Омега НЕстандарт

      Они стоят друг напротив друга в тёмном коридоре. Сладость заставляет Чонгука хаотично вбирать воздух в лёгкие и мелко дрожать всем телом. Перед ним Намджун с зацелованными покрасневшими губами, и альфа делает шаг, вторгаясь в чужое личное пространство. Атмосфера пропитана желанием и остатками искр, что ещё горят после голодных поцелуев в кабине лифта.       Омега решительный, открытый, желанный, и Чонгук льнёт к горячим губам, в очередной раз пробуя их на вкус. Слюна ощущается сиропом. Терпким. Сладким. Манящим. Впервые в жизни альфе так сносит голову, и он позволяет телу взять верх над мозгом. Намджун исследует его рот, напористо проникая в него языком, призывно мычит от удовольствия, прижимаясь вплотную.       Руки начинают блуждать по телу омеги, и Чонгук испытывает настоящее удовольствие, ощущая под пальцами крепкие предплечья и подтянутый живот. Пробираясь под взмокшую от пота футболку, он оглаживает стройную талию, пока Намджун сжимает его бёдра, стараясь быть ближе.       Жар кожи плавит кончики пальцев, заставляя продвигаться выше — прямиком к крепкой груди. Сильное тело под касаниями распадается на атомы. Омега гулко стонет в поцелуй, когда альфа добирается до возбужденных сосков и слегка сжимает их. Грудь Намджуна по-альфьи сильная, но по омежьи мягкая, и Чонгук сходит с ума от тех фантазий, что лезут в его голову, когда ладони сжимают горячую плоть.       Они делят кислород на двоих, тратят его, заставляя друг друга задыхаться от смеси углекислого газа и молекул феромонов. Чонгуку кажется, что он попал в манящий вакуум, когда пространство сужается до единственной точки. Он находит её в глазах напротив, когда отстраняется и смотрит в лицо Намджуна. Ресницы омеги дрожат, предзнаменуя тяжёлый выдох, который приносит новую порцию тягучего лакомства. Альфа вбирает её кончиком языка, питается ей голодно, нуждаясь…       Запах Намджуна больше не комфортный и тёплый: теперь это горячая специя, способная прожечь лёгкие альфы и, добравшись до сердца, сжечь его дотла. Когда руки омеги пробираются под футболку, Чонгук вздрагивает и начинает гореть.       Пламя. Искры и пепел.       Вот всё, что останется от его тела после прикосновений длинных красивых пальцев.       Намджун исследует тело альфы, будто потерял зрение, и может почувствовать его только касаниями. Врезаясь короткими ногтями в мягкую кожу на спине, он находит губами запаховую железу, скрытую плотью. Чонгук открывает шею, беззащитно и покорно. Альфа в нём не противится, он чувствует равного себе и позволяет Намджуну вести их к наслаждению.       Когда омега снова целует, опуская руки на широкий ремень, сердце Чонгука на секунду замирает.       Ладони перемещаются, оглаживая слишком явное возбуждение, и альфа рычит от приятных ощущений. Металлическая штанга вплетается в танец горячих языков, даря острые ощущения обоим. Намджун разрывает поцелуй и шепчет в припухшие губы, слегка задевая своими колечко пирсинга:       — Мне нужно в душ… — Брови омеги изломаны, будто, чем он дальше от альфы, тем сильнее нуждается в нём.       Даже если расстояние исчисляется в миллиметрах.       — Я провожу. — Чонгук хватается за горячую, взмокшую ладонь и, быстро скинув обувь, тянет Намджуна вглубь квартиры.       Тот следует его примеру, остановившись всего на секунду. Чонгук смотрит на милые носки с принтом бананового молока и невольно улыбается разносторонности омеги. Он ведёт Намджуна к дверям ванной комнаты и отпускает его руку.       — Душ слегка необычный, если хочешь, я сначала настрою его для тебя? — Чонгук изумлённо наблюдает за тем, как омега вместо ответа снимает с себя футболку и протягивает руку, хватая его за запястье.       — Пойдём вместе… — Щёки Намджуна покрасневшие, лоб покрыт испариной, а грудь вздымается, заставляя альфу наблюдать за красиво очерченными мышцами, хаотично перемещая взгляд от лица к телу.       Чонгук лишь топорно кивает и обхватывает чужое запястье в ответ, утягивая за собой в ванную.       Помещение спроектировано по дизайну самого Чонгука, и, пожалуй, ремонт квартиры — это единственное, куда он потратил огромную сумму денег. Тяга к красивому и необычному вылилась в проект, способный вызвать удивлённый вздох из любого.       Намджун не исключение.       Омега стоит в комнате, отделанной мелким тёмным кафелем, в ней вообще нет перегородок, и Чонгук любуется его изумлённым лицом. Мягкий синий неон льётся подсветкой из-под длинной парящей столешницы, в которую встроена раковина. Над ней огромное зеркало по всему периметру, а напротив, на большом расстоянии, унитаз графитового цвета. Полы абсолютно свободны, вся мебель и сантехника будто парит в воздухе. Чёрная плитка создаёт эффект мокрого асфальта — она отражает свет, что даёт ощущение поверхности, покрытой водой.       Оглядываясь вокруг, омега начинает хмурить брови, и Чонгук понимает, что тот не может понять, где находится душ. Альфа ведёт его в конец большой комнаты и нажимает на встроенную в стене кнопку. Прямо из потолка начинает литься вода: это похоже на дождь, взявшийся из ниоткуда, словно по волшебству, и Чонгук видит, как Намджун заворожённо протягивает руку, подставляя кончики пальцев под воду.       Настроив нужную температуру, альфа даёт Намджуну самому решать, останется ли он здесь один.       Тот принимает решение быстро. Лишь взглянув в тёмные глаза напротив, он первый касается чужих губ и жадно сминает их своими. Руки омеги добираются до свободной футболки и требовательно тянут её вверх. Чонгук поднимает руки, высвобождаясь из ненужного хлопка, и придвигается ближе. Соприкосновение кожа к коже грозит высечь искры из тел, альфа спешит избавить омегу от оставшихся вещей. Их руки блуждают по телам друг друга хаотично и напористо, Намджун расстёгивает его ремень, и широкие штаны сами падают к щиколоткам.       