Запрещая себе любить

Через какое-то время, я решила, что стоит занять себя чем-то, иначе я просто сойду с ума. Гномы вернуться только к ночи. До этого времени мне надо успокоиться и придумать, что сказать Торину. Как сделать так, чтобы ему не было неловко встречаться со мной? Как подобрать нужные слова? Да и с Дис надо поговорить. Наверняка она места себе не находит и переживает. С этими мыслями я пришла в свои покои, взяла денег и отправилась на рынок, собираясь купить продукты и приготовить что-нибудь. Готовка всегда успокаивала меня, как и ювелирное дело. Но сейчас ювелирный цех был закрыт на пару дней в честь пира. Все отдыхали. Поэтому осталась только кухня. Уже через несколько часов я достала из печи готовые булочки с корицей и сахаром, кексы с изюмом и пирожки с яйцами и капустой. Я переоделась, выложила всё в корзинку и отправилась к Дис в надежде, что приготовленная мною еда хоть как-то разрядит всю эту ситуацию с Торином. Я не ошиблась. Дис выглядела так, словно не спала несколько ночей. Неужели так сильно поругалась с братом? И всё из-за меня. — Проходи, дорогая, — встревоженным голосом сказала она, когда открыла дверь на мой стук и увидела меня с корзиной в руках. — Я и сама хотела к тебе зайти, но решила дать тебе время успокоиться. Да и мне стоило о многом подумать. Вижу, ты места себе не находила из-за случившегося, — она кивнула на корзинку. — Дис, — я поставила корзинку на столик между креслами. Гномка прикрыла дверь и села, ожидая, что я сама начну неприятный разговор. — Дис… Я не знала, с чего начать, слова никак не складывались во что-то внятное. Поэтому я тоже присела в кресло и вздохнула, беспомощно сцепив пальцы на коленях и опустив голову. Мне было стыдно за поведение в кабинете. Но ещё больше мне было стыдно за то, что случилось ночью между мной и Торином. Для Дис это тоже сложно принять. Он же её брат. А я почти дочь. То, что произошло между нами, было просто непозволительно и на грани законного. Я не знала, что сказать, поэтому просто сидела, понурив голову. — Я знаю, что тебе неловко, — сжалилась надо мной гномка. — Ты же догадалась уже, что это за капли такие? Я кивнула, густо покраснев. — Я поговорила с братом, — Дис кашлянула и взяла одну булочку, начав её тут же крошить пальцами. — Он ничего такого не позволял себе… если ты волнуешься… если боишься, что… — Я знаю, — перебила я её сбивчивые объяснения, удивившись на мгновение, что ей тоже неловко говорить об этом. Я ожидала, что она будет в гневе. — Знаешь? — Дис перестала крошить булку и уставилась на меня. — То есть?.. — Я кое-что помню… — призналась я. — Не всё, но определённые моменты… когда была в сознании… Торин… король Торин, он… Махал! Дис, мне так стыдно! Я дотронулась ладонями до горящих щёк, а Дис молча разглядывала меня, и глаза её всё больше распахивались. — Идара, — наконец сказала она, и голос её прозвучал странно звонко. — Ты влюблена в Торина? Я даже вздрогнула от неожиданного вопроса. Я открыла было рот, но от шока не смогла произнести ни звука. Откуда она узнала? Как? Но факт оставался фактом. Дис знает. Это видно по её округлившимся глазам и напряжённой позе. Я моргнула и спрятала лицо в ладонях. — Прости, прости, Дис, — заговорила я, заикаясь от нахлынувшего страха и… облегчения. — Я не хотела. Правда. Я никогда не… О, Великие Горы. Как ты узнала? — После эльфийских капель теряют память, — голос Дис был спокойным, и я осмелилась посмотреть на неё. — Яд отравляет твои чувства, но не разум. Если разум не противится влечению, то не травмируется. Ты помнишь всё, потому что любишь Торина и хотела быть с ним. С каких пор, Ишта? Как это случилось? — Не знаю… — по моим щекам потекли слёзы. — Дис, я не хотела этого. Ты же веришь мне? Я обещаю, что он никогда не узнает… Я уеду с тобой в Синие Горы… Я бы никогда не посмела… — Он же старше тебя… он тебе в отцы годится, — ахнула Дис, всплеснув руками, отчего крошки разлетелись в разные стороны. — Но почему он? Как я это пропустила? Не заметила! — Прости, прости меня, — я вытерла щёки и, встав с кресла, опустилась рядом с Дис на колени, уткнувшись в её платье. — Я сделаю всё, что скажешь. Хочешь, я уеду. Прямо сегодня уеду. Мне ничего не надо. Правда, Дис… — Глупая, — ладонь Дис легла мне на голову и погладила. — Что ты