Союз огня, земли и ветра

       Каждое утро прежде, когда Микайо просыпался, его разум немедленно начинал работать, принимался выстраивать план на день, учитывая ситуацию, вспоминать всю имеющуюся об острове информацию, пытаться вычислить, где находился храм, что же за «луна», под, а может и «между» которой вместе с солнцем должны располагаться руины. Но не сегодня. Микайо проснулся и единственное, что заняло его голову, это Алхаис, а точнее поцелуй с ним. Микайо даже не успел ни о чём подумать прежде, чем поцеловать Алхаиса, это случилось резко даже для самого Микайо, словно какой-то природный зов заставил пойти на этот шаг, не оставив Микайо даже намёка на свободу выбора. Наверняка имелся и другой способ вызвать у Алхаиса яркие эмоции, например… например… скорее всего ещё пара вариантов существовала, просто Микайо не успел их найти. А был ли в этом смысл? Всё уже произошло, к тому же Микайо предстояло выбрать одного из принцев в качестве мужа, а брак подразумевал под собой по меньшей мере брачную ночь, супружеский долг и прочее. Лишь на мгновение Микайо признался себе, что поцеловал Алхаиса по куда более эгоистичной и примитивной причине, поцеловал потому, что захотел этого. С Алхаисом Микайо мог ничего не бояться, но Джезая, как он смотрел, как легко говорил приятные слова в адрес Микайо, от них он весь трепетал, к тому же энергия Джезаи била через край. Можно ли выбрать одного из них?        Микайо тихонько вздохнул. Какой же лёгкой казалась жизнь, когда он только читал книги, переводил древние тексты и помогал маме улучшить свою страну. Но что делать теперь? Надеяться, что знания первых королей подскажут, что их вообще удастся найти? Это было бы очень здорово, однако Микайо не имел права надеяться на них, если храм — всего лишь легенда, если никакого договора между Четырьмя королевствами нет, Микайо придётся выйти за Алхаиса, либо за Джезаю.        От мыслей в голове стало совсем тесно, ещё и жара разогревала кровь, тело слабело и Микайо знал лишь один верный способ справиться со всем этим. Проснулся Микайо первым, поэтому поддержал костёр, не слишком умело выжал в воду несколько плодов манго, попробовал; с соком, который готовили в Виндруне напиток, конечно, не шёл ни в какое сравнение, но вкус оказался на удивление приятным. Микайо хотел бы пожарить оставшееся мясо, однако едва представил, как проткнёт некогда живое существо палкой и поставит над огнём… ужасно! И рыбы не осталось, так что Микайо не сумел больше, чем помыть фрукты, даже порезать их не смог, делать это каким-нибудь камнем стало бы совсем не гигиенично, зато Микайо красиво разложил плоды на листе. — Доброго утра, прекрасный, — вдруг заговорил Джезая, едва протёр глаза. — Хорошо спали? — Да, благодарю.        Из-за тихих голосов проснулся и Алхаис, потянулся, от чего рельеф мышц стал ещё более чётким, убрал лист, прилипший к щеке. — Алхаис, Джезая, — вполголоса заговорил Микайо, протянул каждому по половинке кокосовой скорлупы с разбавленным манговым соком, — я бы хотел ненадолго покинуть вас, если вы не против.        Правила приличия диктовали смотреть в глаза собеседника, хотя бы одного из них, но Микайо мог делать это лишь несколько секунд, глянул на Алхаиса, на Джезаю, после чего принялся расчёсывать волосы пальцами. Ещё хоть какое-то время Микайо боялся провести так близко от Алхаиса и Джезаи, иначе кто знал, что могло случиться, кого в этот раз придёт в голову поцеловать без какого-либо отчёта перед самим собой и явной на то причины. — При всём уважении, ваше величество, это может быть опасно, — серьёзным тоном напомнил Алхаис, — хищник всё ещё бродит там. — Понимаю, но мне в самом деле нужно… уверяю, я буду в порядке.        Алхаис тяжело выдохнул, а Джезая глядел на него в напряжённом ожидании. Сам Джезая бы, конечно, не отпустил Микайо в одиночку, да и не мог вообразить хотя бы одной причины, по которой Микайо рискнул бы отправиться на остров без сопровождения. Что там такое фантастическое случилось? Да и как Микайо отпустить? Как он сможет защитить себя, если вдруг вернётся хищник? Джезая не сомневался, что эти мысли Алхаис разделит, но тот неожиданно кивнул. — Что же, если вы уверены в этом, Микайо, конечно идите, — Алхаис встретился взглядами с Джезаей. — Однако мы просим вас соблюдать осторожность. — Разумеется. Даю слово, вам не о чем беспокоиться.        