Пламенный полумесяц

      Когда лисичка успокоилась под ритмичные поглаживания женщины, а слёзы перестали литься из глаз, утро потекло ещё быстрее. С хлопающим носом и раскрасневшимися глазами девушка последовала за Юзу Хибики, пригласившей ту присоединиться к совместному обеду. Женщина шла под руку с кицунэ, с легкостью и непринуждённостью болтая на отвлеченные темы, связанные преимущественно с предпочтениями девушки. Она интересовалась всякими мелкими подробностями: какие кушанья любит, какие цветы нравятся, смыслит ли лисичка в литературе и музыке. И чем больше Кэмури с ней разговаривала, тем быстрее её настроение улучшалось. Она постепенно забывала об обиде, нанесенной ночью демоном, и отдавалась без остатка душевному разговору с бабушкой. Госпожа Юзу оказалась очень разносторонней личностью, с которой было невероятно приятно общаться. Старушка поделилась своими любимыми произведениями и настаивала заглянуть накануне в личную библиотеку, которая была создана по случаю свадьбы умершим мужем женщины очень и очень давно. Юзу многое в жизни повидала, в глубоких морщинах залегла тихая печаль, а в темных глазах тайная мудрость, которую Кэмури непременно хотела познать. Девушка расспрашивала женщину в основном про поместье, стараясь не касаться личных тем без желания старушки, и узнала, что тут были отстроены даже горячие источники. Если выйти за забор, пройти вверх по каменной тропинке, можно было дойти до ещё одной огороженной территории, относящейся к поместью Хибики. Там же и расположены источники, которые Кэмури подумывала посетить в ближайшее время. Ведь никогда в жизни на них не бывала, и по счастливому стечению обстоятельств ей разрешалось гулять, где она захочет… Так, почему бы и не попробовать?       Хибики ненавязчиво вела беседу, искусно сбавляя на поворотах, и весьма умело уводила туда, куда она желала. Но при всей своей искренности, старушка неохотно говорила о себе, никогда не упоминая ни своих детей, ни мужа, однако с удовольствием делилась информацией, широко улыбаясь, о внучке. Та её чрезвычайно сильно любила, и это было понятно даже без слов. Когда тема о внучке исчерпывалась, госпожа предоставляла возможность, чтобы в большей мере высказывалась именно лисичка. И та пользовалась этой возможностью на полную. Так, Кэмури выложила почти всё о себе, своих интересах и умениях без задних мыслей о том, что женщина могла использовать многие высказанные факты против неё. Подозрительность исчезла гораздо раньше, наверное, с первых секунд, как они начали общаться. Кэмури всегда была слишком доверчивой, поэтому совершенно позабыла об осторожности и болтала так, как никогда себе не позволяла. Старушка с терпением и добродушием принимала весь тот лепет, лившийся из лисички, даже несмотря на некоторую абсурдность отдельных фраз. Она так давно не разговаривала с кем-то просто так, делясь взаимными чувствами и мыслями, что и забыла, как это правильно делать, поэтому и выходило несколько скомкано.       Ещё приятнее это было делать за едой в кругу очень маленькой, но дружной семьи Хибики, состоящей всего из двух членов. В комнате, выходящей своим видом на деревья сакуры, уже отцветшие в этом году, уже поджидала внучка Юзу, которая была практически ровесницей Кэмури, старше её всего на два года. Она принесла подносы с едой, разложила тарелки на низком столике и расставляла чашки, разливая в них жасминовый чай. Обед поистине вкусно пах и по размаху граничил, наверное, только с императорским: рис с овощами и мясом, суп мисо в огромном количестве, который Казура заранее перелила по глубоким тарелкам, ещё жареная свинина с капустой и соусом тонкацу и рисовые пирожки с соевым соусом, а на десерт: сладкое в одном виде — данго. Действительно, увидев такую поляну из разных яств, кицунэ буквально оцепенела от пленительных запахов и даже издала волнительный вздох, отчего две женщины одинаково и манерно посмеялись, видимо, наблюдав за её реакцией. Когда они только зашли внучка подпрыгнула от неожиданности и накинулась на них с вопросами.       — Где вы так долго пропадали?! — поговаривала она ворчливым и недовольным голосом, скрестив руки на уровне груди. Под её взглядом хотелось стыдливо сжаться в уголке и не возникать.       Казура Хибики выглядела до умопомрачения миловидной девушкой, с круглыми, пухлыми щечками и живым взглядом, чувственным ртом, с приклеенной на них озорной улыбкой. Во всём она походила на госпожу Хибики, исключая лишь те не сильно выраженные черты, которые, наверное, передались от родителей. Если бы лисичка не знала её возраст, то приняла бы девушку за ребенка. Казура вела себя так трогательно, что уголки губ сами непроизвольно тянулись вверх. Её характер показался кицунэ легким, как перышко, и обаятельным, как у лебедя, и, естественно, с первых же секунд Кэмури прониклась к младшей Хибики искренней симпатией так же, как и к старшей. Она была одета, копируя одеяния бабушки, только в черное и с белыми в клетку линиями кимоно; неряшливый черный пучок, из которого разбежались несколько локонов в разные стороны, склонился налево. Рукава слегка перевязаны лентой, чтобы не запачкать уже в некоторых местах рабочее кимоно, но это всё равно не спасло его от парочки масляных пятен, приобретенных во время готовки. В отличие от Кэмури, которую мог с легкостью сдуть даже слабый ветерок, девушка выглядела здоровее, гораздо более упитанной.       — Прости нас, мы немного залюбовались цветами, — вкрадчиво вымолвила старушка, усаживаясь во главе стола и беря в руки палочки. Она подмигнула лисичке.       Кэмури поняла, что женщина решила сохранить в секрете то, что произошло в саду. Те чувства, выплеснувшиеся из лисички ключом, останутся между ними навеки, и никому не будут поведаны, превратившись в пыль. Этим жестом старушка расположила к себе кицунэ ещё сильнее. Та тоже подмигнула в ответ, стеснённо расплываясь в улыбке.       — Бабушка! — Сердито свела брови на переносице внучка и осуждающе посмотрела на госпожу Хибики, но потом через секунду растаяла, когда увидела, что старушка прыснула. — Ладно, давайте обедать. Не зря же я старалась.       Казура с любопытством поглядела на лисицу и улыбнулась самой доброй улыбкой, на какую была, наверное, способна. По всей вероятности заметив излишнюю худобу Кэмури, она самостоятельно разложила на тарелке еду, сделав той горку из всех блюд на столе. Кицунэ с веселью подумала о том, что умрет в этом поместье не от рук демонов, а скорее от переедания прямо в этой комнате. Еды было столько, что в прошлом она легко бы растянула её на недели две или три.       — Кэмури хочет помочь тебе в домашних делах. — Старушка с удовольствием отпивала из чашки напиток, прихлебывая. — Ты не против?       — Конечно же, нет! — внучка с готовностью заявила, вжав прибор в пальцах, и активно закивала головой в знак солидарности. — Наконец-то у меня будет помощница! Я только за.       — Я буду рада помочь со всем, с чем вы меня попросите. — Кэмури повернула голову к Казуре и повторила всё то, что сказала ранее госпоже Хибики.       — И мне будет легче, — кивнула та, тепло улыбаясь и с благодарностью на неё поглядывая. — Я уже столько лет держу это поместье в чистоте и порядке, что помощь мне просто необходима.       — У вас вообще нет слуг? — поинтересовалась полукровка, попутно испив немного супа. Вкус был тонким и солоноватым для неё, но насыщенным. Ей никто раньше не готовил такую вкуснятину. Кэмури задумывалась несколько раз за день, почему здесь вообще так мало людей? Ведь семейство Хибики, имея столько земли, по-любому было очень обеспеченным и могло позволить себе огромный штаб из прислуги.       — Нет, — с какой-то легкой грустью сказала Казура, проникновенно посмотрев на кицунэ. Отчего-то взгляд её стал каким-то боязливым, но это прошло через неуловимое мгновение. — Их всех съели.       Кэмури поперхнулась супом и начала кашлять от попавшей не в то горло жидкости. Её спасло только постукивание по спине вовремя подоспевшей на помощь бабушки. В каком-то смысле кицунэ вообще не ожидала такого поворота, но вспомнила, что в поместье проживают не только они, но и целая толпа демонов, у которых рацион питания был крайне скудным. Точнее состоящим из одного единственного блюда. Тем не менее лисичка всё-таки удивилась этому столь очевидному факту, и одновременно ей стало как-то очень неловко от заданного вопроса. Ситуацию спасло лишь хриплое покашливание женщины и её мягкий, спасительный голос:       — Отличный обед, дорогая, — похвалила внучку она, а потом повернула голову к кицунэ, словно последней фразы не существовало, как и слуг, которые теперь перешли в мир иной. — Кэмури, ты готовила дома сама?       — В основном. — Девушка постаралась заставить свой голос не дрожать, но в нём всё же проскользнула некоторая тревога, которую не получилось скрыть за привычной легкостью. Фраза Казуры заставила поволноваться и о многом задуматься, что Кэмури раньше невольно упускала из внимания, о чём просто не успела задуматься. — Я почти каждый день готовила для всей семьи.       — Я тоже, — заулыбалась молодая Хибики, указав палочками на старушку. — Каждый день готовлю для нас что-нибудь полезное. Хотя лекарь советует бабушке не употреблять сладкое или как-то себя ограничивать, чтобы не съесть лишнего.       — Пожалей старушку, Казура! — жалостливо изрекла Юзу, смотря на внучку огромными от вселенского огорчения глазами. — Я не могу прожить без сладкого ни дня. Оставь мне хоть эту радость старческой жизни!       — И вот так всегда. — Внучка смягчилась снова, но при этом тяжело вздохнула, беря палочками кусочек свинины и кидая его в рот. — Лекарь настаивал на том, чтобы она отказалась от любых видов сладкого, но она уперлась и сказала, что будет есть его даже себе во вред, так как это заставляет, цитирую, «чувствовать себя молодой».       Казура закинула в рот ещё капусты с рисом, покрутив палочками у правого виска, и продолжила с рвением набивать рот понравившимся блюдом.       — Вы настолько его любите? — спросила полукровка, переведя взгляд на довольную старушку.       — Обожаю! — Женщина принялась разделываться с другими данго, прикрывая глаза от блаженства. — Мой покойный муж тоже любил сладости. И мы с ним часто их готовили вместе на кухне.       — Это… замечательно, — с некоторой задержкой пролепетала кицунэ, устало обведя глазами не уменьшающуюся гору из еды на своей тарелке. Её пузо уже было доверху забито, и в него больше ничего не помещалось. — Я всего лишь пару дней назад попробовала данго.       — Не может быть! — воскликнула Казура, замерев с палочками, в которых были сжаты овощи на полпути ко рту. — Хотя, почему я удивляюсь? — Наконец донесла еду до пункта назначения и после, когда прожевала, проронила: — Ты такая тощая, словно тебя морили голодом ежедневно. Не понимаю, как ты ещё не падаешь в обмороки от малейшей нагрузки.       — Я довольно крепкая, — немного обидчиво сообщила та, вспомнив при этом, что совсем недавно умирала от лихорадки. Крепкая настолько, что могла расколоться от легкого прикосновения.       — Так я и поверила, — саркастично отозвалась молодая госпожа, скрыв игривую улыбку за чашкой жасминового чая. — В любом случае, в этом доме ты не станешь нуждаться в добавке. Я тебя обязательно откормлю.       Казура сказала это с таким воодушевлением, будто бы собиралась откормить её на убой. Сравнение просто донельзя ужасное, и от него кицунэ слегка поёжилась, сконфузившись, однако всё же пискнула:       — Благодарю за беспокойство. — Кэмури чуть опустила голову в уважительном кивке. — Но мне достаточно и маленькой порции…       — Не говори глупостей, — прервала её госпожа Хибики, наконец покончив с едой. Она сладко зевнула, но не сместила внимательного взгляда от девушки. — Ты должна поддерживать своё здоровье и не допускать истощения, которое у тебя, кстати, обнаружил доктор на днях. От тебя и так кости да кожа остались, даже наряды Казуры висят мешком. К слову про кожу: оттенок довольно нездоровый, словно тебе не хватает каких-то витаминов. Щеки впали, а выступающими скулами ты можешь разрезать, по желанию, бумагу. У тебя аж каштановые волосы, такой прекрасный цвет, и то тусклые. — Юзу подвела итог после краткой паузы, собравшись с мыслями, однако лисичка от такого подробного описания своей внешности пришла в ужас. — Я соглашусь со своей внучкой. То, что ты так плохо питаешься, сказывается на твоем ещё растущем организме. Ты должна о себе максимально заботиться!       