Они оба в белье, и Чонгук первым проходит под струи воды. Пол представляет собой мельчайшую металлическую решетку, вода исчезает в ней, не собираясь на полу. Волосы мгновенно намокают, и, закрывая глаза, Чонгук резким движением головы откидывает их назад. Сейчас ему не хочется упускать Намджуна из виду ни на секунду.       Только не сейчас.       Не тогда, когда тот ступает под тугие тёплые струи. Когда его влажная кожа светится синим оттенком, будто он неземное существо, способное украсть сердце альфы навсегда. И точно не в тот самый момент, когда омега жадно хватается за кромку чужого белья, тянет его вниз, обхватывая рукой возбужденную плоть, и страстно целует в губы.       Чонгук падает. Разбивается о собственные ощущения.       Горячая ладонь скользит вдоль напряжённого члена доводя его до исступления. Сладкий запах сиропа и специй прорастает в лёгких цветами.       Жёлтыми. Яркими. Горячими.       Они рвутся наружу, но вместо лепестков изо рта вырываются стоны. Намджун вторит ему, но жадные губы не дают им звучать громко. Чонгук сам тянет бельё вниз, поступая так же с бельём Намджуна. Теперь они обнажены друг перед другом, но вода не позволяет альфе разглядеть желанное тело.       Но они могут чувствовать.       Сталкиваясь возбуждениями, они терзают друг друга губами почти жестоко. Омега на грани, и Чонгук ощущает это. Собственная слива обретает новый оттенок. Она, словно согретый на солнце фрукт, манит патокой и ярким вкусом. Морская соль дразнит, гармонично дополняя запах омеги и усиливая его. Руки ложатся на упругие ягодицы, отчего Намджун вздрагивает и подаётся вперёд, проезжаясь членом по бедру Чонгука.       Он опускает руки и обессилено утыкается в плечо альфы, тонко похныкивая. Омега уязвимый, слишком нуждающийся, и Чонгук обнимает его, прижимаясь вплотную. Руки гладят сильную, но изящную спину, губы целуют шею и шепчут ласковые слова, а глаза ищут очертания геля для душа на встроенной в стену полке. Чонгук делает шаг назад, берёт тюбик в руки и с громким треском открывает крышку, выдавливая содержимое на ладони.       Секунда кажется вечностью, потому что Намджун выглядит так одиноко без его объятий. Несмотря на высокий рост и широкий размах плеч, он кажется Чонгуку маленьким, и альфа спешит вновь до него дотронуться. Растирая душистую жидкость по мягкой груди, он ощущает новый прилив возбуждения. Пена стекает вниз, и он намыливает омегу целиком, используя больше средства. Его пальцы изучают каждый сантиметр горячей кожи, проходятся по расселине ягодиц, вызывая дрожь омеги, и перемещаются в зону паха.       Чонгук выдыхает от удивления, потому что чувствует в своих руках совсем не омежий член. Он едва ли меньше, чем у него самого, чуть тоньше, но совсем не такой, каким привык видеть и ощущать альфа. Это дико заводит. Собственная напряжённая плоть дёргается, и Чонгук встаёт вплотную, обхватывая два ствола своей рукой. Ловя чужое дыхание ртом, он оставляет поцелуи-укусы на пухлых губах и с наслаждением слушает тяжёлое дыхание.       Вода быстро смывает пену, и спустя недолгое время альфа чувствует, как сильно дрожат ноги Намджуна. Тот упирается в его плечи и отстраняется, выходя из-под потоков воды. Чонгук задерживается, чтобы поднять с пола флакон с гелем и поставить его на место, когда он покидает душ, то застаёт омегу возле раковины. Тот стоит, склонив голову, и часто дышит — запах, который заглушала вода, бьёт по рецепторам с новой силой. Взгляд падает на округлые ягодицы, и в этот момент подсветка меняется на красный.       Для Чонгука звучит сигнал S.O.S.       Это предупреждение, но он уже не слышит его. Шум струящейся воды вторит шуму в ушах. Его корабль тонет в красном свете, который ласкает подтянутые бёдра и изгиб талии.       Намджун соткан из мягких тканей и крепких сухожилий, текстура его тела впечатляет настолько, что Чонгук слегка приоткрывает рот. Даже будучи во Флоренции и смотря на оригинал статуи Давида, он не получал такого эстетического наслаждения. В этот момент альфа понимает, что его так привлекает в строении этого тела помимо его красоты.       Они равны.       Если бы Намджун захотел, он бы взял его силой. Если бы только захотел, Чонгуку едва ли хватило бы сил сопротивляться. Проходясь взглядом по крупному члену, альфа нервно сглатывает и невольно радуется тому, что Намджун предпочитает данную ему природой пассивную позицию.       Громкий стон отражается от кафеля, и Чонгук видит, как рука Намджуна ложится на низ живота. Альфа в нём встаёт на дыбы, он срывает цепи и стремится быть ближе. Когда Чонгук подходит сзади и кладёт свои руки Намджуну на живот, тот облегчённо выдыхает и слегка приподнимает голову, выпрямляясь. Вода крупными каплями стекает со светлых волос, проделывая путь от длинной шеи до выемки на пояснице.       Чонгук припадает губами к лопаткам, начиная выцеловывать на них замысловатые узоры, очерчивая их языком. Он прикусывает плечо, на котором расцветает оттенок красного, дышит в сомкнутые от напряжения лопатки и накрывает член омеги ладонью.       Собственное возбуждение проезжается между ягодиц, в ответ на это движение Намджун шире расставляет ноги. Он такой мокрый, что смазка сразу пачкает член альфы, сильнее распаляя его. Хочется встать на колени и попробовать её на вкус, но Намджун призывно потирается об него, ища соприкосновения, и умоляюще шепчет:       — Пожалуйста…       Взгляд через плечо заставляет альфу усилить хватку и ускорить движения ладони. Намджун такой надломленный и просящий, что сердце Чонгука от его вида заходится в бешеном ритме. Он судорожно пытается вспомнить, есть ли у него презервативы, и ругает себя за то, что не подумал об этом раньше.       