Запрещая себе любить

За несколько дней я выяснила имена всех потенциальных претенденток в невесты принцам и узнала об их увлечениях, цвете волос и глаз, а также немного и о характере каждой. Чтобы не запутаться, пришлось всё записать, и вскоре я уже начала работать над эскизами. Радха была родственницей со стороны жены Даина Железностопа, владыки Железных холмов. Она происходила отчасти из рода Дурина, а отчасти из рода Бродбимов и отличалась весёлым и лёгким характером. Свои светло-рыжие волосы она любила взбивать в высокие причёски и всячески их украшать. Поэтому для неё я задумала сделать заколку в виде огненных зелёных искр, ниспадающих вниз по волосам, которая несомненно будет сочетаться с цветом её глаз. Сестры Стоунфуты, Лур и Эзур, были тихими и скромными девушками с длинными светлыми волосами. Они любили заплетать их в замысловатые причёски. Для них я думала сделать шпильки, которые пошли бы и на праздник и на каждый день. Что-то скромное, но изящное в виде раскидистых цветущих ветвей, укращенных мелкой россыпью драгоценных камней. Тала из клана Айронфистов была красивой гномкой с задиристым характером и крутым нравом. У неё были светлые, отливающие золотом волосы и голубые глаза. Она обожала украшения и цепляла их даже на сапоги. А ещё на каждом приёме её просили сыграть на лютне, потому что делала она это, по словам очевидцев, виртуозно. Для неё я хотела сделать брошь в виде лютни в соцветии голубых фиалок. Арат Файербёрд была обладательницей рыжих волос, глаза её были карими. Веснушек, в отличие от Радхи, она не имела и очень этим гордилась. Она была жуткой модницей и обожала сочетать несочетаемое. Поэтому для неё я решила сделать нить из разноцветных камней, которые она сможет вплетать в косы или накручивать на руку в виде браслета. Хаса из клана Бродбимов редко посещала приёмы. Она предпочитала тратить время на изучение языков и древних книг. Но иногда ей всё же приходилось бывать на пирах в силу того, что она она была наследницей своего клана. У неё были волосы цвета древесной коры и такие же глаза. По комплекции она была худощавой для гномки, но довольно высокой и с гордой осанкой. Украшения выбирала скромные и неброские, отдавая предпочтение реликвиям своих предков. Для неё я придумала браслет с черными камнями в классическом стиле с гравировкой древних рунических рисунков. Джети Стифберд тоже была брюнеткой с голубыми глазами. Она легко дружилась со всеми, обладала пышными формами и была невероятно доброй. Обожала вышивать бисером и раздаривать свои вышивки своим многочисленным подругам и знакомым. Ей я подумала изготовить кулон в виде покрытой алмазной крошкой иглы. Сумат из Блэклоков имела почти такие же черные волосы, как многие Дурины, зелёные глаза и задиристый характер. Она любила кокетничать, любила внимание и украшения выбирала дорогие и броские. И я подумала, что такой женщине пошли бы рубиновые подвески для кос в виде тяжёлых капель. Одни только эскизы и выбор материала заняли у меня более двух с половиной недель, но я не жаловалась. Наоборот, с головой погрузилась в работу. Мне нравилась моя мастерская, нравилась сосредоточенная и детальная работа, меня восхищали самоцветы Эребора, равным которым не было во всём Средиземье. Ну а количество драгоценных камней вводило в искушение разгуляться на полную катушку. Но я себя сдерживала. Не хватало ещё сойти с ума от изобилия идей. Но главное, во время работы я полностью забывала о Торине, которого всеми силами старалась избегать. Мне хватило наших странных встреч в последние дни. Если бы всё не было настолько запутанным, кто-то мог бы сказать, что это судьба. Но я отказывалась в это верить. Потом что если это действительно судьба, то слишком жестокая. С семьей я встречалась за общими завтраками и ужинами, но даже в эти короткие встречи при взгляде на короля снова чувствовала давление в груди и вспыхивала каждый раз, когда тот обращался ко мне с каким-либо вопросом. Я думала, что со временем мне полегчает, но становилось лишь тяжелее, и единственное, что я могла сделать — это по возможности не встречатся с Торином. Даже Дис заметила моё странное поведение и как-то сказала мне не бояться её брата. Пусть он и король, но он такой же гном, как и