей руку, чтобы пройти через разные уровни защиты. Гарри проигнорировал чувство в затылке, которое говорило ему просто отпустить это. Это был наводящий на размышления толчок эмоций, направленный на него, но не похожий на крестраж, который так долго доминировал в его разуме. Но рассматриваемая тема была слишком увлекательной, чтобы ее можно было просто оставить в покое.       Магия крови была непостоянной. Гарри мало что знал об этом, не более того, чему авроров ежедневно учили во время обучения.       Он прижал всю ладонь к потрескавшимся обоям, зачарованно ощущая отдельные ответвления, проходящие сквозь каменную кладку, полы и двери. Это не должно было быть возможно, и все же… Они коснулись его, не его тела, а его энергии. Его собственная аура, которую он осознал только сейчас. Подобно ниткам морских водорослей, они лениво прикасались к нему, пока он их осматривал.       Гарри задумчиво хмыкнул. Если бы Блэк действительно связал свою защиту с кровью…       Обереги, рассчитанные на длительный срок службы, необходимо было заменить. «Предпочтительно через руны», — сказал ему однажды Билл. Именно так многие древние волшебные общества защищали свои могилы. Но без этого они бы истекли кровью. Мало чем отличается от того, что сейчас они выкачали магию Сириуса.       Затем Гарри нашел защиту, которую чувствовал с самого начала. Самые настойчивые, жадно требующие внимания.       Оглядываясь назад, это должно было быть его первым предупреждением. Второй, когда присутствие Смерти усилилось, когда он протянул руку, чтобы ткнуть одну из охранных защитных знаков, которая напоминала болотистый лес.       Это щелкнуло в мозгу Гарри. В этом доме уже много лет никто не жил. Они медленно гнили, и их ничто не удерживало. Подопечные пытались восстановиться, и это сработало. Медленно, но это произошло. Они питались энергией того, с кем были связаны.       Удовлетворенный Гарри попытался отступить, чтобы спросить Сириуса, знает ли он больше об этой теме, но внезапно обнаружил, что не может.       Его руки не отрывались от стены. Как будто шляпа заклинания склеила их вместе. — Эм, нужна небольшая помощь, — сказал Гарри через плечо. Он почувствовал странное ощущение, как будто что-то тянуло его внутри. В гневе он стиснул зубы. Подобно пиявкам, обереги прикрепились к его магии, и он был достаточно глуп, чтобы включить их. Стало больно. Иглы, казалось, вошли в его ладонь и прошли сквозь руку, когда он попытался отступить с большей силой.       Ремус остановился и в замешательстве посмотрел на него, как и остальные.       Тем временем Гарри начало чувствовать легкое головокружение, и он попытался избавиться от этого. — Я застрял, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. Всасывание защитных знаков стало более настойчивым, и гнев постепенно сменился страхом. — Что… — начал Люпин, но замолчал.       На лице Сириуса появилось обеспокоенное выражение, и он сделал несколько шагов к нему, Тонкс шла прямо за ним.       Звезды танцевали перед глазами Гарри, теперь усталость распространилась по всем его конечностям. — Мерлин, помоги нам, — сказал Ремус. Его голос звучал так, будто он находился под водой. С тяжелыми веками Гарри проследил за янтарным взглядом Люпина и увидел, как его собственные руки медленно погружаются в стену, черные усики, словно смола, поднимаются по его венам, уже закрывая кончики пальцев.       Горячая боль пронзила его тело. Его внутренности были вывернуты наружу, и Гарри почувствовал, как его мышцы свело судорогой в тщетной попытке удержать внутри то, что из него высосали. Его ноги ослабли. Огонь лизал его вены. Затем присутствие Смерти окружило его, как тяжелое одеяло, заглушая боль, и страх медленно покинул его. Это было странно утешительно.       Гарри заставил себя сделать судорожный вздох. — Я здесь, Гарри… — прошептал ему на ухо хриплый голос. — Не бойся…       В глазах его потемнело.       Тогда ничего. — Ты чувствуешь это? — Голос Смерти эхом отдавался в его сознании. Оно было повсюду, его присутствие поглощало его, глубокое и темное, как океан. И было ли темно, не так ли? Он не знал.       Лед тоже мог бы гореть как огонь, если бы он достаточно остыл. Чистый и манящий он разлился по его телу, обещая сладкий сон и покой, словно самый сладкий яд. А потом ледяной, как лезвие, такой острый, что ты даже не почувствовал, как он вошел, пока не стало слишком поздно. Непостижимо во всей своей мощи. Он чувствовал, что внутри него есть пространство, занятое этим. Смерть была повсюду, не было ни конца, ни начала. Невозможно сказать, где он начал и чем закончился. Гарри тонул, но ему очень хотелось погрузиться глубже. Это было прекрасно и ужасно, и он наслаждался этим.       Затем его сердце снова начало биться, и его магия вернулась, лениво и незнакомо скользя, покрывая его, как новый слой кожи.       Легкие Гарри горели. Он сел одним махом и жадно втянул воздух, что переросло в приступ кашля. Как будто его тело сбил товарный вагон. Он дышал и дышал, но казалось, что ему не хватает воздуха. Чего-то не хватало. Он чувствовал себя опустошенным, и слезы, наступающие в его глазах, были вызваны не только неравномерным расширением легких. Без его сознательного одобрения его руки впились ему в грудь, сжимая потертую ткань рубашки, ощущая только кожу там, где он был так уверен, что из него что-то вырвали. Его пальцы начали покалывать.       Гарри задохнулся.       Невидящими глазами он смотрел в никуда, ужасное чувство утраты охватило его разум. Перед ним танцевали частицы пыли, и на бесцветном ковре обрели размытые очертания его собственных старых кроссовок. Он моргнул, и перед его веками мелькнул образ черных перьев на белом вокзале. И когда он снова открыл их, его взгляд сразу же привлекла черная змея, свернувшаяся клубочком рядом с его бедром. Прежде чем он даже заметил, что делает, Гарри потянулся к существу, и его охватило облегчение, боль в груди утихла, хотя он все еще мог чувствовать, где он впился ногтями в кожу.       Только тогда он понял, что сидит посреди вестибюля, на него сверху смотрят встревоженные лица Ремуса, Сириуса и Тонкс.