Микайо плавно поклонился в знак благодарности и торопливо, но неизменно грациозно покинул пещеру, слегка забыл, что теперь вход защищала каменная стена, которую только вчера сотворил Алхаис. Удивительно. И ведь он даже не практиковался, впервые колдовал, а как легко у него получилось. Неужели всё дело в эмоциях? Такую силу подарил обыкновенный поцелуй? Нет, о нём сейчас не следовало вспоминать, Микайо нуждался в отдыхе, по крайней мере умственном, и в прохладе, в прикосновении воды, в её успокаивающем пении и способности избавить от любых переживаний, которыми раньше выступали исключительно дела Виндруна. Протяжно выдохнув, Микайо поспешил к реке.        В это время Джезая пил воду, жевал фрукты и выглядел при том крайне озадаченным. — Джезая, в чём дело? — Не хочу, чтобы Микайо уходил один, — не слишком громко признался Джезая, перевёл взгляд на Алхаиса, который сохранял завидное самообладание. — Вдруг с ним что-нибудь случится?        Едва Алхаис повернулся к Джезае, тот спрятал покрасневшее лицо. — Дело только в этом? — К-конечно, — под нос проворчал Джезая, спиной чувствовал обжигающий взгляд Алхаиса, тот словно в душу проникал. — И просто… Микайо наверняка пошёл на реку… — Джезая, даже не думай об этом.        Джезая сложил руки на груди, почти обиженно поглядел на Алхаиса, не верил, что тому совсем не интересно, снова отвернулся. — Когда ещё появится такой шанс? Тебе правда не хочется посмотреть? — изумился Джезая, опять повернулся к Алхаису, теперь не сводил с него пытливого взгляда, и если первое время Алхаис глядел на Джезаю, то затем вдруг отвёл глаза в сторону. — Вот, я же говорил! Мы ведь просто посмотрим… и убедимся, что с Микайо ничего не случится.        Идею Джезаи Алхаис считал практически аморальной, впрочем, это неудивительно, нельзя подглядывать за обнажёнными людьми без их разрешения, другое дело, если бы они втроём пошли на реку. А вот это больше походило на то, что укладывалось в определённые рамки приличия. Когда Алхаис вздохнул, Джезая затрепетал, стал глядеть на принца распахнутыми, полными воодушевления глазами, правда, допускал, что Алхаис образумит и будет прав, но надежды на желанный исход не терял. — Хорошо, мы приглядим за Микайо. Но только приглядим. — Да-да-да, конечно!        Вскочив на ноги, Джезая поспешил за Алхаисом к реке, не обращал внимания на палящее солнце, ведь сам горел изнутри. Наверное, подглядывать — последнее, что в теории мог сделать принц, Джезая это со всей ответственностью понимал, как и то, что не сможет спокойно жить, если не увидит Микайо, возможно, единственный раз в жизни. К тому же если вдруг что-то случится, они с Алхаисом сумеют помочь, Микайо точно не справится с хищником в одиночку.        Когда послышалось течение реки, Алхаис замедлил шаг, подумал, что бы сказал на подобное отец… Наверное, что-то, вроде: «Сын, почему ты так медлил? Уже бы давно пригласил его прокатиться на оленях по склону» и был бы прав, они трое прибыли на остров не храм искать и не древние тексты, а заключить союз. Какое решение примет Микайо зависело и от Алхаиса тоже, от того, как он поведёт себя, как будет ухаживать, как покажет себя, и пока что Алхаис показывал себя совершенно никак. Это следовало менять, пока не стало поздно. На самом деле Алхаис даже поражался тому, что раньше не вспомнил о долге, слишком привык к ухаживаниям в Ёрдране, которые начинались с ранних лет и заканчивались к совершеннолетию, но в нынешних условиях имелось всего два десятка дней, за них Алхаису предстояло покорить сердце Микайо, как заснеженную вершину.        Алхаис пригнулся к земле, жестом велел сделать то же самое Джезае, вдвоём они двинулись через кустарники и высокую траву, слыша шум водопада, немного впереди заметили одежду Микайо. По спине Алхаиса будто забегали муравьи, а сердце застучало чаще, кожа показалась горячее огня, невольно Алхаис вспомнил вчерашний поцелуй, ласковый, как снежинка, упавшая на губы. Он совершенно точно должен увидеть Микайо, даже если это будет нечестно по отношению к нему и к себе, возможно, этот гадкий поступок поможет образумиться или Алхаис окончательно влюбится и наконец начнёт действовать, совершать какие-либо жесты по отношению к Микайо, в любом случае, это необходимо сделать. Второй шанс на это едва ли представится.        