Омега НЕстандарт

      Намджун бежит вдоль реки Ханган, ощущая в груди уже знакомую тяжесть, она появляется тогда, когда тело совсем отказывается воспринимать нагрузку. Медленно сбавляя темп, он переходит на быстрый шаг и спешит к лавочке, на которой оставил бутылку с водой. Делая большие глотки, омега ждёт, когда жжение в лёгких пройдёт, но не ощущает обычного облегчения. Грудь всё ещё горит, но причиной тому не интервальный бег с высокой интенсивностью, а сердце, которое плещется в обиде и непонимании. Намджун всё ещё помнит… Все знаки внимания, все добрые слова, даже прикосновения горячих губ — всё это лишь от того, что он омега, запертый в теле альфы. Удобная экзотика.       Сминая в руках пустую бутылку, он ощущает гнев.       Альфы…       Они всегда были такими — падкими на внешность и собственные предпочтения, глупыми и заинтересованными в своих целях, эгоистичными и слабыми. Чонгук казался не таким: Намджуну и в голову не приходило, что этот альфа не видит в нём омегу. Возможно, альфа и вправду искренен в своём первобытном желании. Это ощущалось по той страсти, с которой тот вылизывал рот Намджуна, но о том, что Чонгук воспринимает его таким, какой он есть, речи и быть не может.       Удобный вариант, подходящий под его стандарты… Крупный альфа с удобной функцией встроенной смазки — бери, когда захочешь. Или сам ложись и раздвигай ноги — Намджун так и не понял, какие именно предпочтения у Чонгука.       Вспоминая сцену в спортзале, омега обхватывает голову руками и громко матерится. Проходящий мимо пожилой мужчина смотрит на него с упрёком, и Намджун спешит покинуть место своей дислокации, направляясь в сторону дома. Погода радует чистым небом, и настроение из паршивого становится нейтральным. Всю дорогу он крутит в голове собственные грубые слова и не может перестать думать о том, что это было слишком.       «Нет, не слишком. Пусть почувствует на себе, каково это — быть объектом!» —Уговаривает себя Намджун.       Снова закипая, омега входит на территорию своего квартирного комплекса и медленно шагает по красивой, вымощенной разноцветным покрытием, дорожке. Взгляд блуждает по огонькам, что сейчас, при дневном свете, кажутся безжизненными и пустыми. Они не излучают свет как в тот вечер, когда Чонгук его целовал, в тот вечер, когда сказал Намджуну, что он ему нравится.       «Нужно поговорить с ним…»       Вспоминая все те разы, когда он отмалчивался, когда пускал ситуации на самотёк, омега ощущает правильность своего решения. Всё это время он принимал такое отношение к себе как должное. Он не сказал Минги, что тот ранил его чувства. Промолчал, когда Джихун представил его своим другом, а после постепенно исчез из его жизни навсегда. Даже грубому курьеру Намджун не сказал ни слова       Сколько можно молчать?       Пусть Чонгук знает, что гетеронормативность не помощник в поиске партнёра. Знает, что подгонять человека под свои предпочтения не норма. Знает, что Намджун не оставит незамеченными те слова, что альфа сказал Хёнджуну. Если Чонгук думает, что из-за их общения может позволить себе поставить под сомнение его авторитет — он ошибается.       Не родился ещё тот альфа, который сможет влиять на его решения.       С силой шаркая подошвой кроссовок по покрытию дорожки, Намджун меняет песню в плейлисте и натягивает на голову капюшон серого худи. Большие наушники дразнят его перепонки цирковой мелодией, он прикрывает глаза, поражаясь тому, как песня подходит под настроение. Намджун зачем-то смотрит на экран смарт-часов, хотя ему не нужно читать название, чтобы узнать этот трек с первых аккордов:       Jimin — Face off.       «Всё в порядке,       Я думаю, на мне есть вина.       Посмотри на меня сейчас,       Живу, как идиот,       Верю в людей —       Звучит, как начало ужасного кошмара…»       Голос любимого исполнителя пробирается в душу, но вместо гнева в его сознании блуждает сцена их с Чонгуком поцелуя. Фантомно ощущая металлический шарик пирсинга на своём языке, Намджун раздражённо выдыхает воздух из лёгких.       «Посмотри на себя       Почему ты хочешь большего?       Если это нормально,       Тебе это подходит, детка.       Я надеюсь, что это не изменится       Даже если ты меня проверяешь,       Даже если ты попробуешь меня,       Даже если ты убиваешь меня,       Даже если ты нанесёшь мне ещё больше ударов…»       Его влечёт к Чонгуку, надо это признать и больше не бежать и не терпеть. Иначе он так и будет встречать альф, которые видят в нём кусок мяса или омегу согласного на минимум по отношению к себе.       «Больше никакого минимума.»       Намджун поднимает голову резко, настолько его шокирует знакомый запах. Он видит Чонгука, который стоит возле входа в подъезд, и омега, сам не зная почему, пригибается, скрываясь за ближайшим кустом. Намджун понимает, что прятаться бесполезно, ведь альфа вскоре тоже учует его, но ничего не может с собой поделать.       Чонгук никак не реагирует, он слишком занят тем, что роется в своём рюкзаке. Когда он вскидывает голову и прищуривается, Намджун следует глазами за его взглядом и видит идущего к его подъезду Хёнджуна. Альфа несёт в руках папку с отчётом, который Намджун просил оставить в офисе, и от чего-то мерзко ухмыляется. На его лице нет привычного услужливого выражения, а глаза излучают неприкрытую неприязнь.       