Сапфировый глаз

Часть 5

Риверран гудел от наплыва гостей. Величественная крепость будто проснулась после многолетнего сна. Слуги сновали то тут, то там, подготавливая все для встречи. Полы натирали до блеска, стол сервировали самыми роскошными столовыми приборами, а в каждом подсвечнике можно было заметить длинную восковую свечу, плавящуюся от ярко-оранжевого пламени. Готовилось великое пиршество, ведь повод для этого был весомый. Партия черных незамедлительно должна была прибыть в крепость, и никто не знал, чем это обернется. Как поведет себя своенравный Деймон, получиться ли у них договориться и к чему это приведет? Вопросы роем крутились в голове у каждого человека. По правде говоря, лорды плохо приняли факт того, что Эйгон, а точнее Алисента, пригласила своих противников в земли вокруг реки Трезубец. Это была опасная, гиблая ситуация, однако женщина была непреклонна. Она всеми силами хотела сохранить мир, не развязав войны, которая могла длиться годами. У королевы осталась давняя привязанность к близко подруге, как бы она и не пыталась это скрыть. Сейчас мир был подобен вазе из хрусталя, которая вот-вот должна была треснуть, надломиться и в конечном итоге разбиться вдребезги. Алисента не хотела этого, всеми силами пытаясь избежать плачевного исхода. Она бережно держала хрупкое творение в своих руках, охраняя его от недоброжелателей. У Рейниры были похожие мысли на этот счет. Несмотря на то, что она была поражена наглостью и наплевательским отношением к воле ее почившего отца со стороны «зеленых», женщина помнила о мирных временах. Она помнила о своем первом полете на драконе, о первом празднестве, на котором та побывала, о своем отце — Визерисе Мирном. Рейнира помнила о своих безмятежных годах, проведенных в Красном замке. Женщина также порой вспоминала о веселых деньках с Алисентой. Тогда они были такими веселыми, беззаботными, еще не обремененными делами королевства. Она не понимала, что могло пойти не так. Неужели власть настолько затуманила глаза ее подруге детства? Она беспокоилась о своих детях? Что ж, раз это так, то Рейнира как никто другой ее понимала. Она направлялась в Речные земли с мыслью, что сделает все, чтобы избежать худшего исхода. Приехать в Королевскую Гавань самопровозглашенная королева отказалась, переживая за свою безопасность. На данный момент посещение Красного замка для Рейниры было сопряжено с риском, поэтому она даже не рассматривала такой возможности. Спустя несколько месяцев переписки с Алисентой, они приняли решение встретиться на нейтральной территории. Однако даже так обе королевы привели с собой довольно большое количество воинов, ссылаясь на то, что беспокоятся о возможном возникновении угрозы. Для них слова о том, что во время переговоров категорически нельзя нападать не были пустым звуком, но страх за свою жизнь перевесил чашу весов и они все же договорились взять с собой несколько рыцарей. Лорд Риверрана любезно согласился предоставить им кров и пищу в такой непростой ситуации. И вот, после долгого дня переговоров обе стороны собрались на совместное пиршество. Возможно, совместное времяпрепровождение помогло бы сгладить напряженную обстановку, но, увы, пока это было маловероятно. За широким дубовым столом повисло напряжения. В воздухе так и летел запах взаимной неприязни. Первый день переговоров ничего не дал ни «зеленым», ни «черным». Вскоре начали разливать вино. Как известно, напиток иногда помогает в таких ситуациях. Люцерис сидел за столом и равнодушно смотрел на тарелку с едой. Он не сильно хотел ехать в Риверран. Чем бы он мог здесь помочь? Рейна сидела как раз рядом с ним и оживленно о чем-то рассказывала. Юный принц хоть для приличия пытался поддержать этот разговор. Да и обижать девушку не хотелось. Через время лорды все же разговорились. Наверняка большинство устало от постоянного молчания и злых взглядов. Обстановка стала лучше. Ближе к полуночи все уже начали расходиться по