Подарок

Нестройный гул толпы. Оборванные, уставшие люди, всеми правдами и неправдами добрались до последней военной базы страны, которые еще утром были обычными горожанами. Кто-то кричит. Титаны остановились и нависли над ними, как будто священные стены Парадиза распались на кирпичи, готовые похоронить под собой весь мир, и вдруг внезапно зависли в воздухе. - Сколько газа у тебя осталось? Леви неслышно подошел к ней и встал с ней плечом к плечу. Микаса молча постучала по баллону, и звонкое эхо ответило за нее. Корпус с лезвиями тоже пуст - осталось одно-единственное лезвие, которое ей отдал Армин. - Ты не убил Зика. Кристальная ясность сознания без головной боли поражала. - Верно. Толстый слой бинтов скрывает его лицо, но линии точеного профиля угадываются сквозь него. Если быть Аккерманом значит быть рабом - он давно освободился. Голос твердый, вперед смотрит без страха и сожалений. Эрен стоит прямо напротив них, хрупкая полупрозрачная женская фигурка на его плече смотрит прямо на них. Пар исходит от нее и распространяется по воздуху с идеальной равномерностью. Тревога. Чувство опасности распространяется с потоком крови по ее венам, заставляя стиснуть зубы и вцепиться за рукоять последнего оружия. - Это не то, что было в Рагако? Леви отдает какой-то приказ и толкает ее рукой. Крылатый титан уносил их из места, что стало настоящим адом. Микаса бросила прощальный взгляд на Жана и Габи, прежде чем они превратились безумных монстров, как и последние остатки человечества. - Ты готова? Понимаешь, что мы должны сделать? Остались только они. Больше надежды нет. Фалько взмыл вверх по ровной диагонали и оказался прямо у злобного оскала Атакующего титана. - Да. Она бросила взгляд на покалеченное лицо своего капитана. “Он не стал менее красивым от этого”, - безумная мысль мелькнула в ее просветлевшей голове, за мгновение до того как титан раскрыл пасть в яростном крике. Святые стены, что это… Картинки из их жизни бешеной каруселью пролетели у нее перед глазами. Лучшая надежда человечества, Герой Троста, возвращенная стена Мария, поднятый камень, прокушенные пальцы, броня из его тела, защитившая из всех от обвала часовни … И вот, как это закончилось? “Надеюсь, ты хотел этого.” - Он во рту. Прикрой меня. Микаса спокойно поворачивается к Леви. Безграничное доверие к нему, как к товарищу, капитану, мужчине, плещет в ее серых глазах и просит его о взаимности. Он молча кивнул. Громовое копье летит титану в обнаженные зубы. Проход получился узкий, как бы вписаться. Крюк от ее УПМ зацепляется за кость выше, и рядом с ним тут же прикрепляется второй. Эрен. Она летит к нему с последним лезвием наперевес, а Леви крепко держат ее за талию. Он наверняка сейчас ругается из-за того, что она забыла, что у нее почти закончился газ. Леви отпускает ее, как только они приземляются на скользкий титаний язык. Нормальная, человеческая голова Эрена торчит прямо из позвоночника там, где у людей начинается горло. Ее Эрен. Отросшие волосы обрамляют впалые, болезненно-бледные щеки. Под глазами - темно-фиолетовые отметины. Выцветшие, когда-то бывшие изумрудными, глаза смотрят неприязненно, с презрением, которое он даже не пытается скрыть. Когда-то бывший ее Эрен. Лезвие вылетает из ножен и одним движением отсекает ему голову. Презрение на его лице сменяется удивлением, а следом за ним… ликованием? Все исчезает. Пар струится от каждой части Атакующего титана, пока земля уходит из под ног, как в сломанном подъемнике для лошадей. Микаса разворачивается, встречается взглядом с Леви и яростно впивается своими губами в его. *** Неужели закончилось? Грохот слышался как будто издалека. Тысячи титанов из стен разом рухнули и теперь тают на вытоптанной земле, испуская клубы плотного белого пара. Голова Атакующего Титана истлела наполовину, открывая им вид на освобожденный мир. - Я убила его. - Ты умница. И все сделала правильно. Леви оторвался от ее губ, но продолжал держать ее лицо за щеки обеими ладонями, вглядываясь