Когда Хёнджун проходит ближе, и альфы равняются, испепеляя друг друга взглядом, омега снимает наушники, оставляя их висеть на шее, ставит песню на стоп и внимательно прислушивается.       Весь дальнейший разговор долетает до него, будто сквозь сон. Намджуну кажется, что его поместили в аквариум с ледяной водой, и он слышит альф из-под толщи вязкой жидкости.       — Видимо, у нас с господином Кимом более близкие отношения, я не раз бывал в его квартире, к вашему сведению, однажды даже добрался до спальни… — Намджун слушает, пытаясь вникнуть в разговор сквозь ритм сердца, атакующий его барабанные перепонки.       «Какая спальня? Он ни разу не заходил дальше коридора… Зачем он говорит всё это?»       — Ты оставишь его в покое, мразь, иначе, клянусь, тебе понадобится вся твоя изворотливость, чтобы собрать себя по кускам. — Впервые Намджун видит Чонгука таким злым, он говорит сквозь зубы, а его феромон мгновенно начинает набирать силу, обозначая его как доминантного альфу.       «Что происходит…? — Намджун пытается сосредоточиться, но волнение погружает действительность в состояние нереальности.       — Господин Чон влюбииился… Как это мило. — Мерзко говорит Хёнджун, и Намджун видит, как Чонгук поджимает губы.       Всё, что происходит дальше, кажется глупой шуткой, чем больше Намджун слушает, тем больше убеждается в том, что его секретарь не тот, за кого себя выдаёт. Омерзение, леденящее, сковывающее дыхание, проникает в самое нутро, и омега выпрямляется в полный рост.       — Вам он очень сильно нравится, так ведь? Думаю, мне не стоит мешать такой занимательной истории любви. — Намджун продолжает слушать и идёт к подъезду уверенно, но альфы не замечают его.       Полностью погруженные в борьбу феромонов и диалог на повышенных тонах, они не обращают внимания на приближение омеги.       — …вы так подходите друг другу, оба — сплошное недоразумение… — Намджун встаёт за спиной Чонгука и, вдыхая сильный запах морской соли, чувствует, как его внутренний омега одевается в железные доспехи.       «Ты и мизинца его не стоишь». — Набатом звучит в голове недавно сказанные Чонгуком слова, которые он выплюнул в лицо Хёнджуна, и Намджун верит.       Он не достоин таких слов, его не должны считать недоразумением. Уже собираясь положить руку на широкое плечо альфы и вмешаться в конфликт, Намджун слышит то, от чего его тормоза срывает напрочь:       — ... поженитесь, нарожаете омежек, таких же здоровых и уродливых, как их папаша, и будете жить счастливо…       Намджун бьёт.       Бьёт с силой и необходимой для точного удара техникой. Он сам не понимает, как внезапно сделал шаг в сторону, как его кулак так быстро взмыл в воздух и как встретился с лицом глумящегося над ним альфы. Его инстинкты омеги взбунтовались, услышав слова о детях. Намджун — омега, и каким бы карьеристом он не был, в его душе всегда было желание заботиться. Позволить обижать своих, пусть даже предполагаемых детей, он не даст никому. Это идёт вразрез с его природой.       Приправленный самоуважением коктейль из эмоций и понимание, что никто никогда не должен сталкиваться с таким отношением к себе, составляют в его мозгу фразу, которую хочется сказать вслух. Чтобы закрепить её навсегда. Чтобы помнить, что он человек. Чтобы быть, а не казаться…       — Больше никто никогда не назовёт меня уродом.       Смотря на окровавленный нос Хёнджуна, омега не испытывает жалости, собственный кулак ноет от соприкосновения с чужим носом, и Намджун чувствует, что кожа на костяшках немного треснула от сильного удара. Чонгук берёт его ладони в свои и дует на рану, будто Намджун маленький ребёнок, и от этого стойкость начинает трещать по швам.       Собирая последние крупицы воли, Намджун переводит взгляд с обеспокоенных оленьих глаз на Хёнджуна, который сидит на асфальте, прикрыв нос руками. Глаза начинает щипать от собственной наивности, Намджун поверил, что этот альфа действительно желал ему добра. Он взял Хёнджуна в помощники, несмотря на плохие рекомендации с прошлого места работы, поверил в его историю о несправедливом начальнике, дал ему шанс… И это всё, что он получил в ответ на добро?       — Я засужу тебя, переросток… — Шипит ущемлённый альфа.       Гнев отступает, и Намджун понимает какую ошибку он совершил. Любое причинение физического вреда уголовно наказуемо, и если Хёнджун заявит на него в участок, проблем не миновать. Омегу начинает трясти, он крепче сжимает неповреждённую руку и только тогда замечает, что Чонгук держит его ладонь в своей.       — Послушай сюда… — Голос Чонгука выводит из оцепления. Низкий и властный, с тонким налётом отвращения он звучит почти устрашающе.       Альфа мягко отпускает его ладонь и, подойдя к Хёнджуну вплотную, присаживается на корточки. Чонгук резко хватает его за полы окровавленного пиджака и притягивает к себе. Намджун наблюдает за тем, как напрягаются его челюсти. Как выступают вены на сжатых кулаках. Как густеет доминантный сильный феромон, и неосознанно расслабляется. Его плечи опускаются, а дыхание выравнивается, омега отдаёт контроль альфе и испытывает то, чего никогда не испытывал… Ощущение, что у него есть заступник.       — Только попробуй навредить ему. Я обещаю, что превращу твою жизнь в ад… Тебе знакомо слово харассмент? — Чонгук говорит эти слова прямо альфе в лицо. — Намджун омега, не забывай это, мы засудим тебя за домогательства, я буду свидетельствовать против. Подтвержу каждое слово, сказанное Намджуном.       — Это ложь… Ты не посмеешь! — Хёнджун звучит истерично, его голос срывается на визг.       — Ещё как посмею. Ты знаешь, я очень креативный, за мной не станет придумать громкую историю. — Чонгук ухмыляется, брезгливо отпускает полы чужого пиджака и поднимается на ноги. — Вот как мы поступим… Сейчас ты свалишь отсюда, а завтра напишешь заявление на увольнение по собственному желанию и мы больше никогда не увидимся.       Намджун ошарашенно наблюдает за тем, как Чонгук встаёт рядом и снова берёт его за руку.       — Если тебе в голову придёт идея заявить на Намджуна в полицию, советую вспомнить, что у меня целый штат высококлассных юристов.       Договорив, Чонгук тянет омегу за собой и, обогнув пыхтящего от злости Хёнджуна, двигается к подъезду. Намджун на автомате набирает код и не успевает понять, как они оказываются возле лифта. Костяшки горят также, как слизистая на раскрасневшихся глазах, и омега не сразу понимает, что плачет. Нажимая на кнопку лифта, он опускает голову и старается взять себя в руки, но быть сильным сейчас совсем не хочется.       Двери лифта открываются, и Чонгук ведёт его за собой внутрь. Ощущая тёплую ладонь, которая крепко удерживает его руку, Намджун шепчет, стараясь не показывать лица:       — Спасибо.— Омега вдыхает воздух, и его нос предательски хлюпает. — И прости…       Грудь начинает выталкивать воздух из лёгких вместе с тихими рыданиями, которые Намджун старается сдерживать. Он вытирает нос рукавом серого худи, так и не поднимая головы, когда чувствует, что его лоб упирается в сильное плечо.       Чонгук подходит близко и, постояв так немного, даёт Намджуну возможность просто поплакать. Когда рыдания перестают быть тихими, и омега стонет от душевной боли, его просто сгребают в охапку и забирают в тёплые объятия.— За что ты извиняешься? Ты не сделал ничего плохого.       Намджун всхлипывает, удобнее укладывая щёку в выемку между плечом и шеей альфы.       — Я наговорил тебе столько гадостей. Я был так зол на тебя, я же думал, думал, что… Он сказал мне, что… — Намджун снова всхлипывает и прячет лицо, утыкаясь носом в приятно пахнущий хлопок чужой футболки.       — Что он сказал? — Спрашивает альфа, и Намджун чувствует, как сильные ладони начинают блуждать по его спине, успокаивая, когда слышит, что они прибыли на нужный этаж.       Омега молчит. Взяв Чонгука за руку, он выходит в коридор и двигается к двери своей квартиры. Набирая код, Намджун поглядывает на альфу, всё ещё шмыгая носом.       — Зайдешь? Я думаю нам нужно поговорить… — Уловив боковым зрением согласный кивок, он пропускает Чонгука в квартиру и, заходя следом, сокрушённо прикрывает веки, утыкаясь взглядом в большой плакат Пак Чимина на стене.       Чонгук спокойно ждёт, пока Намджун разуется, а после сам избавляется от обуви ожидая, когда омега пригласит его пройти в квартиру. Намджун проводит его в гостиную и указывает жестом на дизайнерский диван необычной формы.       — Мне нужно принять душ… Я… Я был на пробежке, поэтому… Ты располагайся. В холодильнике есть содовая, не стесняйся. — Омега откидывает капюшон с лица и чувствует, что его щёки пылают румянцем.       — Не волнуйся, я подожду. — Чонгук ободряюще улыбается, и Намджун замечает на его серой футболке пятно от своих слёз.       Становится неловко: только что он плакал в плечо Чонгука, а теперь он в его квартире, сидит на его диване в залитой его слезами футболке. Намджун откашливается и, прихватив из шкафа спальни сменную одежду, направляется в ванну. Он быстро принимает душ, ощущая как от горячей воды трещина на костяшках начинает саднить. Переодевшись в чистую одежду и почистив зубы, Намджун оглядывает себя в зеркале, недовольно прищуриваясь.       «Выгляжу как помятый пуннопан…» — Стараясь пригладить влажные волосы, думает омега.       Когда он входит в гостиную, то видит, что альфа стоит возле полок, которые занимают пространство у стены возле телевизора. Чонгук держит в руках фотографию, и Намджун сразу узнает её. На фото ему тринадцать, волосы ещё естественного чёрного цвета, а на лбу ссадина из-за неудачного падения с велосипеда. Он стоит между родителями и обнимает тех за плечи. Отец довольно улыбается, смотря в кадр. Они с сыном одного роста и совсем не похожи лицом, разве что подбородок одинаковой формы. Папа смотрится рядом с ними совсем миниатюрным, он просто стоит, прижавшись к сыну, и ласково улыбается. На его щеках милые ямочки, а смеющиеся глаза напоминают формой полумесяцы.       — Прости, просто хотел поближе взглянуть на тебя в детстве… Ты был очень милым. — Чонгук ставит фото на место и смущённо улыбается, засовывая руки в карманы джинсов.       — Ты и сейчас милый.       Намджун в недоумении бросает взгляд на фото, с которого на него смотрит угловатый, долговязый подросток. Он поправляет не уложенные мокрые пряди и оглядывает свои домашние шорты. Вспоминая своё отражение, которое он наблюдал в зеркале минутой ранее, омега поджимает губы.       «Милый…?» — Вопрос звучит эхом самому себе.       