Иллюзия преступления

You colonise my heart

Ты колонизируешь мое сердце

And cauterise the scars

И прижигаешь шрамы.

You keep the cold away

Ты прогоняешь холод.

You fireproof my skin

Ты делаешь мою кожу огнеупорной

And let it all sink inИ позволяешь всему проникнуть внутрь,

Before you lеave again

Прежде чем ты снова уйдешь.

— Что ты имеешь в виду, Джерард? — спросил преподаватель, опускаясь на стул напротив и поворачиваясь к ученику, сложив руки на груди. — Ничего, всё в порядке, — ответил юноша, глядя на экран своего заблокированного телефона, ожидая, что на нём появится какое-нибудь сообщение. Но гаджет оставался безмолвным.       Преподаватель не стал настаивать на продолжении разговора, понимая, что, возможно, Уэй сказал что-то лишнее. Из-за этого он почувствовал себя неловко и замкнулся в своём мире, полном тайн и одиночества.       Уэй не живёт в обществе, где все понимают и принимают его нетрадиционные ценности, включая его отношения с мужчиной. Хотя можно ли назвать их отношениями? Он не был уверен в чувствах человека, о котором в последнее время много говорили.       Мужчина вышел за дверь, и Джерард остался один. Его переполняли чувства непонимания и любопытства. Настроение Фрэнка было таким, будто он пытался оттолкнуть его. Джерард осознавал, что за этим кроется какая-то скрытая причина, но его тревога заставляла его думать иначе.       Только Джерард начал погружаться в свои мысли, как телефон завибрировал. На экране высветилось имя Айеро, и все мысли юноши устремились к нему. — Да? — Уэй ответил отрешенно, все еще лежа головой на парте. — Как ты? — Айеро не знал, как начать разговор с человеком, которого он по неосторожности обидел утром. — Послушай, Джи, — он сделал небольшую паузу, обдумывая свои слова. — Я не хотел тебя обидеть или задеть. В последнее время я сильно устаю, и ты должен это понимать. Мне уже далеко не шестнадцать лет, чтобы так бурно реагировать на импульсивные эмоции и поступки, как это делаешь ты. — Я все понимаю, не нужно оправдываться, — Уэй поднялся с места и, подойдя к окну, посмотрел на старшеклассников, сбегающих с уроков. Ему не было завидно, наоборот, он чувствовал к ним жалость. — Давай вечером поужинаем вместе и поговорим о наболевшем? Мне нужно тебе кое-что рассказать.       Будучи повернутым спиной к выходу, Джерард не услышал, как открылась дверь в кабинет. Он был поглощен собственными мыслями настолько, что его не смутили даже агрессивные шаги в его сторону. — Ну наконец-то мы с тобой остались одни, — ядовитый шепот, как плевок, достиг ушей Джерарда. В одно мгновение он осознал, что его ждёт. — Теперь тебя точно никто не сможет спасти.

They said all teenagers scare the living shit out of me

Тинэйджеры хотят вытрясти из меня дух,

They could care less as long as someone'll bleed

Они жаждут одного – человеческой крови.

So darken your clothes or strike a violent pose

Надень одежду потемней или прими яростную позу —

Maybe they'll leave you alone, but not me

Может они оставят тебя в покое, но не меня.

