only you

      Прошло уже около года, как убийца драконов и созидатель стали встречаться, и это все еще было их секретом. И, несмотря на то, что брюнет был тем, кто настаивал раскрыть их отношения когда-нибудь позже, он сам подвергал риску их тайну. Словно ему приносило особенное удовольствие предавать собственные принципы.       Нацу пытался прочитать, что было в бошке отмороженного, который отрицал, что ему нужны отношения, когда его спрашивали в гильдии о личной жизни, но при этом он делал буквально всё, чтобы согильдийцы догадались, что отношения ему не нужны потому что он уже в них состоит. Драгнил подозревал, что Грею просто не привычно быть несдержанным. Огненный волшебник живёт с этим всю жизнь, поэтому он мог держать себя в руках при друзьях, зная, как это важно для Грея, боявшегося осуждения. Но затем Нацу материл ледяного мага всеми бранными словами, что только слышал в стенах гильдии, где Грей внезапно начинает наглеть и, наверное, проживает острое обострение деменции, в которой забывает о том, что он не хочет, чтоб другие узнали, что они не просто лучшие друзья. Что лучшие друзья не говорят двусмысленные фразы, смысл которых явно возвращался только к одному. Нет, возможно, такие лучшие друзья и вправду существуют, но их согильдийцы, которые смирились, что Грей с Нацу — это парочка дерущихся, задирающих друг друга друзей, вряд ли бы приняли, что они и правда парочка. Хотя, может и приняли бы. Нацу думает, что Грей временами абсолютно в это верит, иначе зачем он ведет себя так вызывающе и двусмысленно, что, порой, смущает самого Нацу, чье либидо было в разы выше либидо ледяного волшебника.       Грей называл Нацу животным, потому что он мог завестись с одной случайно брошенной шутки, с капли флирта, или, что хуже, сам начинал сводить всё к теме секса, даже когда Грей говорил совершенно о другом, когда неуместность его кокетства была настолько очевидной, что у Фуллбастера терялся дар речи. И порой он упрекал убийцу драконов за это, упрямо возвращая его к изначальной теме разговора, с которых возбужденный и ненасытный убийца драконов соскальзывал, как с ледяной горки. Но Грей его за это не ругал — он смирился с тем, что Нацу был человеком легким на подъем — и неважно, что эта фраза вряд ли описывает людей, которых можно разбудить в три ночи и, предложив потрахаться, получить согласие.       Вот только сам Грей не так уж далеко ушел от своего парня: да, он не был постоянно голодным, как Нацу, скорее, он голод копил, а затем вел себя похабно, грязно и похотливо, в разы хуже, чем сам Драгнил — если в это возможно было поверить. Изголодавшийся Грей приставал к Нацу в самые неподходящие моменты, и когда убийце драконов с трудом и чудом взявшейся выдержкой удавалось его отвергнуть, брюнет смотрел на него с таким шоком от этого предательства, что Нацу оставалось лишь качать головой из-за того, что в этих широких от возбуждения зрачках нет и намека на хоть какие-то остатки инстинктов не только самосохранения — потому что Нацу провоцировать долго не стоит — но и сохранения их репутации.       К примеру — о чем только Грей думал, когда лез к Нацу в палатке? Если бы они были на задании вдвоем, то Нацу был бы не против, черт, наверняка даже за, но у Грея, видимо, кинк на секс в общественных местах или там, где его могут заметить, или ему просто нравится выводить Нацу из себя, поэтому его проворные руки совершенно нагло поползли к чужому спальнику, когда за палаткой были Эрза, Люси и Хеппи, который собирался спать с парнями в палатке. Из-за этого Драгнилу приходилось хватать чужие холодные запястья и оттаскивать от себя, точно также, как Грей днем раньше руки назойливой Джувии. И тогда Грей обиженно вздыхал и отворачивался и, хоть Нацу не хотел ему отказывать, он понимал, что мимолетный порыв не стоит того смущения, которое им пришлось бы пережить, если бы Хеппи застал что-то личное.       