Несколько штук должно было остаться в тумбочке под раковиной, но Чонгук не уверен, истёк ли срок годности… У него слишком давно никого не было.       — Подожди немного, мой хороший, я сейчас. — Чонгук подходит к ящику сбоку и открывает его так резко, что чуть не выдирает из тумбы. Среди упаковок с ватными дисками на дне виднеются два презерватива, и Чонгук облегчённо выдыхает, рассмотрев их поближе и считав сроки.       Он берёт один и быстро открывает его. Намджун тихо стонет, упираясь в собственные руки сложенные на столешнице. Чонгук гладит его плечи и снова занимает прежнюю позицию, растягивая презерватив по члену. Обоим уже ясно, что до спальни они не дойдут.       Рука ласкает поджарый живот и стремится к груди. Пальцами второй альфа начинает оглаживать сочащуюся смазкой дырочку. Намджун всхлипывает совсем высоко и, призывно качнув бёдрами, поднимает голову, натыкаясь на собственное отражение. Чонгук это видит. Видит, как омега смущается, видит, как приоткрывает рот в немом стоне, когда два пальца проникают в податливый влажный вход. Видит, как тот бросает взгляд на самого Чонгука в отражении и закатывает глаза.       Внутри омеги так горячо, что Чонгук рычит, ускоряя движение фаланг. Не желая надолго отрывать взгляд от лица Намджуна в отражении, он аккуратно вынимает пальцы и проводит ими по собственному возбуждению. Намджун разочарованно стонет и шире расставляет ноги, сильнее прогибаясь в пояснице. Альфа не заставляет его долго ждать и, с силой вцепившись в мягкие ягодицы, приставляет головку к входу. ***       Органы внутри будто горят, купаясь в смеси кислоты и кипятка; Намджун чувствует, что скоро сорвётся и будет умолять. Большие ладони впиваются в кожу на ягодицах и слегка разводят их в стороны. Ему так хочется ощутить альфу внутри, что в глазах темнеет от испепеляющего желания. Намджун чувствует, как крупная головка касается влажного входа и замирает…       Член вторгается в его тело, раздвигая нежные стенки и принося нужное чувство наполненности. Это происходит так медленно, что Намджун сходит с ума, ощущая каждый сантиметр, каждую вену. Он резко подаётся назад до звонкого шлепка о чужие бёдра. Ему немного больно от резкого движения, но Намджун не может иначе… Он горит изнутри и снаружи, нуждается и хочет.       До безумия хочет.       Чонгук такой красивый, что, глядя на него в отражении, Намджун стонет, сам соскальзывая с члена и насаживаясь обратно. Даже в самых смелых мечтах он не надеялся, что когда-нибудь проведёт течку с таким альфой… Чонгук начинает двигаться размеренно и осторожно, и Намджун не может оторвать от него глаз. Сильные руки напряжены, они натягивают омегу на себя, и он скулит, представляя, насколько он сейчас раскрыт перед альфой. Чонгук видит его целиком, наблюдает за тем, как толстый член исчезает в податливом теле.       Намджун жмурится и снова открывает глаза, сталкиваясь со взглядом альфы. Его зрачки расширены, влажные волосы обрамляют красивое лицо, он набирает скорость и приносит ещё больше удовольствия. Смотреть на Чонгука кажется пыткой, он настолько совершенен, что глазам становится больно от идеальных черт, окрашенных в красный.       Размеренные толчки доводят до исступления, выталкивая порции воздуха из лёгких. Пальцы сжимают края столешницы, и Намджун радуется тому, что они с Чонгуком почти одного роста. Поза настолько удобная, что позволяет сосредоточиться на удовольствии полностью. Когда грудной стон срывается с губ Чонгука, омега выпрямляет руки и оборачивается назад, ища больше контакта. Альфа тянет его на себя, заставляя выпрямиться и поставить ноги ближе. Теперь Намджун в его объятиях, в крепкой хватке сильных рук, и омега, наконец, расслабляется, получив желаемое.       Движения становятся более резкими. Чонгук делает шаг, и Намджун вторит ему вскоре, упираясь в столешницу. Зеркало совсем близко, руки альфы играют с его сосками, а губы и язык исследуют мочку уха. Собственный член истекает смазкой, и Намджун начинает оглаживать уздечку кончиками пальцев. Вторую руку он запускает в мокрые волосы на затылке Чонгука с силой их сжимая.       Шипение доносится прямо в ухо, проникает во взбудораженный мозг, заставляя стонать и насаживаться до основания с особым рвением. Намджуну впервые так хорошо с альфой. Спелая слива, приправленная розмарином, заставляет густую слюну обильно выделяться и оседать на языке.       Намджун собирает её пальцами, вновь опуская их на налитый кровью член.       Удовольствие разливается по венам, омега поднимает голову и сначала натыкается на собственное отражение. Кроваво красный свет сменяется нежно-розовым, Намджун замечает крупные капли воды на своих плечах. Губы призывно распахнуты, на груди красивые руки альфы, и сам он совсем близко.       Вот что сейчас видит Намджун.       — Ты такой красивый, солнце. Ты так мне нравишься… — Чонгук опаляет его ухо жарким шёпотом и встречается с ним взглядами в глади зеркала.       Намджун смущается, опуская голову, и сразу чувствует, как узловатые пальцы ложатся на подбородок. Чонгук задирает его, фиксируя, и заставляет омегу смотреть на своё отражение. Толчки становятся плавными и глубокими. Альфа проникает в его тело, ненадолго задерживаясь внутри, а затем снова подаётся назад, почти выпуская член целиком. Веки Намджуна трепещут, но он борется с желанием закрыть глаза. Альфа говорит с ним, и омега принимает его силу.       Он слушает.       — Посмотри на себя, малыш. — Намджун стонет от ласкового прозвища и шире открывает глаза. — Я никогда не встречал таких как ты, ты идеален…       Чонгук резким движением вгоняет в него свой член, и Намджун на секунду жмурится от того, насколько сильно он близок к падению в бездну.       — Будь моим… — Альфа берёт его неистово, и Намджун поворачивает голову в поисках чужих губ, находя их.       Они целуются настолько откровенно, насколько позволяет поза, не выдерживая трения о столешницу, Намджун поднимает ногу и кладёт колено на край каменной поверхности. Угол меняется, и он может ощущать, настолько глубоко в нём сейчас альфа.       Всё нутро горит и течёт так обильно, что подтёки остывшей смазки холодят внутреннюю часть бедра. Чонгук трахает его, всё ещё удерживая подбородок в своих руках, и Намджун разрывает поцелуй, вглядываясь в их отражение. Картина напротив так заводит, что омега ощущает наступающий оргазм — он совсем близко, притаился в глубине живота и ждёт, когда наступит точка невозврата.       Намджун думает, что сможет балансировать на этой грани довольно долго, но Чонгук решает иначе. Он обхватывает его член рукой и начинает водить ей от самого основания до крайней плоти. Крупный член альфы распирает изнутри, стимулируя простату, и Намджун вскрикивает, когда оргазм лопается в нём как воздушный шарик с конфетти. Он взрывается резко и так сильно, что омега стискивает зубы. Глаза закатываются, а пальцы на ногах немеют, заставляя их дрожать. Сперма покидает тело, оседая на чужой руке и гранитной столешнице.       Под громкий стон альфы Намджун сжимается вокруг крупного члена и ощущает, как Чонгук замирает, отпуская его лицо. Альфа упирается в его лопатки лбом и хрипло скулит, кончая в презерватив. Сокращения стенок не прекращаются, Намджун берёт руки Чонгука, опоясывая ими себя для более устойчивой позы. Альфа мажет губами по его коже и не перестаёт стонать, дрожа всем телом.       Когда Чонгук мягко выходит из него, Намджун опускает ногу. Он весь дрожит, крепче сжимая побелевшими пальцами края столешницы. Смазка вытекает из него рвано из-за сокращающихся мышц, и омега чувствует потребность смыть с себя густые разводы. Он почти слепо бредёт на шум воды и вздрагивает, когда пересекает черту. Струи ласкают его, окружая теплом, тело всё ещё ощущает удовольствие, а когда Намджун чувствует лопатками сильную грудь, то полностью расслабляется.       Они стоят под тёплым искусственным дождем какое-то время, пока Намджун не чувствует, что стоять он больше не может. Чонгук выводит его из душа, крепко обнимая за плечи, он вытирает омегу чистым махровым полотенцем и кутает его в халат, пропахший розмарином. Намджун как во сне следует за Чонгуком, пока тот не приводит его в свою спальню.       Большая кровать расположена напротив панорамного окна, открывающего вид на реку Ханган и мост, который светится от подсветки и обилия фар проезжающих по нему машин. Город не спит, он живёт своей жизнью, заставляя чувствовать себя лишь маленькой частицей этого мира. Намджун так устал, что не может выдавить из себя ни слова, он лишь грузно валится на кровать, утопая в мягких подушках.       Чонгук ложится рядом и ласково гладит его по волосам. Касания провоцируют табун мурашек, который пробегается по телу и находит убежище внизу живота. Омега снова возбуждается и сам распахивает полы халата, желая почувствовать альфу кожа к коже. Чонгук лишь на минуту исчезает из его объятий, чтобы вскоре вернуться с презервативом в руках.       Всё происходит снова.       Теперь Намджун разнежен и более спокоен. Он позволяет Чонгуку брать себя томно и практически нежно. Ноги омеги покоятся на сильном плече, и Чонгук выцеловывает его щиколотку, вторгаясь в жаждущее, голодное тело.       — Знал бы ты, как я схожу с ума по твоим ногам… — Чонгук входит в него более резко и по-хозяйски оглаживает длинные ноги от бёдер до самых ступней.       Он кладет руки под колени омеги и раздвигает их, перемещая по обе стороны от своей талии. Теперь они в самой простой позе, и Намджун снова чувствует смущение от того, как близко их лица друг к другу. Ему хочется закрыться, убежать от этого полного обожания взгляда. Потому что такое бывает только во сне.       Таких как Чонгук не бывает.       Поцелуй, который накрывает губы омеги, словно говорит с ним, но Намджун не хочет слышать. Ему так страшно ошибиться и быть покинутым, что он просто сосредотачивается на глубоких толчках и манящей штанге пирсинга. Альфа ласкает тело Намджуна и ублажает его, отдаваясь процессу полностью. Когда Чонгук кончает и презервативов больше не остаётся, он делает это ртом.       Намджун скулит и мечется по кровати, когда шарик пирсинга касается его уздечки. Его фантазия ожила, она прямо сейчас перед ним, между призывно раздвинутых ног.       Чонгук вбирает его член в себя, пачкает слюной и обволакивает горячими губами. Он проталкивает пальцы в покрасневшую дырочку, и тело Намджуна подбрасывает на кровати. Он выгибается аркой и снова кончает в распахнутый рот. Альфа нависает сверху, он глотает его сперму и сладко мычит. Чонгук вынимает свои пальцы и облизывает их, продолжая стонать и порыкивать. Омега почти сходит с ума, когда видит, как Чонгук, ни разу не прикоснувшись к себе, кончает, резко вскрикнув. Как сперма альфы покрывает его живот и заполняет пупок. Как кожа плавится, вбирая в себя сильный феромон, как тело, наконец, расслабленно отпускает инстинкты …       Чонгук ложится сверху и целует его, запечатывая на губах феромон омеги. Его слюна смешивается со вкусом спермы и смазки, и Намджун находит это не столько фрагментом пошлости, сколько знаком соединения двух тел. Альфа ложится рядом и шепчет на ухо комплименты, от которых разум Намджуна успешно сбегает, проваливаясь в глубокий сон.                     

