Из Дневника

      Глубокой ночью, необычно прохладной для конца мая, в заднюю дверь столовой-гостиницы средней паршивости, расположенной в глубине порядочного квартала Хогсмида, очень настойчиво, но крайне деликатно, постучали. Потом ещё раз. И ещё, но теперь куда как менее осторожно. Хозяйка заведения — немолодая, седеющая волшебница, ругаясь сквозь зубы, спустилась на первый этаж и рывком открыла дверь, намереваясь как следует проклясть нарушителя её покоя, которому в такой час не спится. Почти половина третьего утра, кому вообще придёт в голову стучаться куда-либо в такое время? Как будто табличка с часами работы висит просто для красоты!              Однако, когда дверь всё-таки открылась, Хозяйка разом позабыла все свои недовольства. На пороге стоял юноша, такой невообразимой красоты и с такой чудовищной, будто извиняющейся печалью в тёмных глазах, что не то что накричать — захлопнуть перед ним дверь, и то было бы преступлением. Женщина охнула, а незнакомец сделал неуверенный шаг вперёд, к свету, и только тогда Хозяйка разглядела, что брюки его по колено покрыты грязью, один ботинок отсутствует по несомненно уважительной причине, а с рубашки и угольных волос ручьём стекает вода. Поздний гость виновато и восхитительно очаровательно улыбнулся, скромно спросив разрешения войти. Хозяйка оторопело кивнула, пропуская парня внутрь, и даже краем сознания не сомневаясь в правильности, если не праведности, своего поступка. Незнакомец, по её мнению, был ангелом, неудачно упавшим с небес, никак иначе, и когда ангел, в потёртом, но чистом свитере, и новых брюках, наконец заговорил и рассказал свою историю, Хозяйка испытала ни что иное, как разочарование.              Юношу звали Том Робертсон, ему было восемнадцать лет, а в деревеньку при школе магии он свалился не с райских облаков, а всего-навсего из Австралии. К тому же, по словам самого Тома, он никогда в жизни не был так дьявольски, отвратительно пьян, как этой ночью. И его история оказалась банальной, но до того глупой, что в неё нельзя было не поверить.              Каких-то двенадцать часов назад, Том Робертсон планировал безобидную поездку к родственникам. Сама его семья, по линии отца, была из Британии и к тому же совершенно не волшебной, однако Том Робертсон с редкой теплотой отзывался о своих дядюшках и тётушках, кузинах и кузенах, бабке и деде, живущих в небольшом городишке недалеко от Лондона. И это близость к столице толкнула незадачливого молодого мага, на безобидную на первый взгляд авантюру — прогулку по Косому Переулку. Вот оттуда-то и началась тропа приведшая Тома в Хогсмид. В начале он отправился в один бар, затем в другой, а в третьем он познакомился с тремя невероятно дружелюбными британцами, предложившими Робертсону посетить «звезду волшебных улиц, от мира баров» — Белую Виверну. Том по незнанию согласился, и рассказывал об этой своей ошибке так смущённо, будто ничьей вины кроме его собственной, в последующих событиях не было.              Хозяйка всхлипывала, думая лишь о том, что такой светлый юноша обязательно учился бы на её родном Хаффлпаффе.              Так или иначе, спустя несколько часов нескончаемого веселья, юный Том Робертсон обнаружил себя в тупиковом переулке за баром, без денег, волшебной палочки и документов в карманах, а попытавшись трансгрессировать в дом семьи, оказался в нескольких ярдах над поверхностью Чёрного озера, и не придумал ничего лучше, кроме как обратиться за помощью к добрым людям, проживающим в деревеньке. В том, что люди добрые, у него не было никаких сомнений, учитывая, что дверь ему открыли уже в пятом доме, в который он стучал.              Где-то на этом моменте Хозяйка едва ли не плакала, ругая равнодушных соседей и торговцев краденными палочками, а её ночной гость участливо предложил сделать чаю и уйти с концами, клятвенно обещая вернуть деньги за одежду. Правда, Том Робертсон с трудом скрыл самодовольную ухмылку получив отказ. Ну разумеется, он останется на ночь, как следует выспится, а следующим утром воспользуется каминной сетью. Но ему ужасно неловко, просто невыносимо пользоваться гостеприимством такой милой женщины!              Том Робертсон сгорая от стыда за собственную безответственность ворочался на диване, который был для него периной, под самым мягким пледом в его жизни, и готовился к тяжёлым разборкам с бюрократией, связанным с потерей удостоверяющих личность бумаг, изредка проваливаясь в беспокойный сон.              Том Риддл находил диванчик слишком узким и жёстким, плед раздражающе колючим, а мысли в его голове были так далеки от Министерства Магии какой-либо страны, как только возможно. И видит Мерлин, взяв тайм-аут перед грядущим днём, он спал слаще некуда, пользуясь всеми доступными привилегиями.       

***

      Стоя посреди практически не изменившегося за пол века, пустынного Косого переулка, следующим утром, Том Риддл зарёкся придумывать планы на сон грядущий. То что ещё вчера казалось разумным и логичным, ныне выглядело полнейшим бредом. Гринготтс, ага. Нет, Том не сомневался, что гоблины не сдадут его Министерству и продолжат блюсти свою знаменитую конфиденциальность, но за то сомневался в том, что получит доступ к сейфу без ключа или, на крайний случай, волшебной палочки. Где, в данный момент, находились оба этих предмета, Том не имел ни малейших представлений, как не был уверен и в существовании собственной ячейки с довольно скромным, на момент сорок третьего года, содержимым. Чёрт бы побрал капитализм.              Ещё в приюте, задолго до визита Дамблдора, юный Том понял, что миром правят деньги, и видит Мерлин, магический мир в этом плане ничем не отличался от магловского. Деньги дают комфорт, знания и власть, а всё вышеперечисленное ему было нужно позарез, что в детстве, что прямо сейчас. Раньше Риддл брал с однокурсников небольшие суммы за написание блестящих работ и подготовку к экзаменам, продавал простенькие, но неодобряемые правилами школы, зелья, а став старостой закрывал глаза на некоторые нарушения за звонкое серебренное «спасибо». Где достать деньги сейчас, не имея ни репутации, ни документов, ни даже, чёрт подери, волшебной палочки, на приобретение которой тоже нужны были деньги, причём немалые, Том понятия не имел. Учитывая, что привлекать внимание, нарушая закон и светясь в Лютном, он не планировал, список доступных способов заработка стремительно сузился, а затем и схлопнулся вовсе.              Усевшись на лавочку и уткнувшись в потрёпанный вчерашний «Пророк», дабы не мозолить глаза ранним прохожим, Том Риддл осознал, что находится в самой глубокой заднице со времён первого своего появления на этой самой улице. Видеть возможности, но не знать как до них дотянуться — крайне паршивое и знакомое чувство, возвращающее его мыслями прямиком к нищете, склизкой холодной каше на завтрак и приюту Вула, вот только теперь добренький престарелый волшебник не придёт и не откроет кучу новых путей… стоп. Или всё же откроет? Риддл нервно облизал губы, борясь с искушением выбрать самый простой, но рискованный способ. Каковы шансы, что за пятьдесят лет он не разругался со школьными товарищами и те не вызовут авроров, едва завидев воскресшего Тёмного Лорда на пороге? Чёрт с ними с аврорами, ему крупно повезёт, если вместо «как поживаешь, милорд?» в лоб не прилетит что-нибудь темномагическое и неприятное.              Нет уж, он справится сам.              Всё же теперь Тому не одиннадцать, и справляться с безвыходными ситуациями он умеет. Если выхода нет, он придумает новый, может немного идиотский и слегка унизительный, но вполне рабочий. Для этого ему нужно просто прошерстить пару книг по истории, разобраться в текущей расстановке сил и законодательстве.              Комфорт, знания, власть — про первое и последнее можно пока забыть, но информация открывает кучу новых дверей и находится буквально перед носом. Том усмехнулся и наконец сфокусировал взгляд на статьях и колдографиях. Перелистнув первую полосу, Риддл с гордостью обнаружил сводку актуальных новостей, связанных с нападениями в Хогвартсе, затем хищно впился в страницу с объявлениями об открытых вакансиях и требованиях к ним. «Младший работник хозяйственного отдела Министерства» — до Тома не сразу дошло, что речь идёт о должности уборщика. «Продавец-консультант в «Флориш и Блоттс» — да на такой работе, без волшебной палочки, надорвёшь спину примерно за пару часов от начала первого рабочего дня! Кондуктор в «Ночном Рыцаре» (Том Риддл с трудом подавил приступ тошноты от одного упоминая этой шайтан-машины), упаковщик в магазине некой Мадам Малкин, кондитер в «Фортескью» — всё не то, и везде нудна волшебная палочка! Может ему просто временно прикинуться сквибом и посмотреть куда примут убогого?              