only you

      Драки — это рутина волшебников Хвоста феи. Даже мастер, который, по мнению обычных жителей, незнакомых с взбалмошными магами, должен ругаться и разнимать разбушевавшихся ребят, говорил, что это лишь проявление уважения друг к другу, в особой дружеской манере. Самым известным зачинщиком битв был Нацу, и он бесстрашно — скорее безрассудно — бросал вызов буквально каждому в гильдии, будь то Эрза, Лаксус или даже Гилдартс. И если чаще всего они посылали Драгнила куда подальше, потому что не находили интересным соперничать и меряться магией, то Грей был одним из немногих, кого Нацу мог распалить одной глупой фразой, и тот зажигался, словно спичка, мгновенно принимая вызов.       Они соревновались практически во всём — в том, кто сильнее физически, в том, кто превосходит магией, в том, кто быстрее ест, плавает, бегает, и всё это было осознанным соперничеством, соревнованием, где должен был быть победитель и проигравший. Но, когда они стали встречаться, между ними появилось состязание, происходящее невольно, и победителей в нём не было, скорее тот, кто сильнее проиграет.       Убийцы драконов однолюбы. Поэтому, находя свою любовь, они пытаются её уберечь от лишних глаз, от потенциальных партнеров помимо них самих, но в социуме это не представляется возможным. Но черты характера, присущие собственническим драконам, никуда не пропадали, поэтому Нацу вёл себя порой нагло, по-хозяйски, влезая куда не просят, потому что не мог допустить, чтобы то, чем владеет он, у него украли, совершенно не обращая внимание на то, как же это дико выглядело по отношению к человеку, а не какой-нибудь вещи.       Грей не был ревнивым, но шум вокруг Нацу не мог не раздражать. И ладно, если это просто люди, которые были впечатлены волшебниками, но маги других гильдий — довольно сильных, стоящими в одном ряду с Хвостом феи, восхищались Нацу в буквальном смысле этого слова. Грей не завидовал — общественного внимания и у него было хоть отбавляй, о визжащих девушках он не мечтал — в его гильдии ему хватило одной по горло, а признание среди других волшебников он получил на великих магических играх.       Но порой его доставали с вопросами о Нацу — почему Грей не с ним прямо сейчас, почему не ходит на каждое задание с ним, ведь он достаточно силен чтобы ему соответствовать, как Нацу тренируется, что надо сделать, чтобы стать таким как он и прочее-прочее. Грея это действительно выводило из себя: во-первых, если так интересно, можно спросить лично — если это не репортер, то Драгнил ответит без удара в голову; во-вторых с чего бы Грею становится фанаткой убийцей драконов и трястись от каждой возможности быть с Нацу, даже во время тренировок, о которых он понятия не имел.       Нацу для него все равно оставался бестолковой головешкой, сколько бы врагов ни победил, каким бы сильным ни стал, сколько бы лет ни тренировался. Все-таки, как Грею восхищаться огненным убийцей драконов, несмотря на его достижения, если парень продолжал быть идиотом и в упор не видел, когда к нему подкатывали. Лишь наивно развешивал уши, когда ему рассказывали о том, какой он великолепный, могущественный и вдохновляющий волшебник, и он хоть и говорил «спасибо», неловко чеша затылок от незнания, как реагировать, не мог остановить хвалебные оды фанатов, переходящих всякие границы.       То ли был тупым и не понимал, что бесчисленные комплименты вели и к двусмысленным предложениям показать истинную силу убийц драконов, драконье достоинство и продемонстрировать нещадную мощь в еще одном месте кроме поля битвы, то ли тайно наслаждался этим. И если последнее было настоящей причиной, почему Нацу не отшивал своих поклонниц, сжирающих его взглядом, то Грей действительно разочаруется в своем парне.       Но тот упорно доказывал ему, что он просто не хочет показаться грубым по отношению к людям, которые просто выражают свою любовь к их гильдии. И что Грей сам давал поводы Драгнилу раздраженно сжимать челюсть от ревности и подбегать к брюнету, хватая за талию по-собственнически, пока он разговаривает с какими-то девчонками, липнувших к нему из-за его симпатичной внешности и привычки раздеваться, показывать свое поджарое тело, которое, между прочим, уже принадлежало огненному убийце драконов, не желающему ни с кем делиться.       