Микайо стоял по пояс в реке, она очерчивала тонкую талию, холодила кожу, даруя Микайо истинное наслаждение, он зачерпнул ладонями воду, вылил на грудь и тихонько выдохнул от удовольствия, которое приносили тонкие ручейки, струящиеся по телу. Как же хорошо здесь, в тени деревьев, в свежести ветра, пока вокруг правило солнце, но не касалось Микайо, он чувствовал только умиротворяющие прикосновения течения, словно стал с ним одним целым. От Микайо ни Алхаис, ни Джезая не могли отвести глаз, от пленительных движений тонких рук, от поясницы, словно у молодого деревца, от спины, которую украшал рисунок вишнёвой ветви в цвету, и Джезае казалось, что лепестки с него вот-вот начнут опадать. Даже в самых дерзких фантазиях Джезая не мог вообразить, что Микайо окажется настолько безупречным, любовался им, каждым движением, каждым взмахом ресниц, едва забывая дышать перед подобной красотой, а потому не заметил, как переменился ветер.        Прежде, чем тот предупредил Микайо, он обернулся на шелест листвы, почему-то не удивился, увидев Алхаиса и Джезаю, разве что встал полубоком, прикрыл руками худую грудь. Алхаис низко поклонился. — Приносим свои извинения, ваше величество. Мы беспокоились за вас.        Микайо отвернулся. Он не понимал, говорил Алхаис правду или тщательно скрывал её, но это не играло роли, ведь Микайо будто заранее знал, что так всё получится. Почему они сразу не сказали? Наверное, в этом нет ничего такого, они ведь все мужчины, не должно возникнуть неловкости, но она появилась, яркая, сильная, горящая на щеках Микайо, но помимо стеснения он чувствовал ещё что-то, может быть низкое и гадкое, но всё равно неописуемо приятное — восхищение к себе. Мама Микайо часто говорила о том, как он красив, но её слова Микайо воспринимал, как нечто обыкновенное для матери, слуги же всегда вели себя, как полагается, сдержанно и кротко, и вдруг двое сильных уверенных в себе мужчин, принцев, пошли на дерзкий поступок ради красоты Микайо, окутали вниманием с ног до головы. Оно подкупало лучше любого золота. — Я был бы весьма признателен, если бы вы не стояли там, — произнёс Микайо, отворачиваясь, не позволял голосу дрожать, но из-за этого говорил очень тихо. Если бы Алхаис и Джезая расценили фразу, как просьбу уйти, Микайо, наверное, оказался бы рад такому исходу, однако оба продолжали стоять и смотреть. Микайо едва ухмыльнулся, мама ведь всегда учила его изъясняться точнее, но никогда прежде Микайо не применял этот навык по отношению к своим чувствам. — Вам наверняка тоже жарко...        Не веря собственным ушам, Джезая поглядел на Алхаиса, на Микайо, снова на Алхаиса, еле слышно проронил: — Он что, пригласил нас?        Так, как в горле вдруг стало сухо, Алхаис не ответил вслух, но сумел кивнуть, оставил оружие на земле, стал снимать пояс. Микайо немедленно отвернулся. Он в самом деле сделал это? Но зачем? Разве это правильно? И почему-то Микайо вдруг стало интересно, не так, когда он встречал незнакомое слово в книге и перечитывал множество других, чтобы добраться до его значения, а совсем иначе. Странно, с момента прибытия на остров Алхаис не скрывал торса, но сейчас Микайо показалось это чем-то личным, чем-то особенным, будто Алхаис доверил что-то дорогое для себя, а вот Джезаю без верхней одежды Микайо увидел впервые. Как ожидалось от выходца из пустыни, Джезая был хорошо сложен, не так, как Алхаис, но и его мышцы легко читались, кожа оказалась загорелой, на ней не виднелось ни единого шрама или царапины, даже следы от когтей на плече исчезли, будто никогда не появлялись.        О том, что находился обнажённым рядом с не менее обнажёнными мужчинами, Микайо старался не думать. Это ведь не наказуемо? То есть, в этом ведь нет ничего из ряда вон? Они — принцы и обязаны соблюдать правила приличия, но если один из них станет мужем для Микайо, получается, всё в порядке? К тому же, если присмотреться, они принимали ванну, в Виндруне солдаты из одного отряда часто поступали так, купались вместе, ещё и помогали друг другу. Себя Микайо не успокоил и всё же надеялся, что никто никогда не узнает о происходящем.        Из-за плеча Микайо поглядел на Алхаиса, который неторопливо подошёл, лучи солнца, падающие сквозь крону, танцевали на его груди и плечах, заставляли мокрую кожу искриться. Вдруг Алхаис аккуратно протянул руку. — Микайо, вы напряжены, — заговорил Алхаис и Микайо посчитал было, что тот всё же уйдёт, однако прекраснейшим образом ошибся. — Возможно, если я помассирую вам спину, станет легче?        