Видимо фраза о том, что Гонтов можно вытащить из-под криминального влияния, а вот криминальное влияние уже никак не извлечь из Гонтов, не так уж далека от действительности. Возможно стоит немного рискнуть, в рамках разумного, и присмотреться к Лютному Переулку повнимательнее. Что там говорила его вчерашняя знакомая про торговлю краденными палочками? Во времена Риддла таким никто не занимался, или по крайней мере о таком виде незаконной торговли никто не знал. Не означает ли то, что палочка прошла весьма тернистый путь, скромность её стоимости? Том поставил заметку в сознании, пообещав себе разобраться в вопросе.              Тихонько ругнувшись на скачущие мысли, Том вернулся к первой странице газеты решив прошерстить ту от начала до конца ещё пару раз, изменив критерии поиска — других занятий у него в любом случае не наблюдалось. Пробежав глазами по странице в поисках знакомых имён и фамилий, Риддл с удивлением обнаружил отсутствие всяких упоминаний Блэков. Да чтобы эта семейка, всю историю существования не вылезавшая из скандалов, не засветилась хоть где-нибудь, хоть косвенно? К тому же, никаких Руквудов (и слава всем богам, подумал Том, сглотнув при воспоминании о бессменном короле преступного мира) и никаких Лестрейнджей — эти то куда запропастились? Том был свято уверен, что Рем Лестрейндж наплодит столько наследников сколько возможно, а в старости будет развлекать себя наблюдая за их грызнёй. За то Паркинсоны, Гойлы, Гринграссы и Крэббы самодовольно улыбались с колдографий, сделанных на очередном благотворительном вечере или неофициальной аудиенции у высокопоставленных чинуш.              Мерлинова срань, в какое странное время он вернулся к полноценной жизни.              Глаза зацепились за фамилию «Малфой» и Тому снова захотелось кого-нибудь прикончить. Да Абраксас ему по гроб жизни теперь будет должен, не только за десять лет прозябания на книжной полке, но и за год проведённый в компании непримечательно-несчастной одиннадцатилетки! А его сынку Риддл бы вообще устроил весёлую жизнь… Рассуждения о надвигающейся на род Малфоев каре, застопорились ровно в ту секунду, когда Том всё-таки соизволил вчитаться в строки на желтоватой бумаге. «Похороны на Центральном Магическом Кладбище, вход свободный», «помним, уважаем, скорбим», «драконья оспа» и ещё куча приевшихся клише из некрологов, которых Том ещё в сороковых начитался до тошноты. Что же, Абраксас Малфой уже точно ничего не должен Тому Риддлу.              Да вы издеваетесь…              Не то чтобы Том Риддл мог честно назвать Эйба Малфоя своим другом — он придерживался мнения, что не способен на дружбу вовсе, какую бы симпатию у него не вызывал тот или иной человек. Однако в воспоминаниях Тома их связывало слишком много — общая спальня, совместное решение домашних заданий, первый поход в Хогсмид и первое открытие четырнадцатилетним Риддлом настоящей, человеческой жизни на Рождественском вечере в поместье Малфоев, на котором он оказался исключительно с подачи Абраксаса. Малфой бы первым, кто протянул жалкому приютскому мальчишке руку и предложил поболтать, не по теме учёбы, а просто так, как делают обычные приятели. Да, точно — они с Эйбом были приятелями, причём по ощущениям совсем недавно. Это наверное был первый раз, когда чужая смерть вогнала Тома Риддла если не в ступор, то в растерянность, прохладными руками сдавившую грудную клетку. Не могло быть такого, чтобы приятный, тактичный и педантичный не по годам, юноша из воспоминаний Тома умер стариком от Драконьей оспы. Даже смотреть на памятное колдофото в газете, на котором Абраксас Малфой был изображён в окружении семьи, было как-то противоестественно. Том узнавал однокурсника и в тоже время не верил, что мужчина со страницы это именно тот самый Малфой. Этого просто не могло быть. Или могло?              Со времени которое так ярко запомнил Том прошло пятьдесят лет. Полвека. Целая жизнь. Раньше Риддл думал только о том, что это время, эту жизнь у него украли, и лишь теперь до него дошло, что нельзя просто начать с точки на которой он остановился — для всех остальных эти пятьдесят лет были полностью прожитыми, до дня самого последнего дня. Людей которых знал Том Риддл больше не существовало, в том или ином смысле, а Тома Риддла таким, каким он теперь сидел на холодной лавочке посреди Косой Аллеи, не существовало для тех, кого он помнил. В их памяти жил лишь Волдеморт, наводящий ужас одним своим именем, тот кого боялись и ненавидели, Другой-Том-Неудачник, который пал от рук младенца, растерял всю мощь и уже дважды облажался, пытаясь убить мальчишку Поттера. Но каким был Волдеморт до своих неудач? Величественным, мудрым и могущественным, таким каким хотел быть Том Риддл? Или он ничем не отличался от Тома Риддла, за исключением опыта от прожитых лет? Фыркал ли на идиотские шутки Мальсибера? Научился ли справляться с дементорами и колдовать Патронус? Сходил ли всё-таки в кино с Сандрой Смит, в благодарность за тот яд акромантула, как обещал?              Том Риддл пропустил непростительно много времени, не только в отношении самосовершенствования, но и в отношении людей, которые его окружали. Он никогда и никого не любил, да и сильной привязанности не испытывал, но искренне ценил моменты, когда общение с окружающими доставляло странное удовольствие, похожее на эхо бьющегося сердца. Получится ли у него вновь найти таких людей, которые вернут это чувство? Особенных и талантливых людей, каждый из которых был полным амбиций, совершенно неправильным и несоответствующим нормам, и лишь немногим уступая в каждом пункте своему предводителю.              Риддл подумал о том, что как только он разберётся со всеми материальными трудностями, то обязательно найдёт себе кого-нибудь в приятели. В конце концов, даже цветок в горшке или небольшой зверёк может немного скрашивать одиночество, а с людьми к тому же можно вести связный разговор. Всё равно содержать змею в его нынешнем положении он себе позволить не может.              Напоследок он ещё раз перечитал некролог, чтобы точно запомнить дату, место и время церемонии, посетовав на то, что ждать придётся целых пять дней — не взглянуть на похороны старого знакомого он не мог, и поставил себе чёткую цель, до которой Том Риддл прогрызёт себе путь зубами, если потребуется. Ему нужды были знания, а самая большая и общедоступная библиотека Магической Великобритании находилась прямо при Министерстве, в самом логове врага.              Что же, вызов принят.              Том энергично поднялся на но ноги и направился к ближайшему общественному камину, легко влившись в поток спешащих в Министерство клерков. Нет, он больше не потерпит собственной неосведомлённости, не позволит вгонять себя в это дурацкое подобие шока и наплевать какую цену придётся заплатить за информацию, учитывая, что та нужна ему как воздух. Вся его семья поколениями творила рискованные глупости, оставаясь при этом могущественными и внушающими страх волшебниками, а значит у Тома Риддла, в жилах которого текла кровь Гонтов, есть полное право, на одну единственную и абсолютно оправданную авантюру. Разум тут же услужливо предложил один скромный номер, который он уже пару раз исполнял в далёком прошлом и причин бездействовать больше не осталось.              У самого входа в небольшое кафе, Риддл картинно пошарил в карманах брюк и, придав лицу выражение ужаса, хлопнул себя по лбу, а для большей трагичности, пальцами зарылся в волосы. Со смесью растерянности и досады он медленно вошёл внутрь, и остановился посреди помещения. Несколько волшебников обогнули Тома и проскользнули дальше, ещё парочка толкнули плечом и наградили нелестными комментариями о его умственных способностях, однако меньше чем через минуту ему всё же повезло — сурового вида дама в идеально выглаженном костюме скроенном на манер мужского и дорогой мантии, смерила препятствие на своём пути строгим взглядом.              — Молодой человек, если вам так срочно захотелось передохнуть, то в пяти шагах, прямо за вашей спиной есть кресла.              — Простите, — Том виновато склонил голову и вежливо отступил назад, вдохнув побольше кислорода для жалобной тирады. — Извините, просто я опаздываю на собеседование в Министерство, честное слово я весь год готовился, но забыл мантию, а в ней был кошелёк, а ещё я ведь никогда там не был, поэтому совершенно не представляю, куда трансгрессировать, и обычно у меня есть пару кнатов с собой, но я вчера постирал брюки, а ещё зачитался последним выпуском «Трансфигурации» и…              Риддл сдулся и снова вдохнул, прикинув не поставил ли он какой рекорд по скорости речи. Дама выжидающе молчала, однако её взгляд чуть смягчился и приобрёл покровительственные нотки.              — Умоляю, простите меня, мадам, я идиот и мне очень жаль, что я отнял ваше время, — поставив точку в собственных излияниях, Том опустил глаза и закусил губу. Вообще-то в плане представления этого не было, но его уже распирало от смеха и испанского стыда, за парнишку, роль которого он исполнял.              Дама хмыкнула и, пошарив в кармашке сумочки, протянула ладонь с несколькими монетками. Оторвав взгляд от собственных ботинок, Риддл едва не поперхнулся от удивления, обнаружив вместо кнатов для оплаты пороха, задорно сверкающие серебром сикли.              — Возьмите деньги и купите себе хороший кофе, юноша, если не хотите проспать всю оставшуюся жизнь, — дама ссыпала монетки в ладонь Тома, который смог выдавить лишь благодарную и на удивление искреннюю улыбку, а затем твёрдой походкой направилась к камину. Риддл, стряхнув с себя все потрясения утра и собравшись с мыслями, последовал за ней.              Стоило ли вообще недоумевать? — фыркнув подумал Том. — Разве могли с ним, с самим Наследником Слизерина и будущим Тёмным Лордом обращаться иначе и удостаивать меньшей щедрости?              Оказавшись в Атриуме, который Том Риддл в действительности никогда не видел — все его визиты в Министерство Магии ограничивались кабинетами высокопоставленных родственников его школьных товарищей и кафетерием, юноша подумал лишь о том, что сегодня над ним точно сияет счастливая звезда. Время выбранное для визита, оказалось просто идеальным для второй части циркового представления из кривляний и вранья, которое он задумал. У стойки регистрации, которую обязаны были проходить все посетители, скопилась целая толпа, а торчащая в окошке ведьма выглядела так, будто от Авады, направленной в клиентов, её удерживала лишь перспектива обеденного перерыва.              — Извините! — окликнул Том, помахав рукой. Ведьма бросила на него убийственный взгляд и тут же отвлеклась на проверку волшебной палочки престарелого мага в шляпе. Скрипнув зубами, Риддл повысил голос и даже подпрыгнул для большего эффекта. — Извините! Мне в библиотеку, можно так пройду?              Ведьма за стойкой окинула его ещё более недовольным чем раньше, оценивающим взглядом, и видимо удовлетворившись увиденным, махнула рукой в сторону огромных, двустворчатых дверей. Выкрикнув вежливое «спасибо!», Том почти вприпрыжку направился к цели. Видит Мерлин, если бы он знал, что всё будет так просто, он бы не стал целый час торчать на холодной, мокрой лавке, разбирая каждый свой потенциальный шаг.              Однако у самого входа в библиотеку, Риддл всё-так притормозил и повернул в другую сторону решив воспользоваться советом неизвестной ему дамы. Издали оценив скромное меню, Том остановил своё выбор на чашке, точнее бумажном стаканчике, чёрного кофе, которое стоило меньше сикля и было совершенно дерьмовым на вкус. Последнее его ничуть не беспокоило, а сам факт, что во рту оказалось что-то помимо воспоминаний и противного травяного чая его вчерашней благодетельницы (Моргана, он был готов заварить себе напиток сам, лишь бы не пить такую дрянь), уже приносил небывалую радость. Наверное, когда Том Риддл доберётся до десертов с мороженным, к которым он всю жизнь питал слабость, вкусовые рецепторы просто откажут от шока.              Войдя в двери Министерской библиотеки, которая немногим уступала хогвартской своими размерами, но обставлена была значительно скромнее, Том с очаровательной улыбкой облокотился на стойку. Молодой библиотекарь — парень которому на вид было чуть за двадцать, встретил посетителя самым кислым во всём мире выражением полного лица.              — Мне нужны книги по истории двадцатого века, — дружелюбно начал Риддл. — С сороковых по наши дни, если быть точным.              Проговаривать вслух последнюю фразу оказалось ужасно странно — всё же в его голове сороковые годы и «наши дни» представляли одно и тоже. Парень за стойкой поморщился и закатил глаза. Потом тяжко вздохнул. Затем поднялся с кресла и снова поморщился. Улыбка сползла с лица Риддла довольно быстро.              — Читательский билет? — вяло поинтересовался библиотекарь, таким тоном, будто утренний клиент заставил его пробежать марафон. «Клиенту» захотелось выкинуть бесполезного засранца в наколдованное окно. Он понятия не имел о каком билете идёт речь, и что нужно сделать для его получения. Возможно пятьдесят лет назад такой практики вовсе не существовало, а возможно чёртов Нотт, половину каникул проводивший в отцовских владениях, в лице Отдела магических происшествий и катастроф, решил умолчать о такой «незначительной» детали.              — Нет, простите, — едва сдерживая презрительно-яростные нотки в голосе, отозвался Том. Лицо библиотекаря приобрело настолько кислое выражение, что Риддл даже порадовался отсутствию молока в собственном кофе.              — Тогда вам доступен базовый уровень допуска в залы номер один, два и четыре, — сухо заключил парень, кинув на стойку карточку из плотной бумаги и смерив Тома Риддла тем запредельно высокомерным взглядом, которым Том Риддл обычно сам смотрел на окружающих. Сверившись с клочком пергамента, прилепленным к полке, библиотекарь прокашлялся и продолжил: — А ещё также выпуски «Ежедневного пророка», одобренные Министерством, и спортивная хроника из газетного архива.              — Спасибо, — едва не по слогам, прошипел Том и с отвращением забрал «базовый» пропуск, борясь с сарказмом и остротами, которые его мозг генерировал с воистину выдающейся скоростью. — Мне самому искать книги, или может, мне кто-нибудь поможет?              — Может поможет, — окончательно потеряв интерес и жалкие остатки энтузиазма, парень отвернулся и уткнулся в журнал, полуобнажённые девицы на страницах которого были не видны только слепому.              Том пообещал себе обязательно найти и прикончить ленивого ублюдка когда-нибудь в будущем и мрачно прошёл вдоль полок, надеясь встретить хоть кого-нибудь, кто в состоянии исполнять свои обязанности. Медные таблички подсказывали, что он находится в так называемом первом зале — с балконным вторым этажом и высокими стеллажами из тёмного дерева, а второй и четвёртый залы, внешне идентичные первому, находились справа и напротив от главного входа соответственно. В такой ранний час, почти сразу после открытия, все три помещения пустовали. Счастливая звёздочка упала с небес, в агонии распавшись на атомы в верхних слоях атмосферы, и мир прекратил благоволить Тому Риддлу.              Побродив вдоль полок, влив в себя весь кофе и заглянув в пару первых попавшихся книг, Том справился с кипящей в венах злостью и вернулся на исходную. Если он продолжить гладить свою гордость, то может проторчать в этой библиотеке хоть до второго пришествия, так и не найдя ничего стоящего в этой тонне макулатуры.              — Извините, — снова начал Риддл, которого уже подташнивало и от голода, и от раздражения. Прыщавый библиотекарь поднял на него мученический взор. — Мне вправду очень нужно найти определённые книги, и сам я с этим вряд-ли справлюсь, а помощь посетителям входит в ваши обязанности.              — А что ещё в мои обязанности входит, не расскажешь? — презрительно поинтересовался парень, скрестив руки на груди.              Том почувствовал, что уронил терпение в Марианскую впадину и теперь при всём желании его не выловит, пока не получит полное моральное удовлетворение, желательно наблюдая за каким-нибудь кровавым торжеством справедливости. Кончики пальцев опасно потеплели, кровь загудела в венах, а голова немного закружилась от пробудившейся после полувекового сна могучей магии. В другой ситуации Риддл бы искренне порадовался и может даже повизжал бы как девчонка от осознания, что не утратил былой силы и по ощущениям ни на каплю не ослабел, но сейчас его секретное оружие повернулось ровно на сто восемьдесят градусов. Шипящая злость обрела чёткую форму и рвалась наружу, угрожая сотворить что-нибудь крайне не выгодное для своего создателя — к примеру придушить незнакомца, которому не повезло нагрубить не тому человеку, или вообще подпалить библиотеку, в которую по случайности заглянул всё тот же «человек». Том постарался глубоко вдохнуть, успокоить и себя, и свою магию, также как делал наверное сотни раз, всю жизнь с тех пор как себя помнил, но у него… не получилось. Магия горячей смолой жгла каждую клеточку тела и совершенно отказывалась остывать, а все попытки Риддла справиться с происходящим приводили лишь к усиливающемуся звону в ушах и давлению в груди. Тому показалось, что кто-то вдруг перехватил рычаг управления и собственные силы больше ему не принадлежат и даже мысли будто бы вырвались из-под контроля и потекли в совершенно незнакомом направлении, полном разрушительного гнева и кровожадного безумия.              