Молчание в чате

Они зашли слишком далеко. И это их разбило. Необдуманные поступки, ложь в глаза и разочарование — собственная гордость всему виной. Они делают все, что угодно под ее властью, даже не думая о последствиях. Теперь больше не о чем разговаривать, больше незачем встречаться и незачем улыбаться друг другу, когда вы идете навстречу. Но разве так сложно было хоть попробовать услышать? И как теперь быть?

***

Прошла неделя после того вечера. Наступил ноябрь. Последний месяц осени. Почему-то именно осенью многим людям было тяжело работать, из-за отсутствия хорошего и бодрого настроения. На город опускалась осенняя хандра. Люди не успели насладиться теплыми лучиками солнца, как они быстро сменились на холодные. На улице уже всюду лежали цветные кучи листьев, а лужи даже не успевали испаряться — дождь шел практически каждый день. Антон был слаб. Он получил то, о чем даже и мечтать себе не разрешал, а в итоге его это окончательно разбило. Сначала было дикое желание врезать Попову. Врезать за то, что тот воспользовался им, за то, что сделал больно. Затем просто поговорить. Но с Антоном никто разговаривать не хотел. Арсений не брал во внимание их близость, просто делал вид, что у них все в порядке: подумаешь, перестали друг с другом общаться. Просто больше не здороваются. Не обнимаются. Не смеются над чем угодно. Не проводят время вместе. Больше нет той дружбы. Есть только отдельно Арсений и отдельно Антон, вот только Шастун потерял часть себя вместе с Поповым. Почему-то именно в этот период ему часто звонили родственники. Ни один звонок не обошелся без вопроса про Арсения. Шастун устал. Он врал. Врал, что все хорошо. Потому что сам не принимал этот факт. Потому что не хотел заботить родных. Ему не хотелось быть слабаком в их глазах. Ему хотелось быть самостоятельным в чужих глазах. Поэтому он старательно скрывал то, что с ним происходит. Но однажды приезжала сестра, которая застала его не в лучшем виде, после чего все же решила уточнить, точно ли все хорошо. Антон ей не стал отвечать. Да, он доверял сестре, но хотел разобраться сам. Вика обеспокоенно осмотрела парня и лишь сказала, чтобы он не забывал, что всегда может к ней обратиться за помощью. Шастун утвердительно кивал, но мысленно понимал, что не обратится. Самостоятельный.

***

Антон не верил. Ему не хотелось верить в реальность. Он не принимал эту реальность. Ему не хотелось признавать тот факт, что он больше не сможет докоснуться его. Ему не хотелось верить в то, что человек, ставший его смыслом жизни, мог сделать настолько больно. Он переживал все по новой. Учился жить без опоры. Учился буквально заново мыслить. Учился снова улыбаться (этот пункт давался с наибольшим трудом). Это была привязанность. Привязанность, которая мешала. Антон хотел быть в его жизни. Но не мог. Больше не сможет. Каждый день мысленно ему хотелось умереть. Или хотя бы стереть все из памяти как в фильмах. Хотелось, чтобы это все была злая шутка, а если не шутка, то просто дурной сон. Ему хотелось жить. Но у него забрали какую-то важную штуку в теле — сердце. Сердце, которое было привязано лишь к одному человеку. Его будто кто-то запер на ключ в сундуке и забрал ключи. Остался только разум, который плохо работал без эмоций. В теле происходили сбои ежедневно. Сердце отчаянно билось о стенки сундука, словно рвалось туда, откуда доносились малейшие отголоски такого до боли знакомого голоса.

***

Работа давалась тяжело. Судьба будто специально вечно сталкивала их в любом проходе. Антон чаще курил на работе. Арсений все чаще обжимался с Алёной. Шастуну было тяжело. Тяжело видеть его и не иметь возможности сказать хоть слово. Хотелось сказать, но он так и замирал с приоткрытым ртом. Антона вытаскивал Позов: часто возил в бар или просто в парк. Но в баре Шастун каждый раз напивался и плакал Диме в плечо. Он позволял себе эту слабость, хоть и жутко стыдился. Дима его никогда не осуждал, может поэтому такое доверие к нему. Позов терпел все разговоры о его состоянии, о его желании поговорить, даже узнал про случай на корпоративе. Дима считал Антона сильным человеком: тот на работе держался молодцом, выполнял даже всю работу качественно. Каким бы ни был прошлый день, он всегда приходил на работу вовремя. Улыбался клиентам. Да, пускай это не совсем искренняя улыбка, но Дима так давно не видел ее на лице друга, что радовался даже самой наигранной, хоть и понимал, что в душе у Антона творится сейчас полная неразбериха. Даже Позов хотел врезать Попову, но Шастун вечно его останавливал. Ему было жалко друга. Но когда человек на глазах исчезает, нельзя медлить. Дима обязан был заступиться за него, если тот сам не может.