другие. По её словам он уже принял меня в семью и полюбил. Поэтому я могу расслабиться и не тушеваться перед ним. Но она не знала и не понимала моего состояния. Да и я сама не могла толком сознаться себе, что влюбилась в мужчину намного старше себя. И не просто мужчину, а короля и моего названного дядю. Вряд ли кто-то одобрит подобные чувства. А поэтому я старалась держать их глубоко внутри даже от самой себя. Но разве сердцу можно приказать не биться? Иногда по ночам я видела Торина во сне и переживала вновь всё, что произошло в пещере. И с каждым разом поцелуй длился дольше, а объятия крепче, и я просыпалась вся в поту и с гулко колотящимся сердцем. Это выматывало сильнее, чем усердная работа. Иногда Торин приходил ко мне в мастерскую проверить, как подвигается изготовление украшений. В такие моменты я откладывала инструменты и делала вид, что пересматриваю эскизы или выбираю камни. Работать в его присутствии у меня не получалось — начинали предательски дрожать руки. Сначала я думала, что это пройдёт, что я привыкну, но каждый раз, как только он появлялся на пороге, моё сердце пропускало удар и всё валилось из рук. Если я видела его в коридорах, то малодушно старалась сделать вид, что не заметила, и поспешно сворачивала куда-нибудь. Не знаю, замечал ли он это, но надеялась, что нет. Однажды вечером, когда я задержалась в мастерской и после пришла на королевскую кухню чем-нибудь подкрепиться перед сном, потому что самой готовить у меня не было теперь времени, то встретила там Торина с несколькими гномами. Они тоже решили устроить ночной перекус. Только увидев их, я на мгновение застыла в дверях, а потом бросилась прочь, пока меня не заметили. В свои покои я прибежала с гулко колотящимся сердцем, словно совершила преступление. Я облокотилась о стену и прижалась к ней лбом, коря себя за трусость. Убежала, как нашкодивший ребёнок! Ну вот что мне стоило войти и взять хлеб с сыром, поздороваться со всеми и спокойно уйти? Торин же не один там был. Но нет, испугалась чего-то. Чего? Чего я испугалась? Глупая! Застонав и с силой взъерошив свои волосы я ушла в купальни. А когда вышла и уже начала расчёсывать волосы, в дверь тихо постучали. Я замерла, как потревоженная мышь в кладовке. Кто может придти ко мне в такой час? Уже давно полночь. Стук раздался снова, и я всё же подошла к двери. — Кто там? — тихо спросила я, словно не имела права бодрствовать в такой час. Мне никто не ответил, поэтому я спросила чуть громче, а когда и на этот раз ответом послужила тишина, я отодвинула щеколду и приоткрыла дверь. Снаружи никого не оказалось, и я уже решила, что мне показалось, как вдруг мой взгляд упал на порог. Там стояла корзинка, накрытая салфеткой. В корзинке оказались пирог, сыр, краюха хлеба и яблоко, а в отдельном свёртке были леденцы. Ничего не понимая, я даже вышла наружу и огляделась, но никого не было видно. Наверное, Дис прислала еду, зная, что я часто заканчиваю поздно и мне иногда лень делать крюк до кухни, чтобы перекусить. Посыльный гном, видимо, давно стучал, просто я не слышала, и он решил оставить корзину у дверей, на случай, если я выгляну. — Спасибо за корзинку с едой, — сказала я Дис следующим утром за завтраком. — Я вчера снова заработалась и была очень голодной. — Какую корзинку? — не поняла она. — Вчера вечером разве не ты присылала мне корзинку? Там был пирог, сыр, яблоко и леденцы, — теперь настала моя очередь удивляться. — Я тебе ничего не присылала, милая, — нахмурилась она. — У нашей Ишты появился тайный поклонник, — заулыбался Фили, закидывая себе в рот кусок хлеба. — Или это был призрак Одинокой Горы, — зловещим шепотом сказал Кили. — Призрак? — округлила я глаза. Призраков я боялась. Не раз нам с отцом приходилось слышать самые разные истории о неупокоенных душах. — О да, — поддержал его брат. — Этот призрак угощает молоденьких девушек сладостями, и если девушка примет подарок, то жди беды. — Девушки исчезают из закрытых покоев, — подхватил Кили, тараща глаза. — И их никто и никогда больше не находит. Лишь по ночам слышен девичий плач… — Кончайте болтать чепуху! — Дис метко запустила две редиски в своих сыновей. — Никакого призрака нет. — А кто тогда корзинку принёс? — потирая лоб, куда влетела редиска, обиженно