Пламенный полумесяц

      Дикий холод зажал в тёмных лапах, не отпуская ни на одно мгновение и царапая своими когтями кожу. Девушка ощущала лишь темноту, обволакивающую ледяную воду пруда, в которой бесконечно утопала, быстро идя на самое дно. Ни света, ни спасения от этой червоточины, от оков ледяной водоема — одним словом ничего, что могло бы её спасти попросту не существовало.       Кэмури не знала, как долго пробыла в пруду, но уже успела наглотаться воды вдоволь, и никак не могла от неё избавиться, выплюнуть. Жидкость проникла внутрь, наполняя лёгкие, и, казалось, могла забраться даже в кровь, случайно затечь в вены. Кэмури привиделась та самая грань, за которой, возможно, таился берег мертвецов. Неужели лисичка отправится туда прямо сейчас? Смерть наблюдала за ней своими пустыми глазами, приглашая в свою лодку. Она манила. Соблазняла. Очень убедительно рассказывала о том, что ей незачем возвращаться. Незачем теплиться о жизни.       Зачем жить такой бесполезной и бестолковой жизнью, где тебя везде презирают? Смерть задавала вполне логичные вопросы, и она знала, на что давить. Надавила, действительно, туда, где болело сильнее всего. Кэмури понимала: она была ошибкой, маленьким просчётом родителей, у которых за спиной хранилось слишком много тайн. Секреты их и уничтожили, как уничтожали все влюбленные пары, не щадя никого и никому не делая исключений за столько тысяч лет. Полукровка не нужна ни миру людей, ни собратьям, которых встретить было ещё более нереально. Крупные пузырьки поднялись вверх к поверхности; девушка приоткрыла глаза, увидев толщу воды, преодолев которую можно было выжить.       Но зачем жить? Ради чего?       Смерть готова была взять за руку заблудшую душу, принять в свои хладнокровные объятия. Она бы и сделала это, если бы Кэмури вдруг резко не вынырнула из воды. Смерть снова глядела вслед, почти безучастно, но, безмолвно обещая, что когда-нибудь вернётся за ней. Кэмури побоялась отвести взгляд внутри своей души, однако обещание это ни за что не приняла. У смерти не было любимчиков, но были те, за кем она неустанно следовала, наблюдала, возможно, даже сочувствовала. Смерть была с Кэмури с самого первого дня, предупреждая, что её время всегда может закончится в любой момент. Потому что такова была судьба, потому что так сложилось. Этому не было логического объяснения.       Однако девушка наконец вспомнила, когда её тело внезапно вынырнуло из воды, что жизнь не должна заканчиваться в неизвестном пруду и в холоде. Только не так. Как только воздух вновь стал ей доступен, она начала избавляться от воды, которая чуть не заполнила её полностью, начиная от органов и заканчивая сосудами. Пруд оказался где-то сбоку от неё, он был ровным и гладким, словно никто его сон и не тревожил. Полукровка сначала волочилась на земле не в силах приподняться. Она упёрлась руками в рыхлую землю, выплюнув на неё последние остатки жидкости, и с глухой болью раскрыла глаза. Потом кто-то резко поднял её и отскочил в сторону, так что она вновь закашляла, придерживаемая за живот. Её специально наклонили так, чтобы она смогла избавиться от жидкости или для какой-то другой неведомой цели. Когда лисичка покончила с этим, взор девушки коснулся демона, стоящего перед ней.       Шишио источал крайнюю степень недовольства и сильного возмущения по какой-то неведомой причине. Хотя девушка предполагала, что это из-за того, что он так и не смог до неё добраться и впиться клыкастыми зубами в девичье тело, разорвав его в клочья. На идеальном лице появилась гримаса из гнева и ярости, но он сумел подавить в себе столь сильные чувства, спрятав их за почтительной улыбкой. Такая перемена в настроении очень озадачивала, но в нос вдруг проник знакомый отвратительный аромат, который невозможно было забыть и с чем-то перепутать. Кэмури даже в таком плачевном состоянии смогла удивиться и приподнять голову. Шишио спрятал все четыре руки за спиной и почти безукоризненно поклонился:       — Кокушибо-доно, какая всё-таки приятная встреча.       Кэмури боязливо подняла голову выше, чуть было не запрокидывая, и наткнулась на взгляд одних из красных глаз первой луны. Кокушибо наблюдал за ней, но, когда заметил интерес девушки, тут же перестал. Он полностью сосредоточился на собрате, больше не обращая внимания на висевшую Кэмури, которая болталась на руке, как удочка, закинутая по случайности в кувшинки и зацепившаяся за них. Кицунэ не могла поверить тому, что, во-первых, он наконец за ней пришел и тем самым исполнил своё же обещание, а во-вторых, его рука покоилась… у неё на животе. Демон держал лисичку, теперь она напоминала собой какой-то мешающий груз. Она была слишком слаба, чтобы хоть на сун сдвинуться с места. Поэтому сочла разумным остаться висеть в таком положении, чтобы не причинять себе дискомфорт. Его крепкая рука дразнила воображение, которое успело очнуться от испытанной эйфории во сне. Кто когда-либо исполнял данные ей обещания? Никто. Никогда. Кокушибо вернулся, а ещё к тому же в который раз спас её от смерти. Кэмури просто не представляла, что с ней это могло произойти это столько раз. Столько раз могла уже отойти в мир иной, и только он всегда оказывался рядом, уводя от встречи со смертью. Что было очень иронично, с одной стороны.       