чувствуешь? Расскажи мне. — Мне страшно, — проговорила я, не задумываясь. — Я боюсь того, что чувствую. Это неправильно. Он же твой брат. От одной этой мысли я начинаю ненавидеть себя. Ведь ты и он дали мне вторую жизнь. А я… я… — А ты просто полюбила, — закончила за меня Дис. — Разве мы властны над собственным сердцем? На мгновение я замерла, пытаясь понять, правильно ли расслышала. — Так ты не злишься на меня? — я подняла заплаканные глаза на гномку. — За что мне злиться? Это твоё сердце. У меня нет над ним власти, — грустно улыбнулась Дис. — Хоть я и надеялась, что твоим избранником будет гном помоложе. Ты ведь такая юная, Идара! Я услышала жалость в её голосе. Конечно, разница в возрасте была велика. Многие бы подумали, что такой юной гномке нужны сокровища, а не сам Торин. Я бы и сама так подумала, что уж тут скрывать, если бы не была на месте этой глупой гномки! — Ты же поможешь мне? — с надеждой спросила я. — Посоветуешь что-нибудь? Наверное, мне лучше уехать, да? Так будет лучше для всех. С глаз долой, из сердца вон. Так ведь говорят? — Ты мне лучше скажи, — Дис погладила меня по щеке, стирая дорожку слёз. — Мой брат как-то намекал тебе о своих чувствах? Может, какой-то знак или что-то говорил? Я даже отшатнулась от неё, не веря своим ушам. — Нет, он ничего такого не делал, — покачала я головой. — Да и вряд ли он чувствует что-то ко мне, кроме жалости… Ведь если бы было иначе, я бы поняла, да? Он бы сказал? — Ишта, девочка, — Дис улыбнулась, пытаясь меня успокоить. — У нас, у Дуринов, принято, чтобы женщины делали первый шаг. Нас, женщин, мало. Поэтому мужчины предоставляют нам право выбора. Если ты хочешь узнать о его чувствах к тебе, тебе стоит спросить у него. Вдруг он ответит тебе взаимностью? К тому же он в поисках матери наследника. А ты молода и здорова. — Нет, — замотала я головой. — Дис! Нет… — Ну что ты так испугалась? — Дис нагнулась и перехватила мои руки. — Он никогда не обидит тебя и будет заботиться. Я знаю своего брата. — Почему ты не против? — ошарашенно спросила я. — Это ведь… неправильно… — Разве есть что-то неправильное в истинной любви? К тому же вы не родственники по крови, — сказала гномка. — Вот что я тебе скажу. Сейчас бери свои пирожки и иди к нему… — Что? — я вскочила на ноги, не веря собственным ушам. — Пойди и скажи ему о своих чувствах… — Нет. Ни за что! — воскликнула я. — Дис… он же король Эребора! — И он мужчина, которого ты полюбила. В любви нет ничего постыдного, Идара. Я удивлена, что это мой брат. Но понимаю твои чувства. И меньше всего на свете хочу, чтобы ты страдала. Если он отвергнет тебя, то тогда ты со спокойной душой уедешь со мной в Синие Горы. Да, тебе будет больно, но зато ты будешь знать наверняка. В ином случае ты всю жизнь промучаешься неведением. — Дис… — Просто доверься своему сердцу, — Дис поднялась и обняла меня. — Лучшей партии для Торина я и желать не могу. Хоть и думаю, что ты слишком молода для такого ворчливого старика, как мой брат. Я улыбнулась, хотя в душе у меня был ураган. И пока я не передумала и не перетрусила, Дис вручила мне корзинку и подтолкнула к двери. — Ну же, — сказала она. — Он уже давно вернулся с прогулки. Пирожки как раз будут кстати. Вытолкав меня в коридор, она закрыла дверь. Моя голова шла кругом. С одной стороны я почувствовала необыкновенное облегчение от того, что Дис узнала и приняла мои чувства, а ещё и поддержала. Но теперь я до ужаса боялась идти к Торину. Что я скажу? Ваше величество, тут такое дело… Я вам пирожки принесла, а ещё я вас люблю. Кошмар! Но Дис права. Если я ничего не сделаю, то так и проживу всю жизнь с сожалением. С этой мыслью я направилась к покоям Торина. Потоптавшись перед закрытой дверью, я всё-таки подняла руку и постучалась, чувствуя, как предательски задрожали колени. А когда за дверью раздался голос Торина, предлагающий войти, в глазах на миг потемнело. Но я сумела взять себя в руки и открыла дверь. — Ваше величество? — я шагнула в запах табака и мокрой шерсти. Я поёжилась от нахлынувших воспоминаний и своих ощущений. Грязная одежда валялась у стены, там же были сапоги. Я огляделась как раз в тот момент, когда Торин, облаченный лишь в лёгкие штаны, вышел из купальни, надевая свежую рубашку. Я поспешно отвернулась, пряча горящие щеки. Его вид