Запрещая себе любить

К моему великому ужасу, Дис привела не одну белошвейку, а целых пять. Среди них были как молодые, так и совсем пожилые гномки. Они копошились вокруг нас двоих, делали намётки будущих платьев, обсуждали цвета, материалы и фасоны. Хорошо ещё, что не смели высказываться по поводу моих шрамов, которые так или иначе выглядывали из-под нижней рубахи и определённо прощупывались через неё. Это безумие продлилось до самого вечера. Я успела два раза напоить всех чаем и скормить остатки пирога, когда за мной и Дис пришли Фили и Кили, чтобы проверить, почему мы опаздываем на ужин. — А давайте после ужина устроим семейные посиделки, как в Синих горах, — предложил Фили, когда мы уже были за общим столом, и я пыталась не поднимать глаз на короля, отдав всю себя жирной баранине и картофелю. Я понятия не имела, что за семейные посиделки, поэтому никак не отреагировала на предложение, резонно посчитав, что ко мне это не имеет никакого отношения. — Почему бы и нет, — с энтузиазмом поддержала Дис. — Мы как приехали, ещё даже толком не общались нормально. А нам есть, что обсудить. Торин, у тебя же найдётся немного время для своей семьи? — Семья на первом месте, — улыбнулся тот. — Ты же знаешь, Дис, что для вас у меня всегда есть время. — Значит, решено! — воскликнул радостно Кили. — Давай, мам, у тебя? — спросил он. Все дружно согласились, быстро закончили ужин и разошлись по своим покоям, чтобы переодеться в более удобную одежду. На ужин, как и на любую трапезу, все приходили в повседневной одежде, которая лично для меня выглядела чересчур парадной. Я тоже ушла к себе. Мне надо было прибрать после примерки, а потом я планировала полежать в прохладной воде, которая успокаивала ноющие шрамы. О том, чтобы пойти на семейную встречу, я даже не думала. Мне не хотелось мешать им и быть причиной скованности и неловкости. Наверняка они будут обсуждать какие-то общие дела, к которым я не имела никакого отношения. И я разумно решила, что мой статус падчерицы Дис недостаточная причина, чтобы навязываться на семейные встречи. Да и мне самой было бы некомфортно, особенно учитывая тот факт, что я успела разозлить короля и только мозолила бы ему глаза. За ужином мы перекинулись с ним лишь вежливыми приветствиями, и я не знала, насколько сильно задело его моё неуклюжее напоминание о пещере. Поэтому я решила для себя, что больше ни за что на свете не заговорю о том, что там произошло, и вообще буду стараться поменьше попадаться ему на глаза. Я действительно без зазрения совести никуда не спешила и не собиралась. И когда в дверь постучали, я только-только закончила уборку и блаженно погрузилась в купальню, даже налила на ладони смягчающее кожу масло, которое дал мне целитель Оин, чтобы шрамы не загрубели и быстрее побледнели. Его надо было втирать на мокрую кожу, а лучше и вовсе наливать в наполненную ванную. Но пузырёк был небольшой, и мне было жалко тратить такое ценное масло за один раз, поэтому я решила просто втирать его в кожу, пока лежу в воде. — Подождите! — крикнула я и, быстро сполоснув руки и оперевшись о край купальни, начала подниматься. Я делала это медленно и очень осторожно, потому что спина и бока от резких движений сдавливала ноющая боль, но всё равно, когда мои ладони, всё ещё жирные от масла, поехали в сторону, не успела затормозить и с коротким криком рухнула обратно в купальню, больно ударившись виском о край. Всё тело пронзила резкая боль, вода сомкнулась над моей головой и на миг я потеряла контроль над телом. Но почти в тот же момент меня схватили за плечи и выдернули из воды. Воздух ринулся в лёгкие, и я закашлялась, цепляясь за своего спасителя. — Идара, ты в порядке? — услышала я тревожный голос и распахнула глаза. Торин сидел на