своим покоям. Люк был одним из первых, кто покинул празднество, однако он не направился в свою комнату. Вместо этого, Люцерис ускользнул на улицу. Ему не помешало бы побыть наедине с самим собой. Холодный воздух приятно ударил ему в лицо. На небе сегодня сияла полная луна. Тысячи звезд окружили ее, словно россыпью маленьких самоцветов. Принц шел, не зная куда. Ноги сами его вели, а он этому не сопротивлялся. Лунный свет падал на дорожку, освещая Люку путь. Он рассматривал невысокую траву, проходился взглядом по каменной кладке замка, размышляя о чем-то своем. Время пролетело незаметно. — «Нельзя здесь задерживаться. Пора бы уже вернуться в покои», — сказал он про себя. Погуляв еще немного, Люцерис все же развернулся и решил отправиться обратно, но тут же застыл как вкопанный. Недалеко от него, облокотившись о высокую каменную колонну, стоял дядя. Люк был ошарашен этим, ведь его мать ничего не сказала о том, что второй сын Алисенты тоже прибудет в Речные земли. — «Лучше бы я не выходил на свежий воздух», — пронеслось в голове у юного принца. — Здравствуй, племянник, — сказал Эймонд, — давно не виделись. — Да, здравствуй, — неуверенно ответил Люк. Он не знал, как теперь разговаривать с Таргариеном после всего того, что произошло. Вести себя так, будто ничего не случилось? Возможно, однако это было совершено не так легко, как казалось на первый взгляд, ведь Люцерису было стыдно даже взглянуть дяде в глаза. Если бы он знал, что тот тоже прибыл в Риверран, то ни за что бы не поехал сюда, а если бы и поехал, то всеми силами старался бы избегать Эймонда. Но сделать этого уже не представлялось возможным. Они стоят на расстоянии нескольких метров друг от друга. Люк мялся на одном месте, пытаясь придумать какую-то отговорку, чтобы быстро удалиться с глаз его дяди. Мысли Таргариена же были непроницаемы. Нельзя было даже предположить, о чем он думает. Во дворе никого не было кроме них двоих. Все уже разошлись по своим комнатам. — Вышел проветриться? — спросил Эймонд. Было такое чувство, что в его взгляде скользила постоянная насмешка. Таргариен оттолкнулся от стены и приблизился. — Да, в зале было душно. А ты зачем вышел? Эймонд не ответил, буравя племянника своим взглядом. Люцерис же делал все, чтобы не смотреть на Таргариена, как бы глупо это не выглядело. Он рассматривал то камни под ногами, то траву, растущую неподалеку. Спустя долгих несколько секунд, показавшихся Люку вечностью, его дядя протянул: — Общество моего брата не очень меня прельщает, учитывая то, что все его разговоры одинаково скучны и лишь раздражают. На самом деле это действительно было правдой. Одноглазому принцу надоела компания своего заносчивого брата и скучные разговоры лордов, повествующих лишь об охоте или турнирах. Выйдя во двор, Таргариен наслаждался видом на небо. Он заметил Люка, расхаживающего по протоптанной тропинке еще давно, но уходить Эймонд не спешил. И вот, племянник увидел его. Таргариен заинтересовано наблюдал за тем, как Стронг всеми силами отводит взгляд, пытается не замечать Эймонда, стоящего прямо перед ним. Его забавляла такая реакция, и он не мог сдержать себя от того, чтобы не сказать: — Благополучно ли вы долетели до Драконьего Камня, лорд Стронг? — спросил дядя, ухмыляясь. Люк встрепенулся и поднял глаза на Эймонда, тут же пожалев о своем решении. Таргариен насмешливо улыбался, не отводя взгляда от своего племянника. — Да, благополучно. Благодарю за беспокойство, дядя. — Вот оно что. Вы так быстро покинули Штормовой предел. Я забеспокоился о том, все ли с вами в порядке. Буря тогда разыгралась не на шутку. — «Стоп…что? Он специально говорит так, будто ничего не происходило?» Он возмутился этим. Как его дядя может так спокойно себя вести. Тогда он чуть не убил его, а сейчас делает вид, что вовсе не гнался за ним на огромной Вхагар. — Должно быть, вы забыли дядя, однако вам как никому лучше должно быть известно о том, как я добрался до Драконьего