Карие глаза альфы светятся искренним интересом, и Намджуну хочется верить в то, что даже таким: заплаканным, в простой домашней одежде, без укладки и матирующего спрея для лица, он выглядит привлекательно для Чонгука. Намджун слегка краснеет, когда замечает, как взгляд альфы скользит по обнаженным ногам, а затем быстро возвращается к лицу.       — Я сделаю кофе со льдом… — Намджун пытается уйти от неловкости, чтобы сбежать в кухонную зону, подальше от больших карих глаз, но альфа не даёт ему этой возможности.       — Я помогу. — Чонгук идёт следом, и омега закусывает нижнюю губу.       Пока кофемашина работает, с шумом выталкивая из себя порцию двойного эспрессо, Намджун набирает лёд, подставив стакан к отверстию в холодильнике. Прозрачные куски со звоном падают в стакан, и омега решает разорвать неловкое молчание.       — Я хочу извиниться…       — Перестань. Извиняться должен я, это я позволил такому ублюдку быть с тобой рядом… — Чонгук берёт готовый кофе и выливает его в стакан со льдом, который Намджун поставил на столешницу.       — Но…       — Никаких но, я должен был сказать тебе раньше, но не знал, поверишь ли ты мне. В тот день в зале я искал тебя, чтобы поговорить… — Альфа смотрит смущённо, и Намджуну хочется провалиться сквозь землю.       Он прикрывает лицо руками и вымученно стонет:       — О, господииии, как стыдно! — Ладони скрывают его от чужого взгляда, но легче не становится.       — У тебя ссадина. — Чонгук проводит пальцем вдоль повреждённых костяшек, минуя рану. — Похоже, кожа лопнула от удара, нужно обработать.       Он берёт руки Намджуна очень аккуратно и опускает их от его лица. Смотреть на Чонгука сейчас доставляет омеге какое-то особенное удовольствие. Альфа так близко, что Намджун может разглядеть тонкий шрам на его левой щеке и манящую родинку под нижней губой. Губой, в которую вдеты два металлических колечка пирсинга. Той самой губой, которую он прикусывал при поцелуе…       — Где аптечка? — Чонгук задаёт этот вопрос не в первый раз, но омега реагирует слишком заторможено.       Розмарин, приправленный морской солью, уже поселился в его лёгких и пустил свои корни прямиком в сердце.       — На верхней полке слева. — Намджун показывает пальцем на кухонный шкафчик и наблюдает за тем, как альфа быстро достаёт небольшую аптечку.       — Пошли, нужно обработать рану.       Чонгук берёт Намджуна за неповреждённую руку и ведёт в гостиную. Усаживая омегу на диван, сам он опускается на колени и принимается открывать аптечку и доставать из неё всё необходимое для обработки. Альфа аккуратно наносит заживляющую мазь и снова дует на рану, поглядывая на лицо Намджуна.       — Ты так и не ответил, что Хёнджун наговорил тебе про меня. — Чонгук заклеивает ранку и разглаживает большими пальцами медицинский пластырь.       — Он… Он сказал, что тебе нравятся альфы, и что ты хочешь меня… Хочешь быть со мной, потому что я похож на альфу. — Намджун сглатывает ком в горле, прежде чем повторить слова причинившие ему боль.— Потому что я — экзотика.       Омега вздрагивает, услышав раскатистый рык.       Запах Чонгука набирает обороты, и нос знакомо щиплет от обилия доминантного феромона. Но в этот раз он не раздражает своей силой. Он манит и заставляет омегу сделать глубокий вдох.       — Прости, это выводит меня из себя. Мне он сказал, что ты доминантен в отношениях с альфами и у тебя… Так скажем… Эм… Необычные предпочтения. — Чонгук так и остаётся сидеть на полу, его плечо слегка задевает колено омеги, когда он двигает торсом из стороны в сторону, будто пытаясь себя успокоить.       — Он сказал, что я люблю трахать альф?! — Удивлённо вскрикивает Намджун.       Чонгук недолго смотрит на его возмущённое лицо, а затем прыскает со смеху.       — Чёрт с ним, с этим уродом, я уверен, он больше не появится рядом. — Чонгук ухмыляется хищно, немного ехидно.       — А если он подаст заявление, ты и вправду сделаешь то, о чём говорил? Я не смогу врать… Это неправильно, это…       — Успокойся, я просто хорошо блефую. — Чонгук игриво подбрасывает брови ко лбу и придвигается ближе, кладя свои руки на диван по обе стороны от бёдер омеги. — Я думаю, он достаточно напуган, чтобы забыть про поход в участок и держаться от тебя подальше, а если нет… Я всегда найду законный способ стереть его в порошок.       Сердце Намджуна пропускает удар, он чувствует сладость, которая окутывает тело, заставляя дышать чаще. Пряная и терпкая, она толкает его к морской соли, способной утихомирить патоку, льющуюся из его пахучей железы. Омега уже готов нагнуться, чтобы почувствовать на своих губах розмарин и яркую сливу, когда Чонгук внезапно вскакивает на ноги.       — Чуть не забыл! Уже завтра… — Альфа пулей уносится в коридор и вскоре возвращается с большим конвертом в руках. — Это тебе.       Намджун встаёт с дивана и протягивает руки, принимая конверт. — Хотел позвать тебя на свидание, ещё были цветы, но они… Я куплю тебе другие.— Чонгук нервно прикусывает пирсинг, ожидая реакции омеги.       Открывая конверт, Намджун не сразу понимает, что это билеты на концерт. Мозг отказывается верить в то, что его мечта сбудется. Он ошарашенно вынимает два больших прямоугольных листа с названием тура и нумерацией мест.       — Вип-зоны не было, но удалось урвать два хороших места на балконе. Начало завтра в шесть вечера. Ты можешь пойти с кем захочешь, я не обижусь.       — Ты хотел пойти со мной на свидание, даже когда думал, что я… Что я люблю доминировать над альфами? — Намджун обессиленно опускает руки, пытаясь удержать драгоценный подарок в ослабших пальцах.       Сердце сжимает невидимый кулак. Эмоций так много, что оно начинает ныть, но не тревожно, а сладко и томно. В каждом ударе ощущается сила, с которой кровь бьёт в затуманенную счастьем голову.       «Я ему нравлюсь. Я ему нравлюсь. Я ему нравлюсь…»       — Хотел. Всегда хотел. Я принимаю тебя любым. — Чонгук смущённо оглаживает свои предплечья, будто пытаясь согреться. — Я же уже говорил… Ты мне нравишься. Очень нравишься.       Расстояние сокращается молниеносно, и вот Намджун уже крепко обнимает альфу. Он смотрит на желанные билеты и не может понять, что из того, что он сейчас держит в своих руках, более ценно. Утыкаясь носом в тёплую шею, омега крепче обхватывает её и жмётся ближе. Запах Чонгука окутывает теплом, и Намджун чувствует себя маленьким, несмотря на то, что приходится немного согнуться в спине.       — Спасибо! Спасибо за всё. — Омега отстраняется, боясь снова расклеиться и дать волю слезам. — Никто никогда не дарил мне таких подарков… — Намджун чувствует, как чужие ладони по-свойски ложатся на его бока. — Как ты достал билеты? Я не смог найти даже через перекупщиков. Неужели ты… — Омега ошарашенно открывает рот. — Ты же не забрал их у сестры?!       Мягкий грудной смех разносится по гостиной, и Намджун невольно сам улыбается, ощущая лёгкость в уставшем теле.       — Попробуй, забери у неё что-нибудь. — Чонгук продолжает посмеиваться, притягивая его ближе.— Она была на концерте вчера, в вип-зоне. Прожужжала мне все уши о том, какой Чимин невероятный.       — Но тогда как ты…       — В прошлом году мы работали с компанией Пак Чимина, это было сотрудничество по разработке концепта дизайна его сольного альбома. — Чонгук отпускает талию омеги и поднимает руки к его лицу, начиная оглаживать щёки.       — Твоя компания разрабатывала дизайн Face?! — Намджун давится воздухом, и сам не знает — от полученной информации или от касания тёплых пальцев к коже.       — Я сам лично отрисовывал обложку в своей программе. — Чонгук кивает головой на альбом, который стоит на полке, развернутый к ним лицевой стороной обложки. — Остались связи в компании.       — Ты… Ты такой талантливый… — Шепчет Намджун, ощущая, как чужие пальцы вплетаются в волосы, а после перемещаются на лицо.       — Я рад, что тебе нравится. — Альфа говорит это, не отрывая взгляда от губ омеги.       Он медленно наклоняется и целует того в щёку, нежно и трепетно, удерживая лицо Намджуна в своих ладонях. Дыхание останавливается, тело ищет контакта, и омега сам придвигается ближе, но Чонгук проявляет сдержанность и оглаживает его плечи, отступая на шаг.       — Мы забыли про кофе… — Альфа улыбается и покусывает колечко пирсинга, клацая по нему зубами. — Ох… Да, конечно, кофе… — Намджун поправляет домашние шорты и направляется к кухонной зоне.       Остаток вечера они обсуждают ситуацию с Хёнджуном, рассказывая друг другу всё с самого начала. Чонгук снова закипает, услышав пересказ омеги о вранье секретаря, и успокаивается только тогда, когда Намджун говорит ему о том, что хотел бы пойти на концерт вместе. Лицо альфы светится от счастья, и они опускают неприятную тему, продолжая говорить об общих интересах, работе и предстоящем концерте.       Чонгук смотрится так непривычно на диване Намджуна, в его квартире, в его жизни, что омега невольно ощущает страх. Он не был в отношениях больше пяти лет, и теперь чувствует себя неготовым. Узнавать человека, впускать его в свою жизнь кажется таким странным для привыкшего к одиночеству сильному омеге.       Сейчас он благодарен Чонгуку, что тот не стал форсировать события и сохранил дистанцию. Сам омега борется с желанием послать всё к черту и отдаться чувствам. Проигнорировать страх перед длительными отношениями, в которых он по сути никогда не состоял.       «Но что, если Чонгук не захочет афишировать их отношения?»       «Или его родители будут против?»       «Что, если они не сойдутся характерами?»       Намджун отбрасывает эти мысли в долгий ящик и просто наслаждается моментом. Чонгук мил и заботлив, он не давит и не пересекает черту, они общаются по-дружески. Если не считать того, что Намджун не может перестать думать о том, какие у альфы длинные пальцы…       Их беседу прерывает звонок, Чонгук извиняется, поднимаясь на ноги. Он выходит в коридор и недолго говорит с кем-то по телефону. Вернувшись в гостиную, альфа пожимает плечами и говорит, что в компании появились срочные дела.       — Нужно ехать на другой конец города на встречу с инвесторами. Они хотят моего присутствия, хотя раньше их устраивал представитель. — Альфа тяжело вздыхает и убирает телефон в карман джинсов. — Я оставлю велосипед на вашей велопарковке? Сейчас придётся вызывать такси…       Намджун поднимается с дивана и согласно кивает. — Конечно, заберёшь, когда тебе будет удобно. Я провожу… — Омега улыбается и берёт с журнального столика конверт, прижимая его к груди. Оставлять подарок без присмотра почему-то не хочется, поэтому он так и направляется в коридор, держа билеты на концерт мечты у самого сердца.       