краю купальни, удерживая меня на своих коленях. Он потянулся за полотенцем и закутал меня в него, как младенца, пока я ещё не пришла в себя и не успела смутиться, а потом медленно поднял и перенёс в комнату, где усадил на кровать, потому что она оказалась ближе, чем кресла. И снова я подумала, что это странно, что рядом оказался именно он. Снова он. Почему он? — Я услышал крик, поэтому не стал ждать приглашения, — сказал он, накидывая на мои плечи ещё и покрывало. — Ты в порядке? Не поранилась? Позвать Оина? Я мотнула головой. Почему же мне так не везёт? Почему всегда я предстаю перед королём в таком неприглядном виде? Наверняка он уже думает, что я абсолютно беспомощная и жалкая. — Всё в порядке, — заверила я его, потому что он продолжал ждать от меня каких-то слов, сидя напротив меня на одном колене и заглядывая в глаза. — Я просто подскользнулась. Глупо получилось. Теперь вы весь мокрый. Он недоумённо уставился сперва на меня, потом на свою одежду и вдруг рассмеялся. — Ты чуть не утонула, а волнуешься за мою мокрую рубашку? — покачал он головой, а потом вдруг протянул руку и убрал с моего лица прилипшие пряди волос. — У тебя шишка, — хрипло проговорил он, дотрагиваясь до моего лба над правой бровью. Его пальцы, едва касаясь, обвели зудящую кожу и остановились. Его ладонь легла мне на щеку. Я замерла, всё моё тело напряглось от этой странной и неожиданной ласки, а дыхание перехватило. Значило ли это, что он больше не злится на меня? Или значило что-то совершенно другое? Я боялась пошевелиться, не зная, как растолковать его поведение. И ещё отчаянно надеялась продлить этот момент, не думая о том, насколько он уместен. Мне так хотелось закрыть глаза и накрыть его ладонь своей, но я лишь покрепче вцепилась в полотенце, чуть ли не разрывая его ногтями. Наверное, он заметил мой испуг, потому что медленно опустил руку и встал. — Ты не пришла на нашу семейную встречу, — сказал он немного хрипло. — И кажется, даже не собираешься. Почему? Я удивлённо посмотрела на него. Они ждали меня? — Я… я подумала, что буду лишней, — призналась я, потому что выдумывать что-то ни фантазии, ни сил не было. И даже если правда снова обидит его, то другой у меня не было. — Зря, — Торин пристально смотрел на меня, даже мой полураздетый вид его не смущал. И под этим его взглядом мне было тревожно, но не хотелось, чтобы он вдруг отвернулся. Хотелось ловить его взгляд на себе, даже если тот заставлял меня краснеть. — Простите, — покаялась я. — Я просто ещё не привыкла… Не думала, что вы лично придёте за мной… мне теперь вдвойне неловко… — Я подумал, что моим племянникам стоит побыть немного наедине с матерью, — сказал Торин. — Вскоре им предстоит выбрать себе невест, и мать может дать хороший совет… в отличие от меня. — Разве? — спросила я быстрее, чем подумала. — В мою молодость мне было не до приёмов и выбора невест, — Торин вдруг опустился на стоящий у стены сундук, а я покрепче ухватилась за полотенце и край пледа, который то и дело норовил сползти с плеч. — Я был моложе Кили, когда дракон Смауг напал на Эребор. Нам пришлось скитаться. Потом была битва за Морию. Я потерял деда, отца и брата. На меня легла ответственность за мой народ. Я ничего не мог предложить женщине, кроме скитаний и тяжелой работы. Поэтому, нет, я вряд ли хороший советчик в таких делах. — А в Синих горах вы разве никогда не думали завести семью, детей? — сказала я и чуть не зажала рот рукой. Ну кто меня за язык тянет? Какая мне разница до его личной жизни? Но на самом деле мне было почему-то важно знать, была ли у Торина любовь всей жизни. — Для меня важнее было устроить жизнь сестры, — признался он. — А потом, я ни разу не встретил гномку, которая запала бы мне в сердце настолько, чтобы я привёл