В руках Кэмури начали дрожать палочки, а на тарелку упали несколько кусочков капусты. Она с грустью поняла, что её внешний вид был настолько непривлекательным и убогим, отчего окружающие люди думали, что она нездорова, а то и вовсе больна. Девушка издала хриплый всхлип от горького осознания собственной уродливости, заглушив его, отхлебывая чай из чашки. Вкус был хорошим, но он потонул в её досадных чувствах. Недаром в особняке Кадзиясики её все называли замухрышкой. Лисичка не смотрелась в зеркало, наверное, годами, и не знала о том, что у неё было столько проблем.       Монстр с ушами и костлявой фигурой. И ничего более. Самооценка и настроение лисички упали ниже всякого плинтуса.       — Я… правда так плохо выгляжу? — Потрогала потной ладошкой волосы, запутавшиеся от жирности, и щеки, которые больше походили на маленькие овражки, крепко основавшиеся на лице.       — Ты выглядишь измученной, — покачала головой Казура, потрепав девушку за рукав. Она пыталась приободрить новую гостью. — Но мы тебя быстро приведём в порядок, так что не нужно расстраиваться.       Лисичка не смогла улыбнуться ей в ответ, однако от уверенных и вполне решительных слов молодой госпожи, потеплело на душе, стало немного легче. Внешность для этих женщин была не на первом месте, и это очень прельщало. Переполненная благодарностью, девушка с чувством произнесла, перемещая взгляд то со старушки, то на внучку:       — Спасибо вам.       — Хватит нас так часто благодарить, милая. — издала смешок бабушка, а потом, уперевшись на столик руками, самостоятельно встала, с вниманием разглаживая своё кимоно. Юзу не спеша подошла к Казуре, похлопав по плечу, погладив по голове, и похвалила в сердцах за прекрасный обед. Женщина подняла голову, как царица, и оповестила двух молодых девушек: — Я наелась, и что-то захотелось вздремнуть. Так что уйду первой и буду в своих покоях. — Она переместила взгляд на лисицу. — Если тебе что-нибудь понадобиться, то не бойся и разбуди меня. Но, в целом, по всем вопросам можешь обращаться к Казуре. Она поможет тебе здесь полностью освоиться.       — Хорошо, — отозвалась кицунэ и стремительно добавила: — Прекрасных вам снов, госпожа Хибики.       — А вам дня, девочки. — на выходе проговорила та, сдвигая сёдзи. — Не сильно перетруждайтесь.       Юзу покинула помещение и оставила двух молодых особ наедине. Внучка вздохнула и принялась вставать, собирая тарелки на поднос, чтобы отнести к тому месту, где их можно было почистить. Кэмури не отставала от неё, закончив трапезу быстрым, но внушительным глотком чая. Сначала между ними образовалась тишина, но молодая Хибики вдруг хмыкнула и приблизилась, с предвкушением взирая на лисицу.       — Скажи, а ты правда будешь осваивать фехтование с господином Кокушибо? — Казалось, вопрос должен был поразить, но полукровка лишь озадачилась. Щенячий взгляд Казуры стал жалобным, жаждущим подробностей. И после ещё одного затишья решила прояснить ситуацию: — Я узнала это от бабушки. В границах поместья мы быстро узнаем новости, а вот о внешнем мире… начинаем получать известия лишь на базаре, когда удается перекинуться парой слов с торговцами.       — У меня сегодня как раз тренировка после заката, — выговорила кицунэ, сбитая с толку фразами, сказанными собеседницей. Неужели они вообще не подозревали, что твориться за стенами поместья? — Вы… тоже знакомы с Кокушибо-доно?       Непонятное доселе чувство кольнуло Кэмури, отчего та даже мелко задрожала, будто к её коже прикоснулось что-то холодное. Странное, но такое гнусное ощущение, словно у неё забрали из рук игрушку и присвоили себе. Кицунэ не могла от него избавиться, оно словно прилипло к ней намертво, не желая отлипать. Это чувство было чужеродным, и прежде она с ним ни разу не встречалась. Кэмури упрекнула и одернула себя, заставив отвлечься на всё, что угодно, только не думать о демоне, не пытаться домыслить что-либо самостоятельно. Это было вредно и опасно. А почему… сложно объяснить через слова.       — Называй меня Казура-чан или просто по имени без всех этих формальностей, — попросила внучка, сжав руку лисицы в рукопожатии. Она отпустила через минуту, но перед этим с силой потрясла тонкую ручку, скрепляя знакомство. После девушка отошла к подносам и загрузила на них пустой чайник с чашками поверх тарелок. — Мы же всё-таки почти ровесницы. Уважительное обращение не требуется.       — Хорошо.       — А по поводу Первой Высшей Луны… — Казура вдруг стала серьезнее, ребячество из неё вышло без остатка, будто бы его и не было вовсе. Оно испарилось, как вода в жаркий летний день под солнцем. — Я знакома с ним с одиннадцати лет.       Кэмури удивлено похлопала глазами, загрузила и себе часть посуды и последовала за девушкой, ведущей в коридоры. Тарелки звякали, сговорившись и решив в одночасье устроить оркестр. Их было много, и они все весили достаточно, однако для повидавшей всё в своей жизни кицунэ были практически воздушными. Поравнявшись, они проходили коридоры один за другим довольно быстро, не останавливаясь ни у каких других сёдзи ни на мгновение, чтобы передохнуть.       — Понимаешь, здесь уже давно живут демоны. — сдавленным и тихим голосом, больше похожим на шепот, заговорщически сказала молодая госпожа, трусливо, как вор, оборачиваясь по сторонам. Коридор хранил молчание и был совершенно безразличен к двум девушкам, идущим по нему. От Казуры потянуло приглушенным запахом страха, но она довольно быстро собралась и продолжила говорить: — Я познакомилась с ним, когда была маленькой девочкой, как и с… некоторыми другими. Но в отличие от них он был лояльным и во время пребывания здесь обычно особо нам не мешал, да и мы ему тоже.       — Я слышала это от твоей бабушки, — подтвердила полукровка свои слова, частично изложив разговор, состоявшийся в саду.       — Да, поэтому и уважаю Кокушибо-саму, — с оттенком благодарности и тревоги вымолвила та, обернувшись назад и убедившись, что за ними следовала только пустота. — Он нами никогда не интересовался, так как мы с бабушкой слабы. И по этой же причине не ест.       — А другие? — Почему-то последняя фраза нисколько не успокаивала.       — Пытались. — Казура поглядела на лисицу и побледнела, встряхнув головой. Пучок покосился ещё сильнее. — Много раз. Но мы всё ещё нужны господину Музану, поэтому нас не трогают… пока.       — И когда же закончится это «пока»? — задала следующий вопрос Кэмури, не желая слышать ответ, но ничего другого не оставалось.       — Не знаю. — Неопределенно мотнула головой молодая госпожа, наконец выходя на улицу вместе с гостьей. Они оказались в новом месте после небольшой прогулки по поместью. Здесь протекала узкая речка, уходящая дальше пределов двора. — Может сегодня к ночи, а может через лет сто. — Казура поставила поднос рядом с лениво текущим водоемом, направляющимся в сторону забора. — Здесь мы лишь формальные хозяйки. Всё крутится вокруг другой личности, которую ты и так знаешь. Он устанавливает правила игры, и он же их нарушает, когда ему хочется.       — Твоя бабушка сказала, что здесь действительно безопасно, — Сомнения пролегли на лице у лисички и закрались глубоко в сердце. Не зря она думала, что в этом месте не всё так просто, как кажется. Безопасность — лишь правдоподобная иллюзия. С горьким привкусом обман разлился по венам и стал практически таким же родным, как вдыхаемый воздух. Из одной неудобной и ужасной клетки выбралась в приятную и позолоченную клетку, в которой могла ощутить подобие свободы.       Кэмури вдруг заново посмотрела на стены, забор, окружающий поместье, как неприступную крепость. Они показались ей выше и куда более прочнее, чем раньше. Она вновь очутилась в месте, где у неё забрали право выбора, оставив праздную иллюзию, что у неё теперь нормализовалась жизнь. Девушка не сдержалась и плеснула водой в лицо, злясь по большей части на себя. Её доверчивая натура действительно не умела распознавать столь изощренный обман, хотя именно она, по сути, должна щелкать такие хитроумные вещи. Но по всей видимости способности кицунэ обходили стороной и не желали открываться в полной мере.       — В каком-то смысле это правда, — ответила после продолжительного молчания Хибики, присаживаясь на корточки в своем рабочем кимоно и отмывая тарелки от оставшейся на них грязи. — Нам здесь ничего не угрожает. Мы вольны делать всё, что пожелаем в разумных пределах. Никто не стремится нас убить… почти, потому что мы нужны, как и ты, им. Пока Музан-сама здесь, мы можем позволить себе жить полной жизнью, не боясь, что за мной придут мужчины, ищущие себе богатую жену с внушительным приданным. Бабушка может не беспокоиться, что у неё отнимут землю дедушки. Музан-сама в этом смысле действительно заботиться о нас. Но если вдруг… всё измениться, то я не могу даже представить, что с нами будет.       — Почему вы так живёте? Разве не разумнее сбежать отсюда и не подставлять собственную жизнь под угрозу? — Она хотела добавить ещё «в вечном страхе», но решила промолчать, так как это уже подразумевалось в её словах. Каждый день эти женщины проводили как последний, ни уверенности в завтрашнем дне, ни надежды на спасение. Конечно, сбегать в неизвестность тоже не вариант, но… ничего не оставалось. Но они столько лет продолжали жить с демонами, несмотря на то, что потеряли всех, кроме друг друга. Кэмури могла вообразить, как эти два представителя семьи Хибики измучились от постоянного ожидания собственного конца. Она была в похожем положении. И с течением времени это никак не изменилось.       — Бабушка не покинет поместье дедушки, даже под страхом смерти. Она его очень любит и как-то сказала, что хочет умереть здесь… в родных стенах, и неважно, какой смертью. — Огорчение появилось в воздухе, разлившись каким-то тонким соленым ароматом. Казура захлюпала носом. — Я не брошу её одну здесь. Никогда. Она последняя, кто у меня осталась из родных. Поэтому и остаюсь здесь, к тому же прекрасно понимаю, что от демонов не сбежишь. Они догонят.       — Да, я тоже хорошо это понимаю. — На ум лисицы сразу же пришел Шишио, который игрался и отставал от неё от скуки, хотя мог приблизиться к ней меньше чем за мгновение.       — Ты же знаешь, что у тебя на спине… навсегда останутся следы от когтей? — скованно спросила Казура, поднимая на кицунэ печальный сочувствующий взгляд.       — Не думаю, что они сильно портят мой и так непривлекательный вид, — попыталась отшутиться Кэмури, но получилось как-то несуразно. Она замолкла, размышляя об этих шрамах, о которых хотелось забыть, как о кошмарном сне. Они напомнили ей о том чудовищном обещании, которое дал пятая луна. В следующий раз не убежит. По позвоночнику полукровки прошелся холодок, и девушка начала отвлекать себя работой, тщательнее берясь очищать приборы и посуду. — Мне жаль.       — Не надо, — покачала головой Казура, и с ней по инерции качнулись несколько черных локонов. — Наша судьба уже определена. А ты… возможно, если Кокушибо-сама признает тебя, то сможешь выходить из поместья на несколько дольше, чем мы.       — Правда? — Надежда поселилась в хриплом голосе.       — Кто знает, — поговорила девушка, улыбнувшись на сей раз одними глазами, отливающими алым, как у бабушки. Казура почти расправилась со своей партией тарелок. — Ты будешь рассказывать о своих тренировках?       