Сапфировый глаз

Часть 3

Солнце клонилось к закату. Оно медленно опускалось к горизонту, предвещая скорое наступление беспросветной ночи. Окрашивая своими последними лучами мягкие, пушистые облака, ярко-желтый диск касался кромки горизонта и медленно заходил за нее. Природа замирает, погружаясь в вечерние сумерки. Люцерис напряженно следил за тем, как ночь окутывает все живое. Юный принц думал о чем-то своем, таком далеком и эфемерном. Он задавался вопросом: «Ищут ли его?». Возможно, его мать могла подумать, что он остался в замке лорда Борроса из-за ужасного шторма, однако тогда ему бы следовало отправить ей письмо. Волнуется ли она? Сейчас настали сложные времена, и на его семью взвалилась непосильная ноша. Брат Люка постоянно занимался, упражнялся на мечах. Мать с Деймоном думали, как им вернуть престол и как выйти из сложившейся ситуации. Сейчас Люцерис больше всего хотел быть с ними, хоть как-то помочь. Если Рейнира узнает о том, что он уже давно вылетел из Штормового предела и так и не вернулся, то это доставит ей еще больше проблем. — «Вот бы вернуться на Драконий Камень», — мелькнула мысль в голове юного принца. Однако его уж точно не отпустят просто так. Не он, не Эймонд. Действительно ли он хотел доставить мальчишку в Королевскую Гавань? Это дало бы преимущество им в будущей войне, если она, конечно же, случиться. Хотя шанс решить все мирным путем был крайне мал. Но Люк уже пришел в себя, почему же его еще не доставили к королю узурпатору? Было бы ожидаемо, если бы в этот же день в комнату ворвались бы королевские стражники и велели ему пройти с ними, однако кроме дяди никто так и почтил принца своим присутствием после того, как он очнулся. Только вот Люцерис больше не видел Эймонда после того случая. Щеки его залились краской. Он не мог выбросить из головы тот сомнительный инцидент. Он не мог понять того, почему это не вызывало в нем отвращения. Совсем наоборот — ему понравилось. Люк все еще помнил, как губы Таргариена прикоснулись к нему. Как он прижал его ближе и заглянул в глаза. Юный принц помнил все до мельчайших деталей: его запах, его голос, его мягкие волосы, волнами спадающие на плечи. От этих мыслей хотелось лезть на стену, ведь забыть этот жаркий поцелуй никак не получалось. Но в голове тут же всплыло и то, как Эймонд ни с того ни с сего оттолкнул его в сторону и резко выбежал из комнаты, закрыв ее на замок. Тогда Люк был ошарашен таким поведением: и Эймонда, и своим, ведь принц был бы не против того, чтобы этот поцелуй не прекращался. Мало того, что он был не против, на задворках сознания он желал большего, чем простого поцелуя, но признать это категорически отказывался. Люцерис отошел от окна, прекратив наблюдать за закатом, и сел на кровать. Он с небольшим нажимом провел пальцем по своим розоватым губам, вспоминая, как их жадно целовали, как руки Таргариена сжимали его тали и блуждали по телу, но поняв, что он творит, тут же отдернул себя. Уже лежа в постели, принц смотрел, как комната медленно погружается в полумрак. По правде говоря, ему было одиноко и даже немного страшно. Он не знал, что с ним случиться завтра. Увидит ли он хоть еще раз своего брата, мать, драко… Дракона! Арракс! — «Черт! Я совсем забыл про Арракса. Хоть дядя и сказал, что он в порядке, но слова его не сильно внушали доверия». На Люка нахлынула внезапная тоска. Он вспомнил жемчужно-белую чешую своего дракона, его большие, размашистые крылья, то, как он легко и быстро летал со своим всадником, бороздя небесные просторы. — «Надеюсь, что он не сильно скучает». С такой мыслью Люцерис медленно закрыл глаза и попытался уснуть. Только вот вряд ли ему сегодня было суждено поспать. Вскоре недалеко послышались чьи-то звонкие шаги. Кто-то быстро приближался к комнате. Люцерис вскочил с кровати и насторожено уставился на дверь. Однако звук стих. Человек остановился прямо рядом с массивной деревянной дверью. Тишина. Никто не открывал. Юный принц будто окаменел. Есть ли кто-то еще в этом здании, кроме него и Эймонда? Что незваному гостю понадобилось так поздно? Хотя, именно Люк и был здесь незваным гостем, точнее незваным пленником, если так можно выразиться. Наконец дверь отворилась, и в комнату вошел тот, кто заставил Люцериса напрячься. — «Эймонд. Ну, хотя бы не королевская стража…». Но Люку все равно было некомфортно находиться в одном помещении