Но Грей — особенно в фазах своего обострения полового созревания (иначе обозвать это Нацу не мог) — был мстителен, заставлял пожалеть об отказе тысячу раз. Драгнил был уверен, что именно месть и манипуляция движили Греем издавать наигранные болезненно-уставшие стоны, когда он дремал и переворачивался во сне. И если Хеппи лишь дергал хвостом во время сна, услышав слишком громкие для ночи звуки, Нацу приходилось тяжело вздыхать, краснея то ли из-за прибывающего гнева на этого актера Грея, то ли из-за отлично спровоцированного чувства возбуждения, напрягающего мышцы. А утром, когда уже у Грея встает, он «ненамеренно» поворачивается к Нацу, лезет к нему, закидывая на него и руку, и ногу, невзначай прижимаясь твердым членом к и без того разгоряченной от ночной жары в палатке коже Драгнила. И в такие моменты Нацу действительно был готов сдаться — тяжело было сохранять хладнокровие и расчетливость (которое Нацу в общем-то и не свойственно), когда твой парень так настойчиво просит. И, когда Хеппи выходит из палатки, наивно полагая, что они с Греем и вправду лишь спят дольше обычного, или просто старательно игнорируя жалкие попытки парней сыграть спящих (подозрительно близко друг к другу), имея, может быть, свои дела, Нацу мгновенно открывает глаза, поворачивая голову к Грею. Он ожидал, что и Грей выйдет из своего глупого образа, но тот продолжал «спать».       Нацу может показаться просто надумывающим извращенцем, но он знал Грея, как самого себя — как минимум он слышал по его дыханию, по его сердцу, что он не спит, а притворяется. И как же он был зол, наверное, даже больше, чем тогда, в Аватаре, когда Грей тоже отыгрывал роль, что Фуллбастер продолжает его дурачить: только Нацу спустил руки к телу брюнета, водя ладонями лихорадочно, Грей хмыкал сонно и отворачивался, словно Нацу мешал ему спать. Драгнил мог только представить, как больно ворочаться в спальнике с таким стояком и целенаправленно отказываться от, может быть, одного из лучших утренних сексов ради того, чтобы отомстить Драгнилу. Но Нацу был не так хитер, как Грей, или просто послушно велся на все его ловушки, зная, к чему все приведет. Просто Грей хотел провоцировать Нацу — это, кажется, предписано ему природой, течет в крови и на этом, в общем-то, стоит планета в его глазах. В конце концов, если Нацу сам хочет оттягивать желаемое, то брюнет с удовольствием ему подыграет, даже если убийца драконов успеет поменять свое мнение.       Грею очень нравилось выводить Драгнила из себя. Хотя, когда дело касалось публичного провоцирования, Нацу был сдержаннее, чем обычно, старался не вестись и делать вид, что он не причастен к происходящему, тем самым выводя уже Грея и словно бросая ему вызов (как видел это Фуллбастер) вести себя еще более нагло и откровенно. Однако, это не кончалось чем-то определенным — Грей просто играл с огнем, дразня Нацу при всех своим непристойным поведением и недвусмысленными намеками, но, конечно же, в момент, когда они оставались вдвоем, он строил дурачка и забывал все свои бывшие уловки утащить Нацу в постель. Или не постель, а любую горизонтальную поверхность.       Драгнил ловил себя на мысли, что Грей вел себя настолько вызывающе, будто бы действительно был готов заняться сексом даже на обеденном столе. Так, к примеру, сидя в гильдии с друзьями, именно из-за брюнета мысли Нацу сводились лишь к одному, где самым приличным из всего было только имя ледяного волшебника посреди действий, которые Нацу хотелось с ним сделать. И ведь это очередная успешно сработанная провокация, которую Грею каким-то образом было не стыдно делать при своих друзьях. Хотя все выглядело пошло лишь в сознании Нацу, но только потому, что Грей хотел это опошлить. Тогда он ел банан, и нет, к счастью, не засовывал его себе по горло, а лишь медленно ел. Нарочито медленно снимал кожуру, при этом слишком часто смотря на Нацу, слишком часто для человека, который, вроде бы, занят приемом пищи, слишком часто для человека, который прожигает взглядом ничего не говорящего убийцу драконов, слишком часто для общественного места, где, вообще-то, не только они. И Нацу правда старался отводить взгляд — Грей ел, в этом не может быть чего-то провоцирующего, сексуального или притягательного. С объективной точки зрения. Но Нацу очень было трудно быть объективным, когда Грей медленно надкусывал фрукт, затем непременно небрежно, но, признаться, не менее соблазнительно, облизывал губы, совершенно случайно бросая проверяющие взгляды в сторону Нацу. И, когда убеждался, что Драгнил смотрит, бросив тщетные попытки вслушаться в разговор сидящих рядом Эрзы и Люси, улыбался самодовольно, по-хищному и, опять же, вызывающе, так, что у Нацу внутренности сводило и перекручивало от накатывающего жара.       — Нацу, хочешь? — протягивает банан парень, этим жестом, весьма вероятно, приглашая не только съесть фрукт. Хотя реализацию подобного двусмысленного приглашения Нацу слабо представлял.       Драгнил смотрит на Грея с иронией, показывая, что он прекрасно понимает все намеки, но сознательно от них воротит нос — всё-таки, они в гильдии! Понятия о приличии у Драгнила были. Изредка. Когда у Грея их не было. И поэтому он не собирался клевать на очередную провокацию — даже если Нацу откусил бы банан, это же ничем не кончилось бы, да и выглядело бы весьма странно в гильдии, учитывая, что Грей бы кормил Нацу с рук, при всем том пристально за ним наблюдая, а Драгнил бы наклонялся через весь стол, чтобы приблизиться к брюнету… Нацу даже представить стыдно, а Грей предлагает!       — Не-а. — отвечает он, слушая разум, а не тело, которое, скорее всего, думало о том же, о чем и разум Грея. Он отводит взгляд, стараясь умерить возбуждение и отогнать мысли о горячем и просящем рте парня, и через минуту открылись другие, весьма удивленные и почему-то обиженные.       — Нацу, ты что, брезгуешь? — возмущенно спрашивает Хартфилия, не понимая, возмущаться ей или изумляться. Эрза также сверлила его осуждающим взглядом.       — Да, Нацу, ты что, брезгуешь? — повторяет, как дурачок, Грей, хлопая глазками наивно и до жути наигранно, а у Драгнила внутри все сметает пламенем из-за злости. Он старался держаться и не идти на поводу провокаций брюнета, чтобы не испортить их репутацию, в итоге это выходит ему боком и этот придурок, который первый хотел скрывать их отношения, этим пользуется. В такие моменты Нацу действительно хотелось нарочно поцеловать Грея при всех — или не только — чтобы у парня больше не было возможностей ходить по краю и настаивать на тайности одновременно.       — Подумать только! Раньше мылись вместе, из одной тарелки ели, а теперь банан противно съесть… — Эрза начала причитать еще до того, как Драгнил сумел бы вставить хоть одно оправдание в свой адрес. Она закрыла лицо ладонью, покачивая головой разочарованно, а Люси, сочувствующе посмотрев на нее, повернулась к Нацу с самым недовольным выражением лица, будто не есть банан Грея — это действительно какое-то преступление. Предъявить за такое можно было бы разве что Джувии, но Нацу?..       — Что вы выдумываете? — только и смог с трудом произнести Нацу, потеряв дар речи из-за абсурда происходящего. Все были так расстроены, словно просто подыгрывали Грею в его плане под названием доведи-нацу-до-белого-каления. Как бы Грей сам не оказался в чем-то белом.       — Люси, ты права, мне тоже кажется, что он все-таки брезгует. — Нацу бросил возмущенный взгляд на Грея, но это его не остановило врать на ходу, и тот лишь на долю секунды расплылся в насмешливой улыбке, глянув на обескураженного убийцу драконов. — Даже в палатке от меня отодвигается подальше, утыкаясь в стенки. Я понимаю, что мы уже не дети, и спать с парнем уже ощущается иначе, но мне неприятно, что я чувствую такую брезгливость на себе, понимаете?       С каждым словом, выходящим из этого бесстыдного рта, Нацу все больше хотел замотать его чем угодно, что попадется под руку — скотчем, тряпкой, да даже своим шарфом, чтобы Грей заткнулся и не говорил больше. Нацу не ожидал, что откровенность Грея коснется не только его намеков, но и лжи. Когда Эрза и Люси в который раз взглянули на него укоризненно, неодобрительно мотая головой, Нацу едва сдерживал себя от того, чтобы не сказать, что он, вообще-то, не двинулся ни на дюйм от Грея, в отличие от него, кто ворочался туда-сюда, желая невзначай задеть Нацу ночью. Едва сдерживал себя от того, чтобы рассказать, какие на самом деле мотивы были у неугомонного Грея, и что Нацу здесь единственная жертва, кто должен за компанию смотреть осуждающе, но уже в сторону брюнета. Хотя жертвой он себя не чувствовал до тех пор, пока Грей не начал этот цирк, и если раньше ледяному волшебнику Нацу мог спустить с рук его нелепые заигрывания при свидетелях, то наглое вранье, выставляющее убийцу драконов в плохом свете — было объявлением войны. И единственный выходом Грея была безоговорочная капитуляция, которая, конечно, его уже не спасет.       