Руки Кэмури могли, наверное, покрыться инеем, настолько прохладна была вода в этой маленькой речке. Она потерла их друг об друга и подула, надеясь согреть хоть немного. Её желание, как по волшебству, исполнилось за мгновение. Лисичка посмотрела на молодую Хибики, проникаясь к ней какой-то особой симпатией и состраданием.       — А ты расскажешь, как вы попали в такую ситуацию? — намекнула на это вынужденное заточение в поместье, от которого было лишь одно избавление.       — Чуть позже, — Казура нахмурилась. — Я пока не готова.       — Я подожду твоего рассказа, сколько тебе будет угодно, — заверила Кэмури, протирая горячий лоб прохладной рукой. Стало ещё лучше, и даже припекающее солнце уже ничем не могло разрушить настроение, поселившееся на берегу этой трогательной речки.       — А я буду ждать твоего! — добродушно гаркнула та, широко улыбаясь во все зубы.       В этот знойный и жаркий летний день у Кэмури появился первый настоящий друг.

***

      Солнце покатилось по небу с какой-то фантастической скоростью, быстро сменяя день на вечер, подарив обитателям поместья спасительную прохладу. Кэмури помогла оттащить посуду на кухню девушке, потом они вместе пошастали по комнатам и коридорам, разговаривая о чём только придётся. Две подруги были так увлечены, что нередко забывали, куда направлялись и приходилось со смехом возвращаться в начальную точку, откуда свернули не в тот поворот.       Таким незамысловатым образом, Казура провела для лисички экскурс по поместью, рассказывая его милую и красивую историю. Эту землю в Нагано семейству Хибики пожаловал сам сёгун в награду за военные достижения. Они были и до всех этих милостей уважаемой семьей, но теперь заслужили наконец полное признание императорского дома. Дедушка устроил здесь резиденцию, через двадцать лет завершил строительство, привёз бабушку, и долгие годы они тут жили, пока первый не скончался от какой-то неизлечимой болезни. Они никогда друг с другом не расставались, были верными супругами, которые могли бы прожить душа в душу ещё очень долго, но, к сожалению, у судьбы значились другие планы на их совместную жизнь. Госпоже Хибики предлагали покинуть это место, причиняющее невероятную боль воспоминаниями, но она отказывалась. Юзу никуда не уехала, продолжая жить в этом доме, и никуда поныне не собиралась. Помимо всего того, что Кэмури уже знала об этом строении, ей рассказали о том, что здесь находилась неплохая баня, выращивали овощи и фрукты, преимущественно этим всем занималась Казура, а также была обустроена хваленая библиотека.        Именно о ней девушки и проболтали несколько часов, а после, когда солнце клонилось на запад, младшая Хибики заверила, что непременно сводит туда кицунэ. И сказала, что живёт рядом с бабушкой, а также пригласила к себе на чай в ближайшее время, настояв на том, чтобы они исправно приходили друг к другу в гости. Лисичка и не думала отказывать.       Кэмури пришла в сад на этот раз подготовленной: надела удобную одежду, не смущавшую в движениях, а также перевязала волосы лентой, чтобы те не закрывали обзор. Она не представляла, как будет проходить тренировка, но надеялась, что её усилия не откажутся напрасными. Лисица первой очутилась у цветов, которые в свете заката казались неземными. Они мирно покачивались медленно и трепетно, отчего хотелось присоединиться к ним и самой закружиться в танце. Кэмури простояла так какое-то время в ожидании, но потом от скуки присела на доски, сразу же услышав за спиной знакомый голос:       — Идём. — Кокушибо появился внезапно и без предупреждения, словно вышагнул из ближайшей тени, но на самом деле появился прямо из коридоров поместья. — Тренироваться будем в лесу.       — Почему там? — не понимала девушка, но всё же последовала за ним. Мужчина шёл рядом в отличие от прошлого раза, но нисколько не обращал внимания, даже не взглянул, будто бы с ним шел не человек, а призрак. Он никогда не менял одежды и не развязывал свой хвост, но при этом почти всегда выглядел опрятно. Кэмури даже немного позавидовала такому невероятному таланту оставаться при любых обстоятельствах прекрасным, с иголочки… Вдруг, она затормозила, поняв, о какой чепухе задумались. С какого это времени она его считала прекрасным?       — Мало места, — демон ответил со всей имеющейся беспристрастностью и больше не издал ни звука. Он шел так, плывя по воздуху, как гордая хищная птица.       Девушка, оттаяв, поплелась за ним, борясь с собой и искореняя чужеродные мысли.       — Ох, я понимаю. — Лисичка прикусила язык, не имея понятия, как и о чём с ним говорить. На ум приходила одна нелепица, от которой точно станет неловко. А взгляд цеплялся случайно за его мускулистые руки. Промелькнули мысли, запомнившиеся из сна, и девушка чуть не подавилась воздухом, поспешно отвернулась, глядя перед собой так, чтобы ненароком снова на него не скоситься. Было довольно темно, но она неплохо видела тропу: они шли по дороге, ведущей к выходу из поместья. Рядом за ними наблюдали деревья. Тяжко вздохнув, она спросила то, что было вполне нейтральным для того, чтобы начать беседу: — Что вы сегодня делали?       Лисичка опять на него глянула и увидела, что тот тоже на неё смотрит, но так, словно она была мелким и мешающим насекомым. В его страшных глазах она не нашла ничего, кроме молчаливого презрения граничащего с безразличием. Он не ответил, смотря на неё ещё какое-то время, а потом отвернулся. Тем временем они зашли за ворота, отделяющие внешний мир от поместья. Те были небольшими, но их явно строили с целью обороны того, что находилось внутри. А за ними расположился огромный неизвестный мир. Кэмури выглянула и встретилась с новым лесом, от которого веяло чужеродностью и мраком. Это не родные места, где она хорошо могла ориентироваться.       — Я… познакомилась с хозяйками поместья. Хорошие женщины. Они многое мне рассказали, — беспечно делилась с ним кицунэ, несмотря на то, что ему на это всё было плевать. По большей части она говорила это себе, не веря тому счастью, что сегодня обрела такие значительные знакомства. А ещё она верила, что он хотя бы раз с ней просто поболтает.       — Советую не говорить с ними о тех вещах, которые тебя напрямую не касаются, — жестко ответил тот, повернув голову так, чтобы на неё поглядел один из алых глаз.       — Вы… про нахождение здесь? — сложив два плюс два, предположила лисичка, сдвинув брови на переносицу.       — И не только.       — Мы всего лишь общаемся. Для вас никакой опасности нет… — постаралась переубедить его та, но вместо этого оказалась прервана на полуслове.       — Дело не в опасности. — Кокушибо быстро терял терпение сегодня, отчего становилось немного страшно. Увидеть в гневе такого вечно спокойного демона было… действительно жутко. И становиться причиной его гнева тоже не особо прельщало. — Повторюсь, это никоим образом тебя не касается. Поумерь любопытство.       — Но… — открыла и закрыла рот девушка, на сей раз сама себя прерывая, потому что живописное выражение лица демона говорило яснее всех вместе взятых слов.       — Ты забыла, что пока находишься у меня в услужении?       — Нет, конечно, нет, — сразу же горячо отозвалась Кэмури.       — Тогда считай это приказом: не интересуйся тем, что происходит в поместье, — непреклонно добавил демон, какое-то мгновение буравя её взглядом, а потом отвернулся, продолжая путь от ворот к лесу.       Кэмури запуталась, не зная, что и думать об этом состоявшемся разговоре. Тут явно прослеживался какой-то скрытый смысл, которого она пока что не понимала, ввиду своей ограниченности. Кокушибо прямо намекал на то, что у неё могут возникнуть проблемы, если она поддастся своей любопытствующей натуре. Но, почему? Неужели в правде о поместье содержалось столько опасности? Или он предупреждал её о будущем? Слишком загадочным показалось всё в этом быстром диалоге. Слишком много подводных камней, на которые она наткнулась, не успев сдвинуться с мысленной точки.       Пройдя от окончания поместья несколько шагов, Кокушибо вдруг остановился и развернулся к ней. В свете луны его черная тень удлинялась, а черты становились заостренными. Он был прекрасен, с этим просто невозможно было поспорить, но в то же самое время уродлив настолько, что становилось не по себе. Самурай смерил её долгим взглядом, прожигая в ней, наверное, дыру, а потом всё-таки соизволил заговорить:       — Если мы закончили говорить, то начнём. — Естественно, ему было всё равно на попытки девушки выстроить с ним нормальный диалог. — Вчера я понял, как тебя следует тренировать. Ты уже неплохо… контролируешь свое дыхание, но в экстренных ситуациях о нём напрочь забываешь, хотя полная концентрация требует постоянства.       — Мне надо чаще дышать? — немного прервала его, на что подучила характерное покашливание и многозначительный взгляд. Она постаралась побыстрее закончить мысль. — Я дышу, когда мне нужно успокоиться и это происходит непроизвольно…       — Этого недостаточно. Нужно дышать каждый день, даже когда спишь. Должен выработаться особый инстинкт, который позволит использовать дыхание в любое время, в каком бы ты состоянии не находилась, — подтвердил он еле заметным кивком. — Делай, что хочешь, но научись постоянной концентрации. — Кокушибо после паузы продолжил, дав ей секунду обдумать сказанное: — Существует огромная разница между теми, кто овладел и не смог овладеть этой техникой.       Кэмури внимательно выслушала наставления, а внутри прямо разгорелось пламя воодушевления.       — Как мне научиться?       — Попроси у хозяйки поместья глиняную горлянку и дуй в неё каждый день, пока та не расколется от воздуха внутри.       Кэмури немного обалдела от того, что ей придётся… дуть в глиняный сосуд. Невозможно же разрушить такое одним лишь дуновением. Или же это ей под силу? Тем не менее, лисичка с готовностью кивнула, решив заняться этим вопросом уже утром.       — Что теперь?       — Давать тебе в руки меч ещё рановато, — рассудил Кокушибо, глянув на своё орудие и переведя взгляд на девушку. — Пока что будешь догонять меня.       — Я буду… играть с вами в салки? — Такое странное задание поразило кицунэ, так как она думала, что ей дадут что-нибудь посложнее. А тут салочки.       — Можешь считать так, — слегка пожал плечами демон. — Эта тренировка направлена на улучшение реакции и скорости. Пока ты не догонишь меня, то к следующему этапу не перейдёшь.       Как-то это всё звучало очень нехорошо. Не складывалось в сознании. Лисица напряглась и нахмурилась, однако ещё раз с рвением кивнула, соглашаясь с этими условиями. Пока она его не «осалит» о мече и пути самурая можно было позабыть.       — Тогда… — Не успела девушка закончить, как мужчина перед ней исчез.       Видимо, тренировка началась. Без предупреждения. Лисичка тоже ринулась со своего места в лес, выставив уши и распрямив их по всей длине. Она побежала на эмоциях, совершенно не понимая, куда ей нужно направляться. Девушка сосредоточилась. Кэмури должна была действовать обдуманно, полагаясь на имеющиеся таланты.       Где Кокушибо?        Кицунэ подняла нос вверх, принюхиваясь к разлившемуся букету из запахов в лесу, и сразу же уловила его чудовищный аромат, который, наверное, не могли смыть даже благовония или эфирные масла. Его не заглушат ни трупные запахи, ни божественный аромат свежо приготовленный еды или бодрящий аромат леса после дождя. Вслушавшись вдобавок ещё и в тишину, девушка поймала и характерный звук, настолько тонкий, что его не могли бы расслышать никаких другие уши, кроме её собственных. Демоны звучали по-другому нежели все остальные существа. И, пребывая рядом с ними, невольно начинаешь понимать, на каких частотах они резонировали. Они глухие и тихие настолько, что их невозможно распознать, пока не откажутся прямо за спиной у своей добычи. Двигаются подобно бабочке, хлопающей своими крыльями.       