***

                           Нос щекочет от лёгкого травяного запаха, а онемевшая рука окончательно заставляет омегу проснуться. Он разлепляет тяжёлые веки, вытаскивая руки из-под подушки и разминая их. Панорамные окна зашторены, поэтому Намджун не может понять, какое сейчас время суток. Тело ощущается лёгкой пушинкой после всего того напряжения, которое навалилось на него вчера. Мягкий свет люстры распространяется по комнате, и омега переворачивается на спину, промаргиваясь. Поясницу тянет, мышцы немного побаливают, а во рту непривычная сухость.       Чонгука нет рядом, и Намджун облегчённо выдыхает от осознания того, что в этот момент он может немного побыть один. Запах альфы запечатлён на нём, и это заставляет омегу вспомнить моменты прошлой ночи. Нутро ноет, распаляясь искрами остаточного возбуждения при мысли о красивом альфе, который ласкал его всю ночь. Намджун садится и трёт покрасневшее лицо ладонями: он не знает, как будет смотреть в глаза Чонгуку…       Взгляд падает на стакан воды с долькой лимона, который стоит на прикроватной тумбочке, и омега незамедлительно берёт его в руки и жадно прикладывается к краю. Делая большие глотки, он косится на большой букет подсолнухов, которого вчера здесь не было. Он стоит в вазе рядом с тем местом, откуда Намджун только что взял стакан. Недалеко лежит скетчбук, а сверху остро заточенный грифельный карандаш.       Омега ставит стакан на место и с интересом тянет руки к альбому, когда его движение прерывает знакомый голос:       — Проснулся? — Чонгук стоит в дверях, прижимаясь плечом к косяку, и ласково смотрит на омегу.       — Кххм-м, даа… — Намджун откашливается и натягивает край одеяла на обнаженную грудь. Чонгук перед ним полностью одетый, и это заставляет чувствовать себя уязвимо.       Оглядывая фигуру альфы и то, как на нём сидят простые черные джинсы и серый балахон, Намджун невольно думает о том, как ужасно он сам сейчас выглядит. Омега пытается пригладить торчащие в разные стороны волосы и опускает глаза, натыкаясь на ступни альфы. На ногах Чонгука носки с пальцами, это заставляет сердце сжаться от контраста вчерашнего образа с образом сегодняшнего альфы. Сочетание силы и нежности, красивого лица и необычного мышления приводит к тому, что Намджун ощущает себя загнанным в угол. Чонгук слишком хорош для него…       — Что это? — Намджун пытается разорвать неловкое молчание, он указывает на скетчбук и с любопытством ждёт ответа.       — У меня проснулось вдохновение, я немного порисовал тебя, пока ты спал… Надеюсь, ты не против? — Чонгук входит в комнату и медленно двигается в его сторону.       Близость альфы будоражит и смущает одновременно, и Намджун совсем не знает, как себя вести.       — Ты умеешь рисовать? — Глаза омеги начинают бегать из стороны в сторону, когда Чонгук садится на край кровати.       — Конечно, умею, я же дизайнер. Я немного стесняюсь, поэтому положил рисунки в карман твоих джинсов, если захочешь, посмотришь потом… — Альфа смеётся и протягивает руку к лицу Намджуна.       Омега дёргается и, заметив замешательство Чонгука, задаёт ещё один вопрос.       — Откуда цветы?       — Купил в цветочной лавке, пока ты спал. Я же говорил, что должен тебе букет. Нравятся?       Альфа смотрит в его лицо так прямо, что Намджуну хочется спрятаться от этого взгляда. Он не может поверить, что позволил себе так сорваться, щёки горят от воспоминаний о том, как он просил альфу взять его. Как сам предложил поехать к нему домой, как стонал и кончал в горячий рот. Тело сковывает стыд. Течка сделала его смелым, а теперь Намджун боится...       — Они огромные… — Намджун косится на большие бутоны жёлтых цветов.       — Они красивые. — Чонгук хмурится и пододвигается ближе.       — Где мои вещи? — Ëрзая на месте, омега всё ещё чувствует себя слишком открытым и слишком обнажённым.       — Здесь. Я постирал их… — Чонгук кивает на край кровати и выглядит при этом растерянным.       Намджун опоясывается одеялом и двигается к краю, хватая своё нижнее бельё. Он пытается натянуть его под одеялом, зная, что выглядит при этом как идиот. Волосы, которые не хотят слушаться, раздражают, и омега с ужасом думает о том, как сейчас выглядят его опухшие глаза. Намджун натягивает розовую футболку и встаёт с кровати. Длинные ноги исчезают в штанинах, и становится чуть легче. Надев носки, он оглядывает комнату, но продолжает мяться на месте. Омеге кажется, будь сейчас открыто окно, он выпрыгнул бы наружу, лишь бы не испытывать этой неловкости.       — Что-то случилось? — Альфа встаёт с места и окидывает Намджуна обеспокоенным взглядом.       — Нет, просто мне нужно домой… Спасибо за всё, но я… Мне, мне пора. — Заламывая пальцы, омега начинает двигаться к двери, обходя альфу по большой дуге.       —Я думал, ты останешься… Мы могли бы пообедать где-нибудь или заказать еду на дом.       — Мне нужно домой…       — Хорошо я тебя отвезу, возьми цветы — я купил их для тебя. — Чонгук не отступает, и Намджуну кажется, что он нарушает его границы.       Чон Чонгук не может ворваться в его размеренную жизнь и сломать те стены, которые он выстраивал годами. Намджун наконец-то научился не зависеть от кого-то. Не искать любовь. Не тешить себя надеждами. Намджун научился одиночеству, в котором ему комфортно. Его сердце не смотровая площадка, и он не готов впускать в него даже такого альфу как Чонгук.       — Зачем ты купил их? — Омега поднимает на альфу строгий взгляд.       Границы будут расставлены здесь и сейчас.       — Я что, не могу купить своему омеге цветы? — Чонгук скромно улыбается, но его улыбка тает на глазах, когда он видит холод в глазах Намджуна.       — Своему омеге?! С чего ты взял, что я твой омега? — Голос понижается на октаву, а запах бобовой пасты начинает горчить.       — Я просто подумал… Мы же… Ты и я… — Альфа хватает ртом воздух и нервно убирает челку с лица.       — Думал, если я прыгнул к тебе в кровать, то стал твоим? — Намджун косится на уродливые подсолнухи и не понимает, как Чонгук мог выбрать из всех существующих в магазинах цветов именно эти.       — Нет, дело не в этом. Я…       — Это была течка, Чонгук, и если ты думаешь, что после этого мне нужны отношения, ты ошибаешься. — Намджун направляется к выходу, но альфа останавливает его, хватая за запястье.       — Мне нужен ты. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. — Чонгук выглядит серьёзным.       — Перестань! — Омега одергивает руку и смотрит в глаза напротив с недоверием. — Возможно, сейчас ты что-то испытываешь, но поверь, когда ты вдоволь наиграешься, тебе станет скучно. Не усложняй мне жизнь, я знаю, чем всё это закончится.       — С чего ты взял, что ЭТО должно закончиться? — Альфа ищет в его глазах ответ, но Намджун прикрывает их, тяжело выдыхая.       — Посмотри на себя. Ты красивый, богатый, талантливый. Вокруг тебя всегда будут достойные омеги, и очень скоро ты это поймёшь…       — Ты считаешь себя недостойным? — в глазах Чонгука боль, которую Намджун ощущает кожей. Губы альфы поджимаются, а грудь начинает вздыматься от тяжёлого дыхания.       — Давай будем реалистами, я слишком нестандартный, настоящим омегой мне никогда не быть. — Намджун грустно улыбается и двигается к двери.       — Мне очень жаль… — Шепчет Чонгук, когда нога омеги почти переступает порог.       Он больше не пытается остановить Намджуна, альфа так и стоит на месте, словно потерявшийся в толпе ребёнок.       — Что?       — Я сказал, мне очень жаль, что ты видишь себя таким. — Чонгук поднимает на него грустный, но решительный взгляд, и продолжает говорить. — Если бы ты хоть раз посмотрел на себя моими глазами, ты бы понял… Но ты видишь всё через призму мира, который придумал свои собственные рамки. Если хочешь жить в таком мире — это твоё право, в моём мире стандартов не существует. Я не могу заставить тебя полюбить меня, а уж тем более не могу заставить полюбить себя…       — До свидания, Чонгук. — Отрезает омега и быстрым шагом выходит в проём двери.       Он забирает свои вещи в коридоре, надевает обувь и уходит из квартиры Чонгука одетый в собственную броню из комплексов, одиночества и стойкости.                     

