Фото на память - 2

Естественно в колледж и домой я теперь катаюсь с личным водителем, по совместительству моим парнем. Но на фотосессии я езжу не всегда в удобное для Серёжки время, поэтому он оплачивает мне такси. Первое время было неловко, но теперь уже смирился, и всё-таки это дополнительный комфорт, почему бы не воспользоваться им. А сегодня я всё-таки записан к кардиологу, который считается у нас лучшим в городе, так как образование он получал в столице. Через пятое колено знакомых мама записала меня к нему, и хотела пойти со мной под ручку, но я смог вложить ей в голову картину, как мы будем выглядеть со стороны. Естественно мне было сказано, что ей все равно как мы выглядим, ведь я ее сын и тд… но получилось прийти к общему решению — после кардиолога я еду к маме домой и всё-всё-всё рассказываю. Ну а на сам прием меня все также сопровождал Серый. А пока я был в кабинете кардиолога, он смиренно сторожил мои вещи в коридоре. Врач посмотрел мои кардиограммы, результаты узи сердца и мониторинга… и сделал заключение, что да, в больнице диагноз пароксизмальной тахикардии поставлен был верно, так что меня и правда ждёт операция. Эх… Мне же даже никогда швы нигде не накладывали, и мой аппендицит ещё при мне… Контрольным в голову стало детальное описание операции — оказывается я и правда весь процесс буду находиться в сознании. Под транквилизаторами и обезболивающим, но в сознании. И мне в сердце что-то будут прижигать, чтобы приступы исчезли. Кардиолог убедил меня, что боли не будет, но может быть горячо. А я даже не знаю что лучше… и пока мысль никому не говорить об операции всё ещё теплится в моей голове. От этой информации, естественно, у меня началась небольшая паника. Но показать ее перед врачом я не мог. Однако, когда вышел из кабинета и увидел Серого, то позволил себе нервничать. Участилось дыхание, а от него закружилась голова. Серый сбегал за водой в регистратуру, вернулся и несколько минут меня отпаивал. А когда мне полегчало, я объяснил ему отчего так нервничаю. Но пока не до конца. Я рассказал ему, что моя болезнь исправляется только посредством операции, но пока что она не назначена. Якобы очереди на неё большие, и позже врач со мной по этому вопросу свяжется. Да, складно пиздеть я научился ещё в детстве. Иначе было не выжить. Меня потряхивало, и Сережка, забив на людей вокруг, крепко меня приобнял: — Всё будет хорошо. Я чуть улыбнулся и положил голову ему на плечо. Господи, как же спокойно и хорошо рядом с ним. Не верится даже, что это всё возможно в реальности. Сергей погладил меня по плечу и чуть отстранился, помогая мне встать. — Идём. Отвезу тебя к матери. Я подожду у подъезда, хорошо? Не буду подниматься в квартиру. — Угу, — я поднялся и неспешно пошагал с Серым на выход. — Кстати. А если я сдам на права, ты мне дашь свою машину? Задавая вопрос, я открыто наблюдал за реакцией Сергея. И она меня позабавила: сначала он замер на пару секунд, потом напряжённо улыбнулся и шумно выдохнул. — Давай мы обсудим это после того, как ты будешь полностью здоров? Хорошо? — Хм… нечестно. Это значит нет? — Это значит, что мне нужно подумать. Я же ещё не знаю, как ты будешь водить. И с какого раза сдашь на права. Может, тебе не понравится или окажется, что это вообще не твоё. Мне ты, например, больше нравишься на пассажирском кресле, — засранец поиграл бровями и открыл передо мной дверь машины. Вздохнув, я послушно сел на своё законное место. Законное, кстати, чуть ли не документально. Все, кто садится к Серому, будь то знакомые или коллеги, — идут назад. На мое место он никого не пускает. Не понимаю этой принципиальности, потому что для меня это просто место рядом с водителем. Но приятно, бесспорно-бесспорно… *** Разговор с мамой по итогу вновь свёлся к тому, что слава богу медикаментозное лечение не требует никаких затрат. Матушка назвала меня счастливчиком. И я действительно посчитал себя таковым, когда осознал, что больше не живу в этой квартире. — Ма, а почему вы не продадите эту квартиру и не купите хотя бы двушку? Ну или трёшку? Куда вам четыре комнаты? Две из них уже пустые. Только иногда Кирилл заезжает, но он может и у двери на коврике поспать. — Дима… — мама с укором посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами. — Нам нравится эта квартира. — Просто нравится? — Я думаю, что мы передадим ее кому-то из вас. У кого первого появится жена и дети, — пожала она плечами. Ну что ж, жить вам тут до самой смерти, мамуль… — А сами мы купим себе домик в черте города. И на старость лет там осядем, — мама