с тем, кто вызывал у него такие противоречивые чувства, особенно после того, что произошло между ними. Таргариен бегло окинул взглядом комнату, останавливаясь на племяннике. Юный принц ощетинился и неосознанно отступил на несколько шагов назад, упершись спиной в стену. В комнате повисло неловкое молчание. Люцерис уставился на Эймонда и все же решил нарушить тишину, спросив: — И зачем ты пришел? — произнес он. — … Одноглазый принц не ответил. Его племянник отвел взгляд и скрестил перед собой руки, будто закрываясь от Таргариена. Тот все еще молчал, задумчиво рассматривая Люка и думая о чем-то своем. Такое неожиданное проявление внимания настораживало. Неожиданно он подался вперед и подошел настолько близко, насколько это возможно. Люцерис бессознательно попытался отшатнуться, но сзади была лишь холодная каменная стена. — Что ты делаешь? — уже более тихо спросил Люк. Опять угнетающее молчание. Его взяли за подбородок и заставили взглянуть прямо в яркий пурпур единственного глаза. В полумраке Эймонд выглядел еще более таинственно. Его облик странно манил к себе, а во взгляде вскрывалась неведомая опасность. Он навис над Люком, легонько оглаживая линию подбородка, смотря прямо тому в глаза. — Скажи уже хоть что-то, — почти шепотом произнес Люцерис. Эймонд немного наклонился, проведя пальцем по скуле. Люк никак не отреагировал. Таргариен резко впился в губы юного принца требовательным властным поцелуем. Воспользовавшись ступором Люка, он проник в его рот, исследуя и играя с языком. В комнате была тишина. Люцерис осознал, что происходит и попытался оттолкнуть его, разорвав сладострастный поцелуй. Принц замычал, выказывая свое несогласие с тем, что происходит. Эймонд все же отстранился и взглянул в глаза юному принцу. Люк не мог долго выдержать этих гляделок. Его щеки вспыхнули ярким румянцем, глаза были затянуты слабой дымкой. Его грудь вздымалась, а рот приоткрылся. — Стой, Эймонд. Что ты делаешь? — Глупый вопрос, мальчишка Стронг. Ты разве не видишь, что я делаю? Люк лишь растерянно моргал, пытаясь осмыслить только что сказанное. Таргариен же продолжил: — Это будет твоя плата за мой утраченный глаз, — медленно протянул он. — Странная плата. — Какая есть, — усмехнулся дядя, сладко протянув, — я возьму тебя, поглощу полностью, сделав лишь своим и ничьим больше. Люцериса явно смутились сказанные слова. Внезапно он протянул руку к черной повязке, скрывающей то, чего Эймонд так стыдился, что никому не хотел показывать. Ладонь юного принца тут же перехватили. — Ничего такого! — поспешил заверить его Люк, — просто, ну, можешь ее снять, пожалуйста. Таргариен заглянул в шоколадные глаза племянника, пытаясь отыскать там какой-то подвох, однако Люцерис был честен с ним и никакого злого умысла не скрывал. Устало вздохнув, он все же стянул с себя повязку, открывая взору сапфировый глаз. Люцерис заворожено посмотрел на него. Приблизившись, он медленно огладил шрам пальцем, нежно ведя все ниже и ниже по щеке. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Эта опасная, но такая манящая близость заставляла все перевернуться внутри Люка. — Ты красивый даже с сапфиром, — вдруг выпалил юный принц. Он тут же осекся, понимая, что такого говорить не стоило. Лицо опять предательски вспыхнуло. Люк резко отпрянул, убрав руку от шрама, но ее схватили, сильно сжав кисть. — Т-то есть, я хотел сказать что., — запинаясь, проговорил принц. Эймонд улыбнулся краешком губ. Люцерис хотел отвернуться, но пальцы дяди крепко удерживали его за подбородок. Он встал на носочки и аккуратно коснулся губ Таргариена своими. Им руководили лишь чувства. Эймонд не оттолкнул его, но и отвечать на проявленное внимание пока не собирался. Люцерис разместил руки на плечах Таргариена и продолжал слабо прикасаться к тонким губам дяди. Что-то внутри треснуло. Эймонд резко углубил поцелуй. В его сердце проснулось непонятное волнение. — «Проклятый Стронг». Они прижались друг к другу. По нервам Люка пробежал ток, будя в нем те ощущения, о которых он раньше и не догадывался. Он знал, что мужчина может быть с женщиной. Но мужчина с мужчиной. Это не укладывалось в его голове. Эймонд тем временем до боли сжал его талию. Наверняка останутся синяки. Он жадно целовал Стронговские губы, медленно спускаясь по подбородку. Он пылко ласкал нежную Стронговскую шею, оставляя засосы. Покусывал кожу и тут