Знаешь, я так соскучился

      Приглушённый утренний свет пробивается сквозь тюль, сталкиваясь с преградой в виде плотных серых штор. После множества попыток, найдя узкую щель, луч слабо сияющего солнца просачивается в комнату Арсения, устраиваясь на обнажённых телах, плотно прижимающихся друг к другу.       Недовольный вторжением света, Арсений ворчит сквозь сон и прячет лицо в пушистые волосы Антона, зарываясь носом в мягкие пряди. Он слышит хриплое мычание из-под подушки и слабо улыбается, крепче прижимая Антона за талию к себе. Грудь Арсения тёплая, даже горячая, греет лучше любой батареи, и Шастун льнёт к ней щекой, ища спасение от прохладного воздуха, просачивающегося через открытую форточку. Он даже немного наглеет: закидывает ногу на Арса и потягивается, словно кот на солнышке.       Тихое кряхтение Антона выводит Арса из состояния сна и заставляет медленно продрать слезящиеся глаза. Он чувствует вес юношеской ноги на своих бёдрах и улыбается довольно, притягивая ласково Шастуна к себе за бедро.       — Доброе утро, — шепчет Арс, немного отстраняясь и убирая прядь с вспотевшего лба студента, нахмуренное лицо которого выражает явный протест.       Усмешка Арсения смешалась с трелью будильника, пробившего семь утра. Арс заботливо швырнул телефон под диван, выключив звук, и вернул внимание к Антону, который сел на кровати, как растрёпанный воробушек, укутавшись в одеяло.       — Уже? — жалобно проскулил Антон и насупился, поджимая от недовольства губы.       — Уже, — ухмыляется Арс, зевая и падая головой на мягкие подушки, которыми любит обкладываться ночью, чтобы создавать иллюзию тепла. Но с Антоном эта привычка тут же испарилась.       — У нас есть время немного полежать? — спрашивает хрипло студент и смотрит на настенные часы. Он что-то отчаянно пытается посчитать в голове, после чего плюхается на Арса, закрывая глаза. — Есть.       Скорчившись от неожиданного нападения, Арсений с ноющими рёбрами и широкой улыбкой сжимает Антона в объятиях, медленно перебираясь на него сверху. Он смотрит на студента, и уголки его губ поднимаются.       — Как спалось? — мурчит Арс на ухо Шастуну и коротко чмокает в лоб, потираясь носом. У Антона по позвоночнику бежит табун мурашек.       — Спокойно. Давно не было так, — вздыхает Шастун, обвивая длинными руками талию Арса. Считаные секунды смотрит на преподавателя и прикасается к мягким губам напротив своими, сминая нижнюю лениво и вязко.       Арс реагирует на утреннюю нежность и карабкается под бок к Шастуну, коротко чмокая в щёку. Он медленно проводит кончиком языка по скуле Антона, оставляя влажный поцелуй под подбородком. Почувствовав, как ему открывают больший доступ, Арс жадно обхватывает губами кожу Антона, осторожно покусывая и оттягивая, вырывая из него хриплый стон.       — Чёрт, сделай так ещё раз, — шипит сквозь зубы Антон и снова ощущает этот хитрый и издевательский жест, запрокидывая голову. Рот приоткрывается и хватает воздух, когда Арс ведёт дорожку из мокрых поцелуев к ключицам и плечам, не стесняясь иногда впиваться зубами в гладкую кожу.       Антон тяжело вздыхает и сглатывает, теряя терпение и всякое желание контролировать себя. Руки опускает с талии на бёдра, дёргая Арса за них на себя и сверля его взглядом, как обезумевший. В ответ смотрят лукаво и с похотливой улыбкой, а пальчиками водят по грудной клетке, обводя каждый сантиметр по несколько раз.       — С тобой потеряться можно, — Антон хрипло признается и слегка подрагивает от ощущений. А Арс продолжает касаться, целовать и хищнически улыбаться.       — Завтракать будешь? — улыбается Арсений в плечо студента и медленно двигает бёдрами, проезжаясь по бёдрам и паху Антона бельём. Чувствует, как Антон пытается толкнутся ближе к Арсу, соединиться через барьер в виде нижнего белья, но ему не позволяют, и Шастун разочарованно стонет.       — Так нельзя… — хнычет студент, когда Арсений, закусывая нижнюю губу и по-сучьи смеясь, поднимается с кровати и исчезает в дверном проеме. — Арс! Ну пожалуйста!       Его не слышат. На самом деле, намеренно игнорируют и молчат. Арсений ставит на плиту турку и сковородку, нагревая посуду. Он решает не удивлять своими кулинарными способностями, а на скорую руку приготовить яичницу, но обязательно добавив соль, перец, ещё каких-то незамысловатых приправ, украсить это на тарелках помидорками черри и листиком базилика.       Антон сонно плетётся следом и со скрипящими конечностями опускается на диван, наблюдая за Арсом внимательно.       — Я бы и бутерброд с колбасой съел с удовольствием. Необязательно так стараться, — заботливо произносит Антон, почти шёпотом, ловя приступ умиления с сосредоточенного лица Арса.       — Сегодня так. Я обычно не завтракаю, только кофе пью.       От Антона отмахиваются, даже не прислушиваются. Отходят проверить кофе и снова возвращаются к яичнице. На кухне начинает мелькать пушистый комочек, как тучка швыряясь по углам. Антон смотрит на котёнка и улыбается, тут же протягивая к нему пальцы, чтобы почесать за ухом.       — Всегда бы такое утро, — шепчет Арс себе под нос, но его слышат отчётливо.       Антон согласно кивает, пусть и спине Арсения, но не может скрыть ответной тёплой улыбки. Он выпрямляется, когда на стол опускаются тарелки с завтраком, и с интересом смотрит за Арсом, который, казалось, впервые за несколько дней выглядит по-настоящему счастливым.       — О чём думаешь? — спрашивает Антон слегка озабоченно, за что сразу же себя ругает. Он пробует яичницу, чувствуя, как тёплый желток перекатывается по языку, и удовлетворённо вздыхает, прикрывая глаза. — Вкусно.       — Спасибо. Да так, ни о чём, — с улыбкой отвечает Арс, разглядывая сонного Антона. — Поедешь со мной в институт. Как ты вообще добрался вчера?       — Не спрашивай, — усмехается Антон, уплетая завтрак и вспоминая, как резко сорвался к Арсению домой вечером ранее. — У меня связи есть.       — Деловой, — смеётся Арс и пихает Антона под столом ногой.       — Завидовать нехорошо, Арсений Сергеевич, — Шастун хмыкает, глядя в теперь уже пустую тарелку. — Я буду рад, если подбросишь.       — Договорились.       Доедают завтрак в тишине, нарушаемой хрустом кошачьего корма. Федя увлечённо ест свою порцию завтрака, иногда поворачиваясь на Антона, чтобы проверить, не обижают ли хозяина. И Антон действительно убеждается в одном точно: ему здесь хорошо.

***

      В университетской столовой Эд всегда выделяет определённый столик, который находится в самом углу, а ещё за ним помещается человек семь точно, как раз на их компанию. Он выбирает себе макароны с сыром, по классике, и усаживается за любимый стол один. Не успевает поднести вилку ко рту, как чувствует шевеление за спиной и неловкий хрип.       — Привет, у тебя здесь занято? — как-то слишком смущённо спрашивает Егор, оглядывая столовую.       Эд тупо осматривает место и шесть свободных стульев вокруг. Он вздыхает, откладывает вилку и тем же глупым взглядом впивается в Егора.       — Вообще, я тут с Бетховеном и Моцартом обсуждал свои треки новые, но ты не стесняйся, присоединяйся к дискуссии, — серьёзно отвечает Эд, отодвигая стул для Егора рядом с собой.       — Они же умерли, — морщится Крид, но после тяжёлого вздоха и осуждающего взгляда понимает, что это была шутка. — Прости.       