Иллюзия преступления

У тебя есть спирт У меня есть ты Давай спасём этот мир Здесь слишком темно Темно и токсично У тебя есть спирт       У меня есть последняя спичка

      Усадив юношу на пассажирское сидение, Фрэнк, умилившись попыткам Джерарда пристегнуться самостоятельно, сделал это за него, мягко убрав его руки в сторону. Он даже не заметил, что все его движения, собранные и слегка резкие сопровождались нежной улыбкой. С каждой минутой, проведенной около этого замечательно парня он все больше понимал, что Джаред, смотревший на них со стороны, видел гораздо больше, чем эти двое, находившиеся рядом.       Опустившись на водительское сидение, Айеро закрыл за собой дверь и, слегка приоткрыв окна для доступа кислороду в окутанной перегаром машине, завел двигатель и, выждав несколько минут, все же выехал с парковки, даже не догадываясь, что за всеми действиями наблюдала Линдси, не отходившая от окна. И это было ее самой главной ошибкой в жизни.       Отвернувшись к приоткрытому окну, Джерард, находившийся в полупьяном состоянии, прикрыл глаза и, вспомнив о раскладе, слегка поежился. Его окутывало невероятное желание расспросить Айеро о тайне, окутанной мраком, но, боясь узнать истину, которая может ему не понравиться, он все же решил заткнуться. Он не знал Фрэнка настоящего, не понимал его порой и понятия не имел, как он отреагирует на вопрос о его скелете, спрятанном в шкафу. — Я хочу показать тебе одно место, — не отрываясь от дороги, отметил Фрэнк и, на мгновение повернув голову в сторону Джерарда, улыбнулся. — Я обнаружил его, когда мне было шестнадцать и я пытался найти себя в этом мире.       Айеро знал, что юноше нужно было немного освежиться и протрезветь, прежде чем возвращаться в душную квартиру, пропитывая ее запахом алкоголя.       Выехав за пределы Нью-Йорка, мужчина слегка превысил скорость, стоило ему только оказаться на трассе, совершенно свободной и безлюдной. Он позволил себе нарушить правила, несмотря на закон о запрете превышения скорости, и ему было все равно на штрафы, которые в и так не гладко сложившейся ситуации могли сыграть с ним злую шутку.       Остановившись где-то на краю пропасти, Айеро отъехал на двадцать метров назад и, покинув машину, подошел к стороне Джерарда. Открыв дверь, мужчина дождался, пока юноша покинет машину и, закрыв за ним дверь указал рукой на невероятной красоты небо, которое невозможно было увидеть на территории города.       Боясь свалится с обрыва, Джерард подошел к капоту машины и, оперевшись на него, неожиданно присел на крышку, не задумываясь о реакции своего возлюбленного, но Айеро было все равно. Смотря под ноги, мужчина подошел к юноше и уперевшись в капот, оказался меж его ног. — Давай спасем этот мир? — голос Фрэнка был груб и низок, несмотря на мягкость тембра и виной всему было влияние Джерарда на него. — Здесь слишком темно и слишком токсично? — прикусив нижнюю губу, Уэй запрокинул голову назад и поправив свободной рукой запутавшиеся от ветра волосы, хихикнул. — А я знаю, зачем ты привез меня сюда. — Удиви меня, — прошептал мужчина, не понимая, к чему склоняется юноша. Последние дни были для Айеро сложными, и сложность заключалась не только в работе, которой накопилось с головой, но и в Джерарде, ведь его он перестал понимать.       Придвинувшись ближе к краю, юноша нарочно уперся коленями в пах возлюбленного и, приподняв голову, уперся взглядом в кофейного цвета глаза, полные удивления и интриги. Фрэнк не знал, что задумал этот вдохновляющий на безрассудства человек. Его пьянил, манил раскрывшийся шарм Джерарда, ведь это перед ним сидел в тот момент совсем другой человек. Это был не маленький забитый мальчик, полный комплексов и обиды, а раскрывшийся перед миром юноша. Он был дерзок и чертовски притязателен, что сводило Айеро с ума. — Так зачем я привез тебя сюда? — наклонившись чуть ближе к бледному лицу, мужчина прикоснулся горячей ладонью к холодной щеке и, заправив белую прядь за ухо, прикрыл на мгновение глаза. — Мне кажется, я одержим тобой, — проглотив образовавшийся в глотке ком, Джерард преодолел остаточное расстояние между лицами и вплел руку в слегка растрепанные от ветра волосы, коснувшись иссохших губ.       Заставив Уэя чуть шире расставить ноги, мужчина пододвинулся вплотную к его телу и, проведя рукой вдоль его тела, аккуратно, но с легким нажимом коснулся его плеча, всеми силами пытаясь мыслями остановить самого себя. — Нам пора, — прорычал он в губы партнера, замечая, насколько тяжело Джерарду держать себя в руках. — Пойдем, я помогу тебе. — Ну нет, ты портишь всю романтику! — с долей грусти и печали ответил Уэй, нехотя сползая с капота машины. — Фрэнк! — Я тебе дома устрою романтику, пойдем, — открыв дверь со стороны пассажирского сидения, Айеро дождался, пока юноша вернется в машину и, закрыв дверь, вернулся на свое место.