же зализывал маленькие ранки. Люцерис тонул в этих ощущениях, во внезапно нахлынувших чувствах, о которых он и не подозревал. Он нещадно тонул и выныривать не хотел. Люк обнимал дядю за шею. Он развязал его волосы и уткнулся в них носом, вдыхая желанный аромат длинных шелковистых прядей. Внизу живота начало приятно тянуть. Ловкие пальцы Таргариена быстро расстегнули пуговицы рубашки. Он покрывал ключицы поцелуями, попутно прикусывая бледную кожу. Люк резко всхлипнул, почувствовав чужую ладонь на своем возбуждении. Эймонд сжимал его через тонкую ткань штанов. Отстранившись, он вдруг толкнул мальчишку на кровать, нависая сверху. Взглянув на Таргариена, юный принц увидел неистовое возбуждение, желание, плескавшееся в пурпуре его глаза. Кончики его волос щекотали грудь. В полумраке это выглядело еще более завораживающе. Эймонд стянул с племянника штаны до колен. Люцерис поежился от резкого холода. Прикоснувшись к головке его члена, Таргариен начал медленно, тягуче ласкать племянника. Люк слабо застонал от стимуляции, касания приносили новые, неизвестные ощущения. Кроме самого Люцериса еще никто не касался его там. Его будто пронзало током снова и снова. Наслаждение растекалось по всему животу. — Эймонд… Люк подался вперед, легонько поцеловав Таргариена, попутно расстегивая его камзол. Руки не слушались. — Черт, Люцерис, — прошептал Эймонд, отстранившись. Он помог мальчишке расстегнуть мешавшую им часть одежды. Избавившись от нее, снова припал к манящим губам. Все еще истязая уста Стронга, Эймонд сжимал его затвердевший член, задавая неспешный ритм и вызывая сладостные стоны. Племянник выгнулся, стараясь как можно ближе прильнуть к нависшему над ним Таргариену. Острые волны блаженства пронзали его с каждым толчком. Люцерис одновременно хотел, чтобы сладостная пытка никогда не заканчивалась и, чтобы дядя прекратил мучить его этой страстной усладой. Юный принц подавался тазом вперед, навстречу ласкающей его руке. Тарагариен стимулировал ствол племянника, доводя того до края. Надавливая на уздечку, поглаживая и массируя, погружая его в еще большую эйфорию. Люцерис исступленно захныкал и заерзал на кровати. Эймонду доставляло удовольствие смотреть на Люка. Такой открытый, воодушевленный, просто прекрасный. Он никогда не видел своего племянника таким, постанывающим от блаженства и просящим большего. Таргариен не собирался на этом останавливаться, явственно ощущая собственную возбужденность. Он резко убрал руку от члена, вызвав у Люка разочарованный стон. Вытащив из кармана маленький флакон с неизвестной прозрачной жидкость, он вылил ее себе на руку. Люцерис приоткрыл глаза и спросил: — Что это? — Специальное масло. — Масло, зачем? — Увидишь, оно нам понадобиться, — протянул Эймонд, заставив принца смутиться. Вылив достаточное количество на ладонь, Таргариен снова приник ладонью к возбуждению племянника, став тому надрачивать. Постепенно наращивая темп, он то сжимал, то разжимал орган. Люцерис застонал, теряясь в острых ощущениях. Он не догадывался, что это может быть настолько хорошо. Внезапно Эймонд резко развернул принца на живот, не доведя его до разрядки. Тот уткнулся носом в белые простыни и напрягся. — Расслабься, тебе понравиться, — успокаивающе проговорил дядя, — поверь. Люк почувствовал, как что-то холодный пальцы прикоснулись к тугому колечку мышц и начали его массировать. Он попытался подняться, но его толкнули обратно. — Эймонд, что ты делаешь? — Пытаюсь сделать тебе приятно, племянничек, — прошептал он над его алеющим ухом. Люцерис все же лег обратно, пытаясь привыкнуть. Пальцы интенсивно массировали его. Один медленно начал проникать внутрь. Это вызвало странные, необычные ощущения. Принц весь сжался. Таргариен нагнулся к шее племянника, став бегло целовать его, пытаясь расслабить, успокоить. Люцерис ощущал дыхание Эймонда на своей шее, по спине пошли мурашки. Полностью введя один палец в Люка, Таргариен начал растягивать его. Неприятные ощущения все еще присутствовали, но принца отвлекали пылкие поцелуи, прикусывания его шеи. Вскоре к первому добавился второй палец. Это не приносило Люку удовольствия. Он испытывал стыд и смущение, однако неожиданно все поменялось. Пальцы наткнулись на маленький бугорок. Пройдясь по нему, вызвали непередаваемое наслаждение. Люцерис застонал, пытаясь насадиться глубже и вновь испытать эти