Убить. Сжечь. Разорвать в клочья. Ну же, Томми, ты же можешь. Пусть захлебнётся в собственной крови. Тебе не нужна глупая волшебная деревяшка чтобы причинять боль. Ты ведь помнишь Генри? Помнишь, как было весело его наказывать. Он это заслуживал. Все они заслуживают!..              — Хэй, Донни! — чей-то голос, весёлый, звонкий, живой, ворвался в сознание Тома Риддла и словно выдернул из-под глубины горячей, мутной воды. Магия в венах погасла и он с удивлением обнаружил, что всё ещё торчит перед стойкой администрации, что библиотекарь, всё с тем же ехидным выражением лица, стоит в той же позе и что прошло от силы несколько секунд с тех пор, как магия снесла какую-то стену в его сознании. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Том постарался отложить испуг вызванный произошедшим на неопределённый срок.              Рядом с Риддлом к стойке вальяжно привалился парень лет двадцати — невысокий, бледный и растрёпанный, в мятой рубашке, которую можно было считать заправленной в столь же мятые брюки только очень условно. В руках парень держал объёмную куртку неестественно-ярких, голубовато-жёлто-розовых цветов, а стойкий дух сладковатого табака вокруг него можно было резать ножом. И такое чудо только что спасло Министерство Магии от трагедии и скандала?              — Опять мучаешь бедных книжных червей? — весело продолжил незнакомец. Тому такая рецензия на себя не очень понравилась, однако настроение разом поднялось до зелёной отметки, когда выражение лица библиотекаря-Донни резко изменилось и стало заискивающим. Риддлу показалось, что в глазах ублюдка на секунду отразился страх.              — Кто ещё кого мучает! — возмутился Донни, пытаясь незаметно затолкать уже известный Тому журнальчик в ящик. Незнакомец с удивительной ловкостью перегнулся через стойку и выхватил бумажную драгоценность из потных ладоней хозяина. Донни покраснел, не то от стыда, не то от злости, и попытался вернуть украденное, но получил звонкий шлепок по пальцам. Риддл наблюдал за этой сценой с удовлетворением и нездоровым интересом.              — Так-так-так!.. — с предвкушением и восторгом протянул парень, делая несколько шагов назад, вне зону доступа оппонента. — Хм-м, как ты думаешь, мой милый Дональд, что же это такое?              — Якс, верни сейчас же! — взвизгнул Донни и, к лёгкому удивлению Тома, всё же покинул приделы приёмной стойки администрации, кинувшись на врага словно разъярённый боров. Якс, будучи на добрую голову ниже и вдвое легче, проворно отскочил в сторону, а затем и вовсе козликом запрыгнул на читательский стол. — Верни тебе говорят, а не то я всё доложу Дженкинсу!              — Считаешь он всё тебе простит за возможность взглянуть на эту порнушку? — весело поинтересовался Якс, склонив набок вихрастую голову. Том принял стратегическое решение выступить безучастным наблюдателем. Кто бы мог подумать, что якобы скучная работа в Министерстве включает в себя такой уморительный цирк? — Ах нет, он тебе всё прощает за порнушку с твоей мамашей!              Дональд взревел и полез в карман за палочкой, но к тому моменту, когда он закончил копаться, его оппонент уже направлял на него собственную. Донни замер. Риддлу снова показалось, что злобный библиотекарь боится этого тщедушного коротышку намного сильнее, чем следовало ожидать.              — Пошёл ты, Якс, — хмуро проворчал Дональд и развернувшись, направился обратно в свои владения, ограниченные креслом и полками с папками. — Хоть подавись этим, всё равно тебе реальные бабы не светят.              — Не проецируй, дружище, — фыркнул Якс, демонстративно выбросив журнальчик в мусорник. — К тому же, кому нужны девчонки, когда мальчишки бывают не менее очаровательными?              На последней фразе парень подмигнул Тому, и Риддл сардонически улыбнулся в ответ, порадовавшись, что о нём не забыли. Гомоэротические шуточки не могли задеть человека, которого Джеремайя Лестрейндж когда-то назвал своим другом и как следствие посвятил в тонкости собственного, мягко говоря, своеобразного чувства юмора.              — Поможете мне с книгами? — устало поинтересовался Том, жестом попрошайки протягивая парнишке карточку-билет. Стрелки на часах не дошли даже до половины одиннадцатого, но он уже чувствовал себя уставшим, несмотря на кофе.              — Без проблем, чувак, — Якс пробежал взглядом по карточке, пожал плечами и закинул свою странную куртку на плечо. — Только давай быстро, а то большой босс мне почку сожрёт чайной ложкой, за получасовое опоздание. Я так-то за кофе шёл, но не дунуть в задницу старине Донни — выше моих сил. Ты с ним ещё хорошо держался, кстати, народ обычно секунде на сороковой орать начинает!              Том усмехнулся, кивнув. Что же, с этим безалаберным придурком иметь дело гораздо приятнее, чем с прошлым. И как оказалось намного продуктивнее. Стоило Риддлу быстро назвать критерии поиска, добавив, что его интересуют значимые события в истории именно Магической Британии, в частности в области политики и Войны с Волдемортом (Том скрипя зубами и сердцем, поставил свою адаптацию в новом историческом контексте, выше осведомлённости об открытиях в волшебных науках), как Якс уже провёл его в Четвёртый зал и усадив за читательский столик, принялся лазить по полкам. Через десять минут перед Риддлом выстроились справочники, энциклопедии, учебники и даже автобиография какого-то важного чиновника в отставке.              — Спасибо, — искренне сказал Том, подавив желание немедленно наброситься на книги, как голодный пёс на говяжий окорок. Не терпелось наконец взглянуть на текст не связанный с подростковыми соплями и жёлтой прессой.              — Без проблем, — отмахнулся Якс. — У меня вахта на верхней палубе после обеда, так что, если вылезешь отсюда после двух, то на месте стрёмной жабы найдёшь прекрасную принцессу.              Риддл хмыкнул, разобрав важную информацию в околесице, которую нёс его новый знакомый. Что же, значит когда он расправится с этой порцией знаний, для получения новой не придётся сталкиваться с виновником того малоприятного состояния.              Махнув рукой удалившемуся Яксу, Том Риддл медленно расслабился в кресле чувствуя смесь смятения, раздражения и страха. Не успел и суток пробыть живым человеком, а уже столкнулся с каким-то необъяснимым дерьмом. Что значит эта вспышка? Может быть жизненной силы девчонки Уизли было недостаточно для полного восстановления? Или он что-то напутал… Но когда именно? Что если он ошибся ещё при разделении души и теперь должен будет пожинать последствия своего провала? Или это такой естественный побочный эффект — потеря контроля над магией? В книгах которые он читал перед ритуалом, говорилось, что он может временно ослабнуть, но даже не упоминалось ни о каких потусторонних голосах в голове. А Том был готов поклясться на библии и «Тайнах наитемнейшего искусства» одновременно, что голос не был лишь игрой его разума. Кто-то влез ему не только в голову, но и в саму его суть, а Риддл не смог этому никак противостоять.              Если это и есть те самые последствия избыточного использования Тёмной Магии, о которых столько болтали святоши всех мастей, то он должен понять, как всё исправить и книжки, которые выдают по первому требованию, ему в этом не помогут. Интересно, а принцип «клин клином» здесь сработает?              Юноша медленно облокотился на стол, стараясь не думать о проблемах, которые могут возникнуть в следствии подобных инцидентов, если этот окажется не единственным. Раньше у Тома Риддла никогда не было проблем с контролем беспалочковой магии. Никогда. Вообще. Даже когда ему было шесть. Даже на пьяную голову. Он был всегда и терять этот привычный, единственно естественный контроль оказалось даже более отвратительно, чем слышать чужие мысли вместо своих.              Уткнувшись лбом в прохладную столешницу и намеренно стукнувшись пару раз, в качестве отрезвляющей меры, Том затолкал мрачные мысли и рефлексию в самый дальний угол сознания, решив, что влез в Министерство, рискуя шкурой, не для того чтобы ныть в уголочке.              Сосредоточься тряпка! — Риддл треснулся лбом в последний раз, как можно сильнее, и резко сбросив оковы усталости, потянулся к ближайшей книге. — Ты Лорд Волдеморт и сейчас будешь читать про свои великие свершения!              С бодростью и нахлынувшим от долгого предвкушения энтузиазмом, Том Риддл впился взглядом в обложку и почувствовал, как губы сами собой складываются и растягиваются в самую широкую и самодовольную улыбку, из всех, что когда-либо демонстрировали миру. О да, остаток этого проклятого дня пройдёт просто восхитительно!       

История террора-который-нельзя-называть. Как один волшебник изменил тысячи умов.

