Сапфировый глаз

Часть 6

Люцерис остановился. В голове за одну секунду пролетели сотни мыслей и предположений. Он не понимал, что его дяде нужно от него. Казалось, что вчерашний разговор расставил все точки над «и». Эймонд предельно ясно дал понять, что им стоит забыть о случившемся, ведь это было ошибкой. Разум Люцериса подсказывал — «Это правильное решение», но в то же время юному принцу было грустно. Почему он испытывает эти чувства? Для Таргариена он был лишь развлечением на одну ночь, мимолетным влечение. От таких мыслей становилось тошно и обидно. Люк злился не на дядю, а на себя. За то, что позволил этому случиться, за то, что не отказал своему дяде. Хотя принял ли бы он отказ племянника? Это спорный вопрос. В конце концов, Люцерис озлобился на самого себя по причине того, что до сих пор желал Эймонда все это время и не переставал думать о нем. Мысли о Таргариене смущали принца, но он продолжал рисовать в воображении статного мужчину с длинными светлыми волосами и сверкающим сапфировым глазом. Он ни на минуту не забывал о дяде и в то же время задавался вопросом: «Думал ли Эймонд о нем хоть немного?». Люцерис развернулся и посмотрел на Таргариена. Его неряшливый, отличный от обычного вид совсем не отталкивал, а притягивал взгляд племянника лишь еще сильнее. На него хотелось смотреть, не отводя взгляда, обращать внимание на каждую деталь в его внешности, на каждую черту его лица. Однако поняв, что так откровенно таращиться негоже, Люк спросил: — Вы что-то хотели спросить, дядя? Эймонд облокотился о дверной проем и не отводил взгляда от юного принца. Люцерис же изо всех сил сдерживался, чтобы не смутиться и тут же убежать, куда глаза глядят. В такие моменты казалось, что его дядя смотрит в самую душу, видит все самые порочные мысли. Было такое чувство, что он читает Люцериса как открытую книгу. Хотя, возможно, это действительно было так. В следующую секунду на лице Таргариена мелькнула хитрая ухмылка, заставившая принца напрячься. Он заговорил: — Не желаешь выпить со мной? — протянул Эймонд. Люк во все глаза уставился на него. — «Выпить? В такое время?» — подумал принц. Через мгновение дядя отвел взгляд пурпурного ока от племянника и стал с наигранной заинтересованностью рассматривать изящную гравировку на кинжале, найденном Люцерисом. Таргариен вел себя так, словно это не он сейчас предложил Люку выпить с ним. В чем причина такого его поведения?.. Он медленно развернулся и направился вглубь своих покоев, не одарив племянника еще хотя бы минутой своего внимания, однако дверь за собой Эймонд не закрыл, словно это был его странный способ пригласить юного принца войти. Тот не понимал причины такого поступка. Разве не от Таргариена исходила инициатива прекратить общение с Люком и делать вид, будто ничего не произошло?.. Такое поведение казалось Люцерису чудным, да и непонятным. — «Он что, дразнится?» — промелькнуло у него в голове. Только вот он тут же отмел от себя эту мысль. Таргариен не тот человек, который стал бы дразнить его или еще более — шутить. Хотя Люк не сомневался: его дядя определенно был способен на издевательства. В то же время вся эта ситуация казалась ему опасной. Было предчувствие, что такое близкое общение с Эймондом ни к чему хорошему не приведет. И воспоминания о безрассудной ночи никуда не исчезли, так как же после всего этого они могут проводить время вместе? Только вот в глазах юного принца загорелся неподдельный интерес. Он одновременно и желал, и не желал находиться рядом с дядей. Первое все же перевесило и юный принц, на свой страх и риск, медленно направился за Таргариеном. Не сказать, что у Эймонда была какая-то необычная комната. У самой дальней стены стояла широкая кровать с несколькими книжными шкафчиками, неподалеку был оборудован камин, рядом с которым стоял небольшой столик с двумя стульями. В покоях было не сильно светло. Лишь несколько тоненьких свечек дарили хоть немного