Камня. Точнее не добрался. — Почему же именно мне? Вы благополучно добрались до дома. Люк молчал. — Ничего не произошло. Или же вам отшибло память, милорд Стронг? — Прекрати, — уже более серьезным тоном сказал Люцерис. Это уже мало походило на шутку. «Зачем дядя такое говорит? Он пытается разозлить меня?». Предположения приходили в голову одно за другим. — «Он думает, что я могу рассказать о том инциденте? Но ведь если бы я и хотел, то сделал бы это раньше. Да и доказать это уже никак нельзя». — Чего ты добиваешься? — спросил Люк. Во взгляде Таргариена мелькнула угроза. Изначально он хотел лишь пошутить над мальчишкой, вывести того на эмоции, однако потом понял, что это прекрасный шанс оборвать все нити, связывающие их. Эймонд наклонился вперед и прошептал: — Я не нападал на тебя на своем драконе. Ты не провел день вместе со мной, и между нами ничего не было. Ты понял меня, племянничек? — в голосе сквозили нотки угрозы. Люк понял, чего добивался Таргариен. Он не хотел, чтобы их что-либо связывало. Если подумать, то это и неудивительно. От его дяди можно было такого ожидать. — Понял. На этом их разговор закончился. Эймонд развернулся и направился в свои покои. Люцерис хотел сделать то же самое, как вдруг остановился. На земле что-то ярко поблескивало. Это был маленький стальной кинжал. Юный принц поднял находку и рассмотрел. — «Скорее всего, он принадлежит Эймонду. Кинжал не валялся здесь, когда я гулял по двору». Сжав ножны в руке, он быстрым шагом отправился к себе. Пулей влетев в комнату, он захлопнул дверь. Глупо было надеяться на то, что между ними могло быть что-то серьезное. Что-то серьезное? От таких умозаключений хотелось смеяться. Но смешно не было. Наоборот, в груди поселилась неподдельная грусть. — «Какой же я глупец», — подумал про себя Люк. С одной стороны он понимал, что решение его дяди было правильным. Это обезопасит и его, и самого Люцериса. Но с другой стороны на принца нахлынула щемящая тоска. Как он мог так привязаться к Таргариену? Глупец, он просто глупец. Сама мысль о том, что Эймонд мог испытывать к юному принцу что-то еще, кроме ненависти, была абсурдна и не поддавалась объяснению. То, что было между ними — лишь мимолетное желание, ничего более. Наверно, оно улетучилось еще в ту ночь. В глазах Люка застыли слезы.

***

Эймонд размышлял о том, правильно ли он поступил. Сидя у окна, Одноглазый принц молча наблюдал за тем, как лунный свет пробирается в его покои. Блеклое сияние озаряло покои, заглядывая в окно. Таргариен задумчиво всмотрелся в небо. — «Да, я сделал все правильно». Он понимал, что не должен был начинать это. Тогда ему не нужно было врываться в комнату мальчишки, не нужно было целовать его, прикасаться к нему. Однако это было впервые, когда ему настолько понравилась близость с кем-то. В отличие от своего брата, который не мог провести и недели без посещения Шелковой улицы, Эймонда не сильно увлекали плотские утехи. Иногда он посещал бордели, но такие случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. С Люцерисом же все было совершенно по-другому. Таргариен не понимал, почему именно он, почему именно этот Стронговский бастард так глубоко засел в его мыслях. И ответ он вряд ли когда-нибудь найдет. Так распорядилась судьба и ничего с этим не поделаешь. Эймонд решил для себя, что это правильно. Он не обращал внимания на свои чувства. Сейчас была важна лишь его семья, но разве Люк не его семья?.. Да, он тоже его семья и поэтому так будет лучше и для него. В прошлом у Таргариена и в мыслях этого не было. Он не считал бастарда своей семьей. Люк был его врагом, тем, кого он ненавидел больше всего. Однако сейчас гнев и неприязнь будто испарились. Он больше не испытывал такой враждебности по отношению к племяннику. Словно их и не было в начале. Принц не задумывался о том, что же он теперь чувствует к мальчишке. По правде говоря, он и не хотел об этом думать, боясь, что правда может его ошарашить.

