only you

      Все чаще Нацу ходил на задания с Греем, даже без Хеппи, и вряд ли был кто-то против после того, как гильдия узнала об их отношениях. Теперь Драгнил, когда встречал Люси, стал изумленно выпучивать глаза, дразня и припоминая её реакцию. Особенно смешно это было на фоне Эрзы, которая не была удивлена, и, лишь пожав плечами, сказала «а я всё думала, когда признаетесь». Хартфилия тогда едва ли не сорвала голос от своего «Что-о-о-о?», не понимая, откуда Эрза это знает, а та лишь с невозмутимым выражением лица ответила «ну, я это видела». Грей чуть не закопался под землю, подумав, что она действительно что-то видела, а сплетники мгновенно сбежались вокруг Скарлетт, суя свои носы с настойчивым «расскажи поподробнее». Но все они остались без горячих деталей, потому что Эрза призналась:       — Я не видела ничего конкретного! У меня просто… глаз намётан на такие вещи.       Нацу это тогда удивило — он бы хотел иметь такую способность, так, может быть, он бы сразу разглядел, что Грей тоже чувствует к нему симпатию, а не мучался в догадках. Да, это было бы гораздо проще, и он еще долго думал, почему же Эрза обучила его алфавиту, научила читать и писать, вот только глаз не намела? Может, тогда еще у нее самой он не был намётан?..       Впрочем, это уже было неважно: он встречался с Греем и знал, что его чувства взаимны. Грей это выражал поступками — звонил по лакриме в тех редких случаях, когда отправлялся на миссию не с Нацу, запоминал его любимые рестораны и мог прийти в гильдию с блюдом, взятым на самовывоз (всё-таки путь к сердцу мужчины, особенно Нацу, и вправду был через желудок), соглашался добраться до заказчика пешком, а не на транспорте, чтобы Нацу не тошнило. Последнее действительно было милым и каждый раз заканчивалось приключением — путь туда и обратно занимал порой больше, чем само задание, а ночевать приходилось и в городах, где шарахались волшебников гильдии, известной не только своими победами, но и разрушениями, и в диких лесах, где парни искали еду, ведь — то Нацу её не возьмет, то подумает, что Грей должен был ее купить, то у них просто кончатся деньги, и даже в этих лесах, где, казалось, из опасного только крапива, Грей наткнется на что-нибудь, поранится, будто бы ему мало уморительных нелепых историй с их заданий.       И Нацу наслаждался такими миссиями и, даже когда всё было не так, как на том задании, на которым они были сейчас, ему нравилось проводить время с Греем. В этот раз они взяли один из самых последних заказов, оставшихся на доске, потому что сбили режим сна и легли где-то в пять утра — обычно Нацу ругался на то, что Грей сова и находит время для своих бесконечно важных дел лишь ночью, но, когда Фуллбастер откопал свою заначку со сладостями, все мысли о сне у драконоубийцы исчезли и они просидели почти до утра на кухне, разговаривая обо всём и ни о чем. Из-за этого проснулись к трем и, чувствуя желание спать еще — сон и Грей были правда всем, о чем Нацу мог думать, — отправились в гильдию, с разочарованием обнаружив, что работы там практически и не осталось.       — Лучше бы дальше спали. — пробубнил Нацу, когда Грей выбрал единственное приемлемое по запросу и награде задание, до которого добираться пешком было бы самоубийством.       