Молчание в чате

Шанс на общение то дали, а как его правильно использовать никто не сказал. Как быть? Как преодолеть те высокие стены, которые они сами выстроили между собой? «Это будет легко» — подумал Антон. Но как бы не так… На следующий день смены парней как раз пересекались. Шастун волновался так, будто идет на первое свидание. Ему было интересно, как они будут взаимодействовать. Антон ожидал быстрого исхода событий, а на деле все оказалось по-другому. Шастун приехал на работу на такси, поскольку Позов сегодня не работал. Арсения еще не было. Он приехал чуть позже и, конечно, с Некрасовой. Попов прошел в зал и наткнулся на счастливого Шастуна. Он окинул его непонимающим взглядом и лишь невзрачно кинул: — Привет. Шастун выглядел слегка разочарованным, потому что ожидал более теплого приема. Антон грустно выдохнул: — Привет, — затем понял, что дальше диалог не продолжится и решил, что будет тупо просто так стоять на месте, поэтому развернулся и ушел в раздевалку. На душе были странные ощущения. Вроде бы Арсений сказал, что будет рад вернуть общение, но почему-то так холодно было от одного приветствия. Если так будет всегда, то Шастуну такое не по душе. Было как-то неловко. Такое ощущение, что он излишне радовался, отчего, наверняка, выглядел как идиот. Нелепо улыбающийся идиот. Что теперь делать-то?

***

Каждый день, когда у них совпадали смены, все повторялось как в первый день после их примирения. Антон уже успел возненавидеть слово «привет», но не понимал как исправить это. Арсений будто до сих пор неохотно здоровался с ним. Но случилось чудо: один раз к слову «привет» добавилось его имя. — Привет, Антон, — не «Шаст», не «ушастик» — Антон. Непривычно и грубо. Но радовало то, что эта фраза была хотя бы не такой заезженной. Наверное, Антон скоро с ума сойдет от одного лишь «Привет».

***

Через две недели лед начал таять. Парни начали обмениваться какими-то приколами во время работы. Шастун уже отбросил надежды, но это заставило снова поверить в то, что у них получится все вернуть. В глазах Попова ледяной океан потихоньку нагревался солнышком и принимал приятный лазурный оттенок. Это не могло не радовать. Антон сам медленно, но верно расцветал. В глазах солнце стало пробиваться сквозь густые ветки темного леса. Неужели. Шаст наконец-то привел лицо в порядок: сбрил колючую щетину, вдобавок постригся покороче. Как заново родился. Позов в это время уже пару дней был на больничном. Так еще и не знал, что творит его друг. Антон носил ему лекарства и всякие вкусняшки. Сегодня он опять пойдет к нему после работы. Вечером Арсений даже попрощался с ним, но все равно не улыбнулся. Странно. Арсений уехал с Алёной, а Антон поехал на такси к Диме. Позов встретил друга, удивился, что тот наконец-то убрал всю лишнюю растительность с головы и лица. С его рта вдруг неожиданно вырвалась фраза: — Красиво же он тебя сломал, — и только потом он понял, что сказал. Дима стыдливо опустил глаза вниз. — Поз… — с трудом вздохнул Шастун, — не начинай, пожалуйста. — Шаст, я не это хотел сказать. Я хотел сказать, что рад за тебя — ты начал за собой ухаживать, а то был как грибок из-за этого Попова, — со смущением произнес Позов. — Поз… Мне надо тебе кое-что сказать, давай ты присядешь, — с трудом сказал Шастун. Дима выглядел озадаченно: — Антон?.. — Позов надеялся, что тот не наделал глупостей. Антон взял друга за руку и повел на кухню, заставил сесть за стол, сам сел напротив. Сложив руки в замок и положив их на стол, он вздохнул и начал говорить: — По поводу Попова, короче… — Антон глянул на Диму, который уже побледнел от одного упоминания Арсения, — Мы типа помирились, — быстро произнес парень и прикрыл лицо руками, чтобы в него не дай бог ничего не прилетело. Прошла минута, в него ничего не прилетело, от Димы не было никаких звуков, поэтому Антон раскрыл свой своеобразный «щит» и осторожно посмотрел на него. Тот сидел с закрытыми глазами, одной рукой держа себя за переносицу. Позов вдруг выдохнул и посмотрел на Шастуна. Тот выглядел как испуганный котенок, побитый свернутой газеткой. Дима