Хоть Нацу и был популярным, то Грей был любимчиком дам — работу в пегасах Нацу вспоминал как страшный сон, потому что тогда от Фуллбастера только и требовалось светить красивым личиком перед девушками, висящими на его шее. И такое было распространено, честно говоря, везде, ведь в каждом уголке Фиора найдутся те, кто только будут заглядывать парню в рот, откровенно пялиться и предпринимать попытки соблазнить его. И в таких случаях уже Фуллбастер упорно доказывал Нацу, что ему плевать на своих поклонниц, что он отвергает их, как может, что он не виноват в том, что его лицо и тело притягивает девчонок, как магнит.       И со стороны это все больше походило на соревнование ревности, например, «у кого больше фанаток» и в таком случае тот, у кого находилось больше сумасшедших почитательниц, пускающих на них слюну, был проигравшим — второй партнер был в проигравших тоже (хоть и в меньшей степени), ведь его парня уводили из-под носа, но это не было на его ответственности, не он же себя раздает направо и налево!       Порой это состязание трансформировалось в совершенно противоположную сторону, когда отношения нуждались в какой-то остринке, как будто бы не хватало адреналина — тогда Грей или Нацу мог напоказ флиртовать с кем-то, жаловаться на партнера друзьям, рассказывая, как мало ему уделяют внимания, напиваться и приставать к кому-то постороннему, словно и правда соревнуясь, как далеко может зайти в этом состязании провоцирования ревности. Хоть это и звучит нездорово, парни привыкли, что такие откровенные поступки всегда были для того, чтобы покапать друг другу на мозги и, может быть, привлечь к себе внимания от партнера, которого действительно не хватало.       Но самым забавным проявлением ревности было открытое мнение, которое выражали, как истину. Так, например, Грей высказывал свое недовольство не Драгнилу лично, а в разговоре с согильдийцами, причем выдавая это за объективную критику, но Нацу — он не знал, что насчет других — воспринял это лишь за банальную ревность и находил весьма уморительным.       Члены саблезубов, проходя Магнолию по пути к заказчику очередного задания, решили заглянуть к старым друзьям в Хвост феи. К счастью, они застали всех, с кем хотели встретиться: Роуг нашел Гажила, едва сдерживаемого гильдией, чтоб не устроить приветственный концерт, Лектор нашел Хеппи, Шарли и Лили, с которыми они обсуждали своих убийц драконов, а Фрош был украден Греем. Тот его обнимал, вновь умиляясь этому коту в забавном лягушачьем костюме такого знакомого цвета, стараясь снизить стресс, который так и нарастал от вопросов Стинга.       Сначала он, конечно, задавал стандартные вежливые вопросы, например о том, как дела Грея, но Фуллбастер понимал, к чему это все приведет, потому что Эвклиф то и дело нетерпеливо оглядывался в поисках своего кумира. Но присутствие Стинга хотя бы спасало от Роуга, который с напряжением смотрел на Фуллбастера, тискающего его кота, поэтому брюнет продолжал вести беседу, а не простился с белым убийцей драконов, придумав глупую отмазку.       Когда Грей узнал, на какую миссию они отправлялись, лишь хмыкнул, словно заканчивая беседу, но парень спросил на каком задании был брюнет в последний раз. Грей ответил, что ходил на миссию с Джувией и Венди, и Эвклиф едва ли не выронил глаза из глазниц, а затем изумленно выкрикнул на всю гильдию «ты разве не в команде с Нацу? Он тебя что, выгнал?». Грей закатил глаза так, что был на грани увидеть собственный затылок, он даже отпустил Фроша с разочарованным вздохом, понимая, что компания фанючки Нацу раздражает так сильно, что даже пушистая шерсть милого кота не может его успокоить. Он ответил устало:       — Нет, никто меня не выгонял. Иногда я хожу на задания с кем-то другим.       Стинг вновь был поражен до глубины души.       — Но зачем? Ты же вроде достаточно силен, чтобы быть его напарником.       Руки Грея еле сдержались от того, чтобы соединиться для какого-нибудь заклинания, способного заковать фанатика в лед и, наконец, заткнуть. Он не мог слушать эти одержимые Драгнилом вопросы, особенно когда они выставляли Грея слабее. Будто бы Грей прогрессирует в своей магии только чтобы соответствовать Нацу. Черта с два!       — Ты не поверишь, но моя жизнь крутится не только вокруг Нацу. Хотя тебе такое вряд ли знакомо.       — Ты буквально встречаешься с ним! — аргумент звучал убедительным, вот только по степени озабоченности партнером Нацу был скорее Стинг, чем Грей. Фуллбастер был в отношениях с Нацу, это так, и это знали все, однако Грей был все равно довольно независимым — как и Драгнил — и мог ходить на задания без своего парня, мог не знать, почему Нацу, зачем Нацу, когда Нацу, и это наверняка было открытием для Стинга.       — Это что-то должно значить? — с ледяным бесстрастием спросил Грей, наслаждаясь тем, в какой ступор вгонял Стинга, у которого даже выступила испарина на лбу от такого шокирующего диалога. Он нервно поправил жилетку, которая была в шаге от того, чтобы порваться — Юкино с ее ключами весов не было рядом, поэтому вид Эвклифа не был таким привлекательным, как пару лет назад. «Да, когда Нацу вырывалось из его рта реже, чем он дышал, он еще мог быть привлекательным» подумал Фуллбастер, внутренне усмехаясь.       — Ну, да. Как минимум то, что ты его хорошо знаешь. В прошлый раз, когда у нас с тобой зашла речь о нем, — Грей с трудом сдержался от комментария, что раза, когда речь не заходила, не было, — ты даже не рассказал, как стать таким же сильным, как он! Я всего лишь хотел узнать, как он тренируется, а ты не ответил ничего внятного. Вы точно друзья?       — Блять, если так интересно, иди и спроси у него! Он должен быть где-то тут, Мира его поработила, так что он может быть на складе с продуктами. — он не успел договорить, как Эвклиф смылся, услышав что-то про Миру и убийцу драконов, находящегося в гильдии. Грей лишь облегчено выдохнул и отправился к Роугу, который был куда более приятным собеседником.       Через полтора часа саблезубы покинули гильдию и часть команды Нацу собралась за столиком перекусить и заодно обсудить неожиданную и приятную — не для всех — встречу.       — Ох, я никак не привыкну к потолстевшему Стингу… — вздохнула Люси, накрывая щеки ладонями, будто бы пытаясь себя успокоить. Эвклиф не был парнем, на которого она положила глаз и разочаровалась, но такие изменения во внешности парня, заставляющего восхищенно вздыхать половину женской публики на великих магических играх её поражали, хотя бы как бывшую журналистку, знающую, какую роль играет наружность волшебников. Мира на развороте журнала «Волшебник» это подтверждала.       — Чего-о-о? — недоуменно протянул Нацу, поедающий двойную, нет, тройную порцию свиных стейков, которые приготовила Мира исключительно Драгнилу за его помощь.       — Ты что, не заметил? — воскликнула Хартфилия, уставившись на Нацу, и даже Грей не сдержался от того, чтобы глянуть на парня со скрытым любопытством и толикой подозрения. У Нацу и Стинга правда была особая связь, если они не видели минусов друг друга.       — Не-а. Всё такой же, как и раньше, разве нет? Что-то не припомню…       — Чудило. — с презрением выдавил Грей, и Драгнил обиженно нахмурился, принимая на свой счет, хотя сам Фуллбастер не был уверен, к какому убийце драконов относилось это оскорбление.       — Завали, хмырь! Наблюдательный здесь нашелся. — Нацу грозно посмотрел на Грея, но тот был слишком подавлен своей злобой, поэтому даже не обращал внимания на взбеленившегося волшебника.       — Думаю, Нацу не замечает изменений Стинга потому что является убийцей драконов. Он всегда воспринимает людей по запаху в первую очередь, внешность играет далеко не первую роль, как для людей. — вмешался Хеппи, поясняя то, о чем мог лишь догадываться созидатель, который думал, что уже знает все особенности своего парня, однако тот продолжал удивлять, точнее, его кот, который раскрывал все тайны. Вот кого Стинг должен был допытывать.       — Хм, то есть у вас это взаимно, да? — с издевкой в голосе, которая читалась не слишком просто, спросил Грей, и вся компания за столом обернулась к парню с непониманием на лицах. — Ты не видишь, какой он жирный, он не видит, какой ты идиот.       Люси с Хеппи пораженно замолкли, не ожидая такой грубости даже от Грея, который вечно обменивается с Нацу оскорблениями. Драгнил бросил вилку на стол, потеряв любой аппетит от хамства Фуллбастера. Он встал и, сдерживая себя от желания просто врезать по лицу наглому невеже, развел руками, возмущаясь на всю гильдию:       — Чем он тебе так не нравится? — Нацу хватило мозгов догадаться, что негатив брюнета, хоть и был направлен на него, был вызван Стингом. Грей всегда был заведён после встречи с саблезубыми и, к сожалению, даже не сексуально.       — Заебал своими «Нацу то, Нацу сё». То, что я твой парень, не значит, что обязан отвечать всем твоим фанючкам с влажными фантазиями на вопросы о тебе. — с характеристикой он, конечно, переборщил, однако мнение Стинга, что Нацу тренируется как-то по-особенному, чтобы быть таким сильным, и правда смахивало на влажную фантазию — Драгнил всегда жил по принципу «ешь и дерись», и вряд ли обладал какой-то секретной техникой тренировок.       — Кто-то завидует. — негромко прокомментировала Хартфилия, стараясь сдержать ироничную улыбку.       — Или ревнует. — поддержал её Хеппи, откровенно хихикая над покрасневшим от ярости Греем.       — Бедняжка Грей, выслушал парочку вопросов про меня! — начал Нацу, пробуждая в Грее волну злости, из-за которой так и чесались кулаки. — Я же не слышу каждый день «а где Грей-сама?», «интересно, понравилось ли Грею-саме мое бенто?», «Грей-сама не в гильдии, Нацу-сан, что-то с ним случилось? Я могу помочь?», «Нацу-сан, могу я одолжить Грея-сама на следующее задание?». Мне, конечно, льстит, что у меня спрашивают разрешения, но я даже боюсь представить, что она может сделать, а потом сказать «вы же разрешили!».       Грей встал из-за стола, едва ли не перевернув его, потянулся к Нацу и, схватив того за шарф, приблизил к своему лицу, угрожающе шипя:       — Заткни пасть, иначе я вырву тебе язык. Я тебе не вещь, понял меня? — он почувствовал обиду от слов Драгнила, понимая, что Нацу говорил правду: ему тоже было нелегко слышать и смиряться с тем, что у его парня всегда будет поклонница под боком, которая не скрывает своего обожания, мозолящее глаза. Однако Нацу выразил это весьма некрасиво и грубо, пародируя Джувию и выставляя Грея, как собственность.       — Ха, это единственное, что тебя смутило? То, что Стинга ты видишь раз-два в полгода, а я встречаюсь с фанатизмом по тебе каждый день, это так, пустяк? — бешенство Фуллбастера нарастало с каждым словом, потому что Нацу не молол чушь, на которую можно было закрыть глаза, а умело затыкал брюнета, превращая его злость на Стинга в пустой звук, который звенел лишь в голове созидателя. Это заставляло Грея ощущать поражение, из-за этого он инстинктивно сжимал белую ткань в руках, напрягаясь всем телом от гнева, который он не имел права выплеснуть. Замечая это, Нацу с гордым лицом прошептал победно, выводя Грея из себя очередным издевательством: — что, правда глаза колет?       — Какая правда, хуила? Да, ты великий мученик, что слушаешь неуместные восхваления Джувии, но я и сам от них не в восторге. Вы со Стингом лобызаетесь только так. — Хеппи глянул на Хартфилию с лицом «я же говорил». — Я, блять, в отличие от тебя, не люблю, когда мне лижут зад, ясно?       Нацу, до того уставившийся на парня с хмурым, разгневанным лицом, вдруг рассмеялся едва ли не на всю гильдию, сбивая с толку Грея, который ожидал агрессивного отпора в виде очередного неприятного аргумента или просто удара по лицу, который бы решил этот изнуряющий спор раз и навсегда, превращая его в их обычный разговор — насилие. Хеппи и Люси переглянулись озадаченно, пока Нацу продолжал хохотать во всё горло, привлекая внимание согильдийцев. Грей хотел ударить его под дых, чтобы тот перестал смеяться, но решил пощадить придурка и обиженно пробубнил: «чего смешного?».       — Тебе не понравится. — ответил Нацу, успокоившись, и выглядя невероятно довольным собой.       — Мне и так не нравится всё, что вырывается из твоего рта, так что говори, мне не привыкать. — он сложил руки на груди выжидающе, а его лицо выдавало волнение. Нацу мог запросто сказануть что-то, что будет крутиться в голове созидателя с навязчивыми мыслями «а вдруг это правда так?», потому что порой аргументы Драгнила попадали не в бровь, а в глаз. Дуракам везет! — Думаешь, я лицемер и на самом деле наслаждаюсь непрошеным комплиментам или, прости господи, завидую, что по тебе фанатеет Стинг?       — Нет, просто… — Нацу вновь ухмыльнулся по-идиотски самоуверенно, верно, мысленно получая удовольствие от своей остроумности, и Грею хотелось припечатать его голову об стол даже не узнав, что же такое в ней таилось. — Не знал, что тебе не нравится, когда тебе лижут зад. — истерично хихикая, негромко сказал Драгнил, а в гильдии, как назло, стало необычайно тихо. Сердце Грея точно ушло в пятки, когда Нацу продолжил: — Ты мне другое гово—       Закончить фразу он так и не смог, потому что его голову-таки припечатали к столу, а затем ударили о деревянную поверхность еще пару раз, чтоб наверняка лишить возможности говорить еще некоторое время. Щека Нацу, покрасневшая от многочисленных столкновений с грубым материалом, даже рядом не стояла с лицом Фуллбастера, вынужденного терпеть на себе удивленные взгляды — то ли из-за фразы Нацу, то ли из-за последующих действий самого Грея.       Что ж, это состязание ревности все-таки определило одного победителя, а не двух проигравших. Правда он уже был без сознания.