в ее лицо уцелевшим глазом. - Я смогла. Шокированное, потрясенное лицо Микасы с невидящим взглядом. Он прижался лбом к ее лбу и устало прикрыл глаза. - Ты спасла их всех. Леви кивнул в сторону тех, кого они оставили позади. Сквозь плотный пар проглядывались две кучки людей. Вернувшие себе разум, память и человеческий облик, теперь они разделились на два лагеря и стояли, направив друг на друга оружие. - Леви… Пальцы разжались и перепачканное настоящей, не испаряющейся кровью лезвие с глухим стуком упало наземь. Напряжение последних дней наконец покинуло ее, и она обмякла в его руках. Он прижал ее к себе и успокаивающе погладил по спине. *** - Что за черт… Конни поднялся с бетонного пола. Почему он вообще лежит? В запертом изнутри ангаре пыльно и мертвенно тихо. И пусто. - Вот дерьмо. Неужели Зик снова смог сбежать? Капитан вломит ему по первое число, как только узнает. - Вот дерьмо-то... Стук. Кто-то яростно колотит кулаком запертую дверь. - Эй, Конни! Мы знаем, что ты здесь! Открывай! Это Жан. Он отодвигает задвижку, и надежда во взгляде сменяется страхом, когда через проем проходят Жан, Армин, Микаса и капитан. Живые, здоровые, Жан почему-то недовольный и растерянный, зато Аккерманы излучают спокойствие, даром что на лицах обоих - непроницаемая маска. - Где Зик? Кэп оглядел углы ангара. Микаса стоит рядом, задумчиво хмурит брови. Руки у обоих расслабленно свисают вдоль туловища и едва не соприкасаются. Капитан смотрит на него вопросительно. Чеееерт, началось. Он напряженно сглотнул, боясь даже поднять на него взгляд. - Простите, сэр. Я не знаю, где он… - Что? Микаса и капитан переглянулись. - Вы оба были здесь все это время? - Так точно, сэр. - А Оньянкопон? Тоже был здесь? - Нет, сэр, он ушел искать врача для своей руки. Снова переглянулись. Что происходит вообще? Жан стоит у выхода, мрачно сложив руки на груди, и также избегает смотреть на капитана. Молчание. - Может, нам стоит поискать его снаружи? Вряд ли он мог далеко уйти. - Поискать его? Жан с нервным скепсисом в голосе повторил его вопрос и подошел к Конни вплотную и повернулся. - Смотрите. Темно-бордовые подтеки почти впитались в бетон, но два параллельных следа, ведущих в сторону ремонтного подъемника, все еще были видны. Армин с интересом следопыта присел рядом и провел пальцем по крови. Не испаряется. - Вот еще. Сломанные линзы круглых очков блеснули на свету, когда он поднял их и покрутил в руках. - Ты сожрал его. - Густые каштановые брови Жана сдвинулись, когда он уставился на друга - От Саши, что ли, нахватался? Рты всех пяти медленно растягиваются в улыбке при виде шокированного Конни, а вскоре переходят в настоящий смех. *** Ангар опустел. Армин вышел первым: шум на улице явно говорил о том, что остатки человечества могут перестрелять друг друга, а значит, сейчас лучшее время для переговоров. Конни вспомнил, что его матери на Парадизе нужна помощь и защита. Жан помялся немного, неловко оглядываясь на все так же стоявших плечом к плечу Аккерманов, и тоже вышел. Дверь захлопнулась за ним. Дыхание Микасы тяжелело, заставляя грудную клетку подниматься выше. Они стояли молча и бессмысленно пялились на то, как кровь от конечностей Зика Йегера впитывается в бетон, становясь все незаметнее и незаметнее. Пыльно. Мельчайшие частицы бетонной крошки летают в воздухе, но видно их только там, где солнечный свет пробивается через небольшие щели. Рой мыслей в голове постепенно стихал, оставляя блаженное чувство пустоты и свободы. Как странно. Ощущение собственного тела обострилось так, что она ярко прочувствовала, как плотно ремни УПМ стягивают мышцы; как легко щекочут кончики волос ее открытую шею; и как невесомо тыльная сторона ладони капитана касается ее. Мурашки прошли по спине, когда она почувствовала пристальный взгляд, скользящий по коже. - Мы теперь свободны, Микаса. - И остались одни. Наконец-то. Это слово было готово скатиться с ее языка, но она сдавленно выдохнула и сглотнула его. Ясность в