Странно, но и наивное сердце, и разум Микайо в один голос призывали согласиться, и если такое поведение от сердца Микайо мог ожидать, то никак не от неподкупного ума. Предложение Алхаиса Микайо находил постыдным настолько же, насколько желанным. Дома Микайо каждые несколько дней посещал целителя, та помогала избавиться от напряжения в теле посредством массажа, после её рук, которые недаром называли волшебными, любые намёки на усталость исчезали, а голова прояснялась, даже бессонная ночь, проведённая за книгами, переставала сказываться на спине и плечах. Вряд ли Алхаис проявит то же мастерство, однако Микайо уж слишком захотелось узнать, как это будет. Нужно ли это делать? Конечно нет. Прислушался ли к этому ответу Микайо? — Полагаю, вы правы… Я был бы очень признателен, — почти шёпотом закончил Микайо.        Когда ощутил, как обожгло спину дыханием, Микайо весь сжался, невольно начал дышать медленнее и каждой клеточкой тела прислушивался ко всему вокруг, кроме собственных ощущений, они оказались слишком яркими и дикими, чтобы сладить с ними, чтобы просто допустить их существование. Про Джезаю все благополучно забыли, а тот, пылая изнутри, не верил своим глазам. Алхаис правда сделает это? Он встал на несколько шагов позади Микайо, сперва оглядел его узкие плечи и слабую спину, да, тут точно нельзя делать, как привыкли воины Ёрдрана, кулаками мышцы не побьёшь, но по-другому Алхаис не умел. Зато он придумал кое-что, представил, будто собирался помочь справиться с напряжением не брату по оружию и даже не принцу, а младшей сестре; да, телом она была покрепче Микайо, но оставалась юной леди, чьи мышцы ещё только формировались.        Алхаис проглотил порцию воздуха и сперва дотронулся до Микайо, положил ладони на плечи, на которых те едва сумели уместиться, немедленно ощутил, как Микайо словно в камень обратился, каждый его мускул, все до единой клеточки тела затвердели. Что же, тут придётся постараться. Так бережно, как только мог, Алхаис провёл по плечам Микайо, по его лопаткам, медленно вверх и вниз, показывая, что вреда не причинит, начал аккуратно разминать мышцы широкими ладонями, вместе с тем любуясь рисунком на спине принца. Его точно не нанесли с помощью шрамирования, как поступали в Ёрдране, наверное, использовали какую-нибудь природную краску. Интересно, она совсем не смывалась? Рисунок поражал своей точностью и деталями, а ещё очень подходил Микайо, тот и сам напоминал вишню в цвету.        От прикосновений к коже Микайо Алхаис бессовестно блаженствовал, гладкой и мягкой, словно бархат, поражался тому, каким хрупким выглядел и ощущался Микайо, будто ему могло стать больно, если надавать хоть немного сильнее. Конечно, Алхаис не делал этого, прикасался осторожно, однако Микайо всё равно дрожал, впрочем, не выражал протеста. Микайо не мог пошевелиться, не следил за руками, кажется, против воли опустил их и лишний раз не вдыхал. Прежде к нему никогда не прикасались подобным образом, одновременно вгоняющим в стыд и блаженным, возможно, такое ощущение складывалось потому, что раньше Микайо не трогали такими крепкими руками, а может потому, что это делал Алхаис, огромный, сильный, напоминающий скалу и ведущий себя так деликатно, и он точно знал, где прикасаться, это оказалось в действительности очень приятно, по-новому, не как происходило раньше, в животе Микайо словно начали сиять искры, которые он не мог объяснить, как и пожар в груди.        Возможность прикоснуться к столь восхитительному созданию лишала Алхаиса воли. Он привык контролировать себя и каждую деталь вокруг себя, и впервые самообладание стало настолько жалким, к своему стыду Алхаис признавался, что проиграл искушению. Вроде бы, Джезая первым поддался желанию, именно он предложил прийти сюда, именно он сгорал от влечения к Микайо, но настоящую слабость проявил Алхаис, не перед юношеской дикостью, а перед первобытным вожделением, Микайо оказался слишком прекрасен, ярче северного сияния и безупречнее заснеженных вершин. Стало достаточно одной секунды, чтобы власть над телом покинула Алхаиса, лишь на мгновение он опустил ладонь непозволительно низко, коснулся бедра Микайо, от чего тот содрогнулся. Он выскочил из воды, схватил свою одежду и побежал прочь, пока в груди колотилось сердце, а искры ниже живота обернулись пожаром.        