начал говорить: — Шаст, мне точно не послышалось? Вы сделали что? — тяжело произнес он. Антон грустно вздохнул, потому что знал как Дима относится к Арсу и то, что считает, что он его не заслуживает. — Помирились… — тихо сказал он. — Блять… — прозвучало протяжно со стороны Димы, — Антош, ты вообще понимаешь, во что ввязываешься? — Поз, — смотрел на него по-щенячьи, — ну я без него точно пропаду… — Антон, ты хочешь вернуться к тому, кто сломал тебя, так еще и использовал для своего удовлетворения? — серьезно смотрел на Шастуна Позов. — От тебя это звучит как-то… по-другому что-ли, но, я не «хочу», а уже. Я уже вернулся… — Шастун наконец-то смотрел Диме прямо в глаза. Дима молчал, наблюдая за Антоном. Будто оценивал насколько перед ним здоровый человек сидит. Затем спросил: — И как давно? Шастун снова опустил глаза. — Давно. Я написал ему письмо недели три назад… — Письмо? — удивленно переспросил Позов. Шастун подтвердил кивком, а после сказал: — Поз, дослушай, — Дима кивнул, Антон продолжил, — так вот, я написал ему письмо, в котором сказал, что хочу вернуть общение. Я ходил сам не свой в тот день, когда придурок этот пьяный был, не из-за него, а из-за того, что Арсений прислал ответ, который я ну очень долго ждал, — закончил он. Дима смотрел на него, как на умственно отсталого. Но нотаций читать не стал, лишь холодно отрезал: — Мое мнение ты знаешь, зачем тогда рассказал? — Поз, но я не смогу без него, понимаешь? Мне и сейчас не лучше, потому что две недели подряд я слышу надоедливые «Привет» и «Пока», — Шастун не знал, зачем он реально это рассказывал. Видимо, хотелось услышать поддержку. На надежда на поддержку только что рухнула: — Антон, я не хотел тебе говорить, но думаю, что тебе стоит знать правду, — Шастун непонимающе смотрел на него, — В общем, я говорил с Поповым, после того, как ты мне рассказал о вашей ночи, — Антон открыл рот, чтобы перебить, но Дима не позволил, — Подожди. Я ему рассказал о том, что он с тобой сделал, а он тупо усмехнулся, не поверил, а про ночь вообще сказал что-то вроде «Ему разве не понравилось? По звукам так не скажешь.», — у одного Шастуна сейчас снова разбилось сердце, которое он так долго и трепетно собирал по кусочкам. Позов не мог не заметить мгновенную смену настроения. В глазах его друга снова что-то треснуло. Дима подошел к нему со спины, обнял, при этом сказал: — Антон, мне жаль. Ты точно уверен, что нужен ему? — аккуратно сказал он другу. Шастун молчал. Казалось, что его снова предали. Ну почему все, сука, так сложно? Хотелось плакать. С комом в горле он лишь произнес: — Я же просил тебя с ним не говорить, — в голосе крылась обида. Жгучая обида. С него сняли розовые очки. Так быстро сняли, что можно сказать, они разбились вдребезги. — Шаст, если бы ты был на моем месте и видел себя со стороны, то ты бы тоже не стал молчать. Антон выпутался из объятий друга, молча прошел в коридор за пакетом с лекарствами, бросил его на стол и отправился обуваться. Позов наблюдал за ним. Ему было жаль друга, но он предпочитал горькую правду больше, чем сладкую ложь. Под горячую руку Антона попадать не хотелось, поэтому он отпустил его. Антон не верил словам друга. Зачем он ему это сказал? Что Антону теперь делать с этой информацией? Была обида не только на Позова, но еще и на Попова. Было трудно принять эту информацию. «По звукам так не скажешь» — крутилось в голове. Обидно. Мерзко. Подло. По темноте Шастун шел долго. Добрел до бара. «Отлично, на работу же завтра не нужно». Сидя за барной стойкой, Антон пил уже не первый коктейль. В голове вдруг понял, что где-то недалеко находится такой нужный Попов. Пьяный мозг вдруг решил, что отличной идеей будет завалиться к нему, вывалив всю злость. Так он и сделал. Ноги сами вели в нужную сторону. Повезло даже, что он смог зайти в подъезд в такое позднее время, благодаря соседу, который выбрасывал мусор. На минуточку, уже было два часа ночи. Боль билась внутри. Бушевала. Шастун начал стучать в нужную дверь. Было похуй, что соседи могут вызвать ментов. Сейчас было не похуй только на одного