голове вызывала головокружение. Прямо как у человека, всю жизнь прожившего возле угольных шахт, которого впервые вытащили в горы. Леви не оставляет ее в покое. Она украдкой бросила на него взгляд: единственный глаз смотрит на нее исподлобья, выжидающе, как хищник. Они одни. Все долги розданы. Больше никто не сможет их удержать. Никакой Ханджи, которая разделила их на разные континенты, никакого Зика, который потребует охраны собственной королевско-титановой задницы, никакого Эрена, что мелькал у нее перед глазами несбыточной мечтой. Эрен. Так долго жил в ее голове, что прогнать сложно, даже после того, как она собственноручно отсекла ему голову. Может, он стал просто привычкой? Жаль, что он так и не узнал, что у них было с капитаном. Губы Микасы дрогнули при одной мысли об этом. Мелкое, судорожное движение. Их руки сталкиваются, и огрубевшие пальцы Леви ползут вверх. Эрен. Он был бы в бешенстве. Как бы он не презирал ее, отпустить никогда не пытался. Пальцы переходят на белую ткань рубашки и продолжают свой путь. Леви смотрит на нее прямо, не таясь, и все так же выжидающе, отмечая каждое движение мышц ее лица. Дыхание становится коротким, рваным. Кончик языка увлажняет нижнюю губу. Что ж, по крайней мере, он увидел их поцелуй. В ту секунду, когда в голове, отделенной от туловища, еще теплится сознание. Пальцы Леви скользят по шее, она наклоняет голову и открывает ему больше кожи для ласк. Кажется, он ждал именно этого. Широкий шаг. Он становится сзади, кладет теплые ладони ей на живот и с влажным звуком прикладывается ртом к тому месту, где только что были его пальцы. Именно так. Последнее, что увидел Эрен перед своей смертью - как Микаса вжимается губами в губы капитана Леви и позволяет ему втолкнуть язык в свой рот. Дикое, необузданное чувство возмездия пьянит и распирает ее грудь изнутри, к нему примешивается простое, сладкое желание, которое тянет где-то внизу живота. Напряженно, почти мучительно. Оно заставляет ее плавно податься назад, навстречу нему, горячо прижаться спиной к его груди и выпятить ягодицы, чтобы он точно понял, что сейчас она позволит ему все. Леви… Высокомерный коротышка, которого она сначала возненавидела, потом открылась ему и стала доверять, а потом захотела. Просто, банально захотела. Что в нем нашла? Неважно. Чувства теряют свою магию, когда препарируешь их, вместо того, чтобы наслаждаться. В конце концов, чувства к Эрену тоже остались загадкой. Поцелуй Леви перешел к зоне под мочкой уха и стал осторожным, он прислушивается к ее дыханию. Даже спустя годы, после того, как он потерял один глаз, у нее все еще оставалось ощущение, что она перед ним как-будто голая, и он может внимательно посмотреть на нее и понять, что она чувствует и думает. Она смущенно опустила взгляд. Не дай стены, он действительно мог считывать ее. Она ведь до сих пор думает об Эрене, а он не хотел быть вторым номером после него. Или… ему стало все равно? - Что такое, сладкая? Неожиданно ласковый тон удивил ее. Микаса дернулась и вдруг поняла, что его член встал и теперь упирался ей в просвет между ног. Блаженный стон сорвался с ее губ вместо ответа. Казалось, вся кровь прилила к паху и сразу закипела. - Ты хочешь? Голос искушающий, как у дьявола. Он пропустил ее волосы сквозь пальцы, отвел их с сторону и теперь щекотал дыханием ямку, где шея переходит в голову. Спрашивает так, как будто он здесь только ради нее, а у самого желание искрится в каждом вдохе, звуке, движении, и член стоит прямо, как громовое копье. Пальцы правой руки пробежали вниз по ее животу. Она ахнула, когда осознание ударило ее, как обухом. - Но, Леви, как… - Все в порядке. - он залез поврежденной рукой за ремень ее брюк и спустился дальше - Два пальца - это все, что мне нужно. Подушечки его безымянного пальца и мизинца коснулись края ее белья и тут же поднялись, как будто он передумал. Она недовольно обернулась на него. - Тч, сейчас все будет, малышка. Легкая усмешка в голосе. Он возится позади, пока