Запрещая себе любить

Я послушно просидела в своих покоях более двух дней, но не столько по причине упадка сил, хотя и слабость моя оставалась очевидной, сколько от малодушия. Я боялась вновь встретиться с королем Торином, который волновал меня сильнее, чем я могла себе позволить в сложившейся ситуации. Если бы я не вела себя в пещере, как отчаявшаяся распущенная девица, то сейчас бы по возможности старалась наоборот сблизиться с братом Дис. Даже, неверное, из кожи вон лезла,чтобы ему понравиться. Ведь именно таким был мой изначальный план - не опозориться и как можно мягче влиться в новую семью. А теперь всё пошло под откос. И каждая мысль о встрече с Торином выбивала из меня воздух. Вот я и воспользовалась его же приказом и не высовывала носа из своего нового дома, в котором были все удобства, включая небольшую кухню с печью, где я начала готовить разные блюда от скуки и для того, чтобы выбросить из головы дурные мысли. Фили и Кили приходили ко мне несколько раз, смущённо топчась на месте и протягивая всякие вкусняшки в виде засахаренных фруктов, ягод, яблок и медовых сот. Я видела, что им не терпелось расспросить меня о многом, но мы все жутко стеснялись, к тому же я быстро уставала, поэтому они никогда не задерживались. Да и Дис то и дело ворчала на них, чтобы не тревожили меня по пустякам. Дис навещала меня ещё реже, но всегда приводила незнакомых гномок. Это были её подруги, с которыми она не виделась много лет, а со многими познакомилась уже в Эреборе. Правда и Дис не засиживалась долго, вовсю помогая обустраивать королевство и взяв на себя обязанности по благоустройству королевского крыла. А ещё пристраивала гномов, которые всё прибывали и прибывали со всех концов Средиземья. Торин же вовсе ни разу не приходил, хотя от каждого стука в дверь моё сердце предательски замирало. Я гнала от себя мысли о нём, но они возвращались снова и снова. Даже во сне не давали мне покоя и окунали в тот день, когда сильные руки держали моё израненное тело, а чужие горячие губы прижимались к моим. А порой этот сон менялся другим — жутким и измытывающим, в котором варг разрывал тело моего отца и бросался на Дис, а моё тело было зажато в окровавленной пасти, не давая придти им на помощь. Я очень хотела пойти в склеп к отцу, но знала, что тревожить мёртвых плохая примета. Никто не одобрит такого порыва, да и не пустят, чтобы не привлечь на королевство гнев небес. Поэтому оплакивать отца мне пришлось под одеялами, уткнувшись в подушку. Меня успокаивало лишь мысль о том, что он ждёт меня вместе с мамой в чертогах Махала, и наша разлука с ним временная. На седьмой день заточения я всё же не выдержала, вышла из покоев и самостоятельно дошла до рыночной площади, на которую попала совершенно случайно, заплутав в лабиринте улиц. Такого столпотворения я не видела даже на центральной площади Гондора. Лавки чуть ли не наседали друг на друга, пёстрые ткани и самые разнообразные вещи притягивали взгляд, улыбчивые продавцы зазывали покупателей и расхваливали свой товар, покупатели копошились возле прилавков, с жаром и смехом торгуясь так, словно от этого зависела их жизнь. В воздухе стояли самые разные запахи от копченой рыбы и жареных орехов до красного перца и ароматных масел. Я бродила по рынку, рассматривая товары и пробуя у щедрых продавцов угощения. Я уже давно пожалела, что не взяла свои деньги, которые были убраны Дис в угол сундука под одеждой. К ним она ещё щедро прибавила парочку мешочков золотых монет, от которых я безуспешно пыталась отказаться. Она тогда с чувством отчитала меня, что член королевской семьи не может опозориться, и мне стоит пересмотреть свой гардероб и прикупить украшений. На это