***

                           Намджун возвращается домой и злится. Он злится весь оставшийся вечер и гневно снимает с себя пропахшую домом альфы одежду, запихивая её в бачок с грязным бельем как можно дальше. Остаток дня слова Чонгука не выходят из головы, Намджун трижды принимает душ, чтобы смыть с себя запах альфы, но выходит плохо… Он дико голодный, но не может есть потому, что нервничает до такой степени, что его начинает подташнивать.       Омега храбрится и убеждает себя в правоте собственных суждений. Он объясняет Пак Чимину на стене, почему поступил правильно, и злится на него, когда видит во взгляде айдола немой укор. Намджун снимает плакат и убирает его на полку, гневно выдыхая воздух через ноздри. Он ложится спать пораньше, чтобы не думать о произошедшем, но и это не спасет… Ему снится вчерашний день. Волшебный во всех смыслах… Голос любимого артиста. Счастье. Салюты. Руки альфы на горячем теле, и его искренняя просьба:       «Будь моим…»       Намджун просыпается от настойчивой трели будильника, он принимает душ и приводит себя в порядок. Надевает строгий костюм и, игнорируя завтрак, выходит из квартиры. Всю дорогу он нервно стучит большими пальцами по рулю и озлобленно кликает на кнопку магнитолы, из которой льётся голос Чимина. Тот будто хочет заставить его думать о Чонгуке, и Намджун чувствует себя преданным.       Чимин.       Его внутренний омега.       Трепещущее сердце…       Все они на стороне Чонгука.       Когда Намджун заходит в офис, всё кажется прежним. Лишь когда в обед он приходит на совещание, собравшийся с силами и готовый встретиться с Чонгуком лицом к лицу, то видит в его кресле незнакомого омегу. Брюнет привстает и, поклонившись, представляется:       — Пак Лиён — глава дизайнерского бюро Creative Interprasis. Господин Чон передал мне все текущие дела в вашей компании.       Намджун ошарашено пожимает хрупкую ладонь и ощущает, что сердце проваливается в пропасть. Он сам не ожидал, что не увидеть Чонгука будет тяжелее, чем посмотреть ему в глаза после случившегося… Весь день проходит словно в тумане, он на автомате делает нужную работу и ошибается в нескольких отчётах, чего раньше никогда не было. В его голове то и дело возникает расстроенное лицо Чонгука, который с грустью смотрит на большой букет подсолнухов.       Возвращаясь домой, Намджун замечает на парковке старый потрёпанный спортивный велик, по его спине пробегают мелкие мурашки. Как по щелчку пальцев огоньки на тёмной улице загораются жёлтым цветом, и омега переносится в тот день, когда впервые сам поцеловал Чонгука… Всё вокруг будто кричит о том, что Намджун совершил ошибку, но омега убегает от своих чувств.       Он бежит от себя.       Приходя в пустую квартиру, где его никто не ждёт, Намджун пялится на голую стену и жалеет, что снял с неё плакат любимого айдола.       — Теперь даже не с кем поговорить… — Думает омега и валится на диван. Он чувствует сильную усталость, которая накатывает тяжёлой волной.       Намджун заказывает еду и снимает костюм, небрежно бросая его на диван. Он включает телевизор и тупо пялится в экран, то и дело поглядывая на полку, где стоит серебристый альбом Пак Чимина.       Альбом, обложку которого создал Чонгук…       Омега набивает желудок до отказа и укладывает тяжелую голову на маленькую подушку в виде забавного жёлтого щенка. Скоро глаза слипаются, он следует за накатившей дрёмой и погружается в темноту. Через несколько часов Намджун просыпается и резко садится на диване. Его охватывает паника, он думает, что проспал на работу, но когда смотрит на экран телефона, облегчённо выдыхает.       На часах восемь утра и у него ещё есть время собраться, он идёт в душ и наскоро вытирается полотенцем. Уже суша волосы, омега улавливает знакомый запах и чихает, роняя фен на пол. Он открывает бачок и обнаруживает в нём вещи, в которых ходил на концерт. Вещи, которые с него снимал Чонгук.       — Грёбаный альфа, да когда ты оставишь меня в покое?!       Намджун достает вещи и несёт их в прачечную. Там падает на колени и с остервенением запихивает футболку внутрь стиральной машины. Он сам не замечает, как горячие слёзы обжигают щёки, а сердце взрывается от невыносимой тоски. Омега сминает собственные джинсы в руках и утыкается в них носом, собирая остатки феромона Чонгука.       Морская соль вторит его слезам.       Розмарин распаляет в груди запертое в клетку сердце.       Спелая слива заставляет ощутить себя влюбленным подростком.       Именно здесь, на кафельном полу своей прачечной комнаты, Намджун осознает, что влюблён. По-настоящему и безвозвратно. Влюблён так, что готов поверить альфе впервые в жизни. Отдать своё беззащитное сердце, подарить себя, вручить свою душу в чужие руки.       Он сильнее сминает ткань пальцами и слышит непонятный хруст. Забираясь руками в карманы, Намджун достаёт из них листы, а расправив их, изумлённо охает. На каждом нарисован бутон подсолнуха в разных ракурсах, а ещё сам Намджун. Его лицо. Его тело.       Силуэт согнутой в колене ноги завораживает. Красивое колено острым пиком выделяется на фоне подтянутых икр. В ворохе одеяла она смотрится такой изящной и пропорциональной, что Намджун удивлённо смотрит на свои ноги, ощущая, как огонёк в сердце превращается в могучее пламя.       Следующий набросок являет собой изгиб обнаженной спины, и Намджун любуется лопатками, похожими на сложенные птичьи крылья. Сильные мышцы прорисованы и растушеваны так, что выглядят динамично.       