Наблюдая за тем, как альфа обувается, Намджун испытывает непонятную тоску и уже готовится морально, что запах Чонгука скоро выветрится из его квартиры. Альфа ждёт, пока Намджун откроет дверь и, уже стоя в проходе, наклоняется к его смущённому лицу и легонько чмокает припухшие губы.       — До завтра. Напиши мне во сколько за тобой заехать, я возьму машину. — Чонгук то и дело поглядывает на губы, которые только что запечатлел поцелуем.       — Х-хорошо. До завтра, и ещё раз спасибо. — Омега невесомо касается своих губ и улыбается той самой улыбкой, от которой становятся отчётливо видны его ямочки.       Он всё так же прижимает к себе конверт и наблюдает за тем, как Чонгук оглядывает его с ног до головы, а после начинает отступать, помахивая рукой.       — До завтра, милашка. — Альфа посылает ему воздушный поцелуй так же, как в тот вечер, когда они вместе ели мороженое.       Намджун проводит его взглядом, пока тот не скрывается из виду, и только тогда закрывает дверь. Омега в очередной раз достает билеты и вчитывается в информацию, до сих пор не в силах поверить в то, что уже завтра увидит своего кумира. Он смотрит на плакат Пак Чимина и видит во взгляде айдола немое одобрение. Чимин будто говорит ему: «Молодец, малыш, теперь держи этого альфу за яйца так же крепко, как я держусь за первое место на вершине чартов».       Оборачиваясь к зеркалу, Намджун смотрит на себя и, улыбается собственным мыслям. Уже завтра он увидит Чимина, будет петь его песни, получит эксклюзивный мерч с концерта и…       «Завтра я снова увижу Чонгука…»       Ямочки будто слышат имя альфы и снова приходят на зов, оставляя отметины на зардевшихся щеках. Омега ловит взглядом игривых сестричек и думает, что он иногда и вправду может выглядеть мило.                     

***

                           — Я не могу поверить! — Намджун ошарашенно оглядывается вокруг, сидя на своём месте.       Позади остались несколько часов очереди, проверка билетов и покупка мерча. Омега весь светится от счастья и поправляет ободок с щеночками Чимми на светлых волосах.       Стадион кажется просто огромным, на больших экранах играют клипы любимого артиста, Чонгук сидит рядом и держит две бутылки с обычной водой. Альфа одет в широкие штаны, свободную футболку, простую чёрную кепку, и Намджун получает возможность отчётливо видеть его глаза. Волосы больше не скрывают их, и омега может наслаждаться тем, как свет от экранов играет в зрачках альфы замысловатыми бликами.       — У тебя такое лицо, как будто ты скоро упадешь в обморок. — Смеётся Чонгук, протягивая Намджуну бутылку.       — Падать не буду, но вести себя адекватно не обещаю. — Омега улыбается и забирает воду, незаметно вытаскивает из кармана подготовленную таблетку. Он быстро кладёт её в рот и запивает большим глотком жидкости.       Ещё с утра Намджун почувствовал первые симптомы течки. Проснувшись от ощущения жара и влажности, омега вымученно застонал и поплёлся в ванную, бурча себе под нос ругательства, вновь называя свою задницу предательницей.       Подавители быстро справились с симптоматикой, и Намджун облегчённо выдохнул. Он успокаивал себя тем, что один день на таблетках вполне можно выдержать, ведь возможность попасть на концерт Пак Чимина одна на миллион. Одного омега не учёл…       «Он пахнет потрясающе…» — Думает Намджун, смакуя на языке чужой феромон.       Он кладёт ладони на свои бедра и сжимает их в кулаки. Омега думает о том, что действие лекарства начнётся примерно через двадцать минут, и он просто обязан, как может, сдерживать непреодолимое желание облапать упругие бёдра Чонгука. Альфа смотрит на него с улыбкой, грозящей джинсам Намджуна влажным пятном, и омега сосредотачивает своё внимание на экране. Сердце бешено колотится в груди, предвкушение нарастает как и жар, который охватывает его тело.       Намджун обдувается веером с лицом Пак Чимина, купленным часом ранее, и поправляет розовую футболку с надписью «Baby Motchi». Экраны гаснут, заставляя наполненный фанатами стадион замолчать.       Долгие минуты тишины, и вечерний тёплый воздух внезапно сотрясается от силы басов. Сердце пропускает удар, второй, третий. Намджуну кажется, что он и вправду сейчас потеряет сознание, когда ощущает, как тёплая сухая ладонь смыкается вокруг его, дрожащей и влажной. Лэд-гиганты с новой силой освещают лица присутствующих, и океан из людей громко воет, начиная выкрикивать имя артиста.       Заворожённо глядя на кадры интро, Намджун чувствует на горячих щеках солёные слёзы, а когда видит, как из пола на сцену поднимается большая инсталляция с мыльным пузырём, прикрывает рот рукой, чтобы не завизжать.       Голос.       Пленительный и чарующий, он раздаётся из огромных динамиков и как тёплый морской бриз несётся по стадиону, проникая в тысячи ушных раковин, оседая в сердцах фанатов звёздной пылью. Намджун разглядывает Чимина то на сцене, то на экране, стараясь запечатлеть в памяти каждое движение изящных рук, запомнить каждую улыбку.       Душа будто взмыла над ним и носится рядом, выписывая в воздухе замысловатые фигуры. Он здесь и не здесь одновременно. Счастье настолько переполняет грудную клетку, что Намджун смеётся через слёзы. Он отпускает руку Чонгука, достаёт из сумки свой лайтстик и полностью отдаётся концерту.       