яркого огня. — Я смотрю, ты заинтересован местом, где я живу, лорд Стронг, — с еле заметной улыбкой произнес Эймонд. Иногда он мог резко переходить на «ты» и так же неожиданно разговаривать учтиво, даже вежливо. Однако обращение «лорд Стронг» не входило в этот пункт. Таргариен вне зависимости от ситуации старался напомнить племяннику о его происхождении. Он называл Люцериса Стронгом настолько часто, что тот уже просто не обращал внимания на извечную язвительность и ехидство его дяди. Переведя взгляд на Таргариена, Люк неловко потер затылок. Ему действительно было интересно посмотреть. — Просто любопытно, ничего такого, — ответил он. — Какого «такого»? Теперь уже дядя открыто ухмылялся, глядя на племянника. Все это выглядело так, будто ему нравится смотреть на растерянное выражение лица Люцериса, на его снующий туда-сюда взгляд. Поддразнивания забавляли Эймонда. Люк же тем временем во все глаза уставился на Таргариена. Его щеки немного заалели от внезапно нахлынувшего смущения и замешательства. И что же он должен был ответить в такой ситуации? — «Он издевается?» — мелькнуло в голове у юного принца. Ответ был очевиден. — Дядя, ты позвал меня для того, чтобы задавать глупые вопросы или для того, чтобы выпить со мной? — скептически ответил Люк. — Ох, прошу прощения, милорд Стронг, постараюсь больше не задавать таковых. Ну а вы постарайтесь не говорить нелепые речи, — язвительно ответил Эймонд. Люцерис уже хотел сказать что-то обидно, но его перебили. — Какое вино предпочитаешь? — поинтересовался Таргариен. — Я не сильно разбираюсь в винах. — Что ж, раз так, то попробуем все. Одноглазый принц достал из шкафчика несколько пыльных бутылок. — Не знал, что тебя настолько сильно интересует алкоголь. — Иногда бывают дни, когда хочется выпить, но не сказал бы, что злоупотребляю этим, — вымолвил дядя. Он поставил четыре стеклянных бутылки на столик и открыл каждую поочередно. — Попробуй сначала это, — сказал Таргариен, наливая в кубок жидкость ярко-вишневого цвета. Поднеся сосуд с вином к губам, Люцерис отпил совсем немного. Это был не тот вкус, который он ожидал почувствовать. Нахмурившись, Люк произнес: — Оно горькое и еще немного кислое. — Ты сделал лишь один глоток. Привкус вскоре станет не таким горьким. Попробуй еще, — проговорил дядя и надпил из своей чаши. Последовав его примеру, принц попробовал еще раз. И правда, после нескольких глотков вино уже не казалось настолько противным на вкус. Да, кислинка все еще осталась, но теперь она чувствовалась не так сильно, теперь просто давая алкоголю свой неповторимый вкус. Вскоре Люцерис уже пил с большим удовольствием, чувствуя, что алкоголь начинает воздействовать на него. — Это Дорнийское вино, довольно популярно среди знати, — неожиданно сказал дядя. — Вот оно что. — Есть еще одна бутылка. Таргариен указал на спиртное, стоящее неподалеку. Аккуратно взяв из рук племянника опустевший кубок, он наполнил его новым алкоголем. — Арборское золотое. Считается лучшим в Вестеросе, но как по мне, оно слишком пряное. Надпив из бокала, Люк почувствовал на языке ярко-сладкий привкус, ощущая, как приятная на вкус жидкость дарит некое расслабление. В голове внезапно возник вопрос: — Зачем ты предложил мне выпить с тобой? Это действительно интересовало принца, ведь поступки Эймонда противоречили друг другу. Тогда во дворе он фактически сказал мальчишке забыть о том, что между ними произошло, следовательно, оборвать все связи. Таргариен задумчиво посмотрел на собеседника. В пурпурном глазе металось множество чувств, невысказанных переживаний. Люцерис не удержался от того, чтобы не скользнуть взглядом по дяде, пока тот пытался подобрать нужные слова. Наконец он произнес: — Тебя это так волнует? — Да, волнует. Я хочу знать. — На это нет особой причины. Я просто захотел, так что не ищи в моих словах скрытого смысла. Под недоверчивым взглядом племянника Эймонд опять долил немного вина в его кубок.