спросил Кили. — Откуда мне знать? — пожала плечами Дис. — Может какой мастер положил глаз на нашу девочку? А, Ишта? Ничего не замечала? Может, кто-то уделяет тебе особое внимание? — сощурилась она и улыбнулась. — Внимание? — растерялась я. — Мне? Да нет… я же работаю всё время… — Вот, — палец Фили взлетел вверх. — Ты работаешь и ничего вокруг не видишь. А надо смотреть вокруг и по сторонам, вдруг твоя судьба поглядывает на тебя из-за угла? — Или призрак, — прошептал Кили, закрываясь руками на всякий случай. — Да ну вас! — буркнула я, потеряв аппетит. — Это же просто корзинка с едой. — Ну, дорогая, — задумчиво сказала Дис. — С корзинки всё и начинается. — Что начинается? — не поняла я. — Кто-то позаботился о тебе, а это что-то да значит, — улыбнулась она. — Или ничего, — предположила я, запихивая в рот обжаренную в кляре цветную капусту и поднимаясь из-за стола. — Всё, я в мастерскую. Осталось всего четыре дня. Хочу успеть доделать всё сегодня. — Ты ж ничего не поела! — всполошилась Дис. — А ей призрак ещё корзинку принесёт, — пошутил Кили, чем заслужил очередную редиску уже от меня. — Ваше величество, — откланялась я в сторону короля, который, кажется, пребывал в своих мыслях и молчал с самого начала завтрака, и удалилась. Про корзинку я почти сразу забыла. Тем более, что в следующие дни больше съестных подарков никто мне не присылал. А за день до приезда гостей были готовы наши с Дис платья. Я сразу призналась ей, что у меня в жизни не было ничего красивее. Оставалось подобрать к ним украшения. Сделать или заказать новые мы уже не успевали. Поэтому Дис, несмотря на мои протесты, попросила Торина позволить нам выбрать что-то из уже имеющихся в сокровищнице, и он благодушно согласился. Король самолично проводил нас в сокровищницу и открыл тяжёлую дверь, впуская в один из многочисленных залов. Здесь хранились исключительно женские украшения, собранные со всего Средиземья и принадлежавшие как людям, так и эльфам. Но больше всего было украшений, сделанных руками гномов. — Бесподобно, — не могла удержать я своего восхищения, переходя от одного сундука к другому и открывая шкатулку за шкатулкой. — Это кольцо разрезали. Наверное, оно было дорого владелице и она его не снимала долгие годы, пока не пришлось срезать его с пальца! Ага! Теперь понятно, почему. Тут есть надпись «В знак вечной любви»… А чем они шлифовали этот камень? Очень интересная техника… Ой, какое ожерелье! Здесь на каждой оправе под камнем есть символ. Гравировка сделана разными мастерами. Как странно. Наверное, что-то магическое… — Впервые вижу гномку, которая смотрит на украшения как на работу, — засмеялся наконец Торин, который, как оказалось, следовал за мной всё это время. — Такая уж у меня профессия, — смутилась я. — А где Дис? — Она уже давно набрала себе целую гору шкатулок и ушла примерять к себе, — сказал он. — Ты так увлеклась изучением тонкостей древних мастеров, что даже не заметила этого. По телу вдруг побежали мурашки от осознания того, что мы с Торином остались одни. Как же так получилось, что я ничего не услышала и не заметила? — Прошу прощения, — сказала я, краснея. — Я сейчас, я быстро что-нибудь выберу… — Не спеши, Идара, — улыбнулся Торин. — Уверен, что Дис ещё десять раз спустится, чтобы что-то поменять. Я отвернулась, в панике обводя взглядом горы украшений. Они все были прекрасные, но слишком дорогие. У меня руки не поднимались взять что-то для себя. — Я потом всё верну, — сказала я самой себе для успокоения совести, забыв, что Торин может меня слышать, и он услышал. — Всё, что ты выберешь, я хочу подарить тебе, Идара, — сказал он. — Поэтому выбирай то, что тебе действительно нравится. — Но я не могу, — я снова развернулась и посмотрела на короля. — Я не могу… — повторила я, не зная, как выразить словами то, что чувствовала. Это слишком дорого? Это свяжет меня по рукам и ногам? Это сделает меня обязанной? Я не понимала, но чувствовала, что это неправильно. — Почему? — спросил он, нахмурившись. — Эти сокровища пылятся здесь долгие века. Мне будет приятно видеть их на тебе. — Это неправильно, — покачала я головой. — Я надену их на время приёма, потому что у меня ничего нет, но потом верну. Это достояние вашей семьи и должно достаться