её в свой дом. — Возможно, вы её ещё встретите, — тихо сказала я и тут же одёрнула себя. — Простите. Я не хотела приставать с советами… Это вообще не моё дело. — Я не считаю, что ты пристаёшь, — в его голосе я услышала улыбку. — Это ведь я пришёл к тебе и не ухожу. — Почему? — вырвалось у меня, а краска тут же залила щёки. — Что почему? — спросил он изменившимся вдруг голосом. «Почему вы не уходите?» — хотелось спросить мне, но я так перепугалась собственной дерзости, что не смогла произнести это вслух. Что он обо мне подумает? Что я флиртую с ним? С названным дядей, который великодушно принял меня в свою семью, несмотря на то, что после смерти отца связь между мной и Дуринами стала призрачно тонкой и почти несуществующей? Но он словно мысленно прочитал мой вопрос. — Почему я не ухожу? — сказал он. — Наверное, хочу убедиться, что с тобой всё хорошо. — Со мной всё хорошо, — поспешила заверить я его, но всё равно его слова приятным теплом разлились в груди. — Вы снова спасли мне жизнь. — Сегодняшний инцидент вряд ли тянет на спасение жизни, — снова улыбнулся он, а я поняла, что он уже не злится на меня и еле сдержала вздох облегчения. — И всё же, — пожала я плечами, и плед, которым накрыл меня Торин и за который я отчаянно цеплялась, предательски сполз на кровать, оголяя мои плечи. Я же попыталась приподнять съехавшее немного в бок полотенце, но пальцы отчего-то плохо слушались. Лицо тут же вспыхнуло с новой силой. Я испуганно глянула на Торина, и поняла, что он смотрит на меня пристально и напряжённо. Его глаза, потемневшие от расширенных зрачков, были прикованы к моим плечам и шее, а потом медленно поднялись и встретились с моими. Миг, что мы смотрели друг на друга, показался вечностью. Я судорожно искала ускользающую из сознания мысль, но в голове вдруг стало пусто, а в животе нарастало странное чувство тревоги вперемешку с чем-то ещё, заставляющим все волоски на теле встать дыбом. — Думаю, мне пора, — натужно проговорил он, и наваждение лопнуло, как мыльный пузырь. Торин резко поднялся и поспешно направился к выходу, где остановился и обернулся. — В этот раз я скажу Дис, что ты переутомилась и заснула. Но это в первый и последний раз. Я хочу видеть тебя на семейных встречах, ужинах и завтраках. Теперь ты член моей семьи, наравне с Фили и Кили. И чем скорее ты это примешь, тем лучше для всех нас. А теперь отдыхай. Увидимся завтра за завтраком, Идара. — Да, ваше величество, — мой ответ застал уже закрытую дверь. Мне пришлось с силой зажмуриться и сжать полотенце пальцами, чтобы не закричать. Моё сердце колотилось так сильно, что в глазах почти темнело. Хотелось разрыдаться. Но я не понимала, почему. Не оттого ведь, что я чуть не утонула. Не оттого, что предстала перед королём в непотребном виде. И даже не оттого, что пропустила семейную встречу, посчитав себя лишней. Было что-то другое. Что-то, что больно терзало грудь и сжимало горло. Мой разум не хотел признавать причину этой невыносимой боли, но сердце кричало и рвалось наружу, чтобы разбиться на тысячи осколков о закрытую дверь. Бессонная ночь не дала мне ответов. Я не знала, как мне искоренить из сердца волнение, которое будили даже мысли о Торине. Неужели на меня так подействовал первый поцелуй? Или имело значение священное место? Возможно ли, что мои чувства — это благодарность за спасение? Разве не так происходит во всех легендах и сказках? Герой спасает прекрасную леди, после чего она неизменно влюбляется в него и дарит ему свой первый поцелуй. Вот только у меня всё началось с поцелуя, который я вырвала жалким состоянием и предсмертным хрипом. И мне было ужасно стыдно за это. Да и леди из меня так себе. Но я знала, что если бы всё повторилось, я бы снова попросила его поцеловать