человека, который сейчас, наверное, спит в мягкой постели. Никто не открывал. Антон сдался и сел спиной к двери, прислонившись головой к ней. Вдруг послышался звук открывания замка. Наконец-то. Антон встал и перед ним приоткрылась дверь, вылезла темная макушка, которая осматривала его с ног до головы. Попов был удивлен. Он открыл дверь шире, чтобы спросить: — Ант… — но договорить не дали. Рот заткнули чужие пухлые губы. Антон жадно впивался в тонкие губы. Кусал их, а руками судорожно сжимал тело везде. Арсений не успевал отвечать, зато успел понять, что во рту появился вкус алкоголя. Попов понимал, что происходит. Хотел остановить, но его руки подняли вверх и прижали к ближайшей стене, держа одной рукой. Человек, терзающий сейчас его тело, начал пьяно говорить, оттягивая ворот домашней майки: — С Позом, значит, говорил, — первый укус под правой ключицей. — Понравилось мне, значит, — второй укус симметричен первому. — Сейчас тебе «по звукам» тоже понравится, сука, — третий укус, уже в районе тонкой шеи, за которым последовал тихий скулеж. Шастун вдруг опомнился. Отпустив его руки, рассматривал тело напротив. Темные волосы все растрепаны, на шее красуется укус с яркими кровоподтеками, а под ключицами еще два таких же. Антон медленно отошел к противоположной стене и съехал вниз, обхватив колени руками. Что он наделал вообще. Арсений так и стоял молча, не сводя глаз с Антона, который походу хотел отомстить ему, а сделал хуже себе. Влажными глазами Антон посмотрел в глаза Арсению и протянул: — Арс… Арсений лишь присел к нему, раскрыв чужие руки: — Антош, давай, вставай, — раны саднили, но душевные раны Антона точно кровоточили сильнее. «Антош» — из глаз Шастуна потекли первые слезы. — Эй, — Арсений рукой смахнул капли с лица Антона, — Ну ты чего? — аккуратно спросил он. Антон опустил голову на колени. Было стыдно и больно. Он просто беззвучно плакал. Арсений сел рядом, так же прижавшись спиной к стене, заговорил: — Отомстить хотел? Шастун молчал. — Поз, значит, все рассказал. Только сейчас, да? — в тишину продолжал говорить Попов, — А я уж думал, что ты головой поехал, раз предложил вернуть общение. А тут оказывается, что ты просто не знал всей правды. Знаешь, я правда как мудак себя тогда повел, поэтому заслужил твоей такой реакции. — Нет… — вдруг произнес Антон, — Я не должен был причинять тебе боль, Арс, — сказал парень и повернул голову в сторону, посмотрев в чужие родные глаза. На лице парня снова были соленые капли, Арсений провел большими пальцами, смахивая их, и сказал, глядя в зеленые глаза: — Антон, я причинил тебе столько боли, что она даже не сравнится с тем, что ты сейчас сделал, — в его взгляде Антон еще никогда не видел столько нежности. Или ему снова кажется? Шастун ничего не ответил, только продолжал смотреть в бездонные глаза напротив. Попов смотрел в ответ, параллельно с этим рассматривал уже опухшее от слез лицо. Бедный парень. Пока парень не отрывал от него взгляд, Арсений аккуратно щелкнул по носу Антона. Шастун очнулся и выглядел теперь как невдуплёныш какой-то. Арсений улыбнулся, в ответ получил такую же робкую чужую улыбку. — Давай вставать, ушастик, — продолжая улыбаться, Попов встал первый и протянул руку сидевшему на полу Антону, который до сих пор нелепо улыбался, — Иди умойся, а я пока чай нам заварю. Антон зашел в ванную. Хотелось оттуда и не выходить. Глянул в зеркало. Удивился. Все лицо стало опухшее от слез, глаза приобрели более яркий оттенок, губы стали более пухлыми. «Нытик» — подумал про себя он. Умылся водой, даже не стал вытирать лицо, вышел из ванны и прошел на кухню. На кухне он наткнулся на сидящего за столом Арсения, который со сложным лицом листал что-то в телефоне. На столе стояли две кружки с чаем. Не соврал ведь, реально чай. Шастун сел напротив. В голове дежавю — сидел он уже сегодня за столом, а потом все пошло по пизде. Хорошая ли идея пить чай после пары коктейлей, Антон не знал. А Попов будто услышал мысленный вопрос Шастуна, поэтому ответил: — Чай тебе пить можно, хуже не сделает, наоборот, в малых дозах это даже