мне нечего было возразить. Я не хотела, чтобы из-за меня ей или королю было стыдно. Но в этот день о деньгах я даже не думала, собираясь просто пройтись по улицам и размяться. И вот теперь я не без сожаления глядела на всю эту роскошь и вдыхала манящие запахи уличных закусок. Улочки рынка вились паутиной и пересекались друг с другом в самых неожиданных местах, и в какой-то момент я поняла, что заблудилась. За горами товаров я не могла ничего разглядеть, а гномы показывали мне самые разные направления, когда я спрашивала их, как пройти к дворцовой части. — А кто тебе нужен во дворце? — спросил дородный торговец, обмахивая своё раскрасневшееся лицо подносом для чайных чашек, которыми торговал в своей лавке. — Принцесса Дис, — с надеждой в голосе ответила я. — Ну это вряд ли, — с важным видом сказал он. — Это почему же? — не поняла я. — Ну где ты и где принцесса, — закатил он глаза, явно желая показать, как высоко положение принцессы в отличие от нас с ним. — Так вы не знаете, в какой стороне дворец? — вздохнула я, не желая ничего тому объяснять. — Чего это сразу не знаю, — обиделся он. — У меня жена на королевской кухне работает. — Правда? — обрадовалась я. — Будьте любезны, покажите дорогу. А то я заблудилась. А мне очень, очень надо туда попасть. — Ну смотри, — после недолгих раздумий сказал он и поглядел по сторонам, словно забыл, куда поставил свою лавку. — Если идти через рынок, то это далековато, да и заблудишься ещё больше. А вот напрямую через кузницы выйдешь прямо к дворцовым воротам. Не потеряешься. — А где эти кузницы? — не поняла я. — Иди вон туда, — он махнул влево. — Там будет лестница, около неё ещё лавка с орехами, спустишься вниз на три уровня, сразу будут кузницы, услышишь. Вот и иди прямо до самого конца. Там уткнёшься в другую лестницу. Поднимешься на три уровня обратно и увидишь ворота во дворцовую часть. Только тебя не пустят без пропуска. Так что можешь и не пытаться. — Спасибо большое, я всё же попытаюсь, — поблагодарила я гнома и двинулась туда, куда тот указал. Как он и сказал, впереди, спрятанная среди нагруженных лавок, оказалась лестница, по которой я и спустилась. Уже на втором уровне я услышала звук сотен молотов, бьющих о наковальни. А на третьем уровне шум стал оглушающим, и я подумала, что после прогулки по кузницам ещё долго ничего не буду слышать. В кузницах стоял полумрак. Но там, где работали гномы, было довольно светло от огня печей, ламп и раскалённого добела металла. Мужчины работали, обнажившись по пояс, и я на мгновение подумала, а не вернуться ли мне на рынок. Идти между полураздетых гномов мне было неловко. Но я уже так устала, что решила всё-таки рискнуть, а не плутать неизвестно сколько в поисках другой дороги. Гномы вряд ли станут приставать. Во всяком случае, никогда о таком не слышала. Люди - да, другое дело. Те любили грубо подшутить, но гномы - никогда. Помимо мужчин здесь были и дети. Наверное, подмастерья или сыновья кузнецов. Поэтому мне было не так страшно, когда я шла по неширокой дороге мимо хмуро поглядывающих на меня мужчин. Но никто не отрывался от работы и не делал мне замечаний, не выкрикивал скабрезных шуточек, поэтому я расслабилась. Возможно, не я одна сокращаю путь через их место работы. Но совсем скоро я почувствовала, что измоталась. Моё тело начало ломить от непривычной нагрузки, а дыхание сбиваться. А лестницы всё не было. Эти кузницы, кажется, были бесконечными. И я могла лишь удивляться, зачем столько нужно! От невыносимого жара моя одежда стала мокрой и тяжёлой. Шрамы набухли и начали зудеть и ныть от тянущей, неприятной боли. Единственным моим желанием было опуститься в прохладную купальню и выпить ледяной воды. Я