Фото на память - 2

В итоге я оказался почти на неделю в отделении кардиологии. Бабульки в нем постоянно путали меня с медперсоналом, потому что я был самым молодым пациентом. Мне повезло, и из 10 дней 8 я был в палате один. Было скучно лишь в те моменты, когда Серый учился или работал. Но пока он был свободен, мы созванивались по видеосвязи. Он готовил со мной, ел со мной, прибирался дома со мной. Мама тоже постоянно звонила, но с ней разговоры заканчивались не более, чем через пять минут. Я не не люблю ее или что-то такое, нет. Просто она все что делает — рассуждает как такое могло произойти, что же со мной и как это лечить. И что ещё хуже — сколько на это потребуется денег. Сейчас отчима уволили, и он запил от этого, поэтому мама тянет их двоих на себе. Я хоть и раньше не сидел у неё на шее, но слышать от неё рассуждения о том, сколько нужно будет в меня вложиться, как-то неприятно. Если потребуется, я лучше возьму кредит и со временем всё верну, потому что я работаю и такая возможность у меня есть. А если сумма будет не сильно большая, то и вовсе оплачу разом всё сам. Может и с помощью Серого, но тоже не обязательно. По итогу спустя 10 дней ежедневного ЭКГ и суточного мониторинга, меня выписали. Дали направление к кардиологу и пожелали больше к ним не попадать. Но также подсказали, что, если приступ аритмии повторится, то нужно позвонить в скорую и сказать, что у меня какая-то… Пароксизмальная тахикардия. В общем, коротко ПРАВТ или ПАВУРТ. Написали мне на листочке эти буквы — видят по мне, что я умом не блещу в этой медицинской теме. Пока я слушал местного врача о дальнейшем возможном лечении, — а именно операции на сердце — я, естественно, нервничал. На мой вопрос, угрожает ли это отклонение моей жизни, врач ответила отрицательно. И я было уже выдохнул, пока она не добавила «Первое время. Приступы будут либо чаще, либо сильнее. Сердце быстрее начнёт изнашиваться». И все же… в этот момент в моей голове крутилась глупая, но, как по мне, гениальная мысль: кроме меня и врача никто не знает, что мне, возможно, нужна операция. А значит, если я никому не расскажу о ней, то легче будет ее избежать. Да, назовите меня трусом, но я просто морально не готов к таким измывательствам над моим телом и психикой. Я был бы более спокоен, если бы эта операция была обычной — уснул, проснулся, все готово. А врач говорит, что в процессе операции я не буду спать, а буду все видеть и понимать. Черт… нервничаю уже только от одних мыслей об этом. Серый забрал меня оттуда же, куда привёз с приступом. Как только мы оказались в машине, он мягко поцеловал меня в уголок губ, и почти сразу тронулся с места, покидая территорию больницы. И правильно, хочу забыть это время, как страшный сон. Не буду врать, я не раз думал о том, что Серый напугался за меня больше меня самого. А так как мне сказали, что такие приступы могут повторяться, то я стал задумываться о том, стоит ли мне мучать Серого таким моим здоровьем. Но вслух, конечно, этого не озвучивал. А сейчас, когда он так крепко держит мою руку, я и вовсе не знаю… начинаю чувствовать себя идиотом. Я знаю, что он меня любит. Но и я его. И не хочу его мучать, заставлять возиться со мной. Я не беспомощный инвалид, но… в момент приступа я только заставляю окружающих нервничать. — Тебе дали какое-то лекарство на случай повторного приступа? — Мм… нет, если приступ повторится, то нужно подождать 3-5 минут. Если аритмия не закончится сама за это время, то звонить в скорую. Они должны мне что-то ввести, какой-то укол сделать… и это поможет мне. Серый кивнул. Его лицо было напряженным. Может, он так крепко сжимает мою руку вовсе не из любви, а как раз от этого его напряжения? О чем он думает? Что я стал обузой или что беспокоится за меня? Может, как и мама, ищет пути решения проблемы? Но решения сейчас не могут дать даже врачи, пока мою кардиограмму не увидит кардиолог. Портфель с моими вещами из больницы Серый взял сам, после помог мне выйти из машины и закрыл ее. Поднялись мы домой, можно сказать, порознь, он даже не попытался взять меня за руку. Блин, я начинаю себя накручивать из-за этого… что-то с нами происходит? Но дома я получил ответ. Как только Серый закрыл дверь и повесил на вешалку нашу одежду, то слишком внезапно обнял меня. Я немного