помогает протрезветь, учитывая, что ты пил уже давненько, все точно будет нормально, — быстро изложил парень. Антон лишь кивнул и обхватил горячую кружку, грея об нее ладони. — Антон, давай сразу все обсудим, чтобы не повторять наших же ошибок, — начал Попов. — Той ночью меня просто замкнуло, поэтому я делал все на автомате, и поэтому молчал, а ушел, потому что перепил, — Арсений не все договаривал, но Антону этой информации будет достаточно, — Прости за это, пожалуйста, — серьезно смотрел он на Шастуна. — Почему ты так сказал Позу? — с обидой в голосе спросил он, делая глоток чая. «Со смородиной. Мой любимый…» — про себя подметил парень. — Антон… Я сказал это назло Позову, чтобы он от меня отстал, да и в тот момент мне реально казалось, что он несет какую-то ахинею. Я просто не поверил в это, поэтому так резко отозвался, — высказался Попов Шастун поджал губы и лишь тихо сказал: — Понятно, — после чего скрылся за кружкой чая, делая очередной глоток. Арсений тяжело вздохнул, с жалостью посмотрел на старого друга и сказал: — Шаст, ты точно хорошо подумал над своим решением? Антон смотрел как на дне кружки кружились выпавшие из заварки травинки чая, затем поднял свой взгляд на Попова. Видно было, что тот волнуется и понимает, какую боль он может ему причинить. Но разбитое сердце ныло внутри. Требовало вернуть источник эндорфина. Поэтому Антон решил дать последний шанс своей любви: — Да, — уже более уверенно сказал он. Попов неуверенно кивнул головой и встал из-за стола: — Теперь давай спать, мне завтра на работу еще идти, — потрепал парня по светлой макушке Арсений. — Блин, точно, ты же теперь не выспишься из-за меня, — Антон снова загрустил, поднял глаза полные грусти на Попова. -Антон, главное, что мы во всем разобрались, а за меня не переживай, — нежно смотрел в ответ, — Ну-ка, вставай, — вдруг сказал Арсений. Шастун непонимающе посмотрел на него, но встал из-за стола. Его тут же нежно обхватили крепкие руки и прижали к себе. Антон буквально растворился в этих объятиях. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Хотелось, чтобы его никогда больше не отпускали. Такой родной запах, такой родной Арсений. Больше ничего и не нужно было. Это первые объятия после двухмесячной разлуки. Что, если не счастье? Антон жадно втягивал родной аромат, боялся, что его сейчас заберут. Губы Арсения вдруг мягко коснулись чужой макушки, после чего послышалось больное «Все у нас будет хорошо». Обоим хотелось в это верить. Как бы парень не хотел, Антона все же выпустили из объятий, после чего Арсений отстранился и сказал: — Ляжешь со мной, места нам хватит, — и ушел в свою комнату. Антон пошел следом. Конечно, Антон уже спал с Арсением в одной кровати, но это было в детстве, на ночевках, а здесь не такой случай. Шастун остался в одной футболке и скромно лег на край огромной мягкой кровати. Ему не хотелось мешать Арсению, поэтому он солдатиком так и остался лежать сбоку. Попов расположился рядом, тревожить парня он больше не стал, сказал лишь «спокойной ночи» и окунулся в царство Морфея. А вот Антон не мог уснуть. Еще два часа лежал просто так, смотрел в стену. Стало холодно. Он решил, что Арсений, наверное, очень теплый, поэтому перебрался к нему, головой вжался в область ключиц, как слепой котенок. Стало действительно теплее. Так лежать ему было приятно. Но тут прозвонил будильник, Арсению пора на работу. Антон так и не поспал. Он притворился спящим. Арсений открыл глаза и сначала не понял, почему ощущает какую-то тяжесть на себе. Свободной рукой он быстро выключил будильник, чтобы не проснулся еще один человек. Арсений смотрел на Антона, ему не хотелось его будить, потому что этот мальчик заслуживал заботы и тепла, а конкретно тепло он сейчас получал от Попова. Аккуратно Попов все же переложил Шастуна с себя на подушку. Встал, еще раз посмотрел на хрупкого и маленького Антона в такой огромной кровати, натянул одеяло повыше и ушел собираться. А в голове теперь крутился один странный вопрос: «Почему когда Алёна так лежала на нем, то ему было неприятно, а с Антоном — по-другому?»