Это красиво…       Лист, на котором изображено лицо, шокирует больше всего: губы немного приоткрыты, и смотрятся по-детски пухлыми и наивными, узкая переносица заканчивается округлым кончиком и симметричными крыльями носа. Омега обхватывает своё лицо одной рукой и ощупывает, как будто никогда не видел его раньше.       На бумаге волосы нежно обрамляют спящее красивое лицо, длинный разрез глаз с пушистыми ресницами выглядит очаровательным. Намджун трепетно оглаживает рисунки пальцами, пачкая их кончики грифелем. Эти наброски Чонгук сделал своими руками… Он не сводил с него глаз несколько часов, смотрел и рисовал.       Смотрел и видел.       Видел Намджуна таким.       Видел его красивым.       Видел именно таким, каким сейчас омега видит себя на мятых листах бумаги.       Слёзы брызгают из глаз, и Намджун трепетно прижимает рисунки к груди. Бумага хранит в себе тепло чужих пальцев и запах, такой родной и знакомый, что становится страшно не почувствовать его больше никогда.       Подрываясь с места, Намджун несётся к шкафу, он одевается быстро, совсем забывает о недосушенных волосах и привычной укладке. Простая свободная рубашка выглядит непривычно для рабочего дня, но омега не собирается на работу. Ему всё равно, как он выглядит для остальных, возможно первый раз в жизни.       Он находит в интернете адрес здания компании Creative Interprasis и забивает его в карту навигатора на телефоне. Сеул горит красным, и Намджун громко чертыхается. Ему нужно увидеть Чонгука прямо сейчас, иначе его сердце лопнет от невысказанных чувств. Он должен извиниться, должен сказать, что Чонгук был прав. Должен убедиться, что альфа всё ещё хочет сделать его своим.       Омега покидает квартиру в спешке — он одет в белые кроссовки, простые свободные джинсы и чувствует себя легко и свободно. Выходя из подъезда, Намджун снова проверяет ситуацию на дорогах и снова вымученно стонет, увидев десятибалльные пробки. С такой загруженностью он будет добираться до офиса Чонгука не один час…       Он оборачивается, уже собираясь пойти за машиной, но в этот момент видит старенький велосипед Чонгука. Решение приходит само собой. Намджун быстрым шагом двигается в сторону велика, вынимает его с парковочного места. Кладя телефон в карман джинсов, он запрыгивает на седло и крепче хватается за руль руками. Он со школьных лет не ездит на двухколёсном транспорте и сейчас чувствует себя неуверенно. Крутя педали, омега постепенно привыкает и начинает хорошо держать равновесие.       Набирая темп, он выезжает за пределы квартирного комплекса и двигается по узким улочкам, стремясь скорее увидеть своего альфу. Ветер треплет ещё немного влажные волосы, а в душе поселяется чувство такое большое и светлое, что губы омеги трогает широкая улыбка. Он отрывается от сиденья и давит на педали своими сильными ногами, заставляя велосипед нести его с большей скоростью. Прямо сейчас он ощущает себя по-настоящему живым.       Живым и красивым.       Душой и телом.       Намджуну совсем неважно, что прохожие оборачиваются ему вслед. Омега знает, что ему есть с кем разделить этот мир и его красоту. Надо только быстрее добраться до Чонгука.       Выезжая на более оживленную улицу, омега сбавляет темп, чтобы не навредить людям, и двигается вдоль магазинчиков и мелких лавок. Именно там он замечает их…       Подсолнухи.       Такие большие и… Чёрт побери, такие красивые, что сразу привлекают его внимание. В них Намджун видит Чонгука, и вспоминает лучезарные бутоны на листах мятой бумаги. Он не принял от Чонгука букет, но может подарить ему свой…       Слезая с велосипеда, он подходит к лавочке и достаёт из кармана кошелёк. Когда продавец спрашивает его, какой именно букет ему приглянулся, Намджун указывает на солнечную россыпь жёлтых бутонов.       — Красавцы, правда? — Пожилой альфа трепетно упаковывает букет в крафтовую бумагу. — Настоящая красота для истинных знатоков. — Он игриво подмигивает Намджуну, и тот с изумлением понимает, что старик с ним флиртует.       Когда омега протягивает продавцу деньги, тот отмахивается и отказывается их брать.       — Как я могу взять деньги с такого прелестного создания. Просто улыбнись мне на прощание, солнце.       Альфа ласково смотрит в его глаза, и Намджун улыбается своей самой искренней улыбкой.       — Эээххх. Будь я чуть моложе… За такие ямочки я бы и в огонь и в воду. — Старик театрально вздыхает, а потом глухо смеётся, желая Намджуну хорошего дня.       Омега благодарит его снова и, одарив напоследок ещё одной улыбкой, направляется в сторону офиса Чонгука. Он едет по Сеулу и ловит ароматы проснувшегося города. Сердце отстукивает свой, одному ему известный ритм, и Намджун чувствует, что начинает уставать. Добравшись до небольшого стильного здания, он оставляет велик на парковке и спешит на пост охраны. Там Намджун просит строгого альфу доложить о нём в офис, и когда сотрудник спрашивает, что конкретно передать, омега говорит, всё ещё загнанно дыша:       — Скажите директору Чону, что его ожидает Ким Намджун со срочным делом. — Он поправляет рукой взмокшие от пота волосы и крепче сжимает букет.       Проходит минут десять, прежде чем он получает от охранника положительный ответ. За это время омега успевает остыть и привести дыхание в порядок. Он чувствует, как собственная сладость раскрывается, заставляя альфу широко раскрыть ноздри.       — Шестой этаж. — Резюмирует тот. — Вас ожидают.       