Теперь их за столом двое, и Эду, если честно, тяжело есть не в компании Антона, а кого-то другого. Это процесс кажется ему слишком личным и интимным, особенно когда дело касается макарон с сыром! Но Егор, мнущийся ещё несколько секунд и ставящий на стол тарелку с рисом и котлетами, выводит студента из транса.       — У тебя же аллергия, — хмурится Эд, глядя на рис в тарелке Егора.       — Что? Когда я такое говорил?       Непонимающие и испуганные глаза Крида заставляют Эда изогнуть бровь и мысленно отвесить себе подзатыльник. Это у Антона аллергия на рис…       — Ничего. Забей, я перепутал, — буркнул Эд и начал слишком агрессивно есть свою порцию, уже не заботясь об интимности процесса. На горизонте появляются ещё несколько парней, и Выграновский раздражённо откидывает вилку, потирая виски.       — Чё, псы, занято? — хмыкает Илья и плюхается на стул рядом с Эдом. Он оценивает взглядом Егора и улыбается ему, протягивая руку. — Привет.       Следом за Макаром стол занимают Позов с гречей, Матвиенко с жареным мясом и Журавль, забравший, по ощущениям, все стаканы с чаем из столовой. Сгрёб их в одну кучу и сидит, охраняет, будто кто-то прямо сейчас подойдёт и заберёт.       — Привет, — выдавливает улыбку Эд, но получается как-то слишком неискренне, поэтому остальные молча расценивают жест как сарказм.       — Как ваша промежуточная аттестация? — жуя гречу, спрашивает Позов, всё же воруя стакан чая у Журавля, получая в ответ недовольный хмурый взгляд. — Прости, но мне очень нужно.       — Так, если кто-то ещё прикоснется к моему чаю, я за себя не отвечаю, — предупреждает угрожающе Дима и тут же возмущённо смотрит на Эда, который со смехом забирает себе один стакан. — Ты ахуел, чмырь!       — Аттестация нормально, — отзывается Матвиенко, устало наблюдая за одногруппниками. Он давно смирился со своей участью состоять в компании имбицилов, как Серёжа ласково называет ребят, поэтому не удивлён. — Правда, Арсений Сергеевич баллы странно поставил, но это хоть что-то. Я вообще в литературе не разбираюсь. Вот что такое аллитерация? Я как это должен понять?       Эд после словосочетания «Арсений Сергеевич» отключился от диалог по щелку пальцев, если не быстрее. Его вилка агрессивно впивалась зубчиками в макароны, а сам он мрачно выглядывал исподлобья на смеющихся Журавля и Макара. Тошно ему от этого Арсения Сергеевича и от всего, что с ним связано. Эд не замечает среди балагана, как ему на плечо аккуратно ложится чужая рука, с заботой сжимая.       — Порядок? — тихо спрашивает Егор, отвлекаясь от диалога студентов. Он жует нижнюю губу, пока глаза обеспокоено бегают по лицу Эда, пытаясь за татуировками разглядеть хотя бы какие-то признаки спокойствия, а не резко охватившей тревожности.       — Порядок, — буркнул Эд, переведя взгляд на Егора и усмехнувшись про себя: волнуется. — Тебе-то что? — конечно, нужно всё испортить. Но Эду вообще не до хрупкой душевной организации окружающих.       На резкий выпад Егор лишь жмёт плечами и слабо улыбается, разминая пальцами мышцы студента в качестве поддержки. Немое «я рядом» витает в воздухе, после чего дымкой опускается на Эда, вызывая дрожь по телу. Приятно.       — А кто-нибудь знает, где Шастун? — спрашивает Илья, продолжая жевать и пихать Эда, словно вопрос обращён к нему.       Выграновский тут же встрепенулся и отстранился от прикосновения Егора, замерев. Кажется, расстроил. Но сейчас это не особо важно.       — Не знаю я. Сам спроси, если так интересуешься, — съязвил Эд, вызывая удивление компании. Отлично, теперь официально — мудак.       