— Мы сидим здесь уже полчаса. Сколько нам ещё ждать? — Генрих, довольно высокий мужчина, произнёс эти слова грубым, низким и пронзительным голосом, что не ускользнуло от внимания Джерарда. — В отличие от вас, мой отец работает и не проверяет местоположение своих детей каждые пятнадцать секунд, — с лёгкой иронией ответил Джерард. Войдя в кабинет директора, где его уже ждали родители зачинщика драки, сам Брендон и Джерард, мужчина с силой захлопнул дверь, не задумываясь о возможных последствиях и возможном ущербе, который мог бы быть причинён школе. Его взгляд был полон ярости, а на лице читались не самые приятные эмоции. Однако он решил сдержаться и не выражать их вслух. — И как это называется, Миссис Болимор? Сегодня последний школьный день, и вместо того, чтобы дать детям возможность насладиться последним днем в школе под вашим руководством, вы снова позволяете себе пренебрегать мерами безопасности? — Фрэнк встал рядом с Джерардом, который сидел на стуле, повернул его лицо к себе и, закрыв глаза на мгновение, мысленно сосчитал до десяти, чтобы успокоиться. — Вы, наверное, самый безответственный человек в этой галактике, если учесть, что вам совершенно безразличны стандарты и правила. — Мистер Айеро, давайте успокоимся, — произнесла директор, вставая с места, но её предложение не нашло поддержки у Фрэнка. — Я не намерен успокаиваться, — прошипел Айеро, швыряя школьный устав для администрации на стол. — Мне кажется, или когда я отдавал Джерарда в вашу школу, я обозначил несколько пунктов, в числе которых была его безопасность? Вы получали ежемесячную субсидию только за его содержание, равную той сумме, которую запрашивает Старшая Школа при совете директоров США. — Мистер Айеро, я понимаю ваше беспокойство, но, по словам классного руководителя, Джерард был в кабинете один. В то время мистера Питерсона рядом с ним не было. Учитывая, что они подростки, а не маленькие дети, мы не могли бы отследить его местоположение физически. — Вот именно. Они подростки, и в их головах происходит черти что. Как директор, вы должны разбираться в подростковой психологии, не так ли? — Мистер Айеро, ваш сын сам виноват в том, что получил от Брендона, — высказал своё мнение Питерсон-старший, за что был награждён испепеляющим взглядом мужчины. — Вы хотите сказать, что Джерард виноват в том, что ваш сын в грубой форме назвал его человеком нетрадиционной сексуальной ориентации? Вы в своём уме? — Айеро сложил руки на груди и пристально посмотрел в тёмно-карие глаза мужчины, словно пытаясь найти в них чувство стыда или сочувствия. Однако они были пусты, как будто из них вынули душу. — Послушайте, мистер, вы взрослый мужчина с интересной жизнью и богатым опытом. Важно осознавать, что если один человек нападает на другого только потому, что тот ему не нравится, это может свидетельствовать о серьёзных проблемах с самооценкой или психическим здоровьем у нападавшего. — Следите за своим языком, мистер Айеро, — произнёс мужчина, на что Фрэнк лишь оскалился в ответ. — В противном случае я буду вынужден обратиться в суд. — А вы хоть на мгновение задумайтесь о том, что ваш иск будет разбит моим, и, уверяю вас, мне ничего не стоит его выиграть, — закончил Фрэнк и вспомнил ещё один важный момент, который не давал ему покоя. — Как долго вы планируете выдергивать меня с работы каждый раз, когда у Джерарда завязывается драка? Что вы хотите от меня услышать? Я никогда не признаю, что Джерард во всём виноват сам, зная, что он ни с кем, кроме троих человек в этой школе, не общается. И ещё: он не гордится тем, что живёт в богатой семье, а я никогда в жизни не позволил бы ему ходить в чём попало, о чём он точно не стал бы рассказывать направо и налево. — Мистер Айеро, прошу вас, давайте обсудим всё спокойно и решим проблему мирно, — в голосе директора звучала тревога за свою репутацию, а не за безопасность учеников. — Мирно? — глаза Фрэнка расширились от возмущения. — У Джерарда повреждены рёбра! Извинившись перед Айеро, Джерард, доведенный до предела этим разговором, решил покинуть кабинет. И это было правильное решение, поскольку его и без того расшатанная и хрупкая психика дала очередной сбой.       С неохотой хлопнув дверью, Джерард вышел из кабинета директора, не желая больше ни минуты оставаться в атмосфере нескончаемых криков. Он шел, не делая резких движений, но в его походке читались недовольство и обида не на Фрэнка, а на родителей своего одноклассника, которые не уделяли ему внимания и не научили общаться с людьми.       Однако, несмотря на скрытую злость, ему пришлось остановиться, когда его схватила за запястье крепкая мужская ладонь.              Айеро прижал его к колонне, с силой уперевшись в его тело, полное уверенности и агрессии. Он заставил его посмотреть в свои глаза. Мужчина был непоколебим и излучал спокойствие, несмотря на бушующие внутри эмоции. — Дыши, — Фрэнк взял его голову в свои ладони и, не отрывая взгляда от полных беспокойства глаз, показал, как правильно дышать в случае начинающейся истерики. — Вот так, успокойся. — Фрэнк, — мужчина вопросительно кивнул, а Джерард тем временем вытащил из кармана разбитый телефон. — Я телефон разбил. — Боже мой, нашел из-за чего расстраиваться, — Айеро, вздохнув, немного отстранился, освобождая из своих объятий остывшего юношу. Он вытащил из кармана брюк брелок от машины и положил его в холодную ладонь молодого человека, а затем обернулся на все ещё закрытую дверь. — Забирай свои вещи и иди в машину, хорошо? Я скоро присоединюсь к тебе. — Я могу остаться, у меня еще четыре занятия. Мне не хотелось бы пропускать их. — Не думаю, что сегодня тебе стоит оставаться в стенах школы, — Айеро оглянулся на дверь и, приобняв за плечи Джерарда, подтолкнул его к выходу. — Это, как минимум, не безопасно. И как максимум, тебя к ним вряд ли допустит администрация школы.       Джерард понял, что сопротивляться было бессмысленно. Фрэнк давно принял решение относительно его учебных планов на день, и возможно, это решение было единственным верным, учитывая сложившуюся ситуацию.