уже еле передвигала ноги, когда заметила небольшую скамейку между двух отдельных кузниц и тяжело на неё опустилась, чтобы перевести дыхание. Мышцы болели, кожу саднило от едкого пота. Движения стали тяжёлыми и неповоротливыми, особенно ноги не хотели меня слушаться. А ещё было невыносимо жарко и душно. Я даже испугалась, что потеряю сознание, и лишь на мгновение прислонилась к горячей стене, как глаза сами закрылись, погружая меня в приятную негу. — Идара? — голос проник в моё сознание, возвращая его. — Что ты тут делаешь? Я открыла глаза и увидела Торина. Сперва я подумала, что это сон и мы ещё в священной пещере. Он был лишь в штанах. На его широких плечах и груди, с зарослью густых черных волос, блестели капельки пота. Он выглядел так, как будто только что вынес меня из озера. Но оглушающий гул молотов и шипение раскалённого металла быстро вернули меня в реальность. Я моргнула, прогоняя остатки сна. Как так мне повезло, что именно он оказался поблизости? Почему он? Тем временем Торин вытер предплечьем пот со лба и присел на корточки, заглядывая мне в глаза. Мне захотелось шарахнуться в сторону, и, наверное, так бы и произошло, будь у меня чуть больше сил, но их, к счастью, не было. — Что-то случилось? — спросил он с тревогой в голосе и дотронулся до моих ладоней, сложенных на коленях. От этого прикосновения я окончательно проснулась и чуть не задохнулась от ужаса, словно натворила что-то плохое и мне нельзя здесь находиться, словно я специально пришла в святая святых горы, где обычно обитали исключительно мужчины, причём раздетые. Я моргала, пытаясь сообразить достойный ответ. А он смотрел на меня с нескрываемым беспокойством. И вроде в глазах его не было обвинения или злобы, поэтому я смогла взять себя в руки. — Простите, — встрепенулась я, но как-то вяло. Тело не слушалось. Голос был слабым и еле слышным, и Торину пришлось приблизиться к моим губам. Я почти касалась ими его виска, и от этого по коже побежали мурашки, несмотря на стоящий здесь жар. — Я ходила на рынок и заблудилась, — попыталась говорить я громче, а сама затылком вжималась в каменную стену, тщётно пытаясь отодвинуться. — Один торговец подсказал короткий путь через кузницы, вот я и спустилась. Не думала, что так устану… дорога оказалась слишком длинной... простите меня… — Жди здесь, — только и сказал он, отстраняясь. Тревога пропала с его лица, теперь он выглядел спокойным, словно только что откинул самые дурные предположения по поводу меня. Он подошёл к бочонку неподалёку. Я проследила за ним и с замиранием сердца смотрела, как он льёт на себя воду, как ходят под кожей мышцы, как надуваются на руках вены. Я сглотнула ком в горле и отвернулась, не понимая, как мне вдруг стало ещё жарче. До этого и так было ощущение, что кожа горит синим пламенем, а теперь и вовсе я её перестала чувствовать. Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы вновь не повернуть голову в сторону короля. Как вообще я посмела думать о нём, как о мужчине. Это недопустимо. Я даже не заметила, как вцепилась изо всех сил в скамью, но боль в пальцах отрезвила меня. Я моргнула, приводя мысли в порядок. Торин не спросил меня, могу ли я идти самостоятельно. Он просто подхватил меня на руки и понёс прочь из кузен. Я боялась себе признаться, но мне была приятна его близость. Кровь превратилась в патоку, кожу покалывало, запах металла и табака будил что-то неведомое в моей груди, а мимолётные взгляды, которые он бросал на меня, заставляли затаивать дыхание. Я уже не жалела, что пришла в кузницу. И я уже всем сердцем жалела, что пришла. Сердце боролось с разумом, и я боялась, что Торин всё прочитает на моём лице, всё поймёт. Я понимала, что