ощущения. Внизу живота будто горело огнем. Эймонд вновь нашел заветную точку, надавив на нее пальцами, начиная легонько массировать. — Эймонд, пожалуйста, — умоляюще просил Люк, тихо всхлипывая, опять погружаясь в огонь пылкого, неистового желания. Таргариен хмыкнул и ехидно улыбнулся. Он ласкал, и надавливал, заставлял Люцериса просить еще больше. Ко второму пальцу прибавился третий, делая наслаждение еще отчетливее. Люк не знал, куда себя деть. Он будто сгорал изнутри. Щеки, шея, плечи покрылись ярко-алой краской. Он сжимал пальцами простынь, утыкаясь в нее лицом и пытаясь заглушить свои стоны. Люцерис чувствовал нарастающее возбуждение Эймонда, упирающееся ему сзади. От этого картина становилась лишь еще порочнее, развращеннее. Однако Эймонд резко вынул пальцы из колечка. Люк разочарованно застонал. Он развернулся на спину и посмотрел на своего дядю. Его волосы слегка растрепались и спутались, но это делало его лишь еще более обворожительным. Таргариен резко раздвинул ноги Люка шире. Ненадолго припав к его губам, он куснул их и, отстранившись, быстро развязал шнуровку на своих кожаных штанах. Люцерис догадывался, зачем. Обнажив свой напряженный член, он вылил на него еще немного пахучего масла. Таргариен, сжав бедра племянника, приставил головку к его отверстию, надавив на колечко мышц, медленно вошел. Лицо Люка исказилось в гримасе боли. Неприятное давление сопровождалось жжением. Таргариен цыкнул и произнес: — Тихо, сейчас станет лучше, потерпи немного, — попытался он успокоить племянника, слегка поглаживая его живот. Член проникал все глубже и глубже, но боль от этого не уходила. Недавно столь ярко горевшее желание испарилось, не оставив и следа. Казалось, что принца разрывают на части. Вдруг ствол задел тот самый бугорок. Люцерис застонал, прорезав тишину. Эймонд лишь усмехнулся этому. Люк подался вперед, пытаясь насадиться глубже и продлить удовольствие. Он заерзал по постели, сминая простынь. Эймонд сжал его бедра еще сильнее, ускоряя темп, проходясь по точке наслаждения. — Эймонд, сделай так еще раз, — умоляюще попросил принц. — Как прикажете, лорд Стронг, — насмешливо произнес Таргариен. Он задал быстрый, резкий темп, жестко вбивая Люка в кровать. Тот закрыл рот рукой, унимая стоны, но ее тут же убрали. — Кроме нас здесь никого нет. Стони сколько хочешь, племянничек. Люцерис смущенно отвел взгляд. Он не знал, как реагировать на это. Что они творят? Разве так можно? Он тут же вскрикнув от пронзившего его блаженства. — Оставь свои размышления на потом. Таргариен нещадно трахал его, даже не думаю останавливаться. Принц сжал ноги вокруг талии Эймонда, пытаясь быть еще ближе. Он снова обвил свои руки вокруг шеи дяди, зарываясь в его волосы. Эймонд же продолжал проходиться по заветной точке, выбивая из принца звонкие стоны. Волны наслаждения находили на обоих. Люк толкался навстречу, подстраиваясь под заданный темп. Он не мог думать ни о чем, кроме Таргариена. Тот покрывал его шею укусами, вдыхал запах кудрявых волос, теряясь в ощущениях. Он накрыл покрывшийся смазкой член племянника и начал искусно ласкать его, давя на головку и вызывая сдавленные всхлипы. Люцерис подходил к своему пику, толчки в нем становились все глубже и ощущались все явственнее. Давление становилось все сильнее. По телу Люка прошла волна тепла. Он слегка поддергивался в экстазе. — Эймонд, я сейчас…! В резко открытых глазах заплясали огоньки. Все одновременно смешалось и взорвалось. Он излился себе на живот, чувствуя, как капли растекаются по животу, вымазывая и Таргариена. Внутри принца все сжалось. Эймонд напрягся и, судорожно вздохнув, достиг оргазма. Выйдя из Люка, он откинулся на спину рядом с ним. — Эймонд, — тихо прошептал принц. — Что? — Разве это правильно? — Не знаю, но, скорее всего, нет. Не забивай себе этим голову. Это уже произошло, так что не думай об этом. Люцерис не ответил. Он положил кудрявую голову на плечо Тарагриена и прикрыл глаза. — Сегодня утром отправляйся домой. Тебя уже заждались. Принц резко поднялся и взглянул на дядю. — Но как же Королевская Гавань? — Я просто хотел напугать тебя. Вряд ли это было так. — Просто возвратись на Драконий камень и на этом все закончиться, — продолжил Таргариен. Эймонд приобнял кудрявую голову и притянул обратно себе на плечо. Почему то фраза «на этом все закончиться» не вызывала хороших чувств у Люцериса.