Эон Любви

      

- Vivere est cogitare.

      С самого начала твоего существования в этом мире как-то так повелось, что окружающие, невольно попадая под твои чары, были изначально расположены к тебе гораздо радушнее, чем следовало бы. Было ли это следствием действия твоей обворожительной улыбки или волшебной пульсации Стелларона в груди – неизвестно. Но и команда «Экспресса», и встречающиеся на пути незнакомцы кружились возле тебя, словно мотыльки вокруг сияющей свечи.       Красивая фигурка, изящные формы, приятное взгляду миловидное лицо, твои округлые бёдра в обтягивающей юбчонке – кого не пленит твой манящий взгляд?       Что ж, такой человек нашёлся.       Ты сидела на металлическом стульчике в серой, освещённой яркими лампами комнате. На возвышении перед тобой, словно на судейском подиуме, стояли беспристрастный Скрюллум и перепуганная Аста, что смотрела на тебя очень странным взглядом, полным плохо скрываемой жалости.       Обстановочка была, мягко говоря, напряжённой. Не хватало цепей на руках и присяжных сбоку – только вот с той стороны, куда ты посмотрела, скучающе стоял в тени высокий статный мужчина, сложив руки на груди и прикрыв глаза.       Он не участвовал в разговоре, но внимательно слушал.       Скрюллум и Аста обсуждали внезапную пропажу Герты несколько системных часов назад. Осторожно подбирая фразы, учёные обсуждали очередное нападение на космическую станцию – ты опустила голову, принявшись разглядывать колени.       Ну во что ты снова вляпалась?       Ведь покинув станцию, занималась чем угодно, кроме кражи члена Общества гениев – но твои слова мог подтвердить только Аргенти, который сейчас, скорее всего, спал безмятежным сном в сотнях световых лет отсюда. Польщённый и расслабленный твоим вниманием, он без колебаний вступил в сражение с чудовищем, в ловушку которого попал «Экспресс»… Без его самоотдачи команде пришлось бы тяжко.       В груди потеплело от воспоминаний о прекрасном рыцаре. Как он растекался по твоим пальцам алым шёлком, как кротко смотрел на тебя – но жалкое чувство собственничества ты великодушно подавила. Было бы кощунством ломать волю Рыцаря Красоты – так что оставалось лишь с тоской вглядываться в его безмятежное после твоих ласк лицо.       Привязать к себе Аргенти означало подрезать ему крылья. Он должен быть свободным, вольно парить в небесах – Стелларон в твоей груди скорее набил оскомину, нежели получил то, чего желал, и это молчаливое недовольство ты ощущала очень явно.              - Последним человеком, который видел госпожу Герту, была она.       Хлёсткая фраза вырвала тебя из сладких воспоминаний. Мужчина шагнул вперёд, сложив руки за спиной – яркие глаза сверкали на остром лице, словно самоцветы.       Самодовольная ухмылка расцвела на лице незнакомца. Эта разлетающаяся одежда, больше напоминающая простой отрез ткани, эта уверенная походка…       Не тот ли это наглец, с которым ты встретилась на нижнем уровне космической станции?       Ты склонила голову набок, нахмурившись.       Мужчина подошёл к тебе, наклонился низко-низко, едва не задев тебя носом. Изучающий взгляд широко распахнутых глаз задержался на тебе всего лишь на мгновение. Цепкий, оценивающий – мужчина никому не показывал свою заинтересованность, и был одинаково холоден с остальными и с тобой, словно вы никогда и не встречались.       «Напыщенный… Ух…» - злость вскипела в твоих венах, стоило тебе встретиться взглядом с мужчиной, но тот, не слишком переживая о твоих чувствах, резко выпрямился и развернулся. Длинная ткань его наряда едва не хлестнула тебя по лицу – каков наглец!       - Это ещё кто? – прошипела ты, взглянув на Асту, но та, взглядом показывая тебе быть повежливее, чуть ли не присела в реверансе.       - А… Это доктор Рацио – член Гильдии Эрудитов и официальный делегат КММ на космической станции.       Тебя чуть наизнанку не вывернуло. Вот этот…       Этот…       Индюк ощипанный – член Гильдии Эрудитов???              - Я ничего не понимаю. То есть… Вы хотите сказать, что за те несколько часов, что меня не было на станции, кто-то успел похитить Герту, не оставив при этом никаких следов? – сказала ты не без раздражения в голосе. – И кроме меня с ней больше никто не разговаривал? В чём вы меня подозреваете?       Обвинения звучали так по-дурацки, если честно. Герта не маленькая девочка, и за себя постоять точно в состоянии. А вырывать тебя из объятий одного из самых прекрасных мужчин на свете было настоящим кощунством… Но, пользуясь авторитетом, Аста настойчиво пригласила тебя посодействовать в поисках - что для тебя обернулось настоящим допросом.       Холодный стул, направленные на тебя яркие лампы, прожигающий насквозь взглядом чванливый Рацио – возможно, сцена и на самом деле была несколько драматичной, но, скорее всего, таковой лишь казалась. Уравновешивая напор пресловутого доктора, Скрюллум спокойно подметил:       - Никто не выдвигает против вас никаких обвинений, Стелла. Не поймите нас неправильно, но любая информация может оказаться полезной для расследования.       «Я на эту вашу станцию никогда больше не приду», - ты переводила круглые от возмущения глаза с Рацио на Скрюллума и обратно. Аста, поникнув, одними глазами просила прощения за весь происходящий в этой комнате фарс – но Рацио понесло, и понесло серьёзно.       - Не хочу показаться напыщенным, - язвительно вставил горделивый мужчина, прямо противореча своим словам. – Но вопросы тут задаём мы. Госпожа Герта – важный член Общества гениев, и её безопасность является нашим приоритетом, в отличие от удовлетворения вашей любознательности.       Нет, он очень хотел показаться напыщенным и весьма сильно таковым казался. Рацио так тебя раздражал – мнил себя тем ещё интеллигентом, но на деле был обыкновенным грубияном с раздутым самомнением, считающим ниже своего достоинства общаться с чернью вроде тебя. По крайней мере, такое стойкое впечатление оставляли после себя его витиеватые речи.       Рацио с удовольствием демонстрировал своё беспристрастие, смакуя его, как великолепнейший деликатес. Какой интерес для него ты бы могла представлять? Живой сосуд Стелларона совершенно точно привлёк внимание его пытливого ума, пусть доктор никогда в жизни в этом и не признается. Так что Рацио под микроскопом разглядывал каждое твое движение; подвергал сомнению каждое слово, что ты говорила, в поисках несостыковок.       При одном виде заносчивого учёного у тебя в груди раздувалось пузырями возмущение. А тут ещё такая ситуация ему под руку подвернулась – и ты из незадачливого свидетеля превратилась в самого настоящего подозреваемого!              На «Экспрессе» сейчас точно переполох. Едва вырвались из галлюциногенной ловушки – и тебя снова унесло куда-то в далёкие дали, решать какие-то чужие проблемы, к которым ты никакого отношения не имеешь. Кажется, ты аж сюда слышишь недовольные возгласы Пом-Пом – той тяжело объяснить, с чего это ты вдруг не участвуешь в подготовке к путешествию на Пенаконию.       Всё случилось так внезапно – не разобравшись толком в ситуации, ты сломя голову понеслась обратно на космическую станцию.       Чтобы что?       Сидеть теперь и терпеть уничижительный взгляд этого самого Веритаса, которому так нравилось самоутверждаться за чужой счёт?       Ну уж нет.       - Слушайте, - ты подняла руки, немного опустив голову. – Я, конечно, хочу помочь найти госпожу Герту, и всё такое, но «Экспресс» скоро совершит прыжок, и я обязана быть на борту.       