волновал меня, во рту сразу пересохло. — Простите… Я приду в другой раз… — вся моя смелость разом куда-то улетучилась. — Идара? — Торин явно не ожидал увидеть меня. — Я только… Я просто принесла вам поесть… Подумала, вы проголодались после прогулки… Я поспешно поставила на край стола корзинку с выпечкой, даже не взглянув на Торина. — Ты пришла только за этим? — спросил он. В его голосе послышалась растерянность, и я оглянулась. — Да… То есть нет, — набравшись храбрости, я бросила на короля быстрый взгляд. — Я хотела попросить прощения за свой глупый поступок на пиру, из-за которого вы попали в неловкую ситуацию… — Мы оба. — Что? — вздрогнула я. — Ах да… Да, вы правы… Нам теперь обоим неловко… Поэтому простите… — Я не сержусь, Идара, — спокойно проговорил Торин. — Наоборот, я должен благодарить тебя за то, что ты сделала. Кстати, почему ты это сделала? Я же говорил тебе, что вполне возможно мне придется жениться… — Но не так! — воскликнула я в сердцах, на миг забывшись. — То есть, я хочу сказать, что леди Радха поступила подло, решив отобрать у вас право выбора. Так не должно быть. — Не должно, — согласился Торин. — Но в любом случае выбор сделает гномка. Я лишь могу присматриваться, знакомиться ближе… Я вспомнила, как Торин улыбался той гномке на прогулке, и моё сердце сжалось от боли. Ну конечно, такого, как Торин, должны привлекать утонченные и прекрасные леди. И что я себе думала, когда пришла сюда? — У вас… Есть уже кто-то на примете? — спросила я, опуская глаза в пол и чувствуя, как заходится сердце. Мне показалось, что он молчал слишком долго. Так долго, что я сделала шаг к дверям, решив, что перешла границу дозволенного, спросив о личном. И как по мнению Дис я должна признаться в своих чувствах, когда Торин присматривается к благороднейшим девам, которые и умнее, и красивее меня? Но Торин прервал мои тягостные мысли и остановил мой позорный побег. — Есть одна гномка, запавшая мне в душу, — сказал Торин, и я замерла, чувствуя, как мир вокруг рушится и превращается в руины. Его взгляд был прикован к моему лицу, словно ему было интересно моё мнение. Но я не горела желанием знать, кто эта гномка. Мне казалось, что узнай я её имя, моё сердце не выдержит такой пытки. — Вы уже признались ей? — вопрос сам вырвался из меня помимо воли. — Нет, — Торин на мгновение опустил взгляд, а потом посмотрел на меня исподлобья. — По правде сказать, я боюсь спугнуть её, ведь я намного старше её. — Не думала, что король Эребора может чего-то бояться, — мой голос становился тише. Мне не хотелось говорить о другой гномке. Я хотела уйти, но не знала как. — Я тоже так думал, пока не встретил её, — его голос тоже стал тихим, словно он доверял мне сейчас свою самую большую тайну. — Теперь я боюсь потерять её из виду, боюсь причинить ей боль, боюсь, что она покинет Эребор, так и не узнав о моих чувствах. — Тогда чего же вы ждёте? — слезы встали поперёк горла, мешая говорить нормально. Голос предательски задрожали. Кто она? Кто эта женщина, сумевшая завоевать сердце грозного мужчины? — Знака, слова… Любого намёка, что я ей не безразличен, как мужчина, — сказал Торин. — Но вдруг она тоже боится… — прошептала я. — Ведь она младше на много лет. И вы король… — И что же мне тогда делать, Идара? — Торин шагнул ко мне навстречу, оказавшись вдруг совсем близко. — Что мне сделать, чтобы она перестала бояться? Я с силой сжала ткань платья, не зная, что ответить. Этот странный разговор зашёл слишком далеко, и я уже ничего не понимала. Лишь ощущала жуткое смущение, злобу и отчаяние и хотела сбежать, чтобы дать своему сердцу спокойно разорваться на части. Вдруг его пальцы скользнули по моему виску, и я вздрогнула. Мои мысли тут же спутались. Надежда и неверие забились в груди, заставляя кончики пальцев подрагивать. Его ладонь нежно легла на мою щёку, обжигая приятным теплом, отчего по шее и плечам побежали мурашки. Мозолистый палец поймал скатившуюся слезу, царапая кожу, и я не выдержала. Накрыла его руку своей, повернула голову и прижалась к его ладони губами, зажмуриваясь от переполнявших меня чувств. Только не прогони… Остановись, время… Дай мне продлить этот миг… — Идара, — прошептал Торин нежно и ласково. Его губы коснулись моего виска. — Девочка моя. Ты уверена? Я ведь старше тебя на много лет. Почти