***

Сегодня Шастун остался дома в свой законный выходной. А вот Позов и Попов как раз были на смене. Дима больше не мог слушать то, как его друг убивается, поэтому решил поговорить. Арсения он нашел рядом с Алёной на перерыве и вежливо попросил отойти на разговор. Попов, конечно, сильно удивился, потому что к Позову относился скептически, но все же вышел на улицу. Дима был настроен серьезно: — Арсений, ты либо полный идиот, либо слепой, — предъявил он, — Ты вообще понимаешь, что делаешь? Попов знатно удивился, ведь не сразу понял, что именно имеет в виду собеседник: — Ты о чем вообще? Позов подошел к Попову, взяв того за грудки, таким образом заставляя Арсения наклониться к нему: — Не прикидывайся ебланом, — Дима злился. — Я реально не понимаю, за что ты мне сейчас предъявляешь? — сказал Арсений. — А что, ты уже забыл, что сделал со своим другом детства? — напирал Позов. — А, так ты про Шастуна? — Попов усмехнулся, — Я то тут при чём? — Ты, блять, разбил его вместе с тем стаканом, который упал, когда ты предложил Некрасовой встречаться. А потом еще и ноги вытер об него, на корпоративе. Припоминаешь такое, Арс? — Что ты несешь? Разве Шастуну не похуй на Алёну? А на корпоративе ему разве не понравилось? По звукам так не скажешь, — самодовольно улыбнувшись, произнес Попов. — Какая же ты сука, — протянул Дима. Позов был разочарован, такого исхода он точно не ожидал, поэтому просто ушел обратно в ресторан, наконец отпустив Попова. Арсений так и остался на улице еще пару минут. Он не верил словам этого чудика очкастого. Не мог он сделать такое с другом. «Шастун, наверное, опять все романтизирует». Позов решил, что Арсений тот еще мерзкий тип, раз не осознает, что делает. И как он мог еще насмехаться над Антоном. Это вызывало дикое отвращение. Врезать он так и не решился, поскольку потом бы разозлился Шастун. Да и смысла марать руки не было. Об этом разговоре Позов не расскажет Антону, потому что не хочет разочаровывать.

***

Дома было невыносимо скучно. Закрывая глаза, Шастун вспоминал тот вечер. Боль никак не хотела отпускать. За окном вдруг посыпались маленькие белые крапинки. «Первый снег» — подумал Шаст, а на его лице появилась робкая улыбка. Снежинки кружились повсюду, в то время как земля медленно укрывалась белым одеялом. Скорее всего, завтра от этого останутся только следы грязи, но зато сейчас можно было вечно любоваться тем, как медленно падали пушистые снежинки. Завораживающее зрелище. Недолго наблюдая за хлопьями снега, Антон решил попробовать выложить все переживания с души на бумагу. Получалось плохо. А еще было тяжело прокручивать снова все моменты с ним в голове. Ему было грустно. Но хотелось высказаться кому-то кроме Поза. Наверняка, он надоел ему со своим нытьем. Шастун достал ручку с блокнотом, который пережил с ним все школьные годы, но оставался до сих пор пустым. Мыслей было много. Антон старался писать так, чтобы были рифмы, но получалось редко. На несколько строчек ушло несколько часов, а еще несколько кружек зелёного чая. И вот на листке красовалось нелепое произведение: «Прости, наверное, меня, За то, что полюбил тебя. Я полюбил весь образ твой Так сильно, прям до мелочей: От ног и до очей. Твоя улыбка, хохот твой. В глазах твоих я видел небо голубое, которое разрезал самолёт, мимо пролетая. Сейчас же вижу только лед, который тает, Ведь уже выпит в баре мною виски с колой. Но голубой цвет, говорят, успокаивает. Получается, что только с тобой Я могу найти покой? » Не сказал бы Антон, что ему нравится, но стало легче. Получилось разобрать частичку мыслей в памяти по полочкам. Осталась еще целая гора мыслей.

***

Арсений понимал, что есть то, что он сделал не так. Этот спонтанный секс выбил его из колеи. Секс еще и с Антоном. Попов пытался внушить себе, что это было под влиянием алкоголя, что это была нужда в разрядке, но выходило плохо. Тогда, ночью, он действительно любовался чужим худым телом. Да, тело не имело больших объемов, не было спортивным, о чем говорил маленький животик, но Арсению хотелось смотреть на него. В лунном свете оно выглядело особенно красивым. И его владелец был таким хрупким, беззащитным, как котенок, только появившийся на свет. Человеческий котёныш. Но Попова испугали эти чувства, поэтому он ушел, поэтому потом отстранился еще сильнее. Он не мог принять эти чувства. Начал трезветь и понял, что совершил огромную ошибку. Но почему Шастун не остановил его? Зачем доверился? Арсений не хотел понять, но боялся правды. Слова Димы неприятно терзали совесть. Но в конце концов, сам Антон мог уже давно поговорить с ним. А если он не поговорил, то значит не факт, что слова Позова правда. Арсений пытался выстроить хронологию. Понять Шастуна. Но Попов думал до того момента, как пришла Алёна, которая была в одном пальто. Под пальто было только белье. Некрасова решила удивить его, но удивления на лице не было. Арсений сравнивал. Казалось бы, красивое, подтянутое женское тело, но оно больше не пробуждало страсть. Не хотелось сейчас думать дольше обычного, потому что тогда Алёна начнет его в чем-то подозревать, а ведь Попов ей реально изменил. С парнем. С Антоном.