вашим детям и внукам. — Здесь полно драгоценностей, — Торин обвёл руками зал и голос его при этом эхом разнёсся в разные стороны. — Я в состоянии сделать тебе щедрый подарок. Тем более, что до сих пор ничего тебе не дарил. — Вы и не обязаны… — Но я хочу. На этих словах он подошёл к столу, на котором стояли несколько шкатулок и, взяв оттуда тонкую алмазную нить, вернулся ко мне. — Повернись, Идара, — приказал он, и я подчинилась, увидев на его лице смесь непонятного мне гнева. Неужели своим упорством я снова разозлила его? Почему мне никак не удается сдержать свой язык? Вечно я говорю то, что думаю. Пора научиться сдерживать себя. Холодный металл опустился на ключицы в вырезе платья. Я подобрала волосы, чтобы они не мешали, и Торин застегнул замок, задержав пальцы на моей коже, в том месте, где из-под платья выглядывал уродливый рубец. Я зажмурилась и затаила дыхание. На глазах почему-то выступили слёзы. Мне вдруг стало страшно находиться с Торином среди всего этого богатства. Страшно оттого, что он требовал принять такие дорогие подарки. Страшно, что он заставлял меня чувствовать себя такой беспомощной. Я вдруг абсолютно чётко осознала, что не имею право быть в этой сокровищнице, принимать подарки и любить этого мужчину. Это всё произошло случайно, просто потому, что отец вдруг влюбился в гномку, в которую не имел права влюбляться. А потом оставил меня разбираться со всем этим в одиночестве. А я не вписывалась в этот сказочный узор, словно речной камень вдруг затесался в самоцветы. — Это мой первый подарок, — сказал Торин, положив руки мне на плечи и чуть сжав пальцы, но вдруг осёкся и развернул меня к себе, а я закрыла лицо ладонями, чтобы он не увидел слёз. — Почему ты плачешь? Я разве сказал что-то… Я замотала головой, не дослушав, и вывернулась из его рук. Он не стал удерживать, а я ринулась прочь, поспешно вытирая щёки и подбирая юбки, чтобы не споткнуться. Я боялась, что он окликнет меня, догонит, заставит остановиться и объяснить. И отчасти я даже хотела этого, даже если это приведёт к тому, что я во всем ему признаюсь. Но он не стал звать меня и не бросился следом. Поэтому до покоев я дошла уже с высохшими щеками и нормальным шагом. Огонь в кухонной печи ещё горел, поэтому я поставила чайник, собираясь заварить себе чай с травами. Меня немного потряхивало от осознания, какую очередную глупость выкинула. Ну вот чего я разрыдалась? Что со мной не так? Хотя я знала что. Слишком долго я сдерживала себя, прятала свои чувства. Слишком устала притворяться, что всё нормально, что так и должно быть. Но всё было неправильно. Ужасно неправильно! Выпив чаю и немного успокоившись, я всё равно едва не подпрыгнула, когда в дверь постучали. Неужели это Торин всё же пошёл за мной? Что мне ему сказать? Что мне делать? И пока я металась из стороны в сторону, в дверь снова постучали. — Госпожа Идара! — прокричали с другой стороны двери. — Вы дома? Госпожа Идара? Я выдохнула от облегчения, поняв, что это не Торин, и открыла дверь. — Его величество приказал принести вам украшения, — сказал вооружённый до зубов стражник. За ним стояло ещё двое. И у каждого в руках были по три увесистой шкатулки. — Куда прикажете поставить? — О… — растерялась я, но быстро махнула рукой в сторону. — Поставьте на столик у камина. Спасибо. Когда гномы ушли, я медленно опустилась в кресло, разглядывая шкатулки. Мне не хотелось в них заглядывать, мне даже не хотелось притрагиваться к ним. Хотя я и понимала, что это глупо. Но почему-то мне казалось, что если я это сделаю, то дороги назад не будет. Торин никогда не примет свои подарки обратно. А я не смогу увезти такие дорогие украшения с собой в Синие Горы. Они не принадлежали мне. Они были равносильны оковам, которые Торин собирался надеть на меня. Хотя, конечно, это были лишь мои мысли. О мыслях Торина я могла только догадываться. Ну почему я не подумала об украшениях раньше? У меня же были деньги Дис. Я могла бы купить что-то! Долго убиваться мне не дали. Совсем скоро пришла Дис, чтобы узнать, как у меня продвигается с примеркой платьев и украшений. Увидев мой скорбный вид, она взяла меня за руку и усадила в кресло, а сама села напротив. — Рассказывай, — велела она. — Что у вас происходит с Торином.