меня. И это пугало больше всего. За завтраком я была благодарна Дис, которая без остановки говорила о приготовлениях к пиру, украшении пиршественного зала и досуге для гостей. Фили и Кили украдкой закатывали глаза, заставляя меня улыбаться. Для них вся эта суета была скучной и удручающей. Да и вчера они, наверняка, успели всё обсудить сто раз. Но Дис не унималась. Она словно пыталась забыться за хлопотами и подстегнуть время, которое по её мнению плелось со скоростью дохлой рыбины. Дис хотела уехать. Но караван до Синих гор планировался не ранее следующей весны. Зимой ехать было сложно и опасно. Да и за это время торговцы как раз распродадут свой товар и закупят новый, чтобы отвезти на Запад. — Я думаю заказать у нашей Идары уникальные украшения в подарок для наших гостей, — сказал вдруг Торин, а я чуть не подавилась и закашлялась. — Меня? — почему-то испуганно спросила я. — Я видел заколки и браслеты Дис, которые вы с отцом сделали для неё, — кивнул в сторону своей сестры король. — Ничего подобного мне не встречалось. Было бы приятно удивить гостей чем-то необычным. — Мой отец был хорошим мастером, — согласилась я. — Но я… я только помогала ему. — Не принижай своё мастерство, Ишта, — шутливо пригрозила мне Дис. — Я прекрасно знаю, кто сделал для меня браслет и заколку в виде морской волны. Это была ты. И эти украшения вызывают зависть у всех моих подруг без исключения. — Материалы и инструменты я тебе предоставлю, — сказал Торин тоном, не терпящим возражений. — Покажу наш ювелирный цех, познакомлю с управляющим. Он даст помощников. Работать сможешь в любое удобное для себя время. Я тебя никуда не тороплю. Время у нас ещё есть. — И сколько потребуется украшений? — спросила я, чувствуя, как приятно покалывают кончики пальцев. Я и не думала, что соскучилась по работе. Да и идеи вдруг стали заполнять мою голову, вытесняя мысли о Торине, что было мне только наруку. — Восемь, — не задумываясь, сказал Торин. — Только от Стоунфутов приедут две сестры. От остальных кланов — по одной. — У вас есть их портреты? — спросила я. — Я бы хотела сделать украшения, которые подошли бы им. — К сожалению, — покачал головой Торин. — Но ты можешь расспросить железногорских женщин. Многие из них присутствовали на приёмах моего кузена в Железных холмах. Они с ними определённо знакомы. — Благодарю за доверие, — сказала я обычную фразу, которую отец говорил заказчикам. — Значит, решено, — сказал довольно он. — Сразу после завтрака я отведу тебя в ювелирный цех. — И всё же. Сколько у меня времени? — спросила я, когда мы с Торином уже направлялись к цеху. Он держал мою руку на сгибе локтя и медленно шёл вперёд, стараясь не спешить, зная, как мне ещё тяжело передвигаться слишком быстро. Его близость тревожила меня, но возбуждение от предстоящей работы затмевало это чувство. Поэтому я и смогла мыслить более-менее внятно и задавать нужные мне вопросы. — До дня Дурина, — ответил тот. — Но, как я и сказал, можешь не торопиться. Украшения не обязательно дарить в первый же день. Хотя, конечно, было бы лучше, если бы ты успела к первому пиру. — Хорошо, — ответила я. — А когда день Дурина? Я понимала, что выгляжу глупо. Но я действительно не спрашивала, сколько дней была в бессознательном состоянии и не знала, какое сегодня число. Знала только, что к Эребору мы подъехали в середине лета, сократив путь через восстановленную горную тропу. — Через месяц, — не стал удивляться Торин. — Я так долго спала? — пробормотала я, не сдержав тяжело вздоха. Получается, что в бессознательном состоянии я провела как минимум недели две. — Ты была сильно ранена, потеряла много крови, — сказал Торин, и я почувствовала, как он накрыл свободной ладонью мою руку. — Тебе повезло, что ты была без сознания