мечтательно вздохнула, глядя в окно, где уже давно стемнело. — Заведи себе рассаду на балконе и домик не нужен. — Ну это совсем другое, Дим, — поморщилась она. — На даче можно весной шашлыки сделать, гостей пригласить, внуков к себе брать, чтоб побегали… а здесь что? Сидишь в четырёх стенах и жизни не видишь. Ладно, я ещё не настолько состарился, чтоб понять почему маме это нравится. Отдаление от цивилизации лично у меня вызывает только гнев и раздражение. Но спорить не буду. Не хочу с ней ссориться. — Ой Боже… — да блин, ну что опять. — Ма, ну не нервничай раньше времени. Врач сказал, что эти приступы не угрожают моей жизни. — Ну хорошо… надеюсь, все так и есть. Странно, конечно, что у тебя такие проблемы. У нас с отцом в семьях ни у кого не было сердечников… — Ну прям. Там дети войны все и ни у кого не было проблем с сердцем? Просто не знаешь, наверно, вот и всё. — Ага, я свою семью не знаю? — да как она всё к спорам сводит, я не понимаю. Я переключил внимание на чай в своей кружке, который давно остыл. А мама отвлеклась на звонок от отчима. И к счастью. Пусть на нем срывается. Атмосфера меня здесь прям гнетёт. А в наши с братом комнаты заходить и вовсе не охота. Не потому, что неприятно, а потому, что накрывают воспоминания о времени, которое я здесь провёл. И приходит понимание, что это время уже никогда не вернётся. От этого и тяжко. Да, я рад, что не живу здесь. Время, которое я прожил в этой квартире, меня гнетёт. Но одновременно это время я также могу назвать и беззаботным. У тебя есть квартира, откуда не выпрут, если ты не можешь оплатить аренду или счета… тебе не приходится заниматься этими самыми счетами, закупкой продуктов, ремонтом техники или сантехники… всё это делали родители, а ты знай упивайся своими подростковыми скачками гормонов. Ма закончила общаться с отчимом и снова переключилась на меня. — Что в итоге насчёт операции сказали? Я так и не поняла. — Ну… ее можно сделать, но там очереди большие по квоте. Естественно платно было бы быстрее, но мне не горит. Поэтому буду ждать очереди. Врач мне позвонит, когда она подойдёт, я номер ему свой оставил. — А мой оставил? Ты же можешь быть занят, — заволновалась ма. — Да, мам, они попросили и твой оставить. Поэтому в графе номера мамы я вписал свой старый номер, которым сейчас не пользуюсь и симка черти где валяется дома… — Так что если что, то бери с незнакомых номеров, — подвёл я итог. — Да я итак всегда беру… — вздохнула она. Ага, и верит каждому мошеннику. Однажды такую панику словила, когда ей сказали, что меня сбили и нужны деньги, что я еле убедил ее, что это ложь, пока отпаивал чаем, сидя рядом с ней на кухне живой и здоровый. Вероятно, по маминой линии я как раз умом и не блещу. Я как мог максимально демонстративно посмотрел на часы и вздохнул. — Пора ехать, завтра на пары. — Ой, ладно… — закопошилась матушка. Ну давай, баночки с салатами, овощи, варенья… что ещё ты мне дашь? — Ма, я прям очень тороплюсь. Заеду ещё в выходные, идёт? Мама помедлила, глядя на меня, и нехотя убрала обратно в холодильник банку малинового варенья. — Ну хорошо… тебе есть чем поужинать там? А чай с чем попить? — Мама, пожалуйста… — дайте сил не сорваться. — Я же не бедствую. И если что, то попрошу у тебя. Все, побежал. Чмокнул ее в щеку, приобняв, и под монолог мамы о том, какой я стал худенький, поспешно умчался прочь. Порой мама бывает хуже консультантов Орифлейм, чесслово. Серый, как и обещал, ждал в машине. Бедолага ее уже даже завёл. Видимо совсем околел, пока наслаждался одиночеством. И когда я плюхнулся на пассажирское, он почти сразу покинул двор дома моих родителей. — Как прошло? — уточнил, глядя на дорогу. — Да как обычно. — В этот раз ты без припасов, — усмехнулся Серый. — А ты что, расстроен? — Ммм… не сказал бы. Без них ты вернулся быстрее. Я чуть улыбнулся и оперся лбом о боковое стекло. Разговор с мамой выматывает не только морально, но и физически. Не знаю как это работает. Может она энергетический вампир? Или я слишком нервничаю рядом с ней? Да и напряга от этой темы с операцией не становится меньше. Да, я обезопасил себя как мог — врач сможет связаться только со мной, и то если я трубку возьму. Но что-то меня сильно тревожит это всё… надеюсь, со временем полегчает. Может, я сейчас такой пока на первичном стрессе… В итоге я уснул прямо в тачке. Не помню, как Серый тащил меня до дома, но помню, как немного жесткое кресло машины сменилось на мягкий матрас постели, на которой я тут же развалился звездой и окончательно провалился в глубокий сон.