Драгнил слабо вслушивался в причитания волшебниц, единственное, что он различал, это лицо Грея, на котором было притворно жалостливое выражение лица, чьи искренние мотивы понимал только сам Нацу. Поэтому, когда они пришли к какому-то выводу и выжидающе смотрели на него, он не сразу понял, о чем речь. Перед его глазами и в мыслях был только Грей и способы стереть его хитрую, самодовольную ухмылку, мелькающую время от времени на лице, когда они с Драгнилом встречались взглядами. Прожигающий и злой от Нацу и лукавый, игривый от Грея.       — Так что? Нацу-у-у, мы поедем на задание сегодня?       Драгнил думал, что сегодня на задание могут поехать хоть все и сразу, но они с Греем, как минимум сегодня, останутся в Магнолии. Поэтому он поднимается со своего места и, отрицательно мотая головой, говорит так серьезно, что Грей едва ли не верит:       — Нет. Мы с Греем кое о чем договорились. Так что мы не можем пойти.       Он обходит стол, вставая за брюнета, пока девушки преследуют взглядом Драгнила, который сам не свой. То брезгует и отказывается от еды, то от миссии, предпочтя компанию Фуллбастера, с которым он, как казалось, спокойно не может провести и минуты. Может, дело в какой-то очередной драке, которая должна произойти в определенное время и в определенном месте? Но Нацу никогда не отличался суевериями, поэтому Люси и с Эрзой озадаченно смотрели на убийцу драконов, ожидая хоть каких-то объяснений, однако, судя по сосредоточенному лицу парня, который явно витал в своих предстоящих планах, он больше не собирался уточнять ничего о сказочном договоре.       — А вы не можете это перенести? — с претензией произнесла Люси, представляя, что дело между Греем и Нацу серьезным быть не может, и, если дело касается поединка, то они могут это сделать не то, что в другой день, а по пути на миссию, причем туда и обратно.       — Ох, нет. Грей действительно мне задолжал. Да, Грей? — ответил Нацу притворным голосом, неискренность которого различал только сам брюнет, уже представляющий, как он будет расплачиваться. Неизбежность этого пролетела в голове всеми воспоминаниями последних дней, где Грей докучал Нацу как только можно и нельзя, в местах, где слишком много людей, чтобы касаться других мест, которых касаются не на публике. Помимо воспоминаний, неизбежность его расплаты ощущалась и в физическом, более реальном виде — на его плечах. Драгнил положил свои ладони, по-дружески, показывая подругам, вероятно, что он просто благородный парень, который даст Грею возможность побыстрее расправиться с долгами, чтобы это не висело над его душой, но для Фуллбастера это было, конечно же, ничем более, как ловушкой, ведь никакого договора между ними и в помине не было. Но в голосе убийцы драконов он слышал ту самую интонацию, по которой было понятно: если Грей будет продолжать дразнить Нацу, он либо сожжет гильдию, либо сделает то, что подразумевал под загадочным договором прямо здесь. Возражений Нацу не ждал, вопрос был скорее риторическим, поэтому Грей, впервые за длительное время слушается:       — Да. Я что-то забыл. Извините, ребят. Может, завтра?       Грей чувствует, что хватка Нацу немного ослабла. Но сам брюнет был все также напряжен — его будоражила мысль, что он, кажется, добровольно шел на какую-то казнь и, быть может, пожалеет, но вряд ли — вид взбешенного и не способного ничего с этим сделать убийцы драконов был отдельным искусством для Грея и явно стоил всего того, что Нацу с ним собирался сделать. Быть может, Нацу всего лишь собирался сделать то же, чем Грей его дразнил все это время — но это было бы слишком просто. Кажется, Нацу был слишком зол для поблажек. Грей чувствует это по исходящему от него жару.       