Лисичка окинула его беглым взглядом, обнаруживая, что Кокушибо даже не вымок… Получается, не он достал из воды её, а, наверное, выкрал из лап четырехрукого, когда тот уже готов был её сожрать. Возможно, она и не была съедобна для этих существ, но назло они вполне могли её съесть. Всё равно ведь защищаться она не умела, да и давать отпор этим невероятным существам было невозможно по человеческим меркам.       — Шишио. — Ледяной, как пруд, в котором чуть не утонула Кэмури, голос раздался почти у самых ушей девушки, заставляя вздрогнуть всем телом. Кокушибо тем временем даже не шелохнулся и не положил руку на катану. Он не чувствовал опасности, которую ощущала Кэмури от пятой луны. Самым смертоносным существом на этой поляне, примыкающей к журчащему водопаду, был сам Кокушибо. — Я не стану повторять дважды.       — Но господин… — Сделал попытку светловолосый демон.       — Ты позабыл про субординацию, Шишио? — с ужасающей непоколебимостью задал вопрос Первая Высшая Луна, немигающим взглядом смерив ниже по рангу существо. — Или мне напомнить твое место?       — Эта девушка бросила мне вызов, — с наигранным спокойствием оповестил Пятая Высшая Луна, не спуская взгляд с лица девушки. Он пожирал её ими, возмещая тем самым позорный проигрыш. — Я не мог не ответить.       — Если тебе так принципиально, то вызови меня на поединок, — медлительно изрек Кокушибо с легким оттенком презрения. — Ты отозвался на бой с кем-то столь жалким. Я разочарован.       Несмотря на все слова первой луны, Кэмури слабо охнула, непроизвольно коснувшись руки демона, искренне ища у него защиты. Этот четырехрукий сильно её пугал, а его пристальное внимание лишь расшатывало нервы, от которых к этому моменту почти ничего не осталось. Лисичка съежилась, будто черепаха, которая убирала свою голову в панцырь. Страшно было представить, что могло случиться: четырехрукий точно живого места не оставил бы на девушке. Мрачные картины пронеслись в голове, нагоняя на неё первобытный страх.       — Она — моя добыча, — с твердостью вставил Шишио, после минутного раздумья и молчания собрата.       — У тебя есть задание, — в свою очередь произнёс бесстрастно Первая Высшая Луна, пропустив между ушей все аргументы мужчины. Кокушибо лениво подбирал слова, совершенно не волнуясь насчёт представшего перед ним разозлённого демона и являясь образцом невозмутимости. — Ты отвлекся от него.       — Я вообще-то добывал себе пропитание, Кокушибо-доно. Это нельзя считать отвлечением. — Обиженный тон светловолосого мужчины был таким детским, но и таким грозным, что не мог не поразить. Он надулся, скрестив две руки, расположенные выше, на оголенной груди, как самый настоящий подросток, у которого забрали что-то очень ценное. Шишио вновь пригляделся к кицунэ и вдруг улыбнулся безмятежной улыбкой во все жуткие зубы: — Тогда я закончу трапезу.       — Ты уже вдоволь насытился, Шишио, — подчеркнул его имя в конце демон, оперируя фактами. И, действительно, четырехрукий уже насытился несколькими крепкими самураями и вряд ли съел бы ещё двух девушек. Кокушибо, казалось, был непреклонен, но весьма терпелив, когда объяснял столь «очевидные» вещи своему собрату. — Продолжи движение на север, как и приказал господин, или забудь о месте Пятой Высшей Луны. Нам не нужны непокорные глупцы, занимающие места высших лун.       Кэмури не понимала, о чём они говорили, но слово «господин» её малость впечатлило. Кто-то мог управлять Кокушибо? И кто-то стоял выше него? Казалось, что выше первого места в иерархии, которая, во всей вероятности, была у демонов, не существовало. Но кто-то, называвшийся «господином», всё же присутствовал. И от этого у лисички ещё сильнее заледенели руки. По спине прошлись мурашки, отчего кольнуло в несущих местах ещё больнее. «Господин» вселял страх в Шишио, ведь лицо у него слегка вытянулось в удивлении и некотором благоговении. Кэмури моргнула, ощущая навалившуюся на веки усталость, подумав о том, ещё немного продержится, а потом опять рухнет в бессознательное состояние. Спина завывала от полоснувших её когтей, от которых теперь у неё, скорее всего, навечно останутся шрамы-воспоминания об этом дне. Дне, когда девушка, как всегда, не смогла себя защитить.       — Кокушибо-доно, но зачем вам этот груз? Может передумаете и отдадите зверюшку? — перейдя на более мягкий баритон, постарался убедить его Шишио. Его улыбка была похожа на перевернутый полумесяц. — Зачем вам такая обуза? В этой девушке нет ничего интересного, к тому же она совершенно непригодна для нашего нежного желудка, что весьма прискорбно. И вам нисколько не следует есть её…       — Я исполняю приказ, — ровно проговорил тот, почти расслабленно загрузив девушку себе на плечо.       Кэмури даже вздохнуть не успела, когда её резко и бесцеремонно подняли, а потом ещё и в неудобное положение положили, в котором она видела лишь волосы, спину и черные хакама демона. У неё моментально заболела голова, закружилась, а ещё спина полыхнула огнём, будто обожглась.       — Советую поступить также.       — Вот так сюрприз! — Четыре ладошки сложились в дружный хлопок. — Господин хочет её видеть?       — Шишио… — предостерегающе проговорил шестигласный демон, поворачиваясь к нему спиной, отчего девушка вновь могла лицезреть воочию этого мужчины. — Не болтай того, о чём не знаешь.       — Я не глуп и знаю, когда мне следует остановиться. А ещё я никогда не подвергал ваш авторитет сомнениям, Кокушибо-доно. Вы ведь намного старее меня, лет так на сто, — дружелюбно и практически без протеста заявил пятая луна, приторно улыбаясь и соглашаясь с выстоявшим в иерархии демоном. Его выражение лица всё ещё страшило, однако теперь голубые глаза замораживали только одну цель — Кэмури. Они неустанно за ней наблюдали, считывая каждое движение. Девушка сглотнула, стараясь успокоить забившееся в диком темпе сердце.       Тем не менее перед тем, как исчезнуть Шишио подмигнул девушке и радостно замахал ей рукой, обнажая напоследок зубы:       — В следующий раз при встрече ты не убежишь, зверюшка.       Кэмури выдохнула, когда демон наконец-то исчез, однако его слова малость насторожили, заставив её нервно сжать руки. Страшно было даже представить, что с ней мог сделать, но ещё ужаснее представить, куда он направился. Шишио явно пребывал не в самом хорошем расположении духа после «дружеской» беседы с Кокушибо. Мало того, что тот лишил его пищи, так ещё и пригрозил лишением статуса высшей луны. Кэмури ещё плохо разбиралась в демонических иерархиях, но видимо эти луны были безумно выдающимися из всех и обладали некоторым влиянием. Чем выше номер, тем больше силы и власти среди подобных существ. Четырехрукий выказывал неподдельное уважение самураю, хоть он и выглядел при этом очень недовольным. Наверное, он и не мог не подчиниться тому, кто стоял выше него.       — Он… не вернётся за моей сестрой? — спросила у Кокушибо девушка, качавшаяся согнутой на его плече. Она волновалась за неё сильнее, чем за собственную жизнь. Ведь именно поэтому лисичка прыгнула с обрыва, чуть было не умерев, как утопленница.       — У него есть задание, и он не станет перечить вновь, — Демон решил не игнорировать груз, неспешно ступая в какую-то сторону. Тон его голоса звучал отчётливо в наступившей тишине.       Кэмури слегка успокоилась, когда Кокушибо весьма прозаично подтвердил, что пятая луна не тронет её родственницу. Однако вдруг он вернётся за ней позже? Девушка не знала, как скоро это случится, но надеялась, что Аямэ к тому моменту будет далеко-далеко в провинции Хитати. И никто из демонов, какие бы ранги они не занимали, не тронут её нежную и слабую сестричку. В это хотелось искренне верить, хотя бы капелькой уплывающего разума, за который лисичка отчаянно хваталась.       — Вы пришли за мной! — с радостью воскликнула кицунэ, когда очнулась от страха и волнений, чуть стиснув в руках часть фиолетового хаори. Она не верила своему счастью: её спаситель уже который раз выручал, приходил вовремя, словно всегда следовал за ней. И даже, несмотря на весь тот ужас, который демон нагонял, она чувствовала себя каждый раз в безопасности. Смерть, дышавшая в спину, отступала, принимаясь наблюдать из-за ветвей деревьев. — Мне… Вы не представляете, как я вам благодарна. Никто ещё не проявлял ко мне столько доброты.       — Ты путаешь, женщина. — Кокушибо нисколько не впечатлился произнесёнными словами, одергивая её от придуманных чувств. Демон хладнокровно фыркнул, надавив на необработанную рану на спине коготком. — Ты понятия не имеешь, что есть что, и утверждаешь то, чего не разумеешь.       — Но вы спасли меня, хотя могли оставить здесь. — Кэмури заупрямилась, сжав зубы до скрипа, чтобы не издать жалостливый вопль. Её спина немедленно полоснула яркая ноющая боль.       — Я сделал это по приказу господина, — немедля возразил тот, останавливаясь наконец около поднимающейся ввысь горы, с которой и прыгнула девушка. Он поднял голову, рассматривая в небе что-то доступное только ему. — Умрёшь раньше или позже — это не важно. Твой исход будет решен совсем скоро.       — Однако я всё равно должна сказать «спасибо». — Полукровка ощутила, что сознание, в конце-концов, не поддающееся уговорам уплывало также, как и немногочисленные личинки, живущие в пруду. Она уткнулась в его спину носом, попробовав привести себя в чувство ужасным запахом, но всё было без толку. Усталость и почти потерянная жизнь сделали своё дело, превращая её в тряпичную куклу. — Вы помогли мне, продлили мою никчёмную жизнь, даже если она закончится завтра… Вы хороший человек, Кокушибо-доно.       — Ошибаешься.       Последняя фраза была сказана мысленно, но она вдруг вылетела из онемевших губ, внезапно и незапланировано, огорошив при этом застопорившегося высшего демона. Однако девушка об этом оцепенении, вызванном её словами, уже не узнала. Кэмури вырубилась прямо в таком положении, висящей вверх ногами, однако ни о чём не жалела и ни капли не переживала. Она продрогла до нитки, испытывала сильную боль в спине, страшно перепугалась, но была неимоверно счастлива уже тому, что смогла помочь сестре и выкарабкаться самой не без помощи Кокушибо, несмотря на неопределенность, связанную с её будущим. Темнота поглотила девушку, словно и не отдавала свету дня из своих цепких объятий. Кокушибо же несколькими упругими шажками оказался на вершине обрыва, вошел в тень, создаваемую деревьями, и исчез вместе с кицунэ на руках.

***

      Её несколько раз лихорадило, бросало то в испепеляющий жар, то в лютый холод. Она не приходила в сознание в полной мере этого слова, хотя иногда просыпалась, чтобы поесть и принять лекарства. Бесчестное количество дней девушка пролежала на футоне, почти без активности, постоянно пребывая в пограничном состоянии. Кэмури была настолько слаба от свалившейся на голову болезни, что могла лишь бесцельно проводить дни во снах, в которых тоже всё было весьма однообразно: бредни, кошмары, в которых она видела мертвые тела самураев и её семьи, отрезанные туловища и забирающие под землю руки мертвецов. Она видела в кошмарах, как топилась в том пруду, задыхалась, заглотнувшись водами. Её легкие превращались в место для упокоения личинок и рыбок, а её тело становилось плавающими костями, которые уже съедала тина. Девушка постоянно представала свидетелем сцен, где Шишио заканчивает то, что хотел сделать в реальности. И каждый раз сон выходил всё правдивее, отчего кицунэ потела в три ручья и стонала, иногда даже кричала в исступлении. К слову не щадила полукровку и лихорадка, заставляя её пребывать в ужасном состоянии. Кэмури никогда в жизни не болела, пользуясь преимуществами своего сильного организма, однако он, по всей вероятности, не выдержал тех потрясений, что с ним случились в тот злополучный день.       Настоящей загадкой было то, кто всё это время за ней ухаживал: сменял теплые полотенца, намоченные водой, со лба; кормил вовремя, когда она не могла даже разуть глаза от боли или самостоятельно что-либо проглотить; приходил к ней, когда ей снились ужасные сны, в которых не найти было утешения, и пытался иногда успокоить, напевая колыбель, в которой невозможно было разобрать слова. Всё это кто-то делал, но Кэмури из-за обстоятельств не могла выяснить, кто над ней кружил, как насекомое над цветком. Слух, зрение и обоняние притупились, оставив её без всяких преимуществ и в полной изоляции. Однако, сказать по правде, кицунэ редко, но всё же просыпалась, бодрствуя, но эти моменты были недолгими, слишком коротковремеными, чтобы она могла как следует оценить ситуацию. Единственное, что девушка смогла определить точно и почти безупречно: она оказалась в каком-то жилом помещении. Из мебели тут был только столик, на котором толпились какие-то склянки с лекарствами, и из вещей присутствовал только футон, на котором расположилась сама лисичка. Больше здесь не было ничего, будто в эту комнату специально не завезли интерьер. Кэмури не успевала рассмотреть всё, и тут же уплывала в царство сна, всё чаще безболезненного, нежели раньше.       