Два волка

Гарри Поттер мертв. Фанфары. Воландеморт, конечно, читал Пророк и не бегло, а вдумчиво, сжимая палочку в руке. Пожиратели замерли рядом, Люциус, помятый и бледный, остерегался смотреть по сторонам. Не так они представляли победу, совсем не так. — Как это вышло, Северус? Снейп поморщился, сказать ему было нечего, о том, что случилось с Поттером в Ордене не имели ни малейшего понятия. Мальчишка пропал, зелье не работало — следовательно, он мертв. Все. Убили или сам… — Круцио. Круцио! Кру-у-уцио! Они задыхались, кричали, плевались кровью, а Воландеморт все больше сатанел. Да, он жаждал этого дня восемнадцать лет, представлял, как заглянет в глаза Поттеру, скажет несколько слов… бросит труп в ноги Дамблдора, наконец! Но не так. В груди снова жалко затрепыхалось сердце, пустота ошеломляла. Словно потерял не просто что-то важное, а целую суть своего существования. Последняя мысль ударила в голову, и заклятье прервалось. Пожиратели судорожно вздыхали, не веря, что сохранили жизнь. — Найдите мальчишку! — М-мой Лорд… но Поттер мертв… — Круцио! — громыхнуло вновь. — Поттер умрет только от моей руки и ничьей больше! Ройте землю, ищите его! Маги, словно гончие псы, вырвались из поместья, обуреваемые желанием отыскать не Поттера, так его останки. Возвращаться с пустыми руками значило подписать себе приговор — Темный лорд ясно дал понять, что будет с теми, кто не справится. Достаточно посмотреть на скованного судорогой Малфоя или того же Долохова, утирающего кровь с губ. Умирать никто не хотел. Снейп остался на месте. Ноги не держали, опасно подгибаясь, но стоило прояснить еще один момент. Лорд прочел статью целиком, до последних слов, и только поэтому сохранил жизнь своему шпиону. — Лонгботтом — Избранный? — изогнулись узкие губы. — Дитя пророчества? — Дамблдор… обеспокоен потерей Поттера. Ему нужна фигура, чтобы люди не потеряли надежду. — И как же он собирается обставить это? Северус скривился. Когда он первый раз услышал от Дамблдора версию событий, покрутил пальцем у виска. Гарри Поттер отвлекал внимание от настоящего героя, ему помогали, ведь сил у мальчика, к сожалению, немного. Сам Лонгботтом проходил обучение, тренировался и преисполнен решимости выиграть в войне. О настоящем пророчестве в Ордене не знали, его слышали только четверо: Трелони, Дамблдор, Лорд и он сам. Гарри Поттер мертв — увы, такое случается, но мы сохраним память о нем как о человеке доблестном и верном. Столько лет принимал удары на себя, а ведь и Невилл участвовал в приключениях: пытался остановить на первом курсе (читай: спасти), помогал искать василиска (поди упомни, что там было, Грейнджер с Уизли молчали), рассекретил Петтигрю и чуть сам не кинулся грудью на дементоров… в общем, бред бредом, все, кто хоть единожды видели Лонгботтома, не могли поверить в это: неуверенный ребенок, пусть и повзрослевший в последние годы никак не тянул на роль героя. Да когда ему сообщили это, он чуть в обморок не упал! Снейп мог сколько угодно плеваться ядом, апеллировать фактами, но что слово Пожирателя Смерти против Дамблдора? Пустой звук. В Ордене развесили уши, Грюм пожал взмокшую ладонь, Люпин уверил, что всячески посодействует в благом деле, остальные… туда же. Что удивительно, молодое поколение предпочитало молчать. Северус ждал всплеска эмоций от Уизли или Грейнджер, Блэка наконец, но они молчали. Все время молчали! Воландеморт слушал доклад слуги, откинув голову. Он просто не мог поверить в случившееся: Поттер мертв? Этот… мальчишка, с какими-то лихорадочно горящими глазами взял и умер? Вот так просто? Разве он не жаждал справедливости? Поттеру больше подошло бы заявиться сюда с бравадой, а не… тихо уйти за грань. Внутренности ныли так, словно он умирал и ничего не мог с этим поделать. В мыслях настойчиво вспыхивал зеленый свет, не дающий покоя ночью. Будь душа Воландеморта более цельной, он опознал бы скорбь, но теперь мог чувствовать только страх, боль и гнев. Именно они смешались в мучительный коктейль, выжимая по капле. — Найди… найди его, — уже и голос срывался, — приведи ко мне, Северус…

***

Невысокий человек с блеклыми волосами, такими же невыразительно-тусклыми глазами и субтильным телом остановился на опушке Запретного Леса. Оглянувшись по сторонам, позвал кого-то. Потом еще раз и еще, пока не появилось маленькое существо с лопоухими ушами. Всмотревшись в незнакомца, домовой эльф возопил: — Гарри Поттер! Мистер Гарри Поттер жив! — Тише, Добби, — зашипел на него волшебник, сейчас меньше всего напоминающий умершего мальчишку. — Тише, говорю! — Но… но вы, это же вы! Добби слышал, о чем говорили в Школе, все похоронили мистера Гарри Поттера! Добби не знал, куда себя деть. Он плакал и плакал ночами… Такой великий человек не мог умереть — Добби знал! — Да, да, но прошу тебя: это большая тайна! — Добби умеет хранить тайны, сэр. Гарри с опаской посмотрел на домового, облепившего его ступни пальцами, и тяжко вздохнул: к сожалению, в одиночку соваться в Хогвартс бессмысленно, особенно сейчас, иначе он рисковал нарваться на Дамблдора. Посадит под замок, чтобы в нужный момент выпустить — и прощай жизнь, возможно, последняя: вряд ли Смерть будет так благодушна. — Сделай кое-что для меня, Добби. — Что угодно, сэр, — счастливо улыбнулось существо, в прошлом мужественно принявшее гибель на его руках. — Ты можешь перенести меня в Хогвартс так, чтобы об этом никто не узнал? — Да, сэр. — Тогда… Добби был хорошим эльфом, пусть неправильным, но очень, очень преданным. И, что самое главное — любовь к Гарри Поттеру для него стояла куда выше, чем служение кому-либо еще. Поэтому он потряс большими ушами, схватил хозяина за руку и перенес к стене, за которой скрывалась Выручай-комната. Искать крестражи сложное занятие, опасное и сумасбродное, если не знать, как они выглядят. Для Гарри же все было куда проще: он делал это раньше, сделает теперь. Диадема оказалась на месте, видимо, Дамблдор еще не узнал о ней. Прихватив сокровище, бывший герой вышел прочь, а на следующий день редкие домовики, видевшие Добби, не могли понять, отчего он так улыбается. «Сошел с ума от горя» — подумала Винки, осторожно погладив острые плечи. Ей было невдомек, что такое — живой Гарри Поттер.

***

С гоблинами пришлось повозиться. Путешествия на драконе он просто не выдержит — и в первый раз это было чересчур, поэтому весьма повзрослевший и поумневший Поттер прошмыгнул к самой дальней стойке и завел разговор, примерно следующего содержания: — Добрый вечер, сэр. — Добрый, мистер Поттер, — проскрежетал гоблин, вмиг опознавший человека перед собой, несмотря на чары, — хотите взять что-нибудь из сейфа? От неожиданности Гарри вздрогнул, в последний момент поняв, что речь идет о его собственности. — Нет, спасибо. Могу я поговорить с директором банка? — с личностью ушлой и хитрой, готовой, если потребуется, сдать его на руки как Воландеморту, так и Дамблдору. Благо, недолго осталось. Последний доступный крестраж — рисковать следовало по-крупному: или все, или ничего. Гоблин, сощурившись, посмотрел на мага. Но, поскольку в этой жизни Гарри Поттер не грабил банк, к его просьбе отнеслись снисходительно и даже проводили в комнатку, больше напоминающую нору, чем кабинет. За столом сидел другой зеленошкурый гоблин с рядом острых как бритва зубов. В свете ламп они особенно блестели. — Что потребовалось человеку? — вопрос был обращен к ним обоим сразу. Провожатый что-то проскрипел на своем языке, и желтые глаза посмотрели на волшебника: — Мистер Поттер, у вас есть разговор? — Скорее предложение, сэр. Гарри несколько раз сжал и разжал кулаки, успокаиваясь. Затем снял с плеча безразмерную сумку и вынул знаменитый меч Гриффиндора. — Кажется, это принадлежит вам. Он понимал, какую опасную игру затеял. Гоблины завозились, жадно уставившись на реликвию, выкованную пра-пра-предком. И крепко задумались, что делать дальше. Отнимать силой не позволял договор с людьми, а вот выкупить или обменять… — Что вы хотите взамен? — Сущую мелочь: вещь из сейфа. Чужого, разумеется. Все, пути назад нет. Гринготс чтил свод правил, где строго исключалось воровство, а Гарри подбивал зеленошкурых именно к нему, покрутив меч так, чтобы свет особенно выгодно отразился от граней. — В свою очередь могу пообещать, что вещь беру на время и вскоре она вернется к хозяину. — Вы должны понимать, мистер Поттер, в каком положении оказались. Мы можем вызвать авроров для установления личности, — «а меч забрать» — так и читалось в глазах директора, — насколько мне известно, два дня назад в Годриковой Впадине похоронили человека с вашим именем. — Но не являющегося мной. Послушайте… — Ургкхнат. — Ургкхнат, ваш народ не вмешивается в дела людей больше необходимого, но война, затеянная магами, все равно касается банка. Деньги уходят, оборот снижается, сейфы запечатываются за неимением наследников. А вещь, которую я прошу, способна помочь всем. Гоблин задумался. Люди действительно не интересовали его, но вот то, что золото уходило или пылилось, не умножаясь… да, это тревожило. — Я готов подписать договор. Связать себя клятвами. Ургкхнат… Ребенок (для трехсотлетнего гоблина Поттер был почти младенцем) не знал правил общения с его народом, но говорил без присущего магам снисхождения, почти умолял: пылко и чувственно. А еще, кажется, был готов на все. — Принеси документ, — молодому клерку. — Составим договор, мистер Поттер, в связи с которым вы обязуетесь вернуть вещь в сейф хозяина в течение месяца, в противном случае все сейфы, связанные с вами сейчас и в будущем будут опечатаны, а средства переданы другому человеку. И меч… да, меч вы передаете добровольно. — Согласен. Гарри приложил палочку в конце свежего договора, скрепляя магически, а после — и кровно. Гоблины не гнушались темной магии. Через четверть часа прижимая к груди чашу, он подумал, что все-таки чертовски везуч. А что до меча… невелика потеря. Если все случится наилучшим образом, он не понадобится. Крестражи собраны. Оставалась Нагини и осколок в голове, который даже Смерть не смогла убрать. Хорошо, что ментальная связь не существовала, похоже, в этой жизни Снейп все-таки научил его защите, и Сириус не погиб. Не было битвы в Зале Пророчеств, не было Принца-Полукровки… И войны пока тоже не было. Но действия Ордена настораживали. Провоцировать не хотелось, в Школе оставались дети, на улицах — люди, где-то там живые друзья. Гарри вздохнул, отомкнув дверь своего убежища: комнатки в маггловской гостинице, куда никто бы не подумал заглянуть. На стол вывалились крестражи, без должного уважения как к древним сокровищам, так и к душе Тома, его далекий друг принялся колдовать, тщательно сверяясь с утащенным из библиотеки трактатом. Игнотус Певерелл был великим волшебником. А еще он много знал о темномагической сути душ. Гарри понимал: то, что он делает, возможно, приведет к чудовищным последствиям, но если оставался шанс… крохотный шанс спасти Тома — следовало попробовать. Из палочки вырвалось заклятье, опутывающее крестражи, вырывающее их из сосудов, чтобы затем, по одному, переместить в голову с воспаленным шрамом. Было больно. Страшно. Гарри дернулся, опустившись на пол, и вытер тонкую струйку крови из носа. Теперь он — вместилище для пяти крестражей, содержащихся за тонкими, но прочными перегородками. Следовало вернуть чашу Беллатрисе Лестрейндж.

***

Северус примкнул к Долохову с Малфоем неожиданно для всех: возможно Темный лорд опасался предательства своего шпиона, но так или иначе, теперь они патрулировали улицы втроем и втроем же надирались в охотничьем домике. — Поттер, черт побери! — рыкнул Люциус. — Всегда Поттер. Вот как это возможно? Даже из могилы портит жизнь. — Бойся таких, — хмыкнул Долохов. — Он с нами ни разу не сражался, а уже успел покалечить. Талант! — К дементорам тебя, Антонин! Я домой хочу, я сына и супругу видеть здоровыми хочу, а не прятаться непонятно где непонятно с кем! — Ты это потише, блондинка, у меня и без палочки удар поставлен. Пей давай, ночью выйдем к банку. — Смысл какой? — тоскливо выдохнул Снейп. — Мальчик мертв, а труп… не думаю, что кто-нибудь стал бы вывешивать на Косой Аллее. Долохов повел плечами, услужливо тыкая в зельевара бутылкой: накипело у мужика с такой жизнью. То Дамблдор, то Лорд, да и с Поттером контактировал на постоянной основе — тут кто угодно в запой уйдет. — Думай, не думай, а работу свою выполняй, понял? Наши палатки скоро разбивать начнут у дома Блэка и магглов. Поттер на особом положении — выловим, отроем, если понадобится. Где-то же его закопали. — Или сожгли… — Кости долго горят. И все равно кусочками остаются. Тьфу-ты, Малфой, весь аппетит испоганил. — А чего это мы такие нежные, А-антонин? Ик! Нарцисса, что ли вспоминает… Ты — Пожиратель, костей не видел? Северус вполуха прислушивался к перебранке товарищей и думал… ни о чем не думал, поминал в сотый раз Гарри, желал спокойствия и долгого, крепкого сна. Мальчика жалко было до слез, скупых и суровых, но смерть в любом случае лучше, чем война и страх. Не доглядел, не уберег. Скотина ты, Снейп, хватать надо было и прятать подальше от загребущих рук. Теперь вон, Августа в Мунго с приступом загремела, не выдержала известий о внуке. Ясно как день — загнется в первой же схватке, он не Поттер, выживать не умеет. — Антонин! — громыхнуло над ухом, и в Долохова полетела парочка непростительных. — Мимо! — радостно осклабился бешеный русский. — Говорю же: пить не умеешь! — Убью, убью! — яростно пыхтел Люциус, в самом деле попадая куда угодно, кроме противника. — Вот с патрулирования вернемся — и прикончу. Лорду скажу, предал нас. — Придумай что получше, я, знаешь, чертовски верен. — К дементорам! — Повторяешься! С трудом вытолкав протрезвевших от зелья товарищей, Северус на мгновение прикрыл глаза: он не хотел никуда идти, смысл жизни утерян окончательно, так почему бы не последовать совету Люциуса и не умереть за предательство? Всех сразу. Темного Лорда (сколько лет служил другой стороне), Дамблдора (видеть которого не было никаких сил), Лили (сына не спас) и Гарри, мертвого, спокойного Гарри. — Пошевеливайся, Снейп! Спать ляжем в доме, если блондинка починит мебель… Вдалеке загоготал Долохов. Вот уж кто не терял присутствие духа, остальные Пожиратели давно сникли под воздействием пыточных и страха, а этот… правду говорят: некоторых сколько ни лупи — все дураками остаются. Поттер был из таких. Ночью Косая Аллея уже не производила впечатление волшебной улицы, ночью ее снедал страх. Темные вывески, стонущий ветер, жуткие балахоны на людях. Пожиратели кивнули друг другу и сменили посты. Северус встал ровно напротив узкого прохода между банком и магазином Уизли, сейчас выглядевшим почти заброшенным. Долохов отошел в противоположную сторону и смотрел на магазинчик Оливандера. Под маской не было видно лица, но отчего-то казалось, он был полностью поглощен витринами. Точно, ему палочку выдавал маг из России… Интересно, с какой сердцевиной? Люциус повернулся к последнему проходу. Напряженные плечи, спина, наверняка затекшие мышцы. Если бы не перебранка с Антонином, фигура Малфоя источала бы тлетворное отчаяние, подобно другим Пожирателям Смерти. Но Долохову удавалось не просто выводить сиятельного лорда из себя, а зажигать какой-то внутренний огонек, стимул выжить. Правда только для того, чтобы убить русского мага, но это мелочи. Вдруг на пустой улице кто-то возник, из-за тени невозможно было ничего увидеть, но палочки уже взвились в воздух. Пока в качестве предупреждения, но, если неизвестный — аврор, стычки не избежать, а если простой волшебник… по обстоятельствам. Человек, казалось, не заметил их, медленно приближаясь, шаг, еще один и вот он достигает места, куда падает свет. Северус с трудом удержался от крика. Гарри Поттер смотрел спокойно и решительно, но так и не вынул палочки из кармана. Словно зачарованный, он прошел дальше и, наверное, пересек бы всю улицу, если бы не пришли в себя от потрясения Малфой с Долоховым. Сдвоенное «Инкарцио!» повалило Поттера на землю. Живого Поттера, который собирался умереть мучительным образом. Северуса разбирал сумасшедший смех: мальчишка выжил, но пришел исправить это досадное упущение. Зачем? Зачем?! Ведь у него было время, чтобы и заметить их, и сбежать…