***

      Спустя четыре часа и семь отрывочно пролистанных книг Том Марволо Риддл убедился, что принял правильное решение, наплевав на безопасность ради знаний. Видит Мерлин, эти знания того стоили.              Читать отзывы на самого себя оказалось на редкость увлекательно, особенно учитывая, что Другому Тому удалось сохранить в тайне почти всё, что касалось его происхождения и наиболее позорных моментов в самом начале жизни. Это не могло не радовать. Тома Риддла буквально не существовало на страницах истории, за то Лорда Волдеморта даже на бумаге старались лишний раз не упоминать, используя довольно забавные заместительные. Казалось, даже Грин-де-Вальда, на пике своей силы терроризировавшего весь мир, а не одну скромную маленькую Англию, не боялись настолько же панически и абсолютно. Тёмного Лорда времён детства Тома называли всего лишь преступником, пусть и международного уровня, а Тёмного Лорда — Наследника Слизерина, именовали не иначе как чистым злом во плоти. Это сравнение, произведённое в голове выглядело крайне… занятным.              Прикрыв глаза, которые начало уже пощипывать от напряжения, Том попробовал сравнить налёты, о которых он читал в газетах за завтраками в Большом Зале, с теми описаниями, что просмотрел только что. У Грин-де-Вальда (Риддл поставил себе мысленный флажок-напоминалку — узнать жив ли ещё старик) всегда была некая система или план, каждое звено в котором приводило к чётко продуманным последствиям. Любое нападение, появление на радарах или даже слух всегда играли в пользу великого мага, пусть ниточка, связывающая очередную его победу с недавним преступлением, не всегда была очевидна. Том вспомнил, что им с Малфоем, Ноттом и Смит нравилось развлекать себя, сидя вечерами в гостиной и пытаясь предугадать, как именно новое громкое дело возвысит «Врага Общества №1». Так или иначе, Грин-де-Вальд вёл хитрую и опасную игру с сознаниями десятков тысяч волшебников, а вот Лорд Волдеморт… Том честно пытался читать между строк, искать пользу для «Пожирателей Смерти» в общественных настроениях и улавливать изящные закулисные игры, однако либо всё было слишком сложно и тонко для его шестнадцатилетних мозгов, в чём Риддл сильно сомневался, либо никаких неуловимых манипуляций не было вовсе. Начиная с таинственной отставки первого маглорожденного Министра — Нобби Лича, политическое противостояние официального правительства и относительно небольшой радикальной группировки превратилось в самую настоящую войну. И в этой войне Лорд Волдеморт, чёрт возьми, выигрывал, причём не в последнюю очередь именно из-за отсутствия даже намёка на логику в его решениях. Нападения было невозможно предсказать и авроры успевали появляться на местах преступлений, либо под самый конец представления, либо вовсе на остывшее пепелище. Казалось, от риска стать новой целью не был застрахован никто, и ни один человек, осведомлённый о войне волшебников не чувствовал себя в полной безопасности. Иногда налёты представляли из себя парад невообразимой жестокости — авторы обычно воздерживались от красочных описаний, но Том нашёл сразу несколько упоминаний об инцидентах со смертельным исходом, в которых собственно причину смерти, установить так и не удалось из-за состояния трупа. В другие разы Пожиратели Смерти и вовсе никого не трогали, но словно демонстрировали свои возможности — например случай в конце семидесятых, когда в доме заместителя главы Аврората прямо на потолке столовой оказалась кровью нарисована Тёмная Метка. Читая этот отрывок Риддл от всей своей половинки души посмеялся, пытаясь представить как он, сохраняя серьёзный вид, приказывает какому-нибудь сопляку разрисовывать потолки министерского чинуши. Нет, вряд-ли Лорд Волдеморт пошёл бы на что-то подобное, даже смеху ради. Скорее бы уже постфактум отчитывал Рема Лестрейнджа за очередное дурацкое испытание для новичков, которые тот всегда обожал выдумывать.              Неужели его будни в борьбе против Министерства были столь же увлекательными и забавными, переполненными уморительными глупостями друзей и провалами врагов, как и в школе? Просто в приключениях стало чуть больше крови недругов и риска для сторонников. Когда же всё пошло не так, чёрт подери?              Не могло ведь всё пойти наперекосяк, только из-за мальчишки Поттера?              Том снова и снова просматривал отрывки, посвящённые событиям происходящим после так называемой победы над Лордом Волдемортом. Нет, конечно он всегда понимал, что без его чуткого руководства всё развалится, более того нередко напоминал об этом своим последователям, но чтобы после его исчезновения всё над чем он трудился покатилось именно так, туда и с такой скоростью… Это было просто немыслимо. Неужели среди всех Пожирателей Смерти не нашлось ни одного человека, мозги в голове которого выполняли бы какие-нибудь ещё функции, помимо декоративной?              Хотя уж точно не Тому Риддлу, который едва ли знал и половину тех, кто по-настоящему за него сражался, об этом судить. Большинство его наиболее активных последователей родились намного позже весны сорок третьего года, которая была последним чётким воспоминанием в памяти и соответственно Риддл не мог ничего сказать об их личностях, навыках и тем более умственных способностях. Как Лорд Волдеморт должен вести за собой людей, о которых ему ни черта неизвестно?              Том устало потёр переносицу и открыл глаза, отрешённо созерцая библиотеку. С тех пор как он в последний раз отрывал взгляд от текста — между внутренней политикой Минчума и десятком самых громких террористических нападений на маглов, количество прибывшего народа выросло втрое. Риддл сделал героическую попытку поднять и себя с кресла и стопку прочитанной литературы со стола одновременно, но потерпел поражение и едва не свалился на пол вместе с книгами, чудом удержав равновесие. Если однажды он вновь развоплотится, проломив себе череп во время падения, то не сможет винить никого кроме себя и привычки читать в позе, которую Малфой ещё на первом курсе окрестил «крысиным королём на троне». «Если однажды мы узнаем, что у нашего Лорда нет костей в конечностях», — заявил однажды Лестрейндж, который чаще всего заставал Тома за чтением, из-за их одинаково совиных ритмов сна. — «Я даже не удивлюсь». Риддл попробовал вспомнить, что он на это ответил, но память подвела, а копаться в воспоминаниях снова применяя магию, пусть и ментальную, не было особого желания.              Добравшись таки до уже знакомой стойки администрации, по дороге к которой ему пришлось трижды отвечать на улыбки каких-то молодых волшебниц в министерских мантиях, Том Риддл с усмешкой постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности, привлекая внимание. Знакомая взлохмаченная макушка качнулась и её обладатель — далеко не прекрасная принцесса, но и не жаба, окинул в начале стопку книг, а затем и того кто её принёс взглядом полным неверия и первородного ужаса.              — Мерлинова срань, только не говори, что ты всё это уже прочитал! — громко присвистнув, выдохнул Якс. Том скромно опустил глаза и мило улыбнулся, стараясь скрыть горящее внутри самолюбование. Сколько раз он слышал тоже самое от однокурсников и профессоров? Наверное не меньше тысячи, но каждый раз это было более чем приятно. В принципе, Риддл бы не отказался от того, чтобы им и его стремлению к знаниям восхищались ещё чуть почаще.              — Мне нужны ещё кое-какие книги, более узкой направленности, — начал Том, но Якс протестующе замахал руками, да так активно, что одним чудом не врезал Риддлу по носу.              — Нет-нет-нет, так дело не пойдёт! — возмутился парень, выскользнув из-за своего рабочего места. — Я планирую сходить и насытить своё тело останками животных и замоченными в воде, а после высушенными семенами пшеницы, и тебе, несостоявшийся вождь красноглазых, желаю того же!              — Приглашаешь меня сходить в буфет? — вслух перевёл Том, в очередной раз поражаясь, как вообще можно так разговаривать. У него возникло чувство будто Якс между делом сожрал энциклопедию и сборник Шекспира вместо завтрака, а теперь его тошнит фразами из обоих книг в произвольном порядке.              — Твоя формулировка пробуждает во мне инстинкт заплатить за твой кофе и засосать тебя в подсобке, — хохотнув отозвался парень. Риддл скептически поднял бровь. — Но заниматься такими вещами, даже не познакомившись как полагается — ниже моего джентельменского достоинства, а оно знаешь-ли и так висит не слишком высоко над полом!              Якс вновь рассмеялся и крикнув какой-то полной седой колдунье с тележкой полной книг «Подмени на третий завтрак, милая!», рванул прямиком к источнику аппетитного аромата кофе и выпечки. Поразмыслив над перспективами этого предприятия пару секунд, Том Риддл хмыкнул и в несколько шагов догнал своего спутника. Нет вложения более выгодного, чем дружба с библиотекарем.              За те пять минут, что они стояли в очереди, Том успел узнать, что Якс терпеть не мог свинину, но любил бекон, начисто не переваривал картошку в любом виде помимо картофеля-фри доведенного до твёрдости и жареных чипсов, предпочитал макать курицу в мороженое как в соус и горячо ненавидел кофе без сиропа, сливок и молока одновременно, а также ещё несколько довольно тошнотворных описаний блюд. Выслушивая эту тираду, больше напоминавшую ночной кошмар кулинара, Риддл мысленно снял обвинения со всех людей, которых когда-либо осуждал за вкусовые предпочтения.              На кассе Тому пришлось попрощаться с последними деньгами, однако стоило подсохшему шоколадному печенью и крепкому кофе оказаться у него во рту, как малейшие сожаления о своём поступке отпали, а силы впитывать новые знания вернулись в двойном объёме. Якс расположился напротив, запихивая в себя титанических размеров сэндвич с яйцом и ветчиной, что позволило Риддлу как следует его рассмотреть.              