***

Прошло довольно много времени, но Люк совсем этого не замечал. Несколько бутылок вина уже давно опустели, а они до сих пор сидели за столом. Никто из них ничего не говорил. Каждый задумался о чем-то своем, но почему-то казалось, что, возможно, их мысли могут быть схожи между собой. Изрядное количество выпитого алкоголя давало о себе знать. Люцериса клонило в сон. Глаза закрывались, а тело стало будто свинцовое. — Похоже, пить ты совсем не умеешь, — подытожил Таргариен, оценивающе глядя на племянника. Щеки мальчишки залились краской, взгляд был рассеянный, расфокусированный. Он явно перепил. Таргариен подметил про себя, что в таком виде Люцери выглядит довольно уязвимо. Не сказать, что на Эймонда совершенно не подействовало вино. Оно давало приятное расслабление, но у этого была и обратная сторона. Приятное на вкус спиртное пробуждало самые потаенные желания, самые порочные мысли. Таргариен без стеснения разглядывал племянника. Тот потупил взгляд и с нарочитым воодушевлением разглядывал позолоченный кубок в своей руке. Признаться честно, мальчишка выглядел довольно миловидно. Эймонд заворожено смотрел на пунцовые щеки, вглядывался в густой шоколад его больших глаз, обрамленных пушистыми ресничками. Он, совсем не смущаясь, скользил взглядом по племяннику, подмечая каждую деталь. Внезапно Таргариен поставил свой кубок и встал из-за стола. Люк поднял на него озадаченный взгляд карих глаз. Эймонд медленно подошел к мальчишке, отрезая ему все пути к отступлению. — Дядя.что ты делаешь? — прошептал юный принц. Ответа не последовало. Дядя буквально навис над ним. Эймонд аккуратно положил ладонь на щеку мальчишке. Изящные мозолистые пальцы мягко очертили линию скулы, прошлись по припухлым губам Люка. Юный принц все это время не говорил ни слова, зачарованно рассматривая Таргариена. Сейчас Эймонд не выглядел тем грозным, устрашающим мужчиной коим он являл себя окружающим. В полутьме дядя выглядел удивительно, таинственно. Камень, вставленный в глазницу, притягивал к себе, слегка сверкая, словно специально приманивая к себе чужой взгляд. Люцерис чувствовал щекочущие кожу прикосновения дяди. Вино затуманило мальчишке разум, не давая здраво мыслить. Сейчас в голове был лишь его опасный, но в то же время такой потрясающий дядя, лишь его Эймонд. В пурпурном глазе плескался интерес, откровенное вожделение. Сердце Люка замирало при взгляде в прекрасное око. Принца захватывали непередаваемые ощущения. — Эймонд., — слетело с губ мальчика. Последняя нить терпения оборвалась, и Таргариен впился в персиковые уста. Кусая желанные губы, он сжал каштановые кудри на затылке, вызвав этим сдавленный стон у мальчишки. Эймонд играл с чужим языком, сжимал то верхнюю, то нижнюю губу юного принца. Неожиданно тонкие руки обхватили его за шею, притягивая ближе. Стронг запустил ладонь в густые белокурые локоны, слегка поглаживая их. Это еще больше распаляло Таргариена. Возник непередаваемый азарт. Чудилось, будто они полностью оторвались от окружающего их мира, обращая внимание лишь друг на друга. Был лишь Эймонд и его племянник, никого более. Они полностью погрузились в непрекращающееся блаженство, наслаждаясь долгим влажным поцелуем. Сердцебиение участилось, а давление повысилось, внизу живота же начало расползаться тягучее желание. Таргариен резко прервал поцелуй, взглянув на Люцериса. Тот учащенно дышал, в глазах ярко блестело возбуждение, а губы поблескивали от прозрачной слюны. Эймонд прошептал мальчишке на ухо: — Ты спрашивал, почему я предложил выпить, милорд Стронг? Так вот мой ответ: «Я просто надеялся на то, что вечер закончиться чем-то большим, чем простой выпивкой». По спине прошлись мурашки, а губы приоткрылись в удивлении. Такая внезапная честность ошарашила, однако в голове проскользнул вопрос: «А не надеялся ли на