Девушки провожают их недоуменными взглядами, пока парни выходят из гильдии, и Нацу придерживает парня за плечо, наверное, для того чтоб обнадежить себя, что он никуда не убежит, ведь Грей уже не раз выкидывал неожиданные трюки в последнее время, а Нацу не был в настроении их оценивать. Только они выходят на улицу, Грей произносит, с издевкой в голосе:       — Актер из тебя не очень.       — А у тебя прямо-таки талант. Может, вернешься в тот театр в Онибасе? — Нацу щурится зло, прожигая Грея едким взглядом, по которому читалось желание поджечь или отжарить созидателя. Грей улыбнулся самодовольно.       — О-хо-хо-хо, Нацу, ты что, злишься? — он положил руку на талию парня ободряюще, и протянул на ухо заискивающе, к сожалению, только распаляя злость в убийце драконов. — Я же просто шутил.       — Да, Грей. Я то же самое отвечу, когда меня завтра спросят, почему Грей не пришел в гильдию. — брови Фуллбастера поползли на лоб и он, с изумленной, но не менее довольной, улыбкой, взглянул на отвечающего потенциальным согильдийцам убийцу драконов. — «Я просто шутил над ним». Отлёживаться будешь от моих шуток еще несколько дней.       Нацу попытался скривить грозное выражение лица и взглянул на брюнета, стараясь убедить в серьезности своих намерений. Но Грей лишь улыбнулся с нетерпением на лице и, после попытки изобразить испуг и смущение, которое так ожидал посуровевший Драгнил, захихикал предвкушающе. Нацу покачал головой с предосуждением, поражаясь восторгу своего озабоченного парня. Его так веселит мысль, что его собираются отыметь по первое число, что убийца драконов начинал сомневаться, что секс для его пубертатной ледышки может быть наказанием.       — Или мне стоит оставить тебе побольше засосов, чтобы Эрза с Люси окончательно убедились, что ты пиздабол и пидрила? — он задрал голову, стараясь придать себе превосходительный и вызывающий вид, стараясь пробудить разум у перевозбужденного парня хотя бы так. Но Грей лишь сжал кожу сквозь жилетку убийцы драконов на его талии и возразил, опять раздражающе хихикая:       — Не говори так, будто я один здесь «пидрила».       Нацу поперхнулся воздухом.       — То есть, про пиздабола тебя не возмутило? Грей-пожизненный-холостяк-Фуллбастер заявится с засосами, до этого покинув гильдию с еще одним парнем без девушки. — Нацу удивленно обернулся к парню, услышав его смешок от сказанного. Теперь ему весело, значит? — смешно тебе? А как же «Нацу, я не хочу раскрывать наши отношения, я еще не готов, да ты не понимаешь, что нам скажут!». Вот так легко ты отказываешься от своих слов, да?       Нацу возмущался, повышая голос едва ли не на всю улицу, но они шли самыми витиеватыми переулками, чтобы добраться до квартиры Грея, поэтому не встречали ни единой души, которой бы хотелось погреть уши. Фуллбастер, закативший глаза от душноты, исходящей от Драгнила в прямом и переносном смысле, решил воспользоваться безлюдной улицей и, наконец-таки, заткнуть его.       — Ой, завали уже. — измученно протянул Грей, притягивая Нацу за талию чтобы накрыть чужие губы своими, но у убийцы драконов были свои планы. Как только созидатель поцеловал его, чтобы остановить его бесконечную нудятину, Нацу схватился за его бока и заставил брюнета попятиться назад, чтобы тот прижался в кирпичную стену ближайшего дома. Грей поцелуй не прервал, лишь выдохнул носом от столкновения с грубой поверхностью, а затем сдавленно и изумленно промычал, когда почувствовал горячие руки, спустившиеся к его ягодицам. Он положил свою ладонь на щеку Нацу и, гладя, вызывал контраст в сравнении со своей другой рукой, которая вцепилась в розовые пряди с силой, точно намереваясь вырвать пару волос. Грей закинул свою ногу на чужое бедро, пытаясь обвить и ожидая, что Нацу его подхватит, прижимая к себе, но Драгнил игнорировал этот жест, увлекшись укусами припухших от пылких поцелуев губ.       — Нацу! — строго возмутился брюнет, неудовлетворенный поведением своевольного убийцы драконов.       — Что такое? — как ни в чем не бывало, спросил Нацу, пересчитывая обжигающими пальцами позвонки парня под его белым плащом.       — Хватит строить дурака. — хмурясь сердито, произнес Грей, из-за чего Нацу едва ли не рассмеялся ему прямо в лицо из-за своей лицемерности. Мало того, что Грей приставал к нему при других, не желая раскрывать их отношения, а потом морозился и отнекивался от секса, потому что шанс, якобы, упущен, так потом обвинял Нацу в том, что он строит дурака, будто бы не сам созидатель пятнадцать минут назад наигранно плакался девчонкам, чтобы таковым Драгнила и выставить. Нацу добился фразы, которую ждал услышать наедине уже несколько мучительно долгих дней: — трахни меня.       — О как мы запели, — облизывая губы удовлетворенно, сказал Нацу, выводя Грея из себя. — а если я скажу, что брезгую? Побежишь к Эрзе с Люси жаловаться? «Он отказался трахать меня! Представляете? А, ой, я же говорил, что мне неинтересны отношения!»       Драгнил буквально услышал, как зубы Грея заскрежетали от злости, и ухмыльнулся победно. Фуллбастер впился ногтями в спину парня, царапая больно.       — Если ты не будешь делать то, что я говорю, — Нацу поднял брови, наигранно боясь, раззадоривая брюнета еще сильнее, — то я реально стану холостяком. Понял?       Нацу покачал головой пораженно, дразня парня, а потом, улыбнувшись хищно, пробормотал, но Грей его прекрасно услышал.       — Грей, если бы я делал, что ты говоришь, особенно последние дни, твоя репутация была бы ниже твоей чести.       Фуллбастер замер, нахмурился непонимающе, и лишь через пару секунд до него дошел смысл оскорбления, которое Нацу наверняка подготовил заранее, как-нибудь узнав, что Грей скажет, может даже гадал через Кану — брюнет ни за что не поверит, что его тупоголовый парень умеет отвечать так сходу.       — Уёбок, — прорычал он, пытаясь оттолкнуть Нацу от себя. Он упёрся руками в крепкие, напряженные плечи драконоборца, но тот, крепко схватившись обеими руками за талию парня, с усилием прижал к себе, хватая чужое бедро и наконец поднимая его, как Грей и хотел. Фуллбастер поднимает глаза и хочет возникнуть «уже поздно!», но Нацу не хочет слушать его жалоб и буквально врезается своим ртом в чужой. Грей стонет, ощущая, как убийца драконов толкается бедрами о его, обтираясь уже вставшим членом сквозь штаны. Брюнет сгорает от возбуждения и одновременного желания убить Нацу — тот действительно устроил какой-то концерт, изначально отказываясь от секса из-за каких-то издёвок, еще и подшучивая над грозными фразами Грея, и, лишь когда брюнет был готов уйти от своего парня-душнилы-язвы, притянул к себе так жадно, будто это он просил потрахаться только что.       — Ты, блять, непостоянный ублюдок. — ругался Грей себе под нос, когда Нацу отвлекся на его шею, чтобы оставить обещанные засосы. Драгнил остановился и, едва ли не врезав по лицу своей головой, поднял взгляд на брюнета.       — Я непостоянный? — его голос звучал и изумленным, и обиженным одновременно. Он продолжил с вызовом: — это говорит мне лицемер Грей Фуллбастер, который заявлял в гильдии, что ни с кем не встречается и ему это нахуй не надо, а потом ел банан в зале той же самой гильдии, смотря на меня, как изголодавшаяся сучка?       Грей улыбнулся, вспоминая о своей недавней провокации. Он, похоже, ей был очень горд, поэтому негромко, но торжествующе ответил:       — Судя по тому, как ты пялился, изголодавшимся был ты.       Нацу замолк, понимая, что это было правдой, ведь Грей только и делал, что дразнил его последнее время, не утоляя его возбуждение, а справляться самому совершенно не помогало, потому что Грей всё равно через час-другой начнет приставать, давать намеки (к сожалению только их) и издеваться над Драгнилом, который возбуждался от брюнета, словно надрессированный пес. Нацу хотел выкрутиться, но вся остроумность ушла на ту фразу про честь, поэтому он неуверенно пробурчал, пряча взгляд:       — Я просто... бананы люблю.       Грей рассмеялся едва ли не на весь переулок от двусмысленности его ответа, и спустя пару секунд до Нацу дошло, что он только что сказал. Убийца драконов истерично захихикал, а после того, как Грей ответил, и вовсе загоготал во всё горло.       — Ох, Нацу. Я знаю.