Намджун утвердительно кивает и направляется к лифту. Он постукивает кончиками пальцев по своему бедру и нервно кусает нижнюю губу.       «Что, если Чонгук не захочет со мной говорить?» — эта мысль пугает его сильнее, чем возможный отказ.       Образ отворачивающегося от него альфы заставляет тело онеметь от страха. Когда он выходит из лифта, то сразу попадает в большой зал, заставленный рабочими столами с перегородками. Широкое пустое пространство от лифта ведёт прямиком к прозрачным стенам, за которыми находится стильный кабинет.       Намджун может видеть Чонгука, который говорит по телефону и подкидывает в руке теннисный мяч. Альфа одет в ярко-жёлтое худи, а его волосы коротко подстрижены. Омега двигается в его сторону и видит, как Чонгук поднимает на него удивлённые глаза. Он кладет трубку, отбрасывает мяч в сторону и быстро бросается к двери.       Открывая её, альфа позволяет Намджуну разглядеть себя лучше. Теперь волосы не закрывают красивые высокие брови, и Чонгук кажется чуть старше и серьёзнее. Только по-детски наивные глаза выдают его с потрохами… Такие большие и искренние, что кровь из сердца омеги пробегает по артериям, выбивая из него громкие стуки.       Намджун просто стоит, опустив букет, и глупо пялится на своего альфу.       — Что-то случилось? Я отправил вместо себя квалифицированного сотрудника. Что за срочность? — Чонгук с изумлением смотрит на букет подсолнухов.       — Я не по работе. — Их с Чонгуком разделяет расстояние в метр, но Намджун не может сдвинуться с места, поэтому говорит громко, не обращая внимания на заинтересованные взгляды сотрудников. — Я видел твои рисунки. Они прекрасны, а я… Я был полным идиотом. Прости, что не видел тебя. Не видел себя…       Чонгук дёргается, но Намджун опережает его. Омегу переполняет такой вихрь эмоций, что, кажется, его снесёт с ног, но он собирается быть к Чонгуку так близко, насколько это возможно. Поэтому Намджун, движимый своим желанием, пересекает небольшое расстояние в считанные секунды и резко присаживается, обхватывая альфу под коленями. Он без особых усилий поднимает Чонгука, отрывая от земли, и смотрит, как расширяются его глаза.       — Если ты ещё не передумал, я бы хотел быть твоим омегой. — Чонгук в его руках выглядит таким потерянным и милым, что Намджун невольно улыбается являя миру свои ямочки.       Чонгук, который держится за его плечи, поднимает с них руки и оглаживает щёки омеги, ласково блуждая взглядом по его лицу.       — Ты купил мне цветы? — Альфа не старается выбраться из объятий, а Намджун и не думает отпускать.       — Самые красивые. — Омега прикрывает веки от приятных ощущений, наслаждаясь тем, как морская соль щекочет ноздри.       Чонгук настолько высоко, что его грудь на уровне лица Намджуна, и омеге приходится стоять с запрокинутой назад головой.       — Хочу быть твоим альфой. — Чонгук обхватывает его лицо руками и наклоняется, нежно целуя омегу в губы.       Намджун замирает на секунду, а потом приоткрывает рот, позволяя Чонгуку целовать себя посреди офиса, на глазах у полсотни сотрудников его фирмы. Он целует альфу в ответ и ощущает его вкус на языке. Счастье вырывается наружу нежным запахом омеги и накрывает их словно невидимый щит. Поцелуй продолжается до тех пор, пока вся ситуация не наводит Намджуна на одну мысль, от которой он начинает тихо посмеивается в губы альфы.       — Что? — Чонгук разрывает их поцелуй и игриво смотрит в глаза омеги.       — Ничего. Просто подумал о том, что ты только что исполнил свою детскую мечту. — Омега улыбается, когда Чонгук коротко чмокает его в губы.       — Ты о поцелуе? — Он изгибает уголок рта в ухмылке.— В фильме было немного по-другому.       — От перемены мест слагаемых сумма не меняется. — Намджун подмигивает и ставит Чонгука на пол, сразу же крепко обнимая его.       Альфа такой тёплый и родной, что хочется плакать, но Намджун сдерживает слёзы. Он лишь жмётся как можно ближе и зарывается лицом в сгиб вкусно пахнущей шеи. Его руки привычно покоятся на широких плечах альфы, а талия ощущает ответную хватку.       — Я хочу быть частью твоего мира. Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы принять себя. — Намджун всхлипывает, ему плевать, что они стоят в офисе, посреди рабочего дня и обнимаются как подростки.       — Я бы ждал тебя сколько угодно. Ты же мой омега… — Чонгук оглаживает его затылок, и Намджун сам тянется к его лицу, накрывая припухшие губы новым поцелуем.       Бутоны подсолнухов излучают запах лета, а ароматы двух влюблённых сплетаются между собой, заставляя воздух вокруг них почти осязаемо искриться энергией. Люди в офисе расплываются в счастливых улыбках и ловят это заразительное чувство счастья, начиная хлопать в ладоши. Когда громкий звук, наконец, долетает до ушей целующихся, они отрываются друг от друга и заметно смущаются, прикрывая лица руками.       Чонгук тянет Намджуна за руку и бежит с ним к лифту. Люди продолжают хлопать, а пара уже заходит в кабину. Альфа нажимает кнопку, машет своим сотрудникам на прощание, и те видят, как двое снова сливаются в поцелуе, исчезая за закрывающимися створками.       Именно в этот момент всем окружающим удаётся стать участниками истории любви, которая зародилась на их глазах. Но ни один из них так никогда и не узнает, что эта история о любви к себе. О любви, которая даёт каждому из нас возможность видеть прекрасное в окружающем мире.       Нужно просто внимательно смотреть.       Смотреть, широко распахнув глаза и душу…