Грей едва находил силы возразить, потому что выбирать из остатков всегда было удручающе, но денег в кошельке оставалось только на путь, гостиницу и еду, а не спокойное безделие в Магнолии, поэтому он попытался найти плюсы из ситуации, но голос выдавал его неверие:       — Может, хотя бы заказчик адекватный попадется… И отель… крутой… — Грей задумчиво глянул на листовку и, признаться, у него уже был опыт по запросу и местоположению задания примерно понимать, каких людей можно встретить — зажиточных высокомерных шишек, которые используют волшебников как рабочую силу, почти равную с любой другой, или обычных жителей Фиора, смотрящих на волшебников снизу вверх, как на особых людей, магически решающих их проблемы. Но в этот раз Грей не мог даже предположить, каким будет заказчик, потому что задание было описано весьма скупо: «уничтожить монстра». На обратной стороне листка говорилось, что монстр прячется в лесах, неподалеку от деревни, размером с трехэтажный дом, страшит людей и крадет скот, выбегая из деревьев даже посреди дня. Честно говоря, по описанию ничего страшного, Нацу справился бы и один, но ему было так неохота — он слушал вполуха, когда брюнет читал заказ, но деньги есть деньги, хотя, когда Грей сказал, что их ждет два часа на поезде, у Драгнила проскользнула мысль, что он лучше подождет новых заказов. Однако было поздно, и Грей уже сообщил Мире, что они забирают этот заказ.       Но, когда поездка на поезде оказалась позади, им пришлось еще пройти пешком до нужной деревни через луга, словно совершенно не тронутые людьми, усеянные высокой травой и красивыми растениями, одно из которых так и притягивало взгляд своими белыми пушистыми кисточками. Грей даже знал название и, как самый настоящий невежда, прикидывающийся весьма разносторонним, сказал его с умным видом, что-то упоминая про книгу о растениях, которую он прочел на досуге, но Драгнил понял, что тот просто несет какой-то бред, ведь ни в какой книге не может быть растения под названием «костыль»! Хотя, может, Нацу ослышался, но это было не его проблемой.       И несмотря на то, что по необитаемому лугу им пришлось идти довольно долго — похоже, они выбрали самый длинный и неудобный маршрут, по которому не ступала нога человека — Нацу понравилось. Помимо высоких растений он встречал цветы, на которые указывал, словно на сокровище — ромашки! Встретить их в такой дикой природе, где, как Нацу казалось, могут быть только считающие свои деньки колосья, до которых еще не добрались люди, было удивительным — поэтому он довольно улыбался, когда замечал фиолетовые и сиреневые цветочки, на которых Грей примечал сливающихся с фоном бабочек. Им даже удалось застать божью коровку, притаившуюся на одном из побегов мятлика, и Нацу вспомнил, как в детстве они считали точки на её крыльях, вот только зачем — вспомнить не смог. В его воспоминаниях было то, что он был безумно горд собой, когда нашел жучка с восемью точками, однако Грею повезло куда больше и он, как бы грустно не было это признавать, побил личный рекорд Драгнила: на той божьей коровке, которую нашел на этом лугу, было целых двенадцать.       Рассматривание цветочков и божьих коровок с бабочками звучало как самое унылое занятие на свете, но Нацу действительно нашел это интереснее, чем выполнение заказа, ведь «битву» с монстром стоило бы назвать разминкой и то, может быть, если бы ему было десять. Такая драка даже не вызывала никакого азарта и не тешила самолюбие — это было слишком просто, за такое даже стыдно брать деньги! Но заказчик — а точнее вся деревня, которая собирала деньги на заказ какого-нибудь могущественного волшебника, способного справиться с таким чудовищем, — искренне отблагодарила магов и без колебаний отдали заслуженную награду. Они бы так и уехали, но уже вечерело и они решили остаться на ночевку у старосты деревни, который великодушно предложил им переночевать в его спальне для гостей с двумя кроватями. Нацу едва сдержался от комментария, что хватило бы одной.       Когда они засыпали, повернувшись друг к другу, верно, чтобы не спать, а дурачиться — переглядываться со странными рожицами, играть в гляделки или читать слова по губам, чаще всего изощренные обзывательства, Нацу вдруг предложил:       — А давай перед поездом устроим пикник на том лугу? Там было круто.       