теряю контроль над собой. Но терять его было так сладостно, что в какой-то момент я просто с силой прикусила внутреннюю сторону щеки. — Простите, что доставила столько проблем, — проговорила я, разглядывая вырез на его рубахе и не в силах отвести взгляд. Мы уже дошли до лестницы и начали подниматься наверх. Становилось прохладнее, и дышать теперь было легче. — Нести тебя на руках для меня не проблема, — заверил он меня. — Ты почти ничего не весишь. Надо будет сказать Бомбуру, чтобы делал для тебя блюда посытнее. — Я оторвала вас от работы, — пояснила я свои слова. — Я отдыхал, — качнул он головой. — В кузнице? — не поняла я. — Когда-то я действительно работал кузнецом, — пояснил он. — Но здесь, в доме предков, я делаю это для удовольствия или чтобы сбросить напряжение. — Тогда простите, что помешала вам отдыхать, — сказала я. — И думаю, вы можете меня опустить на землю. Теперь я и сама дойду. — Тебя я несу тоже с удовольствием, — признался он, а мои щёки запылали ярче огня в печах. Я быстро глянула на его лицо и тут же опустила взгляд, потому что его глаза смотрели прямо на меня, и я испугалась желания протянуть руку и дотронуться до его лица. — Просто… — я сглотнула ком в горле. — Гномы смотрят на нас. Мне неловко… — Что неловкого в том, что тебя несёт твой дядя? — удивился Торин, а у меня в груди вдруг посыпались мелкие льдинки, стало невыносимо больно. — Или ты стыдишься меня? — Что? Я? — вырвалось у меня, и мне захотелось оказаться на другом конце Средиземья и никогда, никогда не встречаться с этим мужчиной. — Я бы никогда… я не стыжусь… вы же теперь моя семья… - упавшим голосом сказала я. — Вот и хорошо, — Торин как-то странно на меня посмотрел, а я прикусила губу, чтобы не ляпнуть очередную глупость и не выдать себя с головой. Торин донёс меня до покоев, внёс внутрь и поставил на ноги недалеко от кресла, как и в прошлый раз. Из своих рук выпустил почти сразу, только удостоверился, что я могу стоять самостоятельно. Но взгляд свой задержал на моём лице чуть дольше, чем было необходимо. И я тоже, словно за гвоздь, зацепилась за его глаза, не в силах отвернуться. Мы смотрели друг на друга чуть дольше приличного. Мне показалось, что Торин сделал едва уловимое движение в мою сторону. Холодок пробежался по моей спине, отрезвляя. — У меня есть яблочный пирог, — сказала я, отступая в сторону на безопасное расстояние. Только сейчас я осознала, что мы стоим слишком близко - один шаг и соприкоснёмся телами. Надо было срочно что-то придумывать, и я не нашла ничего лучше, как предложить ему пирог с яблоками. — Пирог? — Торин моргнул, словно до этого его сознание было далеко. — Я испекла. Вы, должно быть, сильно проголодались, — затараторила я, чуть ли не бегом скрываясь в кухне. — Вы присаживайтесь, ваше величество. Я поставлю чайник. Тарелки едва не падали из моих дрожащих рук. И я порадовалась, что угли в печи ещё не погасли, иначе я бы все руки себе обожгла — так нервничала. Подбросив дрова, поставив чайник на решётку и выложив на две тарелки по большому куску пирога, я вышла в гостиную. Часть меня боялась, что Торин ушёл. Часть меня желала, чтобы его не оказалось в покоях. И я не знала, обрадовалась ли я больше или испугалась, когда увидела, что он расположился в одном из двух кресел напротив камина. — Ваше величество, — я поставила свою тарелку на небольшой чайный столик между кресел. Мои пальцы дрогнули, и тарелка звякнула о мраморную столешницу. Вторую тарелку я протянула Торину, — Я сейчас заворю чай, — быстро проговорила я, смущаясь и краснея. — Вы угощайтесь. — Спасибо, Идара, — улыбнулся он и потянулся к тарелке. Наши пальцы соприкоснулись и мне показалось, что он задержал свои