Намджун кричит и улюлюкает, чем вызывает смех у сидящего рядом альфы. Чонгук берёт веер омеги и начинает размахивать им в такт музыке и громко подпевать. Они танцуют, смеются, кричат имя Чимина и снова смеются. Когда айдол говорит, Намджун ловит каждое его слово и записывает происходящее на телефон. Медленные песни заставляют их быть ближе, и на особенно трепетных куплетах Чонгук позволяет себе положить руку Намджуну на плечи, чтобы притянуть его ближе.       Действие таблетки уже давно принесло значительное облегчение, и омега наслаждается концертом по максимуму. Прижимаясь к Чонгуку так близко, насколько позволяют правила приличия, Намджун слышит начало песни понимая, что она будет последней. Время концерта уже подходит к концу, и ощущение светлой грусти толкает омегу в объятия альфы, который подарил ему эту сказку.       Чимин поет «Promise» под гитару и выглядит как настоящий ангел. Его светлые волосы раздувает сеульский весенний ветер, красивая белая рубашка с плетением на груди выгодно подчёркивает хрупкую фигуру. Голос такой тонкий и нежный, что хочется закрыть глаза от удовольствия, но улыбка айдола не позволяет отвести от него взгляд.       Восхищённо оглядывая идеального омегу, Намджун чувствует укол низкой самооценки и спешит скорее повернуться к Чонгуку. Такими омегами как Чимин восхищаются. Их хотят. Их любят. Стоит только повернуть голову, и перед ним будет прямое доказательство в чужом взгляде…       Альфа смотрит восхищённо, с желанием и любовью. Именно так, как Намджун и думал, но смотрит не на Чимина.       — Ты такой красивый. — Читает по губам альфы Намджун и забывает про концерт.       Их губы находят друг друга почти одновременно. Сладость смешивается со слюной альфы, образуя во рту вкус солёной карамели. Язык Намджуна стремится задеть серёжку пирсинга, а руки уже знакомо ложатся на широкие плечи. Сминая чужие губы, он почти стонет от ощущения нахлынувшего на него желания и мягко отстраняется, почувствовав боль в животе. Чонгук нежно целует его в щёку и, обхватив за талию, начинает громко подпевать, подначивая Намджуна делать то же самое.       Последняя песня остаётся позади, и после долгой прощальной речи небо озаряют вспышки салютов. Намджун открывает рот как маленький ребёнок. Он кричит, стараясь быть громче взрывающихся вспышек:       — Спасибо! — Омега улыбается Чонгуку и сам пододвигается ближе, чмокая того прямо в колечки пирсинга.— Это был лучший день в моей жизни! — Намджун подпрыгивает на месте, и его ободок сползает на лицо, заставляя альфу рассмеяться.       — Он ещё не закончен, предлагаю поужинать вместе. — Альфа смотрит с надеждой, а Намджун чувствует укол совести, понимая, что ему придётся отказать.       — Я немного устал… Может в следующий раз? — Громко говорит Намджун в ухо альфы.       Близость крепкой шеи заставляет низ живота содрогнуться в новом спазме, и омега хмурит брови.       — Эммм, хорошо. Я отвезу тебя домой. — Выкрикивает в ответ Чонгук, и Намджун замечает лёгкую тень разочарования на его лице.       Завершение концерта и происходящее после становятся для Намджуна мучением. Он горит и нещадно потеет, стараясь скрыть своё состояние. Лишь оказавшись на улице, омега чувствует небольшое облегчение и спешит скорее добраться до машины Чонгука. Таблетка, которая обычно действовала больше пяти часов, перестала работать уже через три, чего Намджун совсем не ожидал. Видимо, близость альфы сыграла свою роль…       Усаживаясь на пассажирское сидение, Намджун прикрывает глаза и стонет от облегчения, когда ноющая поясница расслабляется.       Секундное спокойствие нарушает альфа, который садится рядом и захлопывает дверь, запирая его внутри вместе с будоражащим ароматом розмарина. Смазка начинает выделяться так, будто организм сдерживался весь день и сейчас решил взять реванш. Намджун ощущает, что его запах стал сильным, внятно говорящим о его потребностях, требующим.       Чонгук откашливается и снимает бейсболку, поправляя волосы, от чего его феромон бьёт по омеге с новой силой. Живот скручивает от боли, и Намджун тихо стонет, вжимаясь в кресло.       — Почему ты не сказал? — Зрачки Чонгука расширены. Заметно, что он старается держать себя в руках.       Намджун понимает, что альфа в курсе. Сложно не понять, когда салон машины полностью пропитан запахом терпкой смазки.       — Думал, продержусь на таблетках. — Намджун шипит, ощущая, как твердеет член. Как головка неприятно трётся о ткань достаточно узких джинсов.— Просто отвези меня домой. — Снова закрывая глаза, Намджун оглаживает свою грудь, сам того не замечая.       — Хорошо, только пристегнись. — Альфа заводит мотор и выезжает с парковки, сразу попадая в очередь из машин.       Время тянется бесконечно, они попадают в одну пробку за другой. Лимит таблеток за сегодня исчерпан, и Намджун просто терпит, стараясь как можно незаметнее тереться о кожаное сиденье новенького мерседеса. Чонгук останавливает машину на очередном светофоре и шумно сглатывает.       Руки Намджуна легко касаются бёдер, и он понимает, что с каждой минутой трогает себя всё выше и выше. Смутившись, он складывает руки в замок на груди и шипит, когда задевает руками чувствительные соски.       