Он без понятия, где пропадает Антон, но догадывается слишком быстро, и это выводит из равновесия в очередной раз. Ебучий Арсений Сергеевич, подавитесь своими макаронами и увольтесь к чёртовой матери. Эд случайно прикусывает щеку изнутри и отшвыривает вилку, пихая тарелку.       — Спокойно, — шепчет Егор, удивлённый не меньше других, но пытающийся уладить ситуацию.       И попадает прямо под горячую руку.       — Что ты пристал ко мне? Убери от меня руки и сиди жри свой рис.       Вежливо попросить не трогать не получилось. Пусть так. Эд ненавидел всех окружающих, кроме Антона. Но сейчас ненавидел впридачу и самого Шастуна.       — Ладно, — кривит ухмылку Илья и вновь обращается к остальным друзьям, игнорируя скрытые душевные терзания Выграновского и притихшего резко Егорa, — так что?       — Ну, я вчера его…       — Заткнись!       Эд со всей силы бьёт кулаками по столу, перебивая Журавля. Нельзя, чтобы кто-то узнал, куда Дима отвозил Антона вчерашней ночью. Если информация дойдёт до Ильи, плохо будет всем, и если бы Выграновский шутил. Сама тема нахождения Шастуна в чьей-то кровати, вернее, конкретного одного засранца-препода, вызывала жжение в груди, яростный приступ ревности и желание разорвать на части и Антона, и Арсения.       — Да что с тобой сегодня? — хмурится Журавль и получает пинок по коленке под столом, кривясь от пронзившей боли. — Козёл!       — Не надо это рассказывать! Ты понимаешь? — Эд машет руками и даже задевает Егора, но тому вообще до ручки всё, что происходит. Слишком расстроен, получил от Эда ни за что. Видеть его в таком состоянии — тяжело, даже болезненно.       — Почему? Какая разница? — Журавль трёт коленки и смиряет Выграновского пристальным взглядом.       — Нельзя, — Эд бьёт по столу кулаком.       — Господи… — Матвиенко вздыхает и закатывает глаза. Надоели ему все.       — Вы можете просто сказать, где Антон? — вновь предпринимает попытку Илья, но получает два недовольных взгляда от Журавля и Эда. — Хорошо, плевать на вашего Антона, — отмахивается Макар и возвращается к еде. Но яблоко раздора, которое он невольно швырнул на стол, не отпускало теперь уже никого.       — В пизде! — снова бьёт по столу Эд, гневно сверкая глазами на Поза. — А ты чё молчишь?       — Я-то здесь причём? — удивляется Дима, глотая гречу нервно.       — Эд, успокойся, — просит тихо Егор, пытаясь взять студента за локоть, но тот вырывает руку и пихает Крида коленом под столом.       — Я вчера Антона отвёз вечером.       — Заткнись!       — К Арсению.       — Замолчи, Жур!       — К Арсению Сергеевичу. Да хватит пиздить меня!       Журавль всё же договаривает запретную тему для обсуждения и тут же получает за это мощный удар тяжёлым ботинком под столом от Эда.       — К Арсению Сергеевичу? — Макар хмурит брови и поднимает бровь, отставляя в сторону тарелку.       Если Илья отодвигает еду, то дело — дрянь. Эд беспомощно стонет и падает головой на стол, ударяясь больно лбом о деревянную поверхность.       — Да, но там по делу, вроде, — машет рукой Журавль, защищая свой чай от Матвиенко, который, воспользовавшись ситуацией, потянул руки к стакану. — Моя похлёбка!       — Ты это слово прочитал в словаре 1710 года? — усмехается Макар.       Переводит тему? Слишком подозрительно.       — Кстати, возможно, — улыбается Дима, ударяя Матвиенко по руке. — Наглый какой!       Доедают обед за беседой о промежуточной аттестации, но от диалогa отключены как минимум трое: Эд, который уже даже на макароны внимания не обращает и смотрит в одну точку; Егор, не желающий тревожить Выграновского после вспышки агрессии; Макар, явно о чём-то задумавшийся. И это пугало.