Несмотря на более чем скромную комплекцию — он доставал Тому до плеч, а шириной своих больше напоминал мальчишку-третьекурсника, скуластое лицо у Якса было почти взрослым, с лёгким налётом щетины и умеренного алкоголизма — первое впечатление оказалось верным, ему действительно было около двадцати. Его сложно было назвать красавчиком в привычном понимании этого слова, однако невероятно подвижная мимика и живые блестящие глаза придавали угловатой внешности странную привлекательность. Даже торчащие уши его не портили, а казались логичным дополнением к игнорирующей гравитацию шевелюре.              Риддл ещё продолжал ковырять печенье, когда его компаньон прикончил свою более чем приличных размеров порцию и принялся разглядывать Тома с видом художественного критика.              — Так, — начал Якс, умильно подперев щёку ладонью. — Теперь можем знакомиться, а потом переходить ко всяким извращённым непотребствам, вроде пиццы с ананасами и чтения Набокова вслух!              — Предлагаю пока остановиться на знакомстве, — осторожно проговорил Риддл. Видит Мерлин, если все молодые люди так общаются, то ему придётся купить себе словарь молодёжного слэнга, и Лорд Волдеморт будет опозорен на всю предстоящую вечность.              — Ваше право, босс, — парень усмехнулся, внезапно включив вежливость и протянув широкую ладонь. — Эм-Кей Льюис Яксли, к вашим услугам!              — А как расшифровывается «Эм-Кей»? — Том легко пожал руку новому знакомому, но всё же не смог сдержать любопытства. Из всех его недостатков, неспособность пройти мимо скрытой информации была самой вредоносной и неискоренимой. В этом они с Поттером были более чем похожи.              — Дружище, поверь, ты не хочешь знать, как меня окрестили, — сардонически усмехнувшись, таинственно отозвался Яксли. — Лучше просто по фамилии, но в целом можешь и её не договаривать.              — Приятно познакомиться, Якс, — кивнул Риддл. На счёт сокращения он мог бы и догадаться. Парень по фамилии Яксли был старостой факультета, когда Том поступил в Хогвартс и почти наверняка приходился дедом этому «Эм-Кей Льюису». — А я тогда просто Том.              Выражение лица Якса произвело такую трансформацию, словно распаковав рождественский подарок, он обнаружил там стопку обычных пустых пергаментов. Тому даже показалось, что губы нового знакомого беззвучно выписали отчётливое «да блять».              — Имеешь что-то против Томов? — саркастически поинтересовался Риддл, который и сам едва мог переварить собственное имя из чужих уст. Даже фамилия была не такой уж поганой и непримечательной, на его фоне.              — Без обид, чувак, но вас на свете, как говна, — смущённо разведя руками, проговорил Яксли. — Ты уже четвёртый Том в моей жизни, а я отвратительно запоминаю имена.              — Извини за неудобства, — ядовито прошипел Риддл.              — Да не, ты не парься, сейчас что-нибудь сообразим! — отмахнулся Яксли. Том заинтригованно сощурился. — А ты точно просто Том? Не Томмен например там, или Томас?              — Просто Том.              — М-м-м… Может Томми?              — Точно нет! — отрезал Риддл, больше прочих ненавидевший именно эту форму. Ещё противнее становилось из-за того, при каких обстоятельствах, его так назвали в последний раз. Якс разочарованно рухнул на стол, бормоча, что такими темпами он просто будет всех называть «чуваками» и «чувихами», а возможно лишит обращения в своей речи даже гендерной окраски, а все люди в его глазах будут делиться на «лапулей» и «уёбищ».              — Да ну блин! Ты ведь реально похож на Томми, причём на сексуального такого! — эмоционально и внятно заключил монолог Яксли, соизволив оторваться от столешницы. — Ладно, у меня башка хорошо варит и мы обязательно подберём тебе кликуху, мой неоригинальный друг.              — Как скажешь, — не стал спорить Риддл, опасаясь узнать ещё какие-нибудь откровения относительно своего имени и желая наконец подвести разговор к тому, ради чего он был затеян. — Кстати, а ты уже библиотекарь или просто стажёр?              — О-о-о… — трагикомично протянул Якс, откинувшись на стуле и принявшись на нём раскачиваться. — Видишь ли, я здесь низкооплачиваемая проститутка и общественное достояние.              Том поперхнулся кофе, а его собеседник явно наслаждался произведённым эффектом, отклоняясь назад всё сильнее.              — Видишь ли, — повторил Яксли. — Я действительно обычно впахиваю в библиотеке, но только лишь потому что нормальным людям такая радость за доплату не нужна, а так моё тело не закреплено ни за каким отделом в этой Мордредовой шарашке. Ну, то есть по бумажкам закреплено наверное, но я их не читал, а моими услугами пользуются все, кому показалось, что без их скромного вклада, я не отработаю те жалкие кнаты, которые мне платят.              Том прокашлялся. Вот уж таких откровений в первые же минуты нормального знакомства он не ожидал. Выходит, что с одной стороны его план выбить себе книжный допуск повыше провалился, но с другой… Стажёр, который вхож в любой департамент, в перспективе может оказаться даже полезнее.              — Мне кажется это очень не справедливо, — под завязку загрузив свой голос сочувствием, грустно протянул Риддл. Яксли энергично закивал, а качаться начал ещё энергичнее. Свалится, — отрешённо заключил Том, у которого не было никаких альтруистичных порывов предотвращать неизбежное. Более того он решил проверить одну свою догадку относительно колдовства в спокойной обстановке и чуть-чуть… подтолкнуть собеседника взглядом.              — Да настолько, что просто аху!.. — как и было предрешено, общественное достояние британского Министерства Магии с грохотом завалилось назад, крепко приложившись затылком об пол и утянув за собой скатерть вместе со стеклянной вазочкой, печально звякнувшей перед кончиной. Под взглядами всех до единого посетителей кафетерия Том Риддл почувствовал жгучее желание провалиться на парочку этажей пониже, но вместо этого лишь стоически улыбнулся зрителям, до скрипа зубов сжав челюсти, чтобы не заржать в голос. Ну почему судьба вечно награждает его последними клоунами в ближайшем окружении, а чувство юмора так предательски сильно интересуется любыми травмоопасными действиями? Что он может поделать, если обстоятельства просто умоляют сделать их чуть более драматическими?              Пока Яксли магией исправлял все причинённые разрушения, Том, как можно незаметнее вернулся в библиотеку, решив подождать нового знакомого там и заодно не мозолить глаза клеркам, своей борьбой с внутренним садистом.              В принципе, он мог бы провести эксперимент и как-нибудь иначе, но Том Риддл был слишком хорош в мелких, слишком мелочных для будущего Тёмного Лорда, беспалочковых пакостях и в глубине души давно перестал отрицать этот свой недостаток, хотя скрывать от посторонних его всё равно приходилось. Если бы Дамблдор узнал, сколько якобы случайно порванных сумок, перегревшихся зелий, вышедших из-под контроля мётел и падений с лестниц было на совести одного единственного слизеринского студента, Том бы пробкой вылетел из школы ещё курсе на втором.              Посерьёзнев и ещё раз прокрутив в голове свои ощущения при колдовстве, Риддл не нашёл в них ничего непривычного или чужеродного. Получается, магия не слушается его в моменты эмоциональных перегрузок. Что же, ну привет «счастливые» детские годы.              — Ты в порядке? — сочувственно спросил Риддл, когда мрачный, как грозовая туча Якс объявился в дверях. Подражая Лестрейнджу, подбадривающему команду после квиддичных тренировок, Том похлопал парня по плечу. Жест ощущался совершенно неестественным и Том Риддл решил, что никогда не поймёт тягу сверстников прикасаться друг к другу лишний раз, да ещё и такими дурацкими способами. Однако Яксли значительно повеселел, кажется даже не заметив тени отвращения на чужом лице.              — Живой, — отозвался он, плюхнувшись в кресло на колёсиках. — Правда мёртв как личность, погибшая в огне позора.              Том немного постоял столбиком, переваривая пассаж, а затем, по-хозяйски облокотившись на стойку, пару раз щёлкнул по ней пальцами.              — Кто там? — сардонически поинтересовался Якс, однако встретившись с Риддлом взглядами, звонко хлопнул себя по лбу. — Блин, вот я козлина, ты же книжку хотел! Тебе новые притащить по теме или твоя думалка сгенерировала другой запрос, на сахарном заряде?              — Мне нужны книги о Пожирателях Смерти, — тихо, почти шёпотом пояснил Том. — Самые подробные.              — Е-ба-ни дракону яйца, Том, ты что там за исследование строчить собрался?! — поперхнувшись воздухом, проговорил — точнее проорал, Эм-Кей Яксли, самым звонким голосом на свете. Риддл устало подумал, что с такими гипотетическими подельниками никаких авроров не надо, чтобы влипнуть по то самое, что собирался тревожить у дракона Якс.              — Мне очень это нужно, — вкрадчиво произнёс Том включив всё своё обаяние на максимум и отполировав щенячьи глазки самой очаровательной улыбкой. — Я не прошу выдавать мне то, что не положено по допуску, но ответить на твои вопросы вряд-ли смогу.              — Да ну твою мать, без вопросов, так без вопросов, — тяжело вздохнул Яксли, состроив страдальческую мину. — Но чувак, ты выбиваешь из меня гетеросексуальность, просто знай об этом.              — Прости, — обезоруживающе улыбнулся Риддл, у которого от количества извинений произведённых в мир за день уже губы трескались. — Спасибо тебе, это очень много для меня значит.              — Да ты погоди радоваться-то, — фыркнул Якс. — Из открытого доступа я тебе наверное только «Тёмную Метку» и притащу.              — А что не так с этой книгой? — не понял Том. А от перманентной неосведомлённости у него начинали чесаться мозги.              — Серьёзно? Ты её не читал?! — поражённо вскрикнул Яксли, от избытка чувств едва не свалившись и с этого стула. — Она же в восемьдесят четвёртом разлеталась как пирожки, да каждый офисный фикус и каждая многодетная мамашка считали своим долгом купить, прочитать всем родственника, кто не успел спрятаться, и поставить на видное место! Ты откуда такой, без печати запретного плода познания, свалился вообще?              — Из Австралии, — кисло пояснил Том Риддл, поняв, что надолго убирать личину мистера Робертсона в ментальный гардероб не придётся. Якс между тем завис на несколько секунд, видимо вспоминая всё что знал об этой стране, а затем так же резко отмер.              — Мерлинова срань, прости, я себе столько надумал и понял, что кажется немножко нацист, — уже наверное в десятый раз за день Яксли наградил себя по лицу, а затем внезапно хихикнул. — Если я сейчас подумал, что пагубные черты в том числе симпатия человеконенавистнической идеологии наследуются в основном по крови, не означает ли это мою внутреннюю склонность к теории евгеники и соответственно мою правоту в этом вопросе?              Несколько секунд Том осмысливал сказанное, не веря, что Якс, которого он заранее записал в придурки, смог выдать такую конструкцию, а затем отрицательно покачал головой. Эм-Кей Яксли облегчённо выдохнул, нарёк Риддла хранителем его самооценки и умчался за книгой, а вернулся спустя всего лишь две минуты.              — Наслаждайся бестселлером моей юности, дружище, — он протянул Тому тонкую, не больше трёхсот страниц, книгу в жёсткой обложке, на чёрном глянце которой был изображён ярко-зелёный череп с выползающей из его пасти змеёй. — Это что-то вроде ну… Списка всех кого судили, убили или посадили за связь с Тёмн… Сам-знаешь-с-кем! Не поверишь, даже у моего папашки такая стоит в кабинете!              Яксли хохотнул. Том окинул его задумчивым взглядом и внезапно для самого себя тоже усмехнулся. Возможно их судьбы переплетены намного сильнее, чем он решил изначально и Яксли сыграет куда большую роль в окончательном возвращении Лорда Волдеморта.              Забрав книгу, Том Риддл забрался в одинокое кресло в самом углу четвёртого зала и полностью погрузился в чтение, решив, что обязан до вечера впитать в себя каждую строчку. Впрочем, учитывая довольно удобоваримый слог автора, пусть и с налётом глубочайшего неодобрения, текст влетал в голову, как по маслу. Четырнадцать страниц предисловия он прочёл за считаные минуты, несмотря на отсутствие какой-либо полезной информации. Дальше стало значительно интереснее. Каждая глава описывала того или иного волшебника, рассказывая краткую биографию, совершённое преступление, обстоятельства ареста и последующего суда, включая в себя колдографии, в качестве иллюстраций, и даже выдержки из интервью или допросов. Том легко поверил в то, что книга была бестселлером — такой формат хорошо воспринимался мозгом и поддавался отрывочному чтению, не требуя ознакомления с всем текстом, для понимания любой его части.              Просмотрев оглавление в поисках знакомых имён, Риддл заинтригованно поднял брови, когда наткнулся на Августуса Руквуда. Он неплохо помнил тихого, непримечательного, полноватого мальчишку на год младше, с изъеденным Драконьей Оспой лицом. Руквуд крайне редко разговаривал и ещё реже проявлял заинтересованность в чём-то кроме учёбы, вечно ходил хвостиком за неразлучной парочкой Эйвери и Макнейра, с которыми учился на одном курсе, с их же подачи оказавшись в кругу приближённых лиц Лорда Волдеморта. Правда Том довольно быстро выяснил, что безразличие Августа было напускным — он знал всё, что когда-либо обсуждалось неосторожными лицами, при незаметном, но крайне внимательном сером мышонке, и благодаря этому любой слух или новость, как бы их не старались скрыть, доходили до Риддла почти мгновенно. Неудивительно, что из Августуса Руквуда вышел отличный шпион, да и работа в Отделе Тайн была максимально ожидаемой.              Том с интересом пролистал остальные главы осуждённых на пожизненный срок волшебников, быстро сообразив, что лишь эти люди поставили благую цель, выше собственного комфорта. По сути любого, кто обладал стольким количеством денег, сколько было у каждого чистокровного мага из высшего общества, невозможно было посадить на больший срок, чем шесть лет, положенные за ношение так называемой Тёмной Метки, если те того не желали и не выбирали ложь и отречение от идеалов, в качестве пути спасения. Получалось, что именно на них Лорд Волдеморт должен полагаться в вопросах, требующих абсолютной верности.              Риддл уже собирался пойти по порядку, когда глаз внезапно зацепился за колдофото, которое отличалось от прочих, как день от ночи. Волшебники, изображённые на всех остальных иллюстрациях к судам, хмурились, глядя исподлобья, отрешённо смотрели в сторону пустыми глазами, некоторые злились плакали или кричали, другие надрывно и сардонически усмехались в камеру. Даже на биографических снимках взятых из газетных архивов все лица были максимально нейтральными, словно автор книги боялся показать преступников обычными, некогда счастливыми людьми. Именно поэтому искренняя улыбка с капелькой самодовольства и фунтом презрения к окружающим, так сильно выбивалась и привлекала внимание.              Том Риддл видел десятки красивых девушек — по-настоящему красивых, а не просто симпатичных или привлекательных. Чего стоили только его однокурсницы — Лукреция Блэк, с её каштановыми кудрями, пламенем в глазах и лицом в форме сердца, Дженни Эйвери, похожая пропитанный ядом клинок из платины, волей случая ставший человеком, или Сэйбл Макс, словно сошедшая с рекламных плакатов и голливудских фильмов в этот грешный несовершенный мир. Однако, видит Мерлин, волшебница с этой чёртовой колдографии могла с лёгкостью уделать не только их, но и всех светских львиц высшего магического света, всех моделей и актрис, которых Том Риддл когда-либо видел в своей жизни. Смит как-то назвала Тома «визуально невыносимым» и он только сейчас понял, что она тогда имела ввиду.              Беллатрикс Лестрейндж — увидев фамилию, Риддл поперхнулся смешком и подумал, что иначе и быть не могло, выглядела так, словно она была как минимум королевой этой вселенной, а ей рассказывали отвратительно заезженный и скучный анекдот про домовика и гоблина в баре, а не приличный список обвинений, который в конце тридцатых годов привёл бы к Поцелую Дементора. Том бы соврал, если бы сказал, что даже в простом чёрном платье и с растрёпанными угольными кудрями, собранными в подобие косы, она не выглядит как живой предмет искусства.              Всё же стоило признаться самому себе, что Риддлу всегда нравились красивые вещи и красивые люди — намного приятней проводить время, когда глаза отдыхают, а мозг получает от восприятия окружения удовольствие. Даже если они не приносили пользы, то лишний милый глазу пылесборник в интерьере или круге знакомых ещё никому не повредил.              Минуту спустя, Том подумал, что не отказался бы от знакомства с леди Лестрейндж, но уже по причине, которая впечатлила его намного больше такой незначительной детали, как внешность — использование Круциатуса, повлекшее за собой необратимый ущерб сознанию. Том не без труда представлял насколько мощным должно было быть заклинание, чтобы привести к столь интересному результату. Смог бы он наколдовать что-то подобное? Конечно, но одно дело Том Риддл, а совершенно другое — обычные, пусть и чистокровные волшебники. Если каждый из его сторонников обладал даже половиной такого таланта, то этих двух десятков заключённых для завоевания Британии ему хватит с запасом.              Прочитав несколько страниц, Том логично перешёл на Родольфуса Лестрейнджа, хмыкнув, от осознания собственной правоты в отношении школьных друзей — мужчина на колдографии был до неприличия похож на Смит, начиная глубоко посаженными светлыми глазами (Риддл бы поставил любую часть своей души на выбор, на то, что они призрачно-серые), а заканчивая привычкой легонько улыбаться левым уголком тонких губ, в моменты напряжения. Рабастан Лестрейндж, с яркой красотой греческого бога и опасными огоньками в глубине зрачков, в той же степени напоминал отца, разве что на вид был едва не на добрую полусотню фунтов легче.              Вернувшись к оглавлению, Том решил поискать упоминания Александры и Джеремайи Лестрейнджей, однако ничего не обнаружил. В голове шевельнулась неприятная догадка и он с величайшей осторожностью и опаской, заглянул в биографию братьев, краем сознания убеждая себя, что его старые приятели просто не идиоты и сумели не попасться Аврорату. Может живут себе где-нибудь спокойно, ожидая возвращения своего Лорда и приглядывая за кучкой кудрявых, черноглазых внуков. А может мертвы уже как тридцать лет, потому что именно ты идиот, Том Риддл?              Том резко захлопнул книгу и уставился в далёкий потолок. Он сумел поставить на колени смерть, но даже ему пока не под силу было сразить её главного пособника — время, беспощадное и непобедимое. Том ненавидел проигрывать и не получать того, чего хочет, словно маленький ребёнок желая конфетку здесь и сейчас, даже если раньше он поглощал точно такие же, по десять раз на дню. Здесь и сейчас, в дурацкой библиотеке Министерства, Том хотел себе хоть кого-нибудь, кого бы он знал и на кого мог бы положиться, также, как и пятьдесят лет назад. Хотел, но не получал, потому что жалкая кучка таких людей не пережила эти чёртовы полвека. Том Риддл был на двести шестнадцать процентов уверен, что не способен на скорбь, но чувствовал себя так, будто лишился чего-то ужасно важного, чего-то, что делало его существование чуть более человеческим, удобоваримым и осмысленным, даже в те дни, когда он лажал в учёбе, не узнавал ничего нового из книг и в общем-то не занимался ничем полезным. Том злился на себя, за слабость, на другой осколок своей души, который наверняка был во всём виноват, на грёбанных Лестрейнджей и Малфоя, посмевших его бросить настолько оскорбительным и абсолютным образом, на то самое Министерство, за то, что оно не сдалось сразу и не помогло избежать кучи потерь, на Гарри Поттера — по очевидным причинам.              