***

Переговоры продолжались. Вроде бы, у лордов получилось сдвинуться с мертвой точки и начать искать решение, которое удовлетворит обе стороны. Дни медленно тянулись. В замке можно было встретить лишь слуг до стражников. Все лорды участвовали в совете и обсуждали насущные вопросы. Люцерис тоже присутствовал, как и Эймонд. Юный принц рассматривал карту Вестероса, лежащую на столе и вслушивался в разговор. Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, он попытался найти того человека, однако у Люцериса ничего не вышло. Все были сосредоточены на обсуждении, и никто даже и не думал на него смотреть. — «Наверно просто показалось», — промелькнуло в голове Люка. Действительно ли ему тогда показалось или же нет?.. После окончания совета, Люк направлялся в комнату с мыслью о потерянном оружии дяди. Нужно ли ему отдавать эту находку. Кинжал принадлежал Таргариену и по-хорошему его все-таки лучше было бы отдать, но вспоминая о том, на какой ноте они расстались прошлой ночью, желание вернуть пропажу тут же улетучивалось. Люцерис пробыл на совете очень долго. С раннего утра до позднего вечера. Солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. Теперь был виден лишь маленький кусочек ярко-желтого диска. Зайдя в свои покои и вытащив из нижнего ящика тумбочки стальную находку, юный принц все же решил вернуть ее. Выскочив из комнаты, он направился к Тарагриену. Сомнения начали закрадываться в его голову, когда Люцерис уже подходил к большой деревянной двери. Вход в покои того человека, встречаться с кем Люк хотел сейчас меньше всего. — «И зачем я вообще пришел?» — подумал Люк. Только вот он уже стоял прямо перед дверью, застыв на месте. Рассматривая маленькие трещинки и потертости на дубовой двери, принц быстро постучал. Тишина. Никто не ответил. Еще немного подождав, Люк постучал еще раз, уже десятый раз проклиная себя за этот необдуманный поступок. Дверь резко отворилась и Люцерис вздрогнул. На пороге показался Таргариен, но в таком виде юный принц не ожидал увидеть своего дядю. Развязанные волосы, обрамляющие его грозное лицо, расшнурованная рубашка, открывающая вид на бледную кожу груди и неприкрытое повязкой сапфировое око, которое так завораживало Люка. Эймонд молча смотрел на растерянного племянника, не понимая, с какой целью тот пришел к нему. Наконец он спросил: — Вам что-то нужно, лорд Стронг? — вопросительно поднял брови Таргариен. Вопрос вывел Люка из ступора. Он достал из-за спины кинжал в ножнах и протянул его дяде. — Ты…ты обронил вчера во дворе. Я пришел вернуть, — ответил принц, всеми силами пытаясь сохранять спокойствие и не растеряться. Эймонд осмотрел находку, убедившись в том, что это действительно его кинжал. На самом деле Таргариен даже и не заметил пропажи. Также он подметил, что это был именно тот кинжал, с помощью которого он хотел забрать глаз бастарда. Вспомнил ли его Люк? — Благодарю, племянник, — протянул дядя. Люцерис кивнул и поспешил добавить: — Уже поздно, так что я пойду. Доброй ночи дядя. Принц развернулся, желая поскорее удалиться. От страха сердце стучало так, что норовило выпрыгнуть из груди. Внезапно сзади послышался голос: — Постойте, милорд Стронг.