Paint yourself a picture of what you wish you looked like

Нарисуй свой портрет, такой, каким ты себя видишь,

Maybe then they just might feel an ounce of your pain

Может, тогда они смогут понять чуточку твоей боли.

Come into focus step out of the shadows it's a losing battle

Будь в центре внимания, выйди из тени,

There's no need to be ashamed

Это проигрышный бой, незачем стыдиться.

Cause they don't even know you all they see is scars

Потому что они тебя не знают, они видят лишь шрамы,

They don't see the angel living in your heart

Но не видят ангела в душе.

      Джерард открыл глаза и, пытаясь защититься от яркого солнечного света, повернулся к двери. Рядом с ним сидел Айеро. Мужчина опирался на спинку кровати, вытянув ноги, и что-то быстро печатал на ноутбуке, время от времени поглядывая на экран, будучи чересчур сосредоточенным. Его лицо не выдавало ничего, кроме напряжения и нервозности, о которой Фрэнк рассказывать не намеревался. — Который час? — улыбнулся юноша, накрываясь одеялом чуть ли не с головой. Ему не хотелось покидать постель, зная, что за пределами спальни находится мир, в котором не будет этих приятных моментов совместного времяпровождения. — Ты ложился вообще? — До трели будильника еще десять минут, так что можешь поваляться еще, если тебе настолько сильно не хочется вставать, — не меняя эмоций произнес Айеро. Он был слишком сильно сосредоточен на собственной работе, которая не позволяла ему отрываться ни на секунду. — Эва уже приготовила завтрак и ожидает твоего появления в кухне.       Высунув руку из-под одеяла, юноша положил раскрытую ладонь на напряженную грудь мужчины, скрытую под серой футболкой и пробежавшись ею вдоль верхней части тела, остановился на уровне ключицы. Его нисколько не беспокоило напряженное состояние лежавшего рядом архитектора и главной утренней задачей было — поднять ему настроение, которое омрачало не только утро, но и состояние Джерарда.       Закрыв крышку ноутбука, он аккуратно убрал его в сторону, и потянув его за футболку, смятую в области шеи, притянул недовольную физиономию к себе, оставив на его губах влажный поцелуй, полный заботы и сострадания. — Джерард, прекрати, — Айеро отстранился, аккуратно, стараясь не задеть тонкую натуру юноши, убрал его руку, что несомненно подпортило игривое настроение Джерарда, и всему виной была подготовка мужчины к предшествующему заседанию, назначенному на текущий день. — Начинай готовиться к школе, пожалуйста. Тебе еще надо успеть позавтракать. — Ты можешь объяснить мне, что происходит? Что за эмоциональные качели? Как долго еще мне предстоит терзать себя мутными сомнениями и гаданиями в каком настроении ты проснешься? — присев на кровати и всплеснув руками, юноша откинул одеяло в сторону и в порыве злости слез на пол. — Джи! — но последнее, что он услышал — оказался лишь дверной хлопок. — Фак.       Убрав ноутбук на прикроватную тумбу, мужчина, будучи не в лучшем расположении духа, провел ладонями по своему лицу, остановившись на области около глаз. Он понимал, что Джерард играл на его чувствах и все его психи не имели никакой значимости не только в данной ситуации, но и в девятистах процентов случаев. В нем играл юношеский максимализм, он бросался от края к краю, не умея контролировать себя и свои эмоции, тем самым доводя самого себя до безумия.       Поднявшись с постели, Айеро приступил к выбору одежды. Из-за плохого качества сна ушедшей ночью и пробуждения в пять часов утра он чувствовал себя отвратительно, его голова болела, но даже несмотря на эти факторы он все равно смог собраться, отобрав из множества вещей свой любимый темно-синий в тонкую полоску костюм. В нем он совершал свои самые главные и дорогостоящие сделки, которые и привели его к немыслимой популярности. Но даже такой важный для его удачи элемент не смог вселить в него ту самую уверенность, которая была ему как никогда необходима.       Он присел на заправленную клетчатым покрывалом кровать и, опустив глаза в пол, судорожно выдохнул скопивший в легких воздух. Ему было страшно. Он впервые за ничтожно большой промежуток времени ощутил, как его сковывает липкий, чудовищный страх, связывая его по рукам и ногам. И он не знал, как бороться с этим чувством, хоть и был уверен, что он ни в чем не виноват. — Фрэнк? — прикрыв за собой дверь в душевую, Джерард, обеспокоенный состоянием возлюбленного, бросил полотенце на кровать и, подойдя к нему вплотную, присел перед ним на колени. Он аккуратно взял его лицо в ладони и приподняв ее на достаточный для зрительного контакта уровень, заглянул в полные боли и ужаса глаза. — Может ты все же расскажешь мне? — Все в порядке. Я просто плохо спал ночью, — и снова эти колючие шипы, которые Айеро выпустил, позабыв о разрушенной дистанции между ними.       