Джезая кротко подошёл к Алхаису, который стоял, растерянно почти испуганно глядя вслед Микайо и бессильно протянув руку. — Не переживай, — попытался поддержать Джезая, хотя прозвучал слишком тихо и не особо уверенно. — Как я мог это сделать? — ненавидел себя Алхаис, склонил голову, а руку сжал в кулак. — Всё в порядке, он ведь должен выбрать одного из нас и тогда… ну, в смысле… там недалеко и до… ну, ты понимаешь.        Прозвучала фраза скомкано и едва ли осмысленно, но суть Алхаис уловил, после свадьбы одного из них будет ждать совместная с Микайо жизнь, семейная, в которой наверняка найдётся место любви во всех её проявлениях. Но Алхаис всё равно не имел права так поступать, так низко, так бесчестно, такое поведение было недостойно принца, и Алхаис совсем ничего не успел сделать, даже подумать о том, что делал, в какой-то миг просто утратил всякую власть над собой. Алхаиса Джезая похлопал по плечу, после чего направился к берегу, принялся одеваться.        Сидя на одном из камней пещеры, Микайо держал на коленях не-вазу с цветами, глядел на них и старался ровно дышать, глубоко вдыхал и выдыхал, улавливая аромат бутонов. Что там случилось? Неужели то, о чём Микайо боялся даже подумать — он в самом деле поддался похоти? Всего одно прикосновение Алхаиса, а в теле как будто взревела молния, всё вокруг показалось таким пустым, мышцы потеряли вес, а вместо мыслей осталось единственное желание, с которым не приходилось сталкиваться прежде. Микайо немедленно замотал головой, прогоняя наваждение, не хватало ещё давать силу этому странному чувству, Микайо только-только его приручил.        Когда принцы вернулись, Микайо поставил цветы, принялся теребить волосы. Он не ожидал, что Алхаис вдруг подойдёт, опустится на колено и заглянет прямо в глаза, затем Алхаис протянул руку с солнечно-жёлтым цветком, которым осторожно украсил волосы Микайо. — Простите меня, ваше величество. Я не хотел причинить вам неудобство.        Спокойным глазами, напоминающими северные горы, Алхаис глядел на Микайо, а тот не отводил взгляда, робко улыбнулся краешком губ. Это Алхаис расценил, как возможность аккуратно взять Микайо за руку и тот не одёрнулся, может потому, что держал Алхаис бережно, буквально кончиками пальцев, давая шанс уйти, если Микайо посчитает это необходимым, а может по более простой причине, ведь прикосновение приносило лишь приятные чувства. — Я принимаю ваше извинение и прошу простить мою импульсивность.        Алхаис не стал тратить слова, кивнул, жестом пригласил к костру, над которым Джезая оставил коптиться кусочки мяса и очень пристально глядел на пламя, порой делал какое-либо движение рукой, но если огонь и дрожал, то лишь из-за дуновения ветра. Вложив свою ладонь в ладонь Алхаиса, Микайо вслед за ним устроился возле костра, стал наблюдать то за ним, то за Джезаей, тот не отводил взгляда, порой тихонько рычал на огонь, но не производил на него никакого эффекта и уж тем более не мог устрашить стихию.        Трещали ветки, язычки огня взмывали вверх, на песке танцевали тени, от дыма дребезжал воздух, а Джезая всё пытался договориться со стихией. Он ведь правильно понял Микайо, что должен владеть магией огня, как когда-то первый король Элдрина? Но если Микайо и не ошибся, то у Джезаи никак не получалось найти общий язык с костром, тот равнодушно горел сам по себе и хозяина над собой не признавал, впрочем, не удивительно, Джезая и сам слушался только отца и никого больше. Но ведь должно получиться хоть что-нибудь! У Алхаиса это вышло так легко, будто он всю жизнь учился магии, одним лишь желанием выстроил целую стену из камня, а Джезая не мог даже усилить костёр или, например, заставить его гореть, словно цветок. Может проблема в том, что Джезая не сфокусировался? Да, Микайо говорил что-то об этом.        Наблюдая за попытками Джезаи подчинить пламя, Алхаис замотал головой, пытался придумать, как вызвать у Джезаи сильные эмоции, про которые тот, кажется, совсем забыл. Наверное, Джезая не оценит, если Алхаис вдруг поцелует его, а вот если это сделает Микайо... Алхаис дотронулся до его плеча, указал на Джезаю, на него Микайо перевёл взгляд, наблюдал некоторое время, затем вернул внимание Алхаису и слегка наклонил голову; раз он не говорил, наверное, на это имелась какая-то причина. Стеснённо Алхаис ухмыльнулся, снова указал на Джезаю и едва коснулся губ, заметил, как секундой позже Микайо встрепенулся. Так Алхаис на это намекал? Неужели не имелось другого способа наладить контакт с магией кроме как целовать всех подряд? Если метод и существовал, то его Микайо его не придумал, вместо этого сел поближе к Джезае, на что тот обернулся, одарил Микайо улыбкой и снова сосредоточился на огне. Что же, Микайо так и не нашёл варианта лучше, а потому сцепил пальцы, поглядел на Джезаю, то, как решительно и тщетно он пытался овладеть магией, хмурился, серьёзный и почему-то милый. Микайо всё же признал свой эгоизм, интерес перед поведением Джезаи, набрался смелости, чтобы коснуться губами его щеки.        