Намджун понимает, что вести машину в такой ситуации альфе крайне сложно, и убеждается в этом, когда тот чуть не врезается в зад впереди стоящей машины. Чонгук, видимо, принимает решение остановиться, потому что сворачивает в ближайший переулок и припарковывается.       Омега видит, как Чонгука начинает бить мелкая дрожь.       — Мне нужно проветриться.— Альфа говорит это через сомкнутые зубы, он наощупь дёргает ручку и почти вываливается из машины.       Как только источника запаха не оказывается рядом, Намджун понимает, что боль становится сильнее. Он украдкой бросает взгляд на альфу, который стоит рядом с открытой дверью к нему спиной и глубоко дышит. Стараясь быть незамеченным, омега проводит ладонью по напряжённому члену, который отчётливо заметен через плотную ткань.       Стон вырывается сам собой, облегчение настолько ошарашивает, что он забывается и снова проводит рукой по паху. Намджун прикрывает глаза, чувствуя пульсацию слизистой, которая усиленно пытается сделать так, чтобы Чон Чонгуку пришлось сдать машину в химчистку. Большое пятно доставляет ощутимый дискомфорт, а возбужденные соски неприятно трутся о ткань новой футболки.       Засовывая руку под яркий хлопок, Намджун старается отодвинуть его от кожи, и футболка задирается, оголяя мягкий загорелый живот. Вторая рука все ещё в районе паха, глаза прикрыты от обилия ощущений, и именно в этот момент Чонгук решает сесть обратно… Возвращая в салон пряную сливу, он приносит вместе с ней феромон возбужденного альфы, и Намджуну окончательно сносит крышу.       Его челюсть начинает стучать будто от холода, а бёдра ёрзать по сиденью так бесстыдно, что он удивляется самому себе. Подверженный интенсивным течкам, он всё же никогда не испытывал такого сильного желания. Шея Чонгука как пища для голодающего, и омега всхлипывает от невозможности пронзить её клыками.       Он ощущает почти осязаемую боль от того, что этот альфа не его, и зажмуривает глаза, стараясь унять дыхание, взять себя в руки. Мягкие пальцы, которые внезапно касаются щеки, кажутся прохладными на контрасте с его горящей жаром кожей, и омега сам ищет контакта, потираясь о руку альфы.       — Чем тебе помочь? — Чонгук звучит так взволнованно, что Намджун резко распахивает глаза.       Альфа перед ним — сосредоточение всех его фантазий. Тёмные волосы падают на лицо хаотично, чёлка слегка взмокла от пота, а нижняя губа немного припухла. Видимо, Чонгук сильно прикусил ее… Язык альфы упирается в уголок рта немного нервно, и Намджун снова видит штангу пирсинга.       Воображение любезно подкидывает ему картину того, как Чонгук упирается этим шариком в головку его члена и вылизывает её языком. После проходится металлом по стволу и берёт его член на всю длину.       — Ххххммм-аааа… — Намджун сгибается пополам, потому что чувствует пульсацию сразу с обеих сторон.       Рука альфы опускается на его лопатки, и Намджуну хочется кричать от желания ощутить её на голой коже своей спины. Колени трясутся, и когда очередная порция смазки заполняет бельё, омега принимает решение.       — Поехали.       Рука Чонгука замирает.       — До твоего дома довольно далеко, не думаю, что справлюсь с управлением. Нужно вызвать такси, я укажу в требованиях водителя омегу и…       — Поехали к тебе. — Намджун говорит это в свои колени. Выходит глухо, но внятно.       — Я… Ты…       — Прекрати. — Омега делает усилие и выпрямляется, садясь ровно.— Мы же не маленькие дети. Я хочу этого. Ты хочешь, как мне кажется, ничуть не меньше…       Договорив, Намджун откидывается на спинку сиденья, шире расставляя ноги. Слюна, вязкая и плотная, наполняет рот при одном взгляде на смущённое лицо Чонгука.       — Но ты говорил, что не хочешь спешить и я…       — Когда я это говорил, обстоятельства были другими. Заводи тачку и вези меня к себе, либо вызови мне такси и избавь от своего запаха. — Намджун снова прикрывает глаза, неосознанно подаваясь бёдрами вперёд. — Твой чёртов сливовый розмарин меня с ума сводит.       Шум мотора оглушает переулок. Машина Чонгука срывается с места с громким урчанием движка, и Намджун слышит, как этому звуку вторит рычание альфы. Пальцы Чонгука сжимают руль до белых костяшек, и мысли омеги уносятся в ближайшее будущее, в котором, он надеется, эти пальцы окажутся внутри него. Глухо постанывая, Намджун все же старается держать себя в руках и не выглядеть так жалко и разбито, как себя ощущает.       Намджун смотрит на Чонгука открыто, в голове проносятся мысли о том, что он пожалеет. Когда его внутренний омега успокоится, и главенствующую позицию вновь займёт рациональный, независимый и сильный креативный директор крупной компании. Возможно тогда ему будет стыдно… Но сейчас, сейчас им движет природная сила, а ещё сумасшедшее желание и ощущение нереальности происходящего. Намджун чувствует себя Золушкой, которая попала в сказку, и ему всё равно, что на утро карета превратится в тыкву — сейчас не хочется об этом думать. Этот день волшебный.       Возможно, он вообще нереален как и сам Чонгук, который сейчас рядом, и который является частью прекрасного миража. Вдыхая дерзкий и будоражащий феромон альфы, Намджун отпускает себя и позволяет себе быть омегой. Омегой, который берёт то, что он хочет…