Однажды она проснулась во время приема лекарств и разглядела перед собой молодую девушку, которая кормила её с ложки каким-то отваром. Та не ожидала, что болеющая проснётся, и случайно пролила жидкости на пол, испугавшись. Кэмури почти безучастно на неё взглянула, а потом вновь потеряла связь с реальностью. Девушка была красивой, но её черты стёрлись из сознания. В следующий раз над ней почивала какая-то седовласая бабушка, напевая под нос очень старую и незамысловатую песню. Женщина, казалось, широко улыбнулась, увидев замутнённый взгляд девушки, и принялась усерднее заталкивать в неё еду, которую лисичка принимала без всякого удовольствия. Она была противна на вкус, почти без всяких специй или приправ. Но Кэмури глотала, хоть и было желание выплюнуть содержимое прямо на татами, однако желание поскорее вернуться в реальность одержало вверх, потому что уж больно сильно не хотелось быть преследованной кошмарами.       — Солнце твой верный друг, соратник и товарищ, — приговаривала седовласая бабушка, нежный голос которой неимоверно успокаивал. — Оно горячее, как и само твое естество. Жаркое, как твое сердце. Теплое, как и твоя душа. И оно, как и ты, не переносит холод и стужу.       Странные слова выходили из уст этой женщины, но Кэмури не успевала ни удивиться изумительной манере речи, ни содержанию фраз. Мозг ещё был не готов заработать на полную, но слух уже более или менее восстановился стараниями этих двух очень необычных особ. Ассоциации с солнцем были запредельно невообразимыми, от которых у девушки даже вышел еле слышный смешок, похожий на своеобразный хрип.       — Солнцу не пристало сходиться в небе с луной, — всё ещё нравоучительно вставляла старушка, меняя лекарственные повязки на спине и кладя на лоб новое полотенце. — Противоположности не притягиваются, кицунэ. Остерегайся холодной луны, единственной на своём небосводе. Иначе она погубит тебя.       После последовала мелодичная песенка, ласкающая слух, и лисичка забылась вновь тревожным и кошмарным сном, в котором её губил лунный полумесяц, поселившийся за облаками и не дававший солнцу пробиться, занять свое почетное место на небе. Оно боролось, но в итоге сгинуло, сдавшись под напором луны, превратившись в кусок расплавленного камня, заволоченного огромной толщей воды, через которую даже свет не осмелился пробиться. И когда жидкость заплескалась в сознании, создавая волны, напоминавшие цунами, девушка наконец раскрыла глаза, уперев взгляд прямиком на деревянный потолок.       Кэмури повернула голову то в одну сторону, то в другую, рассматривая комнату, в которой каким-то образом оказалась. Она слышала шум, исходящий из единственного окна, подозрительно напоминающий базар или рынок в деревне Цумаго. Девушка постаралась откинуть проникнувшие в голову мысли и сосредоточилась на комнате. Лежала лисичка на футоне посередине комнаты, слева были расположены дубовые простецкие седзи коричневого цвета. Стоит заметить, что вся комната была выполнена во всех подобных оттенках. Тут было не просторно, но и не слишком узко, как в поместье Кадзиясики, а средне. Кэмури на локтях поднялась, принимая не горизонтальное положение, и поглядела наконец в окно. Она чувствовала лёгкую боль где-то между рёбрами, а также тупую на поверхности спине, но это уже было не столь невыносимо, как тогда около пруда. Стояли сумерки, которые медленно переходили в ночь. Но звуки с улицы всё ещё были резвыми и заводными, совершенно сбивая с толку. В первый раз побывав в деревне, лисичка поняла, что лавки довольно быстро закрываются, как только наступает более позднее время. Здесь же ситуация была иная, чем приводила в негодование. Кэмури обратила внимание и на то, что запахи тоже были несколько незнакомыми.       Потом сёдзи сдвинулись и внутрь прошагал… высокий нечеловек. Существо закрыло за собой их бесшумно и ловкими, даже ленивыми движениями и присело прямо перед ней. Она хорошо его разглядела, хоть и в комнате было не слишком светло. Если в прошлые разы Кэмури постоянно ошибалась в расчетах, то в этот раз четко определила, что это был демон. С самого первого взгляда можно было обмануться, ведь мужчина в черном хаори и хакама выглядел почти безобидно, добродушно улыбаясь одними уголками губ. Его столь же обсидиановые волосы были заплетены в строгой пучок, а челка, вившаяся на кончиках, распущена и касалась самого края подбородка. Все его движения говорили о внутренней уверенности и грациозности. Он был по-аристократически красив и бледен, его черты вне всяких сомнений поражали своей необычностью и величественностью. Если Кэмури попросили бы определить из огромной толпы даймё, то она без промедления указала бы на этого человека… демона. Почему же всё-таки демон? Потому что его кровожадные, алые глаза с кошачьим зрачком были слишком неправильными во всём благородном и напускном образе мужчины. Они подрывали первое ложное впечатление, превращая его в монстра, которым он и являлся. А ещё на всю комнату стоял зловонный и душный запах, от которого слезились глаза, заворачивались уши и вял нос. Липкий и приставучий запах, разивший мертвечиной, разливался по всему помещению с невиданной скоростью. Девушка никогда не испытывала подобного и заткнула нос рукой, хотя и это не особо помогло. Её чуть было не стошнило, и она даже корила себя за то, что думала, что нет ничего противнее запаха Кокушибо или слабенького, но столь же едкого Шишио. Незнакомец отличался от всех встреченных демонов одним маленьким интересным фактом: он смердел столькими демонами, которых и на пальцах нельзя было перечислить.       