Грей, пораженный такой заманчивой идеей, весьма похожей на свидание, согласился не раздумывая.       Правда еды для пикника у них не было, но к счастью староста догадался, что волшебников нельзя оставить без еды в дорогу — которая, признаться, занимала не так уж много, чтобы проголодаться, но это неважно, ведь парни запланировали остановку для приема пищи, — поэтому подарил им небольшую корзинку, словно предчувствовал пикник, в которой были блинчики, приготовленные еще утром для завтрака, самодельное клубничное варенье в маленькой баночке, которую Нацу бы с удовольствием опустошил и без блинчиков, сушеные яблоки и целая горстка земляники. Драгнил, конечно, погрустил, что не было ничего мясного, но поблагодарил вместе с Греем за этот щедрый — и до ужаса сладкий — жест.       Как только они дошли до заветного луга, стали искать место, где можно было бы улечься. Везде было нельзя, потому что место было нелюдимым, непротоптанным, и это было и плюсом, и минусом одновременно. Они даже не смогли найти свой вчерашний путь — уж слишком огромным был этот луг. Через полчаса Драгнил психанул и, найдя самые уродливые растения, которые были на грани вымирания из-за, вероятно, некомфортных условий — может неподалеку прятался какой-нибудь грызун, которые могут украсть из-под носа волшебников пару ягод, но Нацу слишком хотел улечься, поэтому развернул свой спальник, уложил, как плед, бросил рюкзак неподалеку и стал разбирать корзинку со сладостями. Грею даже не пришлось оставлять груз по краям спальника — ветер его не сносил из-за окружающей высокой травы, и он умиротворенно улыбнулся, чувствуя себя защищенным от лишних глаз. Ему нравилась безлюдная обстановка, нравилось слышать только пение птиц, возмущенно выкрикивающих что-то друг другу, ветер, который заставлял «костыли» сгибаться и рассеивать семена по и так застланному травой лугу, который шелестел между листьями, спугивая бабочек с цветов, которые, по секрету, совершенно не были ромашками, но Нацу, услышавший вместо «ковыля» — «костыль», вряд ли догадается.       Пока Грей любовался их уютным местечком, в котором он бы прятался от всего мира на пару с Нацу, наверное, вечность, огненный волшебник с наслаждением ел небольшие ягоды, которые исчезали просто на глазах. Когда Драгнил опомнился, осталось лишь двенадцать штук — похоже, это счастливое число Фуллбастера, поэтому он оставил их Грею, который, судя по всему, не был голоден. Но через пару минут парень вспомнил о еде и завернул в блинчик, обмазанный клубничным вареньем, всю оставшуюся землянику и пару ломтиков сушеных яблок, и такую конструкцию весьма трудно было съесть медленно и осторожно, Нацу, наблюдая за его вываливающимся вареньем, укатывался со смеху, а Грей лишь ловил капли и уворачивался от убийцы драконов, предлагающим свою помощь. Нацу и помощь с едой — да, это прекрасно, но Грей все же хотел съесть хоть что-то.       Оставшиеся яблоки Грей доел сам, потому что Нацу все равно не любил сушеные фрукты, и, все что теперь было в их корзинке — банка с вареньем, на стенках которых уцелело несколько граммов, и Драгнил принялся её вылизывать дочиста, несмотря на то, что не был большим любителем сладкого. С гостинцами из деревни по-другому нельзя, и, завершив с ними, Нацу переключился на другое угощение, чьим любителем, признаться, был уже давно.       Он залез на парня, игнорируя расстеленный широкий спальник, и, когда Грей на него удивленно посмотрел, Нацу только громко-громко рассмеялся, пугая, наверное, всех животных в округе. Брюнет обиженно возмутился:       — Чего смешного?       Нацу попытался успокоиться, но вид дувшегося и угрюмо насупившегося брюнета его особенно смешил по одной простой причине, которую так тяжело было произнести из-за, верно, смешинки, попавшей в рот.       — Ты… У тебя... — лишь выдавил Драгнил, попытавшись показать на своем лице, но вновь залился хохотом, пока Грей растерянно трогал своё лицо, пытаясь нащупать, что же не так. У него так и не получилось, поэтому он со скептичным взглядом выжидал, пока у Нацу кончится истерика. Лишь через пару минут тот отсмеялся и сказал: — у тебя все лицо в этой землянике и варенье, как ты умудрился испачкаться с завернутым блином, я не знаю, но выглядишь ты как какая-нибудь большая кошка, только что заживо растерзавшая антилопу.       Описание, может, и звучало впечатляюще, но затем Нацу дразняще зарычал ему в лицо, изображая, похоже, самого Грея-гепарда, и насмешливо ухмыльнулся, пробуждая в брюнете желание ответить. Он цыкнул и, пытаясь дать своему голосу уничижительный тон, едва ли не прорычал, как пресловутая кошка:       — Ты бы себя видел, весь в варенье, словно на тебя с десяток банок вылили! Грей удержался от сравнения Драгнила с животным, решив сказать всё тем же передразниванием, поэтому лишь приблизился к лицу парня вызывающе и, только Нацу инстинктивно двинулся назад, издал противное хрюканье. Драгнил изумленно втянул воздух, ахая, и схватил Грея за волосы, резко дергая, а брюнет схватился за висящий шарф, верно, чтобы придушить Нацу за пару мгновений. Тот захрипел, Грей попытался встать, и Нацу схватился за грудки его плаща, чтобы прихлопнуть о землю, и созидатель, взявшись за его руки, потянулся к голове убийцы драконов, чтобы ударить его своей. Пока Нацу отходил от боли, пульсирующей во лбу, Грей толкнул его на землю и уже сам сел сверху, чтобы припечатать парня к земле еще одним ударом кулака — уже по челюсти.       Но как только он замахнулся, с удовольствием наблюдая за придавленным убийцей драконов, заметил в траве, прямо за спальником, пятнистую змею, сливающуюся с яркой травой. Его сердце испуганно дрогнуло, он дернулся назад боязливо и соскочил с Нацу. Головой понимая, что змеи сами по себе просто ничто по сравнению с тем, с чем встречались волшебники гильдии, Грей не смог избавиться от мыслей, что эта небольшая змейка одним укусом может испортить их пикник, если, конечно, была ядовитой, и это если — особенно в обычном лугу — было огромным, но рисковать Грей не хотел, и отсасывать яд Нацу, которому и так хватит страданий через час-другой на поезде, тоже. Поэтому он схватил парня за руку и потянул на себя, пока тот хмурился непонимающе — Грей, конечно, всегда был непостоянным и переменчивым, но в этот раз у Нацу не было идей почему. Он огрызнулся:       — Сдался, а? Так и знал, что тебе слабо драться со мной без тех, кто нас разним—       — Змея, Нацу! — перебил его Грей, указывая за спину парню, но, когда тот обернулся, не увидел там ни пятнистой змеи, которая изначально испугала Фуллбастера, ни какой-либо вообще. Он даже отодвинул мешок, на котором они сидели, но и под ним змеи не было. Драгнил победно улыбнулся, словно убедившись в том, что парень просто придумал отмазку, чтобы сдаться. Он глумливо посмотрел на Грея, а тот жалобно протянул: — Но там правда была змея, гадюка какая-то!       — О, гадюка? — издевательски уточнил Нацу, кивая головой, будто бы слушая небылицы испуганного своими же выдумками ребенка. Драгнил даже снисходительно успокаивающе погладил Грея по спине, вживаясь в роль, и тот раздраженно посмотрел на Нацу.       — Ох, я бы посмотрел, как ты запел, если бы она тебя укусила и тебя начало рвать, ты бы отек или вообще умер! Я предпочитаю избегать змей, если не уверен, точно ли они не ядовиты.       Нацу лишь с улыбкой приблизился к нему и, облизнув губы языком, что так и норовился вылизать следы земляники с алого от злости лица Грея, прошептал шаловливо:       — А я не знал, что ты такой трусишка.       А затем почувствовал укус на своей губе, с которой окончательно размазали приторные остатки последовавшим грубым поцелуем.