старик с сединой в волосах. Я кивнула, не смея поднять глаз. Предательские слёзы не хотели останавливаться. Грудь разрывалась от страха и болезненного счастья. Он был рядом. Он держал меня в своих руках. Он отвечал на мои чувства со всей нежностью. Я не верила, что это происходит на самом деле. Торин положил вторую ладонь мне на шею и повернул моё лицо к себе. — Ну что ты плачешь, девочка моя, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами мокрых ресниц. — Милая моя, — его губы поймали на щеке слезу. — Душа моя, — запах табака коснулся кончика губ. — Жизнь моя, — его губы, задержавшись на миг, накрыли мои. Мои ноги подкосились, и Торин перехватил меня за талию, бережно прижимая к себе. — Любовь моя, — его голос отозвался в моей груди. Торин отстранился, заглядывая мне в глаза. Его лицо разгладилось, глаза горели счастьем, на губах играла улыбка. Его пальцы гладили мои скулы, глаза и губы, зарывались в волосы, скользили по ритуальным косам. — Небеса сжалились надо мной, послав мне самое ценное сокровище. Я обещаю, что никогда не обижу тебя, Идара. Буду защищать тебя ценой собственной жизни. Любить тебя в этом мире и в следующем. Оберегать твой сон. Радовать твои глаза. Заботиться о тебе. И даже если ты отвергнешь меня, я останусь у твоих ног. — Я никогда не отвергну вас, ваше величество, — мой голос вышел надломленные от волнения. — Я обещаю, что буду хранить ваш покой, веселить вас, оберегать, дарить свою любовь и заботу. Я никогда не предам вас. И буду любить вас в этом мире и в следующем… Вы станете моим мужем? Торин смотрел мне в глаза, на его лице промелькнуло море эмоций от неверия до радостного ликования. Его руки сжали мои ладони. — Я хорошо готовлю… — мой голос сорвался на шепот. — Булочки… мясо… Я многое умею… — Ну если булочки, — улыбнулся он. — Тогда у меня не остаётся выбора. Его руки легли мне на шею и талию, притянули в хозяйском жесте, запрокинули голову. Его губы накрыли мои с жадностью и нетерпением, заставляя открываться навстречу, покоряться, трепетать. И я, сперва испугавшись такого напора, отдалась на его волю, обвила его шею руками, зарылась пальцами в жёсткие волосы, притянула к себе. А он целовал так, словно не мог насытиться, перемещая свои губы мне на глаза, лоб, спускаясь на шею и ключицы. Жар желания большего нарастал внизу живота и растекался огнём по венам. Я задрожала, не сдержав стона, и Торин замер, уткнувшись мне в висок и тяжело дыша. — Уже поздно, — сказал он хрипло и натужно. — Пойдём. Я провожу тебя до покоев. Нам с трудом удалось разжать объятия. Торин взял мою ладонь и поцеловал пальцы, а потом молча довёл до двери. Он уже потянулся, чтобы открыть дверь, но я опередила его. Моя рука легла на щеколду, закрывая её. Я почувствовала, как напрягся Торин, поэтому замерла, даже дышать перестала. Его ладонь накрыла мою, всё ещё сжимавшую ручку щеколды. — Идара, что ты делаешь? — его дыхание обожгло мне висок. — Тебе лучше уйти. Я качнула головой, чувствуя, как жар заливает щеки и шею. — Я не настолько силён, чтобы сдержаться сегодня, — прохрипел он. Я развернулась к нему, оказавшись в ловушке между его рук. Наши глаза встретились, и я в очередной раз пропустила удар сердца, задохнувшись на мгновение от нахлынувших чувств. — Ваше величество, — сказала я, облизав пересохшие вдруг губ. — Со мной вы можете позволить себе побыть слабым. — Великие Горы, девочка! Что ты творишь? — прошептал он. — Ещё одно слово, и клянусь небесами… — Поцелуй меня, Торин, — моя ладонь легла на его щёку, его глаза расширились, потемнели, черты лица напряглись, и он перехватил мою руку за запястье прижал её к двери у меня над головой, другой рукой перехватил меня за шею и притянул к себе, накрывая со звериным рычанием мои губы своими. Та ночь была жаркой и бессонной, наполненной болезненными, сладостными стонами и хриплым шёпотом, тихими тайнами и горячими откровениями. Та ночь всё разложила по местам, исцелила сердца и позволила любить. Лишь под утро, я выскользнула из объятий Торина, чтобы тихонечко уйти к себе. Ведь пока я всё ещё его племянница, а не невеста. Надо соблюдать приличия. Через два часа Эребор оглушила новость. Леди Идара, названная дочь принцессы Дис и племянница Короля-под-Горой найдена мертвой недалеко от королевских покоев.