***

      В кабинете невозможно душно. Сделать глубокий вдох проблематично, когда вокруг ещё три десятка таких же, как и ты, жадно глотающих воздух обсохшими губами. Эд потирает устало глаза и снимает кофту в надежде немного прийти в себя. Преподавателю холодно, ему не до комфорта студентов. Он читает нотации, заглядывая в листы с контрольными работами, и раздражающе щёлкает ручкой. Неприятные мурашки пробежали по телу Выграновского, и он сжал челюсти, чтобы успокоиться.       — Я ему сейчас хребет через анус вытащу, — рычит Эд, специально щёлкая ручкой в ответ.       Егор, сидящий рядом, встрепенулся и вздохнул. Подозревает, что дело явно не в жаркой аудитории.       — А с трупом что сделаешь? — спрашивает непринуждённо Крид и улыбается, когда получает в ответ тихий смешок.       — Увидишь. Ещё немного, и моему терпению придет конец.       Гневную, пусть и шуточную тираду Эда прерывает громко открывшаяся в кабинет дверь. Студенты резко оборачиваются на звук, и лишь Выграновский горько скалится, видя довольное лицо, появившееся в аудитории.       — Вы опоздали, — преподаватель констатирует факт, глядя на Шастуна, растрёпанного и тепло улыбающегося.       — Да, извините. Можно войти?       Антон, не дождавшись ответа, на цыпочках побежал к третьей парте и сел рядом с Макаром, который нахмурился сильнее, чем до этого, и сузил глаза в подозрении, пожимая руку друга.       — Привет, где был? — как будто с претензией спрашивает Илья, захлопываюший тетрадь по дисциплине.       Шастун резко оборачивается на Макара и приоткрывает рот. Он сглатывает, качая головой, пытаясь быстро что-то придумать в голове. Любую отмазку, только бы не говорить правду.       — Надо было помочь одному парню, — небрежно отмахивается Антон, чувствуя, как бешено колотится сердце. Шаст кладёт руку на грудь, словно пытается успокоить яростные удары о рёбра.       Макар не верит. Он мрачно усмехается и оборачивается на Эда. Тот застыл на месте под взглядом Ильи, и осознание приходит к обоим. Напряжение в воздухе дымкой окутывает троих парней, вызывая у каждого пучину смятения и сомнений. Выграновский скрипит зубами и пытается вести себя непринуждённо, хотя он давно понял, что будет дальше. Эд предвещает хаос и раскол, но он усиленно игнорирует свои мысли, тяжело дыша на тетрадку с конспектами.       — Какое же дерьмо, — чертыхается Выграновский и захлопывает тетрадь, разглядывая Антона.       Но Шаст даже внимания ни на кого не обращает. Он пришёл во вчерашней одежде, разумеется, кто бы сомневался. С такой довольной мордой только после секса заявляются. Ни расчесался, ни рюкзак не собрал. Кудряшки его эти беспорядочные… Что, кто-то зарывался пальцами в волосы, пока целовал тебя? А, Шастун?       От этих догадок и внутреннего монолога Эда откровенно выворачивает наизнанку. Он подавляет приступ тошноты, сглатывая слюну. Теперь нервозность даже не скрывает. Руки охватил тремор, и Эд раздражённо кусает губу, сжимая кулаки.       — Погулять не хочешь после пар? — Егор устал наблюдать за мучениями, о которых Эд никому не говорит. Догадывается, что происходит, но лезть не планирует, пока его не подпустят лично. Тактичность — главное.       — Хочу, — после нескольких секунд колебаний отзывается Эд, прикрывая глаза, — отвлечься нужно. Но только завтра, ладно? Сегодня работаю.       — Я бар один знаю. Там красиво, кстати, и алкоголь хороший. Потом можем у меня посидеть.       Крид с надеждой и скрытым волнением поворачивается на Эда, встречая клыкастую улыбку.       — Чё, трахнуть меня хочешь? — смеётся по-доброму и тихо.       — Нет! Если не хочешь, можешь не идти! Я не настаиваю.       Егор совсем не умеет скрывать свои намерения, но Эд жмёт плечами и соглашается, продолжая смотреть в сторону Антона. Как бы он ни отвлекался, живот болезненно скручивало, а грудь сжималась, вдавливая все органы глубоко внутрь, почти к позвоночнику. Грусть охватила Выграновского почти сразу, как Антон с спокойной улыбкой начал конспектировать слова преподавателя, которого весь поток на дух не переносит. Шаст расслабленно водит ручкой по тетради и подпирает рукой лицо, мечтательно закусывая нижнюю губу и изредка вздрагивая на всплывающие уведомления.       Шаст влюбляется.       И Эду больно. Хуже, чем несколько сломанных костей сразу. Невозможно видеть Шаста счастливым с этим ебучим Арсением Сергеевичем.       Эд бьёт себя кулаком в грудь, пытаясь унять дрожь и ненависть ко всему вокруг. Он же хороший друг, верно? Он же всегда будет рядом, несмотря ни на что.       Но так паршиво на душе не было ещё никогда.