Когда это произошло, в Джезае вспыхнуло, жгучая смесь из восторга и растерянности зажигала одну мышцу за другой, от груди по плечам, к рукам и голове распространялось не тепло любви, а настоящий жар. Алхаис был прав, губы Микайо были нежными и мягкими, ласковыми, словно лепесток коснулся щеки, лучше бы, конечно, губ, но так тоже хорошо, может быть однажды Джезая сумеет получить более личный поцелуй. Эта мысль охватила Джезаю, как пожар, он сам не заметил, как пламя в костре разгорелось ярче, вспыхнуло, словно невиданной красоты цветок, но затем вдруг собралось в почти белый клубок, начало подниматься, с каждым мигом сияя сильнее. Алхаис вскочил на ноги. — Джезая, ты что делаешь? — А? — встрепенулся тот и огненный шар упал, раскидал охваченный огнём хворост. — А! Горим!        Джезая принялся собирать песок в ладони и засыпать пылающий хворост, Алхаис тоже, Микайо же залил огоньки водой под их гневное шипение. На тлеющие ветки и горки песка Джезая глядел, уперев руки в бока, гордый, довольный собой. — Видели?! Я и не знал, что так умею! — Это было действительно сильно, — Алхаис потрепал Джезаю по макушке, — но прошу больше так не делать. — Я буду учиться, — с неловкой улыбкой кивнул Джезая. — Но вы видели? Мы прямо как боги из древних легенд! — Ого, ты читаешь легенды?        Весёлый, вдохновлённый своим успехом Джезая слегка высунул язык, подбросил ветки в костёр и снова уселся перед ним, но попробовать договориться с ним не успел, ведь Микайо коснулся плеча. — Прошу, не перестарайся. Нам лучше сперва найти древние тексты и понять, как управлять своей силой. — Да-да-да, ты прав, — закивал Джезая, неожиданно для себя вспомнил, что оставил мясо жариться, перевернул его.        Внутри Джезая продолжал ликовать сильнее, чем когда впервые одолел громоптицу — Микайо поцеловал его! В самом деле поцеловал! Кажется даже по своей собственной воле, а не ради использования магии. Он такой милый и нежный, и, похоже, не всё потеряно, а то Джезая уже считал, что шансов на симпатию нет, но Микайо сделал это, он поцеловал. На лучшее развитие событий Джезая боялся надеяться, допускал, что Элдрину придётся уповать на торговый договор, но вон, как всё обернулось. Теперь-то Джезая считал своим долгом постараться изо всех сил, игнорируя сдержанность.        Принцы сидели у огня очень близко друг к другу, разговаривали о магии, о том, как она может изменить жизнь в королевствах, но во время еды замолчали. Угощаясь жареным мясом и фруктами, Микайо поглядывал на Алхаиса и на Джезаю, каждый из них думал о своём, но оба улыбались, из-за чего Микайо задумался, почему сам не делал этого, почему поцеловал одного и другого, почему пригласил освежиться с собой, почему хотел находиться рядом, имея возможность забиться в угол пещеры, но не улыбался. Не то, чтобы имелся какой-то действительно весомый повод, но причин грустить или переживать Микайо уж точно не видел, тем не менее не хотел выглядеть глупо, оставался верен равнодушию, хотя внутри весь светился от радости. Когда трапеза подошла к концу, Микайо первым подал голос: — Мы могли бы исследовать остров, пока есть возможность, — Микайо прислушался к ветру, ощутил, как тот погладил по волосам. — Не похоже, что хищник рядом. — Конечно. — Да, нужно найти храм!        С топором на поясе, копьём в руках и с парой зелёных кокосов принцы отправились изучать ту часть острова, где ещё не успели побывать, может, там найдётся настоящая «луна». Микайо, Алхаис и Джезая осматривали леса, землю и траву, глядели на небо и гору, по-прежнему не замечая ничего примечательного. Остров тот, в круглом камне Микайо точно узнавал «солнце», а вот по поводу всего остального сомневался. В воображаемой книге Микайо искал информацию, фрагменты, которые плохо поддавались переводу, всеми разными способами интерпретировал малознакомые слова, но итог не отличался, где-то под луной и солнцем должен находиться храм. Остров такой маленький, на нём попросту не удалось бы спрятать целый город, даже одно строение, наверняка храм построили если не грандиозный, то большой или наоборот совсем маленький, может быть из пары камней, вот он и не бросался в глаза, в конечном счёте никакой точной информации не имелось, кроме нужного острова. Видимо, Джезая прав, придётся осматривать его вдоль и поперёк без всяких направлений.        