на пару лишних секунд. Меня снова прошиб озноб и я поспешила убрать руку и удалиться на кухню, где облокотилась на разделочный стол и сделала пару глубоких вдохов и выдохов, заставляя себя прийти в себя. Кто меня за язык дёрнул пригласить Торина выпить чаю с пирогом? Чайник вскипел почти сразу, так как я оставила его возле раскалённых углей, когда уходила. Поэтому, когда я принесла чашки с чаем, Торин ещё не закончил есть пирог. — Невероятно вкусно, — сказал он. — Я рада, что вам нравится, — польщённая похвалой, сказала я, присаживаясь на край второго кресла и обхватывая ладонями чашку. — Ты говорила, что хорошо готовишь, и это действительно так, — проговорил он со странной интонацией в голосе — тихо и с лёгкой хрипотцой, а я чуть не пролила на себя горячий чай. — Простите… — я опустила голову, рассматривая чашку в своих руках. — За что? — тем же странным голосом, спросил он ещё тише. Я отставила чашку, чтобы ненароком действительно не пролить на себя, и подняла глаза на Торина. Он был серьёзен и ждал ответа. А ещё в его глазах была… надежда? Или мне показалось? Я ведь совсем его не знаю и вряд ли могу понимать правильно его эмоции, а уж мысли читать и вовсе не могу. — В той пещере я говорила много глупостей, — мне пришлось отвернуться, потому что от стыда горели щеки и дрожал голос. — Мне было страшно… поэтому я не понимала, что говорила… простите, что просила… Я тогда не знала, кто вы… Это было глупо… — мой голос сорвался и я замолчала, теребя платье. Торин тоже молчал, поэтому я бросила на него быстрый взгляд и испугалась — настолько мрачным он выглядел. — Спасибо за пирог и чай, — ровным и сухим голосом сказал он и поднялся. — Надеюсь увидеть тебя сегодня за ужином, Идара. На этих словах он быстро развернулся и вышел из покоев. А я опустила голову на руки и застонала. Ну почему я такая глупая? Не надо было напоминать королю о пещере. Ему, наверное, вдвойне неловко за тот поцелуй. Ведь он знал, кто я, и всё равно согласился исполнить мой каприз. Понятно, что он тоже думал, что я не выживу. Он просто хотел помочь. А теперь я напоминаю ему о том неловком моменте, который он, скорее всего, хочет забыть. Ведь он сам сказал, что он мой дядя. А дяди не целуют своих племянниц. Это было бы за гранью приличий. И теперь он разозлился. И всё из-за меня. Холодный ком в животе никак не хотел таять. В уголках глаз скопились слёзы, но я не разрешила себе плакать. Тем более, что не хотела признавать себе, что реакция Торина меня так сильно задела. Коря себя и ругая плохими словами, я ушла в купальни, чтобы умыться и переодеться. А затем меня ждало много дел. Скоро придёт Дис с белошвейкой, чтобы снять с меня мерки. Она собиралась сшить для меня несколько нарядов, как повседневных, так и для приёмов, которые ожидаемо устроит король по случаю приезда своей сестры. Заодно Торин надеялся подыскать жён Фили и Кили, чтобы продолжить род Дуринов и упрочить трон. Благородные семьи прибудут со своими дочерьми и племянницами, которые будут блестать на пиру, поэтому и нам с Дис следовало не уступать им в роскоши и красоте нарядов. Я бы с удовольствием отказалась от участия в торжественных приёмах и пирах, но не имела права. Дис надеялась на меня, а после смерти моего отца, я просто не могла оставить её одну. Я видела, как нужна ей поддержка, и как необходимы перемены, чтобы хотя бы на время забыть о горе. Да и Торин теперь не одобрит, если я буду упираться, позоря его семью, и расстраивать его сестру. Поэтому я без пререканий соглашалась на всё - на пиры, приёмы и новые платья. А мысленно уже подумывала уехать обратно в Синие горы вместе с Дис при первой же возможности. Там всё было проще. Намного проще.