Том Риддл никогда не был способен ощутить три чувства в полной мере — скорбь, жалость и любовь, однако за всю жизнь научился составлять что-то отдалённо похожее из имеющихся вариантов эмоций. Сейчас Том Риддл скучал по беззаботным школьным временам, которые не ценил тогда, скучал и испытывал благодарность по отношению к людям его окружавшим и помогавшим во всех его идеях, чувствовал раздражение от невозможности их вернуть и сожалел о своих ошибках, исправив которые, он мог бы всё изменить и сделать свою жизнь менее сложной, а чужую — более продолжительной. Он ненавидел захлёбываться в бессильной злости на скоротечность всего происходившего в его отсутствие, ненавидел смерть, которая даже потеряв над ним власть сумела изрядно испоганить существование. Он столько всего потерял — и ради чего? Ради разгромного проигрыша. Он должен, нет, обязан исправить всё то, что ещё возможно исправить. Может если не ради великой цели, то из эгоистичного нежелания испытывать такую тоскливую и отвратительную гамму эмоций когда-либо снова.              Уставившись на книгу в своих руках, он почти силой заставил себя снова её открыть. Он подвёл людей которые были ему преданны, как никто другой. Разве так поступает хороший лидер?              Читай и наслаждайся созерцанием последствий своих ошибок, Томми.              Риддл вздрогнул и выпустил «Тёмную Метку» из рук, когда та резко вспыхнула, повинуясь той, другой воле. Ну уж нет, не в этот раз! Том упрямо сжал челюсти и закрыл глаза, успокаиваясь и дожидаясь, когда книга погаснет. Перестав ощущать жар он опустился на корточки, разглядывая уцелевшую часть, а затем направил в неё всю магию и всю волю, которой обладал и проведя ладонью над книгой, одними губами прошептал «Репаро». Мгновение, показавшееся вечностью, спустя, книга лежала на полу абсолютно невредимая и даже охотно прыгнула Риддлу в руку.              Если уж он способен на магию, даже будучи лишённым палочки, способен получать желаемое, не имея проверенных людей рядом, и в полном отсутствии знаний об окружающем мире в состоянии придумать рабочий план, то никто не остановит его, после обретения всего вышеперечисленного.              Том Риддл способен на всё, если найдёт правильную мотивацию. Что ж, с ней проблем уж точно не будет. Он исправит все свои неудачные решения, а начнёт с того, что вернёт свободу тем, кто этого заслуживает, если уж не способен вернуть их близким жизнь. Устроит побег из неприступного Азкабана, даже если ради этого, ему придётся лично пожать руку каждому дементору и добираться до острова вплавь.              Том Риддл справится, докажет себе, кучке мертвецов и армии живых последователей, что выполнит всё, что обещал в самом начале. Мир, где волшебники не будут прятаться по тёмным щелям, как крысы, а чистота крови перестанет быть пустым звуком. Мир, где власть будет лишь в руках достойных людей. Мир, где любые знания о магии доступны всем желающим, где исчезнут глупые запреты основанные на условной морали, а положение в обществе будет зависеть только от вложенного в развитие труда и умений распоряжаться данной силой.              Том достигнет всего, хотя бы ради того, чтобы через тысячу лет абсолютной идиллии и всеобщей любви, прийти на могилки Поттера и Дамблдора и заорать «Ну что, съели?!». И плевать сколько времени придётся потратить на исполнение плана.              В конце концов у Тома Риддл впереди целая вечность.       

***

      Том Марволо Риддл и Эм-Кей Льюис Яксли последние десять минут провели болтаясь у входа в Министерство, расположенного в каком-то тёмном, забытом богом переулке в магловском Лондоне. И если мысли первого занимала чистая эйфория от осознания внезапно открывшихся перспектив, то о чём думал второй, раскуривающий очередную сигарету с приторным ароматом, оставалось только догадываться.              Яксли в не особо цензурных выражениях предложил проводить его до выхода, когда Том, под вечер выпросивший себе учебник судебного дела, остался единственным посетителем в библиотеке. Риддл согласился, и находился в таком странном, пугающе приподнятом настроении, что даже пропустил мимо ушей какую-то идиотскую форму собственного имени. У него в голове созревал совершенно безумный план, для исполнения которого пришлось бы совершить то, что ещё вчерашний Том счёл бы полным абсурдом — довериться кому-нибудь. Хоть кому-то, иначе он наверное бы окончательно засвистел фляжкой, от одиночества и неспособности достичь целей в кратчайшие сроки. Решение принимать чужую помощь, ему нравилось едва ли больше, чем перспектива спать на улице, но ему надо как-то появиться в обществе и выиграть себе время на размышления. Если это можно сделать одновременно, так ещё и подтвердить историю показаниями жительницы Хогсмида — вообще отлично.              — Слушай, Якс, — энергично начал Том. — Можно мне высказать одну очень странную, на нашем этапе знакомства, просьбу?              — Денег не дам, — категорично мотнув головой, отозвался парень.              — Я и не попрошу.              — Умеешь удивлять.              — Умею, — усмехнувшись, согласился Риддл. — Ты не мог бы меня проклясть, пожалуйста?              — Чего?! — Яксли поперхнулся дымом, уставившись на собеседника выпученными глазами.              — Ты. Не мог бы. Меня. Проклясть. — медленно повторил Том, с наслаждением наблюдая, как его компаньон осознаёт, что ему не послышалось. Лицо Якса вытянулось, подвижные брови подскочили к середине лба, а рот удивлённо открылся. — Если тебя это не затруднит, конечно.              — Если это шутка, то тебе нужно идти в стенд-ап, — тихо проговорил Яксли.              — Я абсолютно серьёзен, — спокойно сообщил Риддл. — И я прошу тебя проклясть меня достаточно сильно, чтобы я потерял сознание и нуждался в помощи целителей, но при этом не потерпел никаких долгосрочных неудобств.              — Так, — Якс кашлянул, потёр переносицу и следы удивления подчистую пропали с его лица. Риддл даже немного восхитился таким самообладанием, привычкой к безумствам или равнодушием, что бы это ни было. — Во-первых, какого хера, Том-из-библиотеки?! А во вторых, если ты, пока мы здесь торчали, думал что-то типа «Яксли-Священные Двадцать Восемь-Тёмная Магия», то это так-то почти шовинизм и продукт укоренившихся стереотипов.              — Прости, — очаровательно улыбнулся Том. Интересно, как бы Яксли отнёсся к стереотипам, если бы Риддл назвал ему фамилию матери? — Так что на счёт проклятия?              — Да без проблем, — Якс дружелюбно оскалился в ответ, а в его глазах загорелся весёлый огонёк. — Только скажи какое проклятье изволишь и что мне потом с тобой делать.              — Лёгкой тяжести, — именно после таких чар полагалась бесплатная трёхдневная госпитализация, если верить «Справочнику туриста по Магической Британии», прочитанного за третьей кружкой кофе, взятой в долг на деньги Яксли. — После чего трансгрессировать со мной в Мунго, и рассказать, что ты нашёл моё тело с признаками жизни в Лютном за помойкой.              — А не сдашь меня?              — Нет, — Том Риддл понял, что его нового знакомого всерьёз беспокоит лишь этот вопрос. Искренне улыбнувшись и чувствуя себя словно первокурсник готовящийся впервые выбраться в коридоры Хогвартса после отбоя, он вновь извлёк из ментального кармана маску несчастного мистера Робертсона. — А ты меня?              — Не-а, — вздохнул Якс. — Да и кто мне поверит, что чокнутый бездомный австралиец без волшебной палочки — да, я заметил, попросил проклясть его спустя один день знакомства?              Том усмехнулся, решив, что быть психом в чужих глазах почти также выгодно, как и стоить из себя пай-мальчика. Делай всё, что пожелаешь при любых свидетелях — им всё равно не поверят, в первом случае из-за накала абсурда в истории, а во втором по причине поруганной чести разве что не святого человека.              С минуту парни молча стояли, неловко разглядывая заплесневелые кирпичные стены. Яксли докурил сигарету, выбросил бычок в мусорный бак, тяжело вздохнул и изрядно сбавив в уверенности, принялся обшаривать одежду на предмет наличия палочки.              — Может в грязи поваляешься для правдоподобности? — взъерошив себе волосы предложил Якс, извлекая палочку из заднего кармана брюк.              — Нет, — решительно отказался Риддл. Его сокурсницы всегда говорили, что бытовые чары способствуют износу ткани, а пожертвованный ему свитер и так дышал на ладан. — Мунго не исполняет функций прачечной, а мне эту одежду ещё чёрт знает сколько носить.              — Ну, тогда вперёд! — подбадривая скорее себя, чем Тома, Яксли направил в лоб Риддлу палочку. — «Проклятие психованной банши» устроит?              — Идеально, — кивнул Том, прикинув, что при отсутствии слуха его и допрашивать не смогут. Инстинктивно зажмурившись, на яркую вспышку света, Риддл не успел даже вдохнуть напоследок — колдовал Яксли воистину молниеносно.              В первую секунду, его барабанные перепонки взорвались болью, снесённые чудовищным, невыразимо громким и лишённым всего человеческого визгом, раздававшимся одновременно отовсюду. Может он тоже кричал, или пытался что-то сказать, но из внешнего мира не долетало не одного звука. Земля ушла из-под ног, горло сдавило и ему захотелось залить себе в уши кипящее масло, лишь бы этот невыносимый звук перестал терзать его разум. Во вторую, крик заполнил его изнутри до треска костей и до боли натянутой кожи, а затем внезапно прорвался куда-то дальше, за незримую завесу, но Том не успел ничего толком понять, потому что в третью, свет окончательно погас.