***

      День для Антона тянется минимум вечность. Он смотрит на стрелку часов и отсчитывает про себя каждую секунду, дожидаясь конца пары. Глаза мечутся по циферблату, и, когда часы показывают три, Антон вскакивает со своего места в аудитории и сгребает вещи в рюкзак. Он намеренно не замечает удивлённых взглядов, вылезая из-за парты. Шаст с улыбкой прощается с преподавателем и выбегает из кабинета. Какая разница, если по расписанию занятия уже кончились? У него, вообще-то, работа! Он занятой человек! И дело вовсе не в Арсении, который ждал Шаста на парковке целую пару, чтобы подвезти в музыкальную студию.       Антон летит по коридорам, минуя лестницы и проходы. Он выбегает на веранду и видит на парковке Арсения, ворчливо поправляющего дворники на машине. Шаст собирает себя в кучу и быстрым шагом приближается к Арсу, подходя к его машине. Он улыбается мужчине ещё издалека и получает ответный тихий смешок.       — Что делаешь? — спрашивает Антон, изо всех сил стараясь сохранять дистанцию, но получается плохо. Он вплотную подходит к Арсу и касается его плечом.       — По мелочи, — усмехается Арс и вздрагивает, когда Антон льнёт к нему. — Забыл, что мы рядом с институтом? Осторожнее.       — Прости, не мог устоять, — Антон шепчет и касается мизинцем холодной ладони Арсения, прикрывая глаза, — скучал…       — Скучал, — в ответ шепчет Арс и смотрит на попытки Антона переплести их пальцы.       — Не представляешь насколько, — Шаст утопает в глазах мужчины, добровольно погружаясь на дно этого чёртового океана, из которого, кажется, не выбраться, даже если помощь предложат. Просто не захочется выбираться.       Арс поджимает губы и отстраняется, отходя к двери машины. Он садится за водительское сиденье и заводит автомобиль, когда Антон устраивается на пассажирском и умоляюще смотрит на Арса. И тогда мужчина не выдерживает этой жалобной пытки: он молча протягивает руку к Антону и сжимает его ладонь, сплетая пальцы в замок. Арсений выруливает машину с университетской парковки и сосредотачивается на дороге.       — Говори, куда ехать, если буду путаться.       — Хорошо.       Антон расслабленно откидывает голову на спинку пассажирского кресла и закрывает глаза. Губы трогает улыбка, и он крепче сжимает руку Арса, наслаждаясь теплом, окутывающим с ног до головы. Сердце, наконец, бьётся размеренно. Шасту впервые спокойно за несколько месяцев.       — Такая лапка холодная. Не думаешь джинсовую куртку сменить? — недовольно цокает Арс, гладя большим пальцем кожу Антона, на что получает явно саркастичную усмешку.       — За собой следи, — Антон тянется к тонкой рубашке Арсения, дёргая за воротник. Он не может не любоваться Арсом, с восхищением разглядывая его и улыбаясь от упрёков мужчины.       — Я сверху пальто ношу, а вот у тебя нет ничего. Кому-то придётся сопли лечить потом, — Арс закатывает глаза, но его пихают в бок. — Ай!       — Арс, давай ты не будешь мне нотации читать, пожалуйста? Мы не в детском саду, — фыркает Антон, глядя в окно. Он ощущает неловкость и волнение Арса из-за сказанного, поэтому добавляет: — Если что, у Эда капли есть. Он меня на ноги за два дня ставит.       — А можно было просто поменять куртку на более тёплую.       — Ты как мама. Прекращай, Арс, — Антон откровенно недоволен, но руку мужчины не отпускает, сжимая, кажется, ещё крепче. В конце концов, он взрослый человек. Второй курс — это не шутки! Но такая забота даже немного приятна. Особенно если исходит от Арса, который явно расстроился даже больше из-за собственных слов.       — Извини, привычка.       — Ты о чём?       — Быть в роли родителя в отношениях.       Арс мрачно смотрит на дорогу, выбрасывая из головы воспоминания о неудачных опытах подальше. Он же не хочет попасть в аварию из-за внезапных приливов грусти, верно? Особенно когда в салоне слишком ценный груз в лице Антона.       — Поделишься? — аккуратно интересуется Антон, слабо сжимая руку Арса в своей. Этот жест колеблется между «я здесь» и «теперь всё будет по-другому». Но ни один из вариантов Шасту не нравится.       — Может, позже. Не сейчас, — Арс через несколько минут тормозит машину у музыкальной студии и поворачивает голову к Антону, собирающему свои вещи. — Мне приехать за тобой?       — Не думаю. Поезжай домой, ты выглядишь уставшим, — вздыхает Антон, запуская пальцы в волосы Арса, нежно оттягивая смолистые пряди. Он чешет голову мужчины заботливо и ласково, тяжело вздыхая. — Совсем не отдыхаешь…       Арс прикрывает глаза, снимая маску серьёзного преподавателя и отдаваясь прикосновениям Антона. Его руки расслабленно лежат на коленях, когда пальцы студента медленно скользят в волосах, перебирая их. Арс судорожно вздыхает и обхватывает подбородок Антона, притягивая его для поцелуя. Шаст аккуратно отвечает, хватаясь с трепетом за нижнюю губу Арса, оттягивая её и отпуская с громким звуком. Он улыбается и коротко чмокает мужчину ещё раз. Антон трётся носом о щеку Арсения и покидает машину.       Арс провожает Шаста долгим взглядом, пока он не скрывается за дверью. Какое-то время молча смотрит на вывеску музыкальной студии и заводит машину, выезжая с парковочного места.       В висках пульсирует, и Арса накрывает. Он трёт покрасневшие от печки щёки на светофоре и выпускает весь воздух из лёгких. Антон из головы не выходит, отказывается всеми способами. И тело млеет, пока кожа горит в местах, где бродила рука Шаста.

***

      Весь следующий день Антона одолевает необъяснимая тревога. Руки не держат ничего, кроме сигарет, и те норовят выпасть при каждом перекуре. Постоянно хочется написать Арсу, позвонить, узнать как дела. Обычно Шаст не тянется к подобному проявлению чувств, но почему-то именно сегодня желание воспламеняет грудь, заставляет тянуться к телефону и проверять телеграмм. Нет в сети. Антон идёт по коридору института, погружённый в переживания. С Арсом не общались с вечера предыдущего дня, когда обсуждали рабочий день Шаста в сообщениях. Всё было в порядке. А сегодня ни «доброе утро, не проспи пару», ни звонка вместо будильника, ни «Шастун, опаздываешь!». Ни-че-го.       В потоке размышлений Антон не замечает, как с ним равняются Эд, Журавль и Егор, протискиваясь сквозь толпу и хватая его под руки.       — Привет, подружка, — мурлычет Дима, улыбаясь Антону. Замечает напряжение и пытается разговорить, развеселить, лишь бы внимание друга не концентрировалось на негативных эмоциях. В этом весь Журавль.       — Привет, — кивает Антон и поворачивается на Эда. В серых глазах видит навсегда застывшее тепло. Но страх сверкает в глубоких зеркалах, и Шаст резко тормозит. — Всё хорошо?       — Да, — кивает Выграновский и нервно улыбается, крепче хватая Антона под руку. Его кадык дёргается, а лицо горит, но не от смущения.       — Шаст, у тебя какая пара? — Егор пытается вклиниться в разговор и перевести тему.       — Не помню. Эд, что с тобой? — не унимается Шаст, когда видит совсем расклеившегося друга. Он хватает за руку Эда и Журавля и отводит к лестнице, подзывая следом Егора.       — На нас смотрят косо, парни. Скажут, у лестниц зажимаются, — смеётся Дима, но кривит губы в грустной улыбке, когда его слова игнорируют.       — Эд, — хватка на плечах студента усиливается, и Антон настойчиво трясёт друга, — что происходит?       Выграновский пытается выдавить словa, но эти попытки кончаются ничем. Он сильно нервничает, хочет начать издалека и аккуратно, отстраняясь от Шаста и набирая в лёгкие побольше воздуха, но на горизонте всплывает знакомый силуэт. Позов со всех ног бежит к парням и, запыхавшись, облокачивается о перила, пытаясь что-то сказать. Он бегает взглядом от Антона к Эду, Журавлю и Егору, кашляя и выставляя вперёд ладонь, мол, подождите. Дима снова хватает губами воздух и смотрит бешеными глазами на Антона.       — Тох, там Арсений. Он у директора, — пытается объяснить Позов, но видно, что сам нервничает ужасно. Его колотит похлеще, чем от морозов в Сибири.       — Что? — слишком грозно спрашивает Антон. Начинает дрожать, когда тело покалывает во всех местах и конечности затекают.       — Макар, — Эд шипит сквозь зубы и кладёт руку на локоть друга, — он рассказал директору про Арсения Сергеевича.       — Что рассказал? — нет, это издевательство. Зачем так тянуть? Шаст дрожит уже не от страха, а от гнева и нахлынувшего раздражения.       — Про то, как он пьяный пришёл на пару. Помнишь? — Эд ждёт реакции Антона, сжимая его локоть.       Шаст беспомощно смотрит на друзей и пытается успокоить панику. И зря. Её место слишком быстро занимает ярость, целиком охватившая Антона. Он сжимает кулаки вдоль туловища, сдвигая брови к переносице.       — Козёл ебучий, — сплёвывает Шаст и, оттолкнув от себя Эда и Журавля, бежит к кабинету директора, не помня себя.       Он не слышит криков вслед, не слышит громких шагов позади. Видит цель — не видит препятствий. Антон в считаные секунды добегает до кабинета и замирает, резко останавливаясь. Его сердце сжалось и на мгновение будто остановилось. Шаст задержал дыхание, чувствуя, как холодок пробегает по всему телу.       — Нет, — шипит Антон, когда Арсений Сергеевич, держа дверную ручку, смотрит в его сторону виновато и грустно улыбается. Арс жмёт плечами, качает головой, принимая свою участь, и скрывается у директора. Смело и без капризов. — Нет.       Шастуну словно колено подстрелили. Его ноги подкашиваются, когда Эд и Журавль заботливо ловят студента с двух сторон. Антон долго пытается осмыслить хотя бы часть того, что происходит, но голова взрывается от разочарования и гнева. Он чертыхается и вырывается из хватки друзей.       — Где он? Я убью его, блять.       Студенты смотрят на Антона, который начинает терять голову от негодования. Позов молча ведёт Шаста к выходу из института, не пытаясь противостоять его желанию отомстить. Вполне оправданно.       Антон плетётся следом за Димой, считая про себя до десяти, потом до пятидесяти, до ста и до тысячи, пока они не выходят к гаражам. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступая место сияющему сквозь ночные пушистые тучи месяцу. Антон заворачивает за знакомый гараж и натыкается на Макара. Хвостиком прибегают Эд, сразу же готовый защищать Шастуна во что бы то ни стало, Егор, Журавль и Позов.       — Привет, чё делаешь здесь? — спрашивает Илья, любопытно хлопая глазами. Он тушит сигарету и проходит мимо гаража, приближаясь к друзьям.       Антон грозно хмурится и сжимает правую руку в кулак, готовясь броситься в любой момент.       — Предатель. Какого хуя?!       — Ты о чём? — Илья останавливается на полпути, слегка пугаясь напряжённой фигуры Шаста и даже волнуясь.       — Зачем доложил на Арса? На Арсения, — сбивчиво поправляет себя Антон, встречая ухмылку Макара.       — То есть я прав?       — В чём?       — Ну, что вы того самого.       Эд бьёт себя по лбу ладонью, демонстрируя Макару всю глупость и оплошность только что сказанных им слов. Егор, Журавль и Позов молча наблюдают, как сгущается ненависть.       — Я тебе голову оторву за него. Зачем ты это сделал?       — По приколу.       Шаста тошнит и рвёт на части. Он знает, зачем Макар рассказал, зачем сдал. И это вызывает в нём неутолимую панику, граничащую с желанием нанести тяжкие телесные повреждения. Антон с силой сжимает кулаки и бросается с рёвом на Илью, даже не пытаясь разбираться дальше. Ему плевать на обстоятельства. Шаст заносит руку над челюстью друга и с размаху бьёт, пока его пытаются оттащить.       Но Антону всё равно. Антона не остановить. Антон в ярости.       И он убьёт за Арсения.