Исследуя окрестности и шагая за широкой спиной Алхаиса, то и дело Джезая поглядывал на Микайо, пытался придумать, как ему помочь. Одна теория родилась в голове, но Джезая не был уверен, стоит ли озвучивать её, слишком уж она безумная. Наверняка Микайо лучше понимал, что делать, с другой стороны, папа всегда спрашивал мнения Джезаи, даже если тот оказывался не прав, порой вдохновлял на отличную идею. Джезая подскочил к Микайо, чем привлёк его внимание. — Микайо, я тут подумал, а что, если «под солнцем и луной» это буквально? Вдруг храм под землёй? — поделился Джезая, а едва увидел, как Микайо разомкнул губы, добавил. — Чтобы защититься от солнце и ветра, иногда мы вырываем дома прямо в земле, да и в горах тоже.        Идея вызывала у Микайо сомнения, недолго он порассуждал обо всём этом. — Разве можно построить храм под землёй на таком маленьком острове? Как? — У Алхаиса же получилось стену сделать, — не без гордости напомнил Джезая, — наверняка и первые короли смогли бы.        Некоторая логика в словах Джезаи имелась, за сотни лет на остров без сомнений обрушивались ураганы и чудовищные волны, даже за несколько дней, проведённых здесь, почти всегда солнце беспощадно светило, к тому же убежище под землёй обещало спасти от диких зверей. Но возвести целый храм под островом, даже при помощи магии — не слишком ли это? Разве магия способна на такое? И снова Джезая прав, ведь Алхаис сотворил стену, не имея никакой практики и опыта в использовании магии, а уж талантливому колдуну наверняка и не такое под силу. — Если это так, то нам нужно спуститься под землю… Может быть туда ведёт пещера? — Явно не наша, — вмешался Алхаис, а Джезая кивнул. — Если бы я прятал вход в храм, то за водопадом. — Довольно предсказуемое решение, — Микайо задумался, не припомнил ни одного другого подходящего варианта, — но нужно проверить.        Так как солнце не спешило заходить, принцы немедленно отправились к реке, прошли вверх по её течению, однако за стеной воды не нашли ни прохода, ни признаков того, что здесь он когда-то располагался, к тому же и «солнце», и «луна» находились слишком далеко от места. Микайо с Алхаисом и Джезаей проверили водопад вдоль и поперёк, но результат не изменился, проход под землю тут не прятался, как не нашлось древних письмён или рисунков, которые бы дали новую подсказку. Принцы промокли из-за брызг воды, зато она освежила, немного взбодрила, правда, не Микайо, тот продолжал рассматривать теорию о том, что храм находился под землёй, предполагал, где удалось бы сделать вход, такой, чтобы не бросался в глаза, но куда в случае необходимости можно добраться. Вдоль линии берега только песок, деревья росли очень густо, но вход могли спрятать под травяным настилом. А может каменный шар являлся проходом? Тогда как его открыть?        Одобрить вариант и предложить направить к «солнцу» Микайо не успел, вздрогнул, когда ветер принёс с собой запах ягуара, принц рефлекторно сделал шаг назад. — Он снова здесь, хищник.        В ту же секунду Алхаис взялся за оружие, спиной оттеснил Микайо к стене водопада, внимательно вглядывался в зелень леса. С одной стороны защищала река, с другой — водопад, отличное место для обороны, однако уверенность в этом просуществовала совсем недолго, ведь рычание огромного кота послышалось из-за стены воды. Медленно ягуар переставлял широкие ступни по мокрым камням, цепляясь за ним когтями, совершенно не обращал внимания на воду, брызгающую на спину и крылья, скалясь приближался. Алхаис не сводил взгляда со зверя, взял Микайо за запястье и стал медленно подводить к себе, замер, когда это сделал хищник, зрачки его сузились настолько, что едва виделись на жёлтой радужке, он пригнулся, готовясь к прыжку.        