она продолжает стоять в ожидании, вся разгоряченная, растрепанная, ягодицы выпятила, чтобы он продолжил прижиматься в них членом. - Снимай тоже. Микаса с нетерпением сбрасывает УПМ, расстегивает ремень, пуговицу, молнию, чтобы наконец стянуть с себя форменные брюки вместе с трусами и наклониться перед ним, обнажая самое сокровенное с молчаливым приглашением. Хотя учитывая, как там стало влажно и горячо, больше похоже на просьбу. Лишь бы он только не останавливался. Обернулась снова. Успела заметить только ровный член, который точно не показался ей маленьким, как он надавил ей на плечо, возвращая на место и чуть пригибая. Точно. Она развела ноги чуть шире, чтобы быть на одном уровне с Леви. Предвкушение связывало внутренности в узел. Запах крови и бетона смешанный с ее запахом проникал прямо в голову, вызывая самые порочные, отвязные образы перед глазами. Головка небрежно скользит по мокрым складкам, вырывая у Микасы тихие, сдавленные стоны. Ожидание стало мучительно сладким. - Давай… Он направил его рукой и плавно втолкнулся ей в пещерку. Узко. Смазки так много, что она медленно стекает по внутренней стороны ляжек, но внутри - сопротивление. Ему пришлось крепко ухватиться за ее бедра и с силой толкнуться, что вставить ей хотя бы наполовину. Получилось. Стон вырвался сквозь ее прикушенную губу. - Тшш, малышка, ты привыкнешь. В обычно равнодушном голосе - нежность и ничем не прикрытая уязвимость. Целая рука сжала одну грудь через одежду, а вторая легла на обнаженный лобок, пропуская безымянный палец и мизинец дальше, вниз. Несколько легких поглаживаний по клитору - и Леви почувствовал, как смазка обволакивает член прямо внутри, а киска постепенно растягивается, привыкая к нему. Умница. Первый раз, а она совсем не зажимается. Принимает член послушно, слегка прикусив губу, а когда оборачивается, в глазах - сладкое ожидание. Леви сжимает ее голые округлые бедра и с силой натягивает ее на себя до конца, выбивая из нее вскрик. Сопротивления почти нет. Там так узко, член слабо пульсирует, и он с изумлением понимает, что он на грани того, чтобы обкончаться, как пацан. Протяжный выдох. Следы от крови Зика Йегера прямо поверх её головы ведут к подъемнику - он пытался откатиться, спрятаться под подъемник, когда Конни превратился. Черт. Не помогло, пульсация усилилась. Пришлось выйти из нее почти до конца, и отвести взгляд от ее выгнутой спины. Прислушался к себе - боль от ранения была с ним все это время, он не обращал на нее внимания, но внутренние органы явно всмятку, потерянные конечности тоже ноют, требуя непонятно чего. Разнылся, как старый дед. Напряжение стихло. Леви провел пальцами по ее спине. Она смотрит на него через плечо, глаза затянуты влажной поволокой, в них отчетливо читается желание. Он выходит до конца и вдалбливается снова. Припухшие губы беззвучно складываются в ровную букву “О”. - Какая ты горячая. Невнятное мычание в ответ. Зато смотрит как. Бровки свела на переносице, смотрит умоляюще, в глазах - слабость и похоть. Еще несколько сильных толчков. Член гладко скользит по влажным стенкам, и она приглушенно стонет, когда он вставляет ей до конца. - Леви… Она упирается ладонями в колени, чтобы не упасть, но все равно заваливается вперед при каждом толчке. - Я не могу долго. - Как скажешь, крошка. И когда только его потянуло на такие пошлые прозвища? Кажется, она вдоволь поржет над ним, после того, как кончит. Он отстранился. Обнаженные ягодицы белеют в темном ангаре. Шлепок. Кожа порозовела, кровь медленно расходится после удара. Леви берет ее за локти и заводит их за спину, выпрямляя ее спину. Эту позу он называл “быстро и сердито”, самое-то, когда рядом где нет нормальной постели. Член входит снова, но теперь он ритмично вбивается и не обращает внимания на останки Йегера. Смазки стало еще больше. Ох, кому-то явно понравятся наказания. Несколько толчков, она стонет, почти не сдерживаясь, и он со сдавленным вздохом вытаскивает и сливает на бетонный пол.