растерялся и упал бы, если бы он не держал меня. — Эй… — я чуть улыбнулся и приобнял парня, — ты чего? — Соскучился. И я рад, что ты в порядке. Ты же в порядке? — отпрянул и рассматривает мое лицо, держа за плечи. — Конечно. Иначе бы меня не выписали, Серёж. Моя усмешка таки заставила его немного улыбнуться. И он снова обнял меня, но уже нежнее, хотя и все также крепко. Я погладил его по спине. — Но, чел… я не был в душе 10 дней. Может не будешь прям так обниматься? — Будь ты хоть весь в грязи и дерьме, это не важно, Дим. Его серьёзный тон меня смутил, и спорить дальше я не стал. Серый потянул меня за собой и отвел в ванну. Поставил у душевой кабинки и стал помогать раздеваться, но нет уж, перебор. — Погоди, погоди, — пришлось взять его руки в свои, чтобы он остановился. — Что случилось? Снова? — Нет, боже… — вздохнув, я отпустил его руки. — Я сам приму душ. Хорошо? Все в порядке. Если что, то я позову. — Прости, — Серый потёр устало глаза, — просто это же сердце, твоё сердце. И оно подводит. Я бы не волновался так, если бы речь шла о почке или желудке… О… он и правда слишком переживает о моем здоровье… но мне жаль, что он настолько загоняется из-за меня. Черт… — Все нормально, — я погладил парня большим пальцем по щеке, отчего тот улыбнулся. Взял мою руку в свою, поцеловал ладонь и опустил, уходя. — Но не закрывай дверь на щеколду, если что — я сразу приду. Я кивнул в ответ, и парень все же вышел. Как условились — дверь я закрывать не стал. И о боже мой, какой кайф, когда, наконец, можешь смыть с себя все лекарства, которые случайно попадали на меня, пока ставили капельницу. Или кровь, которая вытекала иногда с катетера или как там эта штука называется, через которую ставят капельницы… Да, я стал спокойнее относится к возможному заражению крови. Хоть меня иногда ещё и триггерит эта тема, но уже не бегу каждый раз в больницу при малейшей царапине. Во многом справиться с паникой мне помог Серый. Он нашёл в интернете несколько статей, как бы я себя чувствовал, если бы вдруг у меня началось заражение. Теперь после каждого пореза я прислушиваюсь к своим ощущениям, и если симптомов, названых Серым, нет, то выдох — обрабатываем и живем дальше. После душа меня уже ждал обед из трёх блюд, горячий чай и тортик на десерт. Кажется, мой парень превращается в бабушку. Серый усадил меня за стол, прикрыл плечи мягким пледом и сам сел рядом. На фон он как обычно включил телевизор, но всё его внимание было сфокусировано на мне. От такой заботы мне впервые не было тяжело или неловко. Я чувствовал тепло в груди, и хотелось снова и снова повторять Серому, что я люблю его… Но его печальный взгляд меня настораживал. Впрочем, у меня, наверно, взгляд не веселее. — В чем дело? — все же уточнил я у парня. — Ты выглядишь слишком грустным для того, у кого, наконец, выписали парня из кардиологи. — Хм… — Серый подумал секунду и все же улыбнулся, — ты прав. Извини за это, я просто… И замолчал. Ну подождём… — Просто… у моей бабушки были проблемы с сердцем, от них она и умерла. Поэтому я очень волнуюсь за тебя. Ты тот, кто сейчас мне настолько дорог, что я боюсь тебя потерять. — Эй, — я положил свою руку поверх его, но Серый сразу накрыл мою руку второй своей, — мне ещё и двадцати нет. Какие бы у меня ни были проблемы, я справлюсь. Тем более у меня есть ты. Такой заботливый и внимательный. Серый усмехнулся. Но, похоже, мои слова немного его расслабили, так как он перестал хмуриться и более естественно улыбается. Он о чём-то думал, пока я обедал, и когда я перешёл к чаю с десертом, все же спросил: — А ты… тебе не говорили ничего насчёт… ну, может быть… — …м? — Ну… половой жизни и все такое, — повел он неловко плечом, не поднимая глаз. Вот засранец-то. — Не запрещали, — пожимаю плечами, прекрасно понимая, что даю зеленый свет этому извращенцу. После моих слов, он все же поднимает на меня взгляд и снова улыбается. Но… спустя несколько секунд снова опускает глаза и пожимает плечами: — Это хорошо. — …и всё? — А что я должен был сказать? — чуть удивился Серый и подпер голову одной рукой, глядя на меня. Издевается ещё, вы посмотрите. — Ну… после обеда в постель и так далее… — Да. После обеда в постель и отдыхать. Потрясно, я что теперь лишён всяких низменных похотливых благ из-за его переживаний обо мне?