Полукровка свернула после очередного дерева направо, потом перепрыгнула куст на ходу и за ним повернула налево. Показалась развилка, но она побежала прямо, ведомая инстинктами и обостренными чувствами. Конечно, несмотря на тренировку и высокий темп, который та набрала, девушка наслаждалась ощущением свободы на кончиках пальцев. Проходящие потоки воздуха запутывали волосы, приятно холодили кожу, рассеивая жар прошедшего дня. Животные оживлялись, выходя из своих норок и радуясь столь ясной ночи. На небе вновь появились звезды, образуя созвездия, которые с высоты наблюдали за раскинувшимся внизу миром. Кицунэ ещё раз втянула воздух, наполняя легкие, и ускорилась, уверенная, что обнаружила, где находится демон. Он убежал не так далеко, и при всех прочих она могла его догнать, если не упустит момент.       Наконец показался Кокушибо, который то растворялся в тени ветвей, то обретал вполне четкую форму. Он вдали завернул за очередное дерево, исчезая из виду, однако за ним тут же рванула последовательница. Дыхание не сперло, наоборот, было легко передвигаться, сосредоточившись полностью на контроле за собой и своими действиями, хоть мышцы, как и всё тело, уже страшно болели, изнывая от усталости и непривычно набранного темпа.       Догнала она его только тогда, когда выжала из себя всё, что только можно. Лисичка вытянула руку, потянувшись к нему, но ей не хватило скорости, что успеть коснуться хотя бы пальцем фиолетового хаори. Упустив мгновение триумфа, девушка замедлилась, чувствуя, что пробежала столько, что у неё готово было сердце выскочить из груди. Неужели это был предел доступных возможностей?       Кэмури раздосадовано пнула землю под ногами, собралась с духом и вновь побежала, стараясь удерживать распоясавшееся дыхание под контролем. Горло саднило, внутренности горели от напряжения, но она двигалась, хоть удаляющаяся спина демона напрочь убивала в ней стремление бежать дальше. Всего лишь первая тренировка показала насколько она ничтожна по сравнению с ним. Кэмури увидела наглядно, что ей придётся преодолеть огромный разрыв. Она сжала зубы, случайно заскрежетав ими. И что ей давало это знание? Кто сказал, что будет легко? Лисица упорнее задвигала ногами, низкие ветки каких-то растений задели её по лицу, а острые листья слегка порезали щеку и руки в некоторых местах, откуда хлестнула кровь. Она поморщилась от неприятных ощущений.       Остановилась вдруг посреди поляны, потому что запах демона завел её прямиком сюда. Голова девушки взмыла вверх, к весьма шокирующему по размерам дереву, на котором расположился Кокушибо. Тот выглядел удрученно, словно его терзали какие-то глубокие внутренние переживания, однако с появлением кицунэ они отошли на второй план, заменяясь обычным равнодушием. Первая луна стоял на толстой ветке, находившейся на расстоянии около четырех с половиной метров над землей. Он поддерживал равновесие, уперевшись с грацией за ствол одной рукой. Хотя мог и без этого стоять на ненадежной поверхности с абсолютно прямой осанкой.       — Уже сдалась? — отозвался он сверху.       — Никогда в жизни! — рявкнула девушка, быстрыми шагами приближаясь к дереву.       Кокушибо ничего не сказал, оставаясь на месте и наблюдая за её тщетными попытками забраться к нему. Кэмури не была рождена для лазанья по деревьям, особенно по таким высоким, за которые даже нельзя было ухватиться. В детстве ей много раз выпадала возможность карабкаться по ветвям различных деревьев, но в этот раз она столкнулась с настоящей сложностью. У этого не оказалось внизу никаких сучков, за которые можно было подтянуться наверх. Лишь ствол, и только на высоте появлялись могучие ветки, тянувшиеся вместе со всеми к небесам. Кицунэ царапала ногтями ствол, съезжая вниз, посадила себе несколько заноз и вновь покрылась мелкими ранками. Взмыленная, уставшая и злая, как собака, полукровка проклинала это дурацкое дерево, которое отделяло её от желанной цели. В какой-то момент Кэмури ударила по дереву рукой и разразилась тихой руганью, похожей больше на улюлюканье от боли. Тем не менее она продолжала попытки.       — Сдайся. — А Кокушибо давил на неё по своему, вынуждая признать поражение.       — Нет, — отвечала ему твердо девушка, вновь и вновь взбираясь по столбу вверх.       — Это твой предел.       — Только я решу, каков мой предел. — злобно проворчала себе под нос та, зная, что эти слова дойдут до его необычайно острого слуха. Она давно так дерзко и резко не разговаривала с другими, но сейчас ей было плевать на приличия.       Через какое-то продолжительное время Кэмури наконец начала подниматься, щекой уперевшись в ствол, а руками его обняв. Она не видела куда двигается, однако чувствовала, что приняла правильное положение в отличие от более ранних неудачных попыток. Девушка буквально поползла по стволу, как гусеница, исцарапав теперь одну щечку. Однако восхождение продолжилось, хоть удерживать себя в таком состоянии было непросто. Полукровка добралась до широкой ветки, зацепившись за неё сначала одной рукой, а потом другой. Она подтянулась, перебросив одну ногу, а за ней и следующую, и посмотрела на высшего демона с искренним восторгом во взгляде. Он чуть отдалился от ствола, чтобы девушка его не коснулась и не закончила тренировку раньше времени.       — Я смогла, Кокушибо!        Казалось, чему тут радоваться? Всего лишь залезла на дерево высотой с маленький домик. Однако это было действительно большим достижением только для неё. Дерево подарило ей изрезанные руки, щека алела от боли, стертая до красноты. Кровь всё ещё стекала у лисицы с лица и рук, словно она не бегала, а участвовала в каком-то ужасном сражении на поле брани. На лице у девушки появилась неуверенная улыбка. Демон всё ещё наблюдал за ней, не пытаясь сбежать, и был, наверное, немного удивлен, что она всё-таки справилась с этой, казалось бы, невыполнимой для неё задачей.       — Почему ты не сдалась? — странный вопрос слетел у него с языка. Обычно, самурай ничем у неё не интересовался, поэтому девушка слегка опешила, проморгавшись.       Это не сон. Он правда задал ей такой вопрос.       — Я хочу стать сильной, как вы, — в сердцах вымолвила лисица, ощущая странный душевный подъем. — И всякие дурацкие растения мне не помешают.       — Встретив истинный и бесспорный идеал, настоящую преграду, которую невозможно одолеть ни прилагаемыми усилиями, ни старанием, ни имеющимися способностями, которых ты считала, что у тебя в достатке… — Вдруг Кокушибо изменился, перестав походить на самого себя с привычными манерами и повадками того, кто всегда находится выше, даже в буквальном смысле, остальных. Он больше не казался равнодушным или безразличным ко всему происходящему. На его лице пролегла заметная тень, а маска, скрывающая все чувства, слегка покрылась трещинами. Почему-то демон начал внезапно говорить о таких вещах, будто бы для него они имели какое-то свое сакральное значение. И они действительно имели. — Что бы ты делала, кицунэ?       Кэмури задумалась всего на несколько минут, обдумывая вопрос демона, что бы тот ни значил.       — Точно бы боролась до последнего вздоха, — ответила так, как у неё лежало на душе. Честно и без увиливаний. — А вы?       Вопрос вырвался у неё случайно, почти моментально она пожалела, что спросила о таком, ведь мгновение, когда Кокушибо выглядел… таким необычно спокойным и даже чуточку человечным был упущен. Как у него получалось каждый раз превращаться в кусок льда за ничтожные мгновения? Видимо, это случалось так часто, что девушке полагалось уже давно к этому привыкнуть. Однако… наоборот, каждый раз эти резкие перемены в настроении и отношении били по внутренним тонким струнам души. Кэмури сглотнула, приглядевшись к неподвижному и размышляющему самураю.       — А я сдался.       Кицунэ уставилась на него, не веря своим ушам. Она не понимала, с чем таким он столкнулся, что его уверенность в себе и решительность пошатнулись и обвалились, как карточный домик. Однако внутри неё всё существо отозвалось сочувствием. Кокушибо пережил наверняка больше боли, чем кто-либо. Ведь он точно стал таким бесчувственным от проблем, постигших его в жизни. Кэмури отлично понимала желание бросить всё и опустить руки, потому что и сама чувствовала тоже самое. Если бы она осталась с семьей, то сдалась полностью и бесповоротно. И это факт: в особняке лисица уже ощущала эту грань и глазами видела темную пропасть отчаяния. Если бы не Кокушибо, она не узнала другой жизни, в которой не надо было ни скрываться, ни терпеть унижений. Он протянул руку — она ухватилась за неё. И теперь не хотела сдаваться, боясь потерять единственный новообретённый, хоть и чрезвычайно опасный дом.       — Вы сделали всё, что могли, — попыталась поддержать полукровка, аккуратно вставая на ноги и потягиваясь в его сторону.       Однако одна нога не удержалась на гладкой ветке и соскользнула вниз, потянув за собой всю остальную лисью тушку. Она стремительно полетела вниз головой, думая, что удар будет очень сильным. Зажмурившись, Кэмури сгруппировалась, ожидая той самой боли, которая окончательно её вырубит. Какие будут повреждения на этот раз? Снова её затянет тьма и кошмары с участием мертвых людей? Но между тем удара не последовало, и никакой боли тоже не случилось. Лисица разжала зубы и раскрыла глаза, понимая, что находиться в невесомости, а точнее на руках, как ребёнок. Кокушибо успел поймать её, со скоростью кометы переместившись вниз. Он держал её одной рукой за середину спины чуть повыше талии, а другой под коленками. Кэмури дольше положенного смотрела в его лицо, забывая все слова, которые до сегодняшнего дня знала. Она обомлела. В его непоколебимом лице не было ни намека на злобу или презрение, которые он источал ранее. Демон тоже смотрел на неё, но по большей части в ответ… или по каким-то своим причинам. У него довольно горячие руки, словно он некоторое время удерживал пламя. Её ладошка ненамеренно упала на хаори, под которым оказался выточенный и проступающий пресс. Хотелось проникнуть под ткань и согреться о его кожу… Кэмури вдохнула, нечаянно провела рукой по мышцам, однако стремглав убрала её, нервно закусывая губу и отворачиваюсь в попытках успокоить знакомый жар, проснувшийся в теле. Сердце полукровки забилось часто и гулко, напоминая собой какой-то колокольчик, а лицо залила густая краска. Это не мог не заметить первая луна, но благоразумно решил не порождать ещё большей неловкости. Они оба не сказали ни слова. Потом Кокушибо всё же поставил её на землю, сказав при этом:       — Продолжим тренировку.       Кэмури не могла не согласиться с этим предложением. Сердце успокоилось, прекращая плясать, но всё же кое-что в лисичке поменялось. Взгляд. Наверное, определенная точка зрения. Пришло осознание.       — В следующий раз я возьмусь за меч? — отшутилась девушка, стараясь не поддаваться внутренней панике от перевернувшегося сознания.       — То, что произошло, случайность, — одернул демон и бросил со столь же стальной интонацией. — Пошевеливайся.       С этим напутствием он исчез вновь, растворяясь в ночи, оставляя девушку наедине с собой и со своими бурлящими эмоциями. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь осмыслить всё, что с ней случилось за столько дней. И не могла поверить.       Оправившись от чувств и прислушавшись к ночному лесу, Кэмури побежала вперёд, минуя кусты за которыми скрылся первая луна. Она не могла смириться с тем, что смысл испытываемого странного поведения рядом с Кокушибо наконец-то дошел до неё спустя столько времени. Хотя в действительности даже нескольких недель не минуло, не говоря уже о месяце… Кицунэ сжала губы в тонкую полоску, преодолев несколько поворотов, по которым свернул самурай, оставив в воздухе лишь свой запах. Сердце постукивало в такт, тело горело от испытанного эффекта близости, а голова пухла от эмоций и анализа этих же чувств. Кэмури глотнула несуществующую слюну, ведь горло моментально пересохло, словно в нём поселилась пустыня.       Она влюбилась в Кокушибо.