и не чувствовала боли. — Вы столько для меня сделали, — призналась я, не выдержав. Эмоции захлестнули меня. — Я и не знаю, как вас благодарить. — Идара, — Торин вдруг остановился и развернул меня к себе, положив руки на плечи. — Достаточно того, что ты выжила. Понимаешь? Поэтому не смей думать, что ты теперь чем-то обязана мне или кому-то ещё. Ты часть моей семьи, и я всегда буду заботиться о твоей жизни точно так же, как о жизни Фили или Кили. К тому же Дис сказала, что ты спасла ей жизнь. Поэтому тут ещё можно поспорить, кто кому должен быть благодарен. — Я не могла поступить иначе… — Как и я. Теперь ты понимаешь? Я кивнула, и он не стал больше меня мучить, взяв за руку и продолжив путь. А я чувствовала странное облегчение, которое расползалось в груди. Значит Торин точно больше не злится и даже более того, он чувствует себя обязанным мне. Это было странно, но как-то успокаивало. Ювелирный цех располагался даже ниже кузниц — на шестом уровне. Это было хорошо охраняемое место с несколькими уютными залами, ярко освещёнными лампами. В некоторых залах работали десятки гномов, в других же находились не больше двух-трёх мастеров. Торин отвёл меня в один из таких небольших мастерских, где за узким рабочим столом восседал рыжебородый гном. Он склонился над чем-то с лупой в глазу и даже не заметил нашего прихода. Только когда Торин позвал его по имени, тот встрепенулся, выронив лупу, которую, впрочем, ловко поймал, не дав отскочить от стола на пол. — Торин, — радостно сказал он, поднимая грузное тело со стула. — Ваше величество! Какими судьбами? Надоело махать молотом, раз наконец вспомнил и о нас? — Познакомься, Идара, это мой старый друг Глоин, — представил Торин с улыбкой, не обращая внимания на явный упрёк со стороны гнома. — Он главный королевский ювелир. Если что-то понадобится или будут проблемы, обращайся напрямую к нему. Глоин, — теперь король обратился к рыжему гному, с интересом разглядывающему меня. — Это дочь мужа Дис, её названная дочь. Она поработает тут у тебя немного по моему заданию. Найди ей место и парочку смекалистых ювелиров в помощь. Пусть покажут ей всё сегодня. А завтра уже принимай в рабочие ряды. — К вашим услугам, мастер Глоин, — сказала я. — Приятно с вами познакомиться. Я еле дотерпела, пока Торин и мастер обменяются любезностями и обсудят какие-то свои дела. Мне так хотелось посмотреть цех, увидеть работу мастеров, чертежи придуманных ими украшений, ну и конечно же, восхититься самоцветами, коих высились целые горы в специально отведённых местах за толстыми решётками с охраной, гномами с огромными учётными книгами и весами. Глоин выделил мне двух немолодых гномов, которые провели меня по всему цеху, объясняя режим и порядок работы и знакомя с мастерами. Мне выделили небольшой свободный кабинет, от которого сразу же вручили ключ. Оттуда тут же был вынесен ненужный хлам и принесены лампы, настольная горелка и инструменты. За каждую вещь мне пришлось расписаться, всё пересчитать и проверить качество. Это заняло почти весь день. И на ужин я явилась уставшая и разбитая до такой степени, что Дис велела мне немедленно возвращаться в покои и заверила, что ужин мне принесут туда, а она тем временем разберётся со своим братом, который, по её словам, растерял все мозги в битве пяти воинств, раз отдал меня на растерзание Глоину. Сил убеждать её, что это я сама задержалась, не было. Поэтому я послушно отправилась в покои и залезла в прохладную воду купальни, смывая пот и боль. А затем заставила себя поужинать принесённым рагу и тут же повалилась спать, впервые не проплакав полночи, скучая по отцу, не думая с замиранием сердца о короле и не страшась новой жизни. Теперь меня ждали не пустые, бессмысленные дни, а любимая работа.