Неизвестный господин, перед которым робел Шишио и которого уважал Кокушибо. Предстал перед ней в своем истинном и неповторимом обличие.       Он осматривал девушку несколько рассеянно, сканируя приветливым взглядом, а потом втянул воздух через нос, но в отличие от Шишио совершенно не поморщился. Лишь склонил голову набок, заинтересованно повертев в руках склянку… которую лисичка не смогла заметить. Мужчина достал её из внутреннего кармана только сейчас и рассматривал алую жидкость в ней, похожую на кровь. Капли перекатывались по внутренностям склянки, образуя разнообразные, слегка пугающие рисунки.       — Так, ты и есть та полукровная кицунэ, — с небывалым радушием в голосе заключил он. Демон сощурил алые глаза и со стуком поставил на татами склянку. Кэмури усилием воли подавила внутреннюю дрожь, когда встретилась с ним взглядом. Вот он был настоящим воплощением зла, истинный демон во плоти. — Кэмури, да? Кокушибо немного рассказывал о тебе.       Лисичка притянула к себе край футона, надеясь, что он скроет её от этого чудища. Однако, не найдя в себе сил, чтобы ответить, так как язык буквально приклеился к нёбу, кицунэ только неуверенно кивнула, прижав к себе ушки. Только сейчас девушка спохватилась, резко дёрнув руку к голове и обнаружив пустоту на месте платка. Ей сразу же стало некомфортно и немного стыдно, однако мужчина, сидящий перед ней не выказал ничего против ушек.       — За столько сотен прожитых лет я не встречал никого подобных тебе, — наконец изрёк демон, чем очень сильно поразил девушку. Он мягко улыбнулся. Удивительно, что он говорил о вечности так беспечно. — Это удивительно. Я полагал, что кицунэ — мифические существа, которые существуют лишь в легендах местных деревень. Но, когда Кокушибо поведал мне о тебе, полукровке, я был впечатлён. Мне захотелось встретиться с тобой.       — Зачем? — хрипло спросила лисичка, раздосадовано поглядывая на мужчину.       — Мне стало интересно, насколько же причудливой может быть твоя кровь. — Темноволосый демон сверкнул алыми глазами в сумраке комнаты. Его голос странным образом успокаивал кричащие животные инстинкты внутри девушки. — Я должен извиниться за то, что во время лихорадки, милая Кэмури, воспользовался ситуацией и поэкспериментировал на твоем теле.       — Сколько же я спала? — слабым и тихим голосом уточнила старшая дочь. Её расслышали и незамедлительно ответили:       — Неделю. — почесав подбородок, вспомнил демон. — Не так уж много, хоть и здешней хозяйке пришлось вызывать квалифицированного доктора.       — Простите. — Стыдливо сжалась Кэмури, опуская взгляд на татами. Она принесла столь много неудобств жильцам, которые её даже не знали. — Я никогда раньше не заболевала…       — Не беспокойся. — Махнул рукой демон, но слегка напрягся на её последней фразе. — Никогда не болела говоришь?       — Да.       — Видимо, твоя кровь обладает такими удивительными свойствами, — Бледное лицо выглядело очень болезненным в тусклом свете свечи, горящей на столике. Мужчина наблюдал за танцем огня совершенно без интереса. — Изумителен тот факт, что ты так… непривлекательно пахнешь, а все равно твоя кровь по вкусу весьма неплоха.       — Но мне говорили, что я несъедобна, — Кэмури облизнула треснувшую губу, боязливо метнув взгляд на мужчину. Что-то ей не нравились уже выводы, которые он сделал из экспериментов над телом девушки. Шишио и Кокушибо ясно давали понять, что она для них не больше стухшего мяса, от которого воротит даже стервятников.       — Не совсем так, — молвил тот, обвив её многозначительным и каким-то неопределённым взглядом. — Кокушибо, войди на секунду.       Сёдзи повторно за этот вечер сдвинулись и из-за них показался знакомый мужчина, который не спешил сесть рядом с таинственным господином. Он остался стоять рядом с выходом, превращаясь в каменную неподвижную статую. Кэмури быстро пробежалась по его статной фигуре и еле заметно кивнула, приветствуя своего спасителя.       — Попробуй эту кровь, — приказал ему господин, протягивая склянку. Кокушибо потянулся и взял её в руки, откупоривая крышку. Он слегка помедлил, остановив взгляд на мужчине, который моментально уловил раздирающие его сомнения: — Она и правда очень удивительна.       Кокушибо повиновался, одним глотком осушив склянку, в которой не так уж много было крови. Он сначала выглядел равнодушным, а потом в глазах и на лице появилась озадаченность, даже недоумение. Самурай хорошо держался, поэтому не стал распускать слюни и просить ещё добавки. Он лишь вновь заинтересованно поглядел на склянку, по которой расслабленно текли оставшиеся капельки. Кэмури в ужасе поняла, что ему понравилась её кровь, а ещё осознала, что теперь другие демоны не будут считать лисичку неаппетитной. Раньше у неё было хоть какое-то преимущество в виде неприятного запаха, а теперь оказалось, что её тело вполне пригодно для желудков этих плотоядных существ.       — Ты похожа на одно занимательное растение, Кэмури. — Не обратив внимания на замешательство своего подчиненного, восторженно заметил господин, облаченный в черное. — Дуриан пахнет также гадко, однако считается деликатесом из-за своего неповторимого вкуса. Конечно, твоя кровь отличается от первосортной, но и она достаточно хороша, сгодится для утоления нашей вечной жажды.       Кэмури покрылась мурашками и сильно побледнела от подобного заявления. Страх поселился у неё в душе, сердце забилось где-то в районе висков, руки, скрытые футоном задрожали, как колосья на ветру. Она поняла, что теперь ей никто не поможет, даже спаситель, который неподвижно стоял в сторонке и безразлично наблюдал то за ней, то за своим господином. Ничто не поколебало его ледяное спокойствие.       — Ох, не переживай, пока что ты будешь жить. — Увидев состояние лисички, мужчина решил развеять её опасения своим доверительным тоном. Он поглядел на Кокушибо, и в неопределённом жесте что-то донёс ему. — Тебя никто не тронет, если ты будешь рядом с моим верным соратником. Я обещаю тебе, милая, полную безопасность и проживание с комфортом в этом доме, если ты будешь выполнять все условия, о которых расскажу дальше…       — Но, господин, зачем вам всё это? — Никак не могла взять в толк, отчего же этот демон так стремился её защитить. Он явно не ценил жизнь, ему было плевать, что с ней будет.       — Кибуцуджи Музан, — назвав своё имя, мужчина продолжил: — Я вижу потенциал, который в тебе до сего момента никто и не пытался раскрыть.       Кэмури немного не поняла то, о чём ей пытался донести этот странный демон. Однако она немного удивилась тому, что он действительно видел в ней какой-то доселе неизвестный потенциал. В ней никто ещё не разглядел никаких особенностей, но этот господин… словно читал её, как открытую книгу. Музан внушал столько доверия и надежности, что девушка просто не могла не повиноваться его пленительным речам. Она не чувствовала ни лжи, ни интриг, которые так любила плести мачеха. Кибуцуджи не юлил или оттягивал неизбежное, он сразу же обозначил, что девушка будет жива до определенного момента. В отличие от людей он старался быть честным, по мере возможности. И это нравилось Кэмури, которая устала от вечных игр семьи, искавшие только повод, чтобы вновь над ней поиздеваться.       — Не говори, что ты тоже этого не понял, Кокушибо. — обратился уже к демону, стоящему около него. Тот наконец-то отмер и посмотрел на кицунэ уже более задумчиво.       — Дыхание.       Оба демона теперь переместили взгляд на неё, будто что-то для себя открывая. И только Кэмури совершенно не понимала смысла, вложенного во все эти переглядки. Сейчас она чувствовала себя вазой в комнате мачехи, которую начищали несколько раз на дню и которой любовались время от времени. Но, возможно, если бы она была антиквариатом, то ей и понравилось это внимание, а сейчас полукровка от него плеваться хотела.       — Вы хотите, чтобы я занялся её подготовкой? — не очень-то и бодро спросил первая луна, отворачиваясь от неё.       — Присмотрись. — вальяжно проговорил Музан. — Вдруг у неё выйдет завладеть дыханием солнца…       Кэмури увидела впервые, что Кокушибо не сдержался и скрипнул зубами. Это было похоже на проявление недовольства или, скорее, на секундную вспышку злости. Девушка похлопала глазами, немного прикрывая рот от удивления. А она-то думала, что у первой луны действительно не было чувств! Почему же он так вспылил из-за одного единственного упоминания о дыхании… солнца?       — Тем не менее её кровь, как и таланты, даже если она и не завладеет тем дыханием, будут полезны для меня. — Пока Музан говорил о какой-то выгоде для себя, лисичка решила вклиниться в разговор и узнать про условия проживания в доме.       — Я смогу здесь жить? — незатейливо осведомилась она, нервно теребя край ткани футона.       — Конечно. — Кибуцуджи отвлекся от первой луны, переводя добродушный взгляд на кицунэ. — От тебя требуется выполнять лишь несколько условий, от которых будет зависит твоя жизнь. — Он вытянул указательный палец. — Первое: ты должна во всём слушаться Кокушибо. Подчиняйся, прислушивайся и служи ему, пока он находится в этом доме, даже за его пределами. Он нашел тебя, а значит теперь ты в его полном распоряжении. — вытянув второй, мужчина немного помедлил, изучающе поглядев на вышеупомянутого самурая, у которого невозможно было прочитать что-либо на лице. Музан хмыкнул. — Второе: каждые три дня ты должна будешь наполнять эту склянку своей кровью. Но я никогда не отвечу тебе, зачем она мне понадобилась, даже не проси. Некоторые вопросы лучше оставить без ответа. — Мужчина постучал по бутылочке острыми ноготками и положил перед ней. — Третье условие заключается в том, что я устанавливаю рамки для твоих тренировок дыхания. Даю тебе два года, чтобы ты овладела всем необходимым, а потом тебя ждёт маленькое испытание, после которого я решу: жить тебе или же нет.       Первое условие было для девушки понятно, и она уже давно его приняла. Кокушибо… не такой уж и плохой демон, каким хотел казаться. Он знал, что такое самурайская честь, спасал её не единожды и даже иногда разговаривал, ни в чём не упрекая, в отличие от остальных людей. Второе условие уже было страннее, однако зная, что демоны питаются человечиной, девушка не удивилась, что ей придётся платить такой вот налог на проживание. И любопытствовать куда уходит кровь ей совершенно не хотелось. Злить такого как Музан лучше не стоило вообще, а то не оклемаешься от последствий. Третье условие и вовсе ставило в тупик. Начать хотя бы с того, что лисичка понятия не имела, о каких дыханиях шла речь. Как она могла натренироваться за два года и пройти тест в совершенстве? Она не умела драться или держать удар, у неё было недостаточно силы, и единственное, в чем Кэмури могла похвастаться — это в выносливости. В остальном же тихий ужас. И не только она это понимала. Кокушибо тоже не был рад последнему условию, но ему, в отличие от самой девушки, предстояло её тренировать.       — Если мне будет безопасно здесь находится, как вы и сказали, то согласна. — Кэмури вспоминала, что от неё ждут ответа, поэтому поспешила заговорить, слегка кашляя в кулак. — Семье я всё равно не нужна. И если моё присутствие вам как-то поможет, господин Кибуцуджи, то я только с радостью примусь за работу. — искренне выдала она всё то, что у неё лежало на сердце. — Вы и Кокушибо-доно спасли меня. Я перед вами в неоплатном долгу.       — Ну что за отзывчивая девушка… — улыбнулся Музан, вставая со своего места.       — Она просто глупа, — перебил его Кокушибо, направив на неё уничижительный взгляд. Кэмури не догадывалась, почему он так к ней недружелюбно настроен? И всё же первая луна не воспротивился приказу, полностью его принимая, хоть и нехотя.       — Будь к ней помягче, — ненавязчиво посоветовал темноволосый мужчина, раскрыв сёдзи. — Я приму тебя в наши ряды, Кэмури, с распростёртыми объятиями. Ты натерпелась от людей, а здесь, среди таких же изгоев общества, всегда сможешь найти себе место. Я уверен, ты сможешь стать одной из нас без превращения. Но сначала докажи, что я не ошибся в выборе.       — Хорошо, господин Музан. — Кивнула девушка со стойкой верой в успех, стиснув кулачки. Кэмури не должна оплошать, ведь теперь у неё есть те, кто может принять её такой, какая она есть. Может демоны помогут ей обрести здесь покой и счастье? Никто не станет поливать грязью или пытаться убить, покалечить. Столько демонов она встретила на своем пути и никто из них даже внимания не обратил на ушки, происхождение. Внутри лисички загорелась маленькая свеча надежды на будущее, в котором не будет места презрению.       — Хм, кицунэ приносят удачу? — еле слышно прошептал Музан себе, не ожидая услышать ответа. — До встречи, Кэмури.       Мужчина пропал так же быстро, как и появится в ночной мгле. От него осталось лишь напоминание в виде склянки, которую девушка подобрала к себе поближе. Кокушибо же остался стоять, как изваяние, по обычаю думая о чём-то непостижимом. Потом он направился на выход, попутно передавая Кэмури первые распоряжения:       — Вставай и следуй за мной.       Лисичка неуклюже поднялась, не понимая, почему вдруг тот решил позвать её с собой.       — Кокушибо-доно, но куда мы?       Тот даже не обернулся, бросив на ходу несколько загадочных фраз:       — В сад. — Демон, даже не удосужившись подождать, пронёсся в конец длинного коридора за мгновение. — Покажу воочию, что такое дыхание.