Взбодрившись, Айеро, потрепал влажные волосы Джерарда и, натянуто улыбнувшись, поднявшись с кровати. Он не видел необходимости рассказывать юноше о случившемся и о предстоящем двухчасовом разговоре со лжецом, посмевшем его оклеветать, но понимал, что рано или поздно правда вскроется и объясниться все же придется. — Одевайся, я буду ждать тебя в кухне, — добавил мужчина и бесславно покинул комнату.             Не дождавшись Джерарда, Фрэнк спустился на кухню и сел за стол. Он пододвинул к себе чашку свежесваренного кофе, который любезно предложила ему Эва. Лицо Фрэнка было задумчивым и отрешённым, он явно хотел побыть один. Эва легко читала его мысли, словно они были написаны на лице. — Фрэнк, что с тобой? — Женщина, сделав исключение из правил, достала бутылку коньяка десятилетней выдержки и сама налила пятнадцать миллилитров в крепкий напиток Айеро, заметив его полный ужаса и негодования взгляд. — И не смотри на меня так! Со вчерашнего дня ты ходишь как привидение, а моё больное сердце не может больше терпеть это! — Ты же знаешь, я привык справляться с трудностями самостоятельно.              Покачав головой, Эва присела с другой стороны стола и, пододвинув стул к гладкой поверхности, сложила руки в замок, положив их перед собой. Ее взгляд был полон решимости, которую она решила передать этому маленькому мальчику, возомнившего из себя взрослого самостоятельного человека с высокими моральными принципами. — Ты сейчас похож скорее на маленького испуганного котенка, попавшего под сильный ливень, но никак не на взрослого и состоятельного человека, ты знаешь?       Сделав глоток холодного, с легким запахом алкоголя, кофе, Айеро громко вздохнул и, отложив чашку в сторону, посмотрел в сторону кухонного проема, надеясь, что сказанные далее слова не долетят до прекрасного слуха юноши. — Если меня посадят, воспитание Джерарда возложится на твои плечи.       Разумеется, это было сказано в шутку. Айеро понимал, что его арест не имеет под собой достаточных оснований и не соответствует ходу расследования. Ведь если бы произошло что-то серьёзное, он бы точно знал об этом.       Схватив полотенце, которое она подготовила для того, чтобы заменить ушедшее в стирку грязное, она скрутила его в трубочку и, немного откинув руку назад, треснула его тканью по спине несколько раз, пытаясь охладить пыл «развонявшегося» мужчины. — Ты меня знаешь, я — женщина терпеливая, но если ты не прекратишь нести всякую ересь, я начну и тебя воспитывать. Ты понял меня?       Заметив застравшего в кухонном проеме юношу, Эва тут же просияла и, буквально подлетев к нему, приобняла Джерарда за плечи. Она в торопях подвела его к столу и, усадив на место напротив Айеро, заставила убрать все гаджеты, которые Уэй успел положить на стол, заменив их тарелкой с парой венских вафель, политых карамельным сиропом и стаканом апельсинового сока.       Джерард молчал, да и сказать ему было нечего, зная, что утро было напряженным лишь благодаря настроению Фрэнка, вернее, его отсутствию. Его рука медленно потянулась к телефону, оставленному на соседнем стуле и, положив его на стол, он открыл переписку с Рэйем, которому он уже успел расскзать о случившемся, что не осталось незамеченным и так нервным Айеро. — Ты можешь убрать телефон во время завтрака? Или в твоём общении с Рэйем есть что-то настолько важное, что не может подождать пятнадцать минут? — Джерард обомлел. Последний раз Фрэнк так разговаривал с ним еще до отношений и подобные диалоги всегда заканчивались скандалом и обидой.       Уэй почувствовал, как невидимая рука резко и безжалостно сжала его глотку, перекрыв доступ к кислороду, отчего он не смог вымолвить ни слова вопреки сделанному замечанию, и это ощущение заставило его не просто проглотить отношение Айеро к нему, но и задуматься. Он понимал, что возможно у мужчины появились проблемы, что его жизнь стала не такой, какой она была прежде, но это не являлось поводом для подобного поведения. — Я опаздываю, — сказал Уэй, отодвигая стул со скрипом. Он закинул на плечо рюкзак, взял телефон и направился к выходу, не обратив внимания на вопросительный взгляд мужчины. Однако он не забыл поблагодарить Эву за вкусный завтрак, пусть и не совсем съеденный. — Не хочешь меня подождать? — уточнил Айеро, отодвигая от себя чашку. — Меня Рэй довезет до школы, спасибо за заботу.       Не дожидаясь ответа, Уэй уходит из кухни. За ним остаётся лишь шлейф аромата парфюма, который подарила ему Джамия на день рождения. И лишь после его ухода в помещении повисает мёртвая тишина, от которой у присутствующих начинает звенеть в ушах. — Господи, я так больше не могу, — схватившись за сердце, добавила женщина, следом покидая кухню и оставляя мужчину наедине со своими мыслями, от которых ему было не избавиться.

You will never be alone,

Ты никогда не будешь одна,

As long as I am alive.

Столько, сколько я буду жив.

You will never be alone,

Ты никогда не будешь одна,

I'll stand the test of time.

Я выдержу проверку временем.

      Джерард соврал, что у него действительно была договоренность с Рэйем о том, что в школу они поедут вместе. Он не хотел никого напрягать и рассказывать о своих проблемах кому бы то ни было, зная, что, возможно, он лишь раздул из мухи слона, обидевшись на Фрэнка ни за что, но и оставлять все просто так он тоже не мог, позволяя мужчине так обращаться с собой. Его не остановила даже длинная дорога до школы, которую они с Фрэнком обычно преодолевали за сорок минут.       Прогуливаясь мимо многоэтажных домов, закрытых магазинов и площадей, Джерард подмечал каждую деталь и сохранял её в своей памяти. Он обращал внимание на людей, животных, детей, которые улыбались своим родителям, на счастливых подростков, катающихся по улицам на скейтах, и на недовольные лица взрослых, торопящихся на работу. Ему так хотелось остановиться, запечатлеть увиденное на бумаге; ему хотелось переписать на холст шелест листьев, настроение проходивших мимо людей, серое небо, готовящееся вот-вот разразиться ливнем, но он не мог. Его руки дрожали так, словно ими управляли свыше, дергая за ниточки. И от этого ему было еще хуже.       Наслаждаясь видами, он даже не заметил, как опоздал. Он пропустил половину урока и зашел в кабинет даже не извинившись за опоздание, что стало для мистера Хенкса потрясением, ведь его любимый ученик, всегда приветливый и доброжелательный, вдруг оказался в тот день колючим и отстраненным, каким он его ранее не видел. И он его не стал трогать. Уильям позволил Джерарду сесть в самом конце класса, понимая, что порой людям просто нужно побыть наедине с собой, и докладывать об этом директору он точно не стал бы.       Бросив рюкзак на пол возле парты, юноша достал ручку и тетрадь, открыв ее на пустой странице, хотя записи он вести не планировал. Все его внимание было заострено лишь на маленькой точке, поставленной посреди страницы. Эта точка была не просто синим круглым пятном, она символизировала нечто большее: чью-то боль или наоборот радость, чьи-то отношения, которые были окончены, чье-то начало, о котором предстояло рассказать в дальнейшем, а может и предательство, граничащее с дружбой. Простая маленькая точка, несущая огромный смысл всего существующего. — Джерард, с тобой все хорошо? У тебя что-то случилось? — мистер Хенкс выдвинул стоявший около предпоследней парты стул и, присев на него, слегка наклонил голову вбок, пытаясь поймать взгляд юноши.       Уэй не хотел покидать кабинет, зная, что следующий урок также должен был состояться в кабинете изобразительных искусств. В его уходе не было никакого смысла. — Все хорошо, — вздохнул юноша, доставая из рюкзака скетчбук. — Я просто недостаточно силен духом, чтобы спорить со своим приемным отцом, если конечно его можно так назвать. — Мм… Что же между вами такого произошло, чтобы ты чувствуешь себя настолько подавлено?       Уильям был не просто хорошим преподавателем, он был потрясающим собеседником и слушателем, благодаря чему все беседы с ним носили только положительный характер, особенно с учениками, которым он помогал преодолевать трудности разного характера. — Я слишком сильно привязываюсь к людям.