Как только ягуар бросился вперёд, Алхаис дёрнул рукой, отбрасывая Микайо на траву, ударил топором, однако зверь оказался куда умнее, прыгнул он не на Алхаиса, а через него, приземлился за его спиной. Ягуар взревел, кинулся на Микайо, едва не ранил длинными когтями, но Джезая наскочил на ягуара и повалил, оба немедленно вскочили. Чувствуя пламя, заполнившее всё тело, как оно заменило кровь и мышцы, не пламя злости, а будто настоящее, природное, Джезая стиснул зубы. В нём горячело. Ему нравился этот удивительный зверь, огромный, сильный, дикий, воплотивший себе мощь земли и свободу небес, однако ранить Алхаиса, а тем более Микайо он не имел совершенно никакого права. Сжатые в кулак пальцы Джезаи охватил огонь, он не причинял вреда, послушно окутывал руку, словно сшитая на заказ перчатка. Когда ягуар припал к земле, Джезая прорычал ему: — Уходи и нам не придётся ранить тебя.        Кот прошипел, прижав уши, принялся бить хвостом из стороны в сторону и тогда Джезая сделал пламя ярче, горячее, отвёл руку назад, предупреждая зверя. В это время Алхаис помог Микайо подняться, взял оружие, но когда шагнул к ягуару, Джезая вдруг выставил ладонь. Хищник приготовился к прыжку, характерно задвигал задними лапами. — Я не хочу причинять тебе вред! — крикнул Джезая.        На своей ладони Микайо создал крохотный ураган, который собирал падающие листья и капли воды, Алхаис поднял руку, заставляя камни и землю покрыть её, словно наручами и латной перчаткой, сама природа в тот момент перешла на сторону принцев, наследников тех, кто однажды принёс магию в эти края, кто испокон веков общался со стихиями ближе, чем с людьми. Ягуар глядел на усиливающийся ураган, на руку, охваченную огнём, на броню из камня и решительность людей, стоящих перед ними. Неспешно хищник поднялся на лапы, от чего Джезая приготовился к удару, но ягуар не напал, не проревел и не попытался ударить, вместо этого он склонил голову, выставив переднюю лапу.        Пламя Джезаи почти сразу потухло, как на руке, так и внутри, от изумления он разомкнул губы. — Он кланяется нам?        Вслух никто не ответил, Алхаис и Микайо видели то же самое, но никак не могли объяснить. Почему зверь вдруг поклонился, откуда он вообще знал этот жест? Джезая даже подозревал, что это хитрый трюк от ягуара, что он усыплял бдительность перед нападением, но шерсть на его загривке опустилась, зрачки стали обыкновенными, круглыми, к тому же когти спрятались под густой шерстью. Грациозно, будто представитель королевской крови, хищник выпрямился, вдруг расправил огромные крылья и взмыл в воздух, оставляя за собой листья, пару выпавших перьев и множество вопросов. Пока же Алхаис и Микайо находились в растерянности, Джезая крикнул вслед: — Тебе нужно есть больше рыбы и фруктов!        Алхаис в тот момент побеспокоился у Микайо: — Мы что, чуть не убили божество?        Способность говорить вернулась к Микайо не сразу, он до сих пор пытался осознать всё произошедшее, признавал, что кот с крыльями не мог являться обыкновенным животным, но чтобы настолько… Ягуар на самом деле будто знал о магии, ощутил её в принцах, едва они ступили на землю, и теперь стал уверен, что сила природы в надёжных руках. — Едва ли божество, но это мог быть хранитель или кто-то вроде… даже не знаю.        Микайо и Алхаис пребывали в некотором оцепенении, а вот Джезая всё глядел в небо, на фоне которого потерялся кот, Джезая не до конца верил, что тот поклонился, от осознания этого пылал энергией, будто кто-то очень значимый и сильный увидел в Джезае, как и в Микайо с Алхаисом, ни с чем несравнимый потенциал. Но почему это произошло именно сейчас? Ответ приходил один — принцы этого заслужили.. Ещё бы не заслужили! Они тут за пару дней все магию освоили, ещё бы их не признали!        Джезая обернулся на спутников, ухмыльнулся из-за выражений их лиц, особенно на Алхаисе необычно смотрелось удивление, смешанное с растерянностью, Микайо же выглядел как всегда очаровательно, он уже давно одолел оцепенение и теперь сосредоточенно всё обдумывал. Послышалось, как застучали камни, они наконец осыпались с руки Алхаиса, которой он тряхнул, сбрасывая последние каменные крошки. Ему Джезая подал топор, озарил возбуждённой улыбкой. — Смею предположить, что зверя можно не бояться. Давайте отдохнём, а завтра найдём этот храм! — Джезая посмеялся сам себе. — Может, кот нам дорогу покажет?        Пусть того же восторга Микайо не разделял, с робкой улыбкой кивнул. Похоже, они двигались в правильном направлении и невольно преодолели ещё одно препятствие на пути. Они обязательно отыщут храм первых королей и получат древние знания, Микайо перестал сомневаться в этом, раз уж они добились уважения здешнего магического зверя.