это сам Люк?» Где-то на подкорке сознания не желал ли юный принц того же?.. — «Да, желал». Теперь уже Люцерис впился в обветренные губы Эймонда жарким поцелуем. Тот с таким же рвением ответил. Истязая чужие уста, Таргариен резко поднял и усадил мальчишку Стронга на стол. Послышался звон. Пустые бутылки из-под вина тут же упали на пол, но никто не собирался обращать на них внимания. Юный принц вдруг почувствовал, как его ноги раздвинули. — Эймонд, что ты.? — спросил он, прервав сладостную пытку. Таргариен слегка улыбнулся и протянул: — Просто расслабься и продолжай, — сказал дядя, снова притянув Люцериса к себе. Тот громко застонал в чужие губы от неожиданности — ладонь дяди сжала его возбуждение через ткань, начав развязывать штаны. Когда с ними было покончено, он накрыл его плоть рукой, медленно лаская ее. Люк потерялся в ощущениях. Ему было и безмерно хорошо, и мучительно плохо, ведь он понимал, что хотел большего. Юный принц неожиданно отстранился и посмотрел на Эймонда. Тот удивленно вскинул брови и спросил: — Что такое? Племянник помотал головой и ответил: — Нет, все в порядке. — Нет, все в порядке. Проговорив это, Люцерис медленно прильнул к точеному подбородку, оставляя на нем невесомые поцелуи. Таргариен шумно вздохнул. Пройдясь по подбородку, люк перешел на шею, нежно выцеловывая каждый миллиметр бледной кожи. Эймонд резко сжал его возбужденную плоть и убрал ладонь, заставляя того всхлипнуть прямо в свою шею. — Пойдем на кровать, — произнес тот. Таргариен неожиданно поднял принца, заставляя того всеми силами ухватиться за него. Мальчишка сжал бедра дяди ногами, пытаясь не упасть. Эймонд положил юного принца на кровать, попутно полностью снимая с него штаны. Люк смутился. Даже если его дядя и видел его голым один раз, это еще не означает, что мальчишке не будет неловко в следующий. Заметив реакцию племянника, Таргариен насмешливо улыбнулся. Поцеловав мальчишку, тот запустил руку под его камзол, оглаживая кожу. Люцерис наслаждался дядиными прикосновениями. Холодные пальцы проходились по плоскому животу и оглаживали бедра. В следующую секунду Эймонд убрал руку из-под Стронговской одежды и ловко начал расстегивать камзол племянника. Мальчишка наблюдал за Таргариеном, ни на секунду не отводя взгляда. Он не мог насмотреться на прекрасные черты его лица. По мнению Люцериса шрам лишь украшал его дядю, совершенно не уродуя его. Он вспоминал, что именно так все и происходило той ночью, когда у них произошла первая близость. Это возбуждало. Полностью расстегнув камзол, Эймонд начал торопливо покрывать тело Люка жаркими поцелуями. Дойдя до сосков, тот аккуратно сжал их между пальцами, вызвав этим громкий стон у племянника. Улыбнувшись, Таргариен начал ласкать выступающие бугорки. Удовольствие стрелой пронзило Люцериса. Прикосновения отдавали жаром внизу. Терпение заканчивалось. — Эймонд, пожалуйста, сделай что-нибудь! — взмолился мальчишка. — Что же именно ты хочешь, бастард? — ехидно улыбнулся дядя. Он хотел услышать от племянника желанные слова, чтобы тот умолял его взять. Люцерису же было стыдно это сказать. Он обвил своими ногами бедра Таргариена, прижимая того ближе к себе. Ему хотелось почувствовать Эймонда внутри себя. В пах уперлась возбужденная плоть. Дядю тоже стремительно поглощало ненасытное желание. — Пожалуйста, Эймонд, — захныкал Люк. — Тск, вот же черт! Таргариен уже не мог затягивать. Порочный вид племянника лишь усугублял ситуацию. Одноглазый принц желал намного большего, чем простых ласк. Стянув с мальчишки штаны и избавившись от своей одежды, дядя на минуту отстранился от Люцериса. Неподалеку послышались звуки непонятной возни. Вытащив из ящика тумбочки пузырек с прозрачной жидкостью. Вылив приличное количество себе на руку, Таргариен приблизился к Люку. Тот почувствовал, как что-то холодное коснулось паха. Густая жидкость неприятно мазнула по бедрам. Вдруг принц почувствовал, как что-то холодное медленно погрузилось в него. Тонкий палец медленно растягивал тугое колечко мышц, надавливая в разные стороны. Даже во второй раз это было неприятно. Странные ощущения усилились с добавление второго пальца. Однако Люцерис не боялся этого, ведь знал, что дискомфорт скоро должен пройти, нужно лишь немного подождать. Двигая пальцами, Эймонд постепенно подготавливал мальчишку к тому, чтобы тот смог без проблем принять его. Прошло не так много времени, и он убрал пальцы, вызвав этим удивленный вздох у Люка. Быстро поцеловав того, он справился со шнуровкой на штанах. Люцерис почувствовал, как возбужденная плоть Таргариена медленно погружается в него, постепенно заполняя. Изначально приятных ощущений это не приносило. Странное давление становилось лишь сильнее. Принц нахмурился и неосознанно начал сводить колени вместе, но его тут же остановили. Крепко взявшись за чужие бедра, Эймонд начал поглаживать их, пытаясь хоть немного расслабить племянника и отвлечь от болезненных ощущений. Член вошел наполовину, однако все равно было больно. — Э-это неприятно., — протянул Люцерис. Он почувствовал, как давление исчезло. Его губы слились в поцелуе с устами Таргариена. Неужели он попытался успокоить мальчишку? Внезапно Люк привстал и прошептал: — Можно я попробую сам? Эймонд удивленно на него посмотрел, однако все же через время ответил: — Ну, если так хочешь. Теперь уже Люк возвышался над дядей. В полутьме было видно, хоть и не так отчетливо, розоватые щеки мальчишки. Он определенно смущался. Привстав, Люцерис начал потихоньку насаживаться на возбужденную плоть Таргариена. Ощущения были те же, но останавливаться он не хотел. И вот, долгожданное наслаждение, наконец, накрыло обоих. Полностью приняв в себя плоть Эймонда, Люк начал двигаться, постепенно наращивая темп и задевая ту самую точку. Внизу все горело от удовольствия. Огонь так и норовил поглотить их полностью. Блаженство накрывало обоих. Внимательный взгляд Одноглазого принца еще больше воспламенял племянника. Таргариен сжал бедра Люка и задал собственный, еще более ускоренный темп. Экстаз ни на секунду не оставлял юного принца, находя все сильнее и сильнее. Казалось, что он катится все дальше в бесконечную пропасть. — Эймонд, помедленнее! Дядя его не послушал, заставляя племянника еще сильнее извиваться на его члене. Тело стало настолько легким, что Люцерис подумал о том, что может взлететь. Приятная нега растекалась по все мышцам, по каждой клеточке кожи. Чувства накрыли его с головой. Он не знал, куда себя деть. Люк не помнил, сколько продолжалась эта пленительная пытка. Мальчишка не хотел думать ни о чем, кроме как о сладостном наслаждении. Неожиданно он почувствовал, будто подходит к краю обрыва, к своему пику. Он весь сжался внутри, чувствуя, что дольше не продержится. Отпустив себя, Люцерис почувствовал, как белая жидкость растеклась по подтянутому животу его дяди, измазав и его заодно. Однако Таргариен пока не собирался прекращать. Он неожиданно перевернул племянника, оказавшись сверху. Эймонд продолжил вбивать Люка в кровать, вызывая этим громкие стоны и мольбы. Чувствительное тело мальчишки напряглось от чрезмерных ласк. Таргариен излился следом. Люцерис почувствовал, как его заполняют до краев. Глаза закрылись от усталости.

***

Была уже глубокая ночь. Лунный свет проникал в комнату, словно желая осветить все ее углы. Эймонд лежал в своих покоях, чувствуя размеренное дыхание Люцериса рядом с собой. Он не сдержал данного себе обещания, однако вины за это совсем не чувствовал. Он взглянул на Люка. Кудрявые волосы того совсем растрепались. Слегка пригладив их ладонью, Таргариен придвинулся ближе к мальчишке. Они оба не смогли забыть друг друга.