Pray to your god, open your heart

Молись своему Богу, открой свое сердце,

Whatever you do, don't be afraid of the dark

Что бы ты ни делала, не бойся темноты.

Cover your eyes, the devil inside

Закрой глаза, дьявол внутри...

One night of the hunter

Ночь охотника -

One day I will get revenge

Однажды я отомщу,

One night to remember

Одной памятной ночью,

One day it'll all just end, oh

Однажды всему настанет конец....

— Фрэнк! — Адвокат семьи Айеро был не менее обеспокоен предстоящим судебным процессом, чем его клиент. Однако, учитывая его специализацию, он не имел права показывать свою слабость. — Пожалуйста, скажи мне, что у нас есть какие-то зацепки, иначе я сойду с ума.       Мистер Стоун был непоколебим. Он хорошо понимал, что происходило с Фрэнком в последние дни, и осознавал свои действия и найденные улики, с помощью которых собирался сокрушить оппонента. Хотя Айеро еще не знал об этом, именно его неведение стало отправной точкой их противостояния.       Фрэнк же не находил себе места от переполнявших его эмоций и недостатка информации. Каждая секунда казалась ему бесконечной, создавая хаос в мыслях. Как бы он ни старался справиться с этим давлением, оно только усиливалось. Невидимые нити сковывали его от предвкушения и страха перед предстоящим заседанием, на котором ему предстояло не просто присутствовать, а стать главным виновником торжества. — Фрэнк, нам пора.       Айеро понимал, что, откладывая неизбежное, он лишь усугубляет своё состояние. Он погружался в бесконечный круговорот страданий и размышлений о том, как печально развивается эта история, которая началась так трагично. Рано или поздно ему пришлось бы столкнуться со всеми аспектами судебного разбирательства. — Мы приступаем к слушанию по делу номер двести сорок восемь, — судья, открыв слушание, постучала молотком и, взявшись за сшитую на корешке папку, начала читать. — Мистер Фрэнк Томас Айеро младший, вы обвиняетесь в совершении преступлений по двум статьям: насильственные действия против воли человека и отмывание крупной суммы денег, а также неуплата налогов со стороны юридического лица. У вас есть что сказать в свое оправдание? — Уважаемый суд, — Айеро, поднявшись с места, направился к трибуне и, набравшись смелости, продолжил говорить, следуя их с Ричардом плану. — В данный момент в моих руках находится собранная папка документов и доказательств, подтверждающих мою невиновность в ранее заявленных действиях. Во-первых, я хотел бы отметить, что все налоги, как физические, так и юридические, оплачивал согласно присланным счетам, что подтверждается чеками и квитанциями об оплате. Все квартальные и ежемесячные платежи поступали на счет налоговой инспекции регулярно, и я не вижу никаких ошибок как с моей стороны, так и со стороны моего концерна. — Продолжайте, мистер Айеро, — сказала судья, попросив предъявить документы. Она указала на папку, и Фрэнк с радостью передал её судебному приставу. — Что касается дела об изнасиловании, то хочу сообщить: половой акт с мисс Денджер произошёл по взаимному согласию. Моя честь и совесть не позволяют мне совершать насильственные действия против кого бы то ни было. В подтверждение своих слов могу предоставить переписку с этой женщиной. Также у меня есть доказательства в виде записей с камер видеонаблюдения, любезно предоставленных администрацией отеля. — С этими словами Айеро указал на флешку, лежащую на столе судьи, и нервно сглотнул.       Страх и сомнения оставили его, и это было одним из самых приятных моментов на всём заседании. Он видел, как женщина, сидевшая напротив, нервно теребила своё платье и поглядывала на лист, аккуратно сложенный вчетверо в её ладонях. Он понимал, что её волнение было связано с клеветой, которую она распространяла, но не мог ничего с этим поделать, потому что решение принимал судья. — Ваша позиция нам понятна, мистер Айеро, — голос судьи звучал уверенно, без тени сомнения. — Мы готовы выслушать пострадавшую сторону. Мисс Денджер, просим вас занять место на трибуне.

Everything is dark.

Вокруг так темно.

It's more than you can take.

Это больше, чем ты способен вынести.

But you catch a glimpse of sun light

Но вдруг лучик солнечного света,

Shining, down on your face.

Сияя, ложится на твоё лицо. Oh you're in my veins

Ты в моих венах,

And I cannot get you out

И я не могу достать тебя оттуда.

Oh you're all I taste

Твой вкус — всё, что я чувствую

At night inside of my mouth

По ночам на своих губах.

Oh you run away

Ты убегаешь,

Cause I am not what you found

Потому что я не то, что тебе нужно.

Oh you're in my veins

Ты в моих венах,

And I cannot get you out

И я не могу достать тебя оттуда.

— Давай поговорим? — предложил Джерард, переступая порог и выходя на балкон. Он глубоко вдохнул, наполняя легкие свежим воздухом.       Он знал, что, переступив эту черту, которая казалась не просто чёрной линией, а двухметровой стеной, он наконец обретет спокойствие, о котором, как ему казалось, только мечтал.       Присев в кресло напротив мужчины, Джерард на несколько секунд закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Однако решимость Фрэнка, некогда непоколебимая, прервала его размышления. Он даже не подозревал, что Айеро готовился к этому разговору не меньше недели. — Да, нам действительно нужно поговорить. Фрэнк пристально взглянул в глаза того, о ком он постоянно думал, чьи чувства его волновали и кому он так боялся признаться. — Не перебивай меня, пожалуйста, хорошо? — произнёс Фрэнк, обращаясь к юноше. Не зная, чего ожидать, тот быстро кивнул, словно заводная игрушка, хаотично трясущая головой. — Джерард, я действительно восхищаюсь тобой, твоим взглядом на мир, твоим стремлением жить и быть рядом со мной в трудные моменты. Однако есть вещи, которые ты должен понять и принять, как бы тяжело тебе ни было. — Фрэнк замялся, не зная, как обсуждать с подростком темы, которые могут быть восприняты им слишком остро. — Возможно, я был груб с тобой раньше, не буду этого отрицать, но на то есть причина, в которую я действительно не хотел бы тебя впутывать.       Безмолвно извинившись перед сидящим напротив юношей, мужчина закурил. Это был единственный способ успокоиться. Его руки были холодными и сухими, но он держался, несмотря на страх, присутствие которого не давало ему покоя. И что это за чувство, из-за которого он был не в состоянии держать себя в руках? — Джи, до того, как ты появился в моей жизни, всё было так просто. Я жил по расписанию, следуя собственным принципам и нормам, которые сам для себя установил. Мне было всё равно, что происходит дома, я не переживал за других людей и не знал, что значит «переживать за кого-то». Но потом появился ты, и всё изменилось. Ты перевернул мою жизнь с ног на голову, разрушил всё, что я когда-то создал. — Айеро сделал глубокую затяжку, проглотил часть дыма и выпустил тонкую струйку дыма в небо. — Это, безусловно, заслуживает внимания.       Джерард был готов к худшему. Хотя он уже работал над многими своими страхами с психологом, самым главным и самым пугающим было то, что Фрэнк может отдалиться от него. Эта мысль вызывала у него отвращение. Он ненавидел себя за такие предположения, и с каждой секундой ожидания его мучения только усиливались. — Фрэнк. Это ведь не главная причина твоего беспокойства? Если ты сердишься из-за разбитого окна в коридоре школы на втором этаже, то это была чистая случайность, и… — Что? Какое окно, Джерард? — Айеро не смог вынести поток информации, исходящий от испуганного юноши. Он вскочил с места и, подняв руку вверх, жестом остановил его. — Успокойся ты, Господи.       Он облокотился спиной на перила, подставив ногу к опоре, и с напряжением принялся вглядываться в взволнованное лицо человека, сидящего напротив. — Джерард, мне грозит тюрьма, — произнес мужчина, выдержав паузу, чтобы Уэй смог осознать услышанное. Однако ни через минуту, ни через две этого не произошло. — На меня завели два дела: одно уголовное, а другое административное. Среди них есть и дело о чертовом изнасиловании. И я клянусь тебе, что не имею к этому никакого отношения. Я бы никогда не опустился до такого. — Почему ты сразу не рассказал мне об этом? — Джерард попытался проглотить комок, который застрял у него в горле, но не смог. — И что бы я тебе сказал? Джерард, я взял тебя из приюта, потому что мне нужно алиби, чтобы доказать, что я никого не насиловал? Ты так себе это представляешь? — мужчина нервно затушил сигарету о дно пепельницы и посмотрел на расстроенного юношу. — Никогда в жизни я не сталкивался с подобным и не планировал. — Я понимаю, что тебе тяжело, и, возможно, именно поэтому ты постоянно то отталкиваешь меня, то стремишься быть рядом. Но я не игрушка, — Уэй откинулся на спинку кресла, поджал ноги и сложил руки на груди. — Я не маленький мальчик, который не способен тебя понять, Фрэнк. И мое расстройство здесь ни при чём. Я просто прошу тебя открыться мне, как когда-то я открылся тебе. Разве я многого прошу?       Если бы Джерард знал истинную причину таинственного молчания, у него было бы меньше вопросов. Ведь не отношение Фрэнка к нему было виной всех бед, а сложности в работе и жизни, вызванные обвинениями и моральным угнетением со стороны человека, которого он никогда не знал.       Айеро подошел к юноше, пододвинул к нему стул и, опустившись на него, тихо выдохнул, повернувшись к нему вполоборота. Его взгляд был полон надежды и спокойствия, которых было не так много, но он старался передать их человеку, потерявшемуся в этой вязкой, непроглядной тьме.       Нежно накрыв его ладонь своей, он пальцами свободной руки заправил несколько светлых прядей за холодное от ветра ухо и невольно улыбнулся. — Ты ни в чём не виноват, перестань искать в себе причины моего к тебе отношения, — Фрэнк указал на яркое звёздное небо. — Если бы ты был мне безразличен или даже ненавистен, разве я стал бы дарить тебе звезду? — Но я сейчас не об этом говорю, — аккуратно высвободив свою руку из ловушки, Джерард покачал головой, позволяя волосам вновь упасть на лицо, чтобы скрыть свои эмоции за их длиной. — Фрэнк, я совсем тебя не знаю, но по какой-то причине я верю каждому твоему слову. Это неправильно. — Супружеские пары живут в одном доме годами и не знают друг друга, но доверяют своей второй половине всецело, — оставив небольшой поцелуй на виске, Фрэнк поймал пальцем скатившуюся по щеке слезу и, стерев ее, заставил этим действием юношу нехотя улыбнуться. — Дай мне немного времени, и я тебе откроюсь. Я обещаю.

‘Cause I wanted you to know

Я хотел, чтобы ты знала... That the world is ugly

Что этот мир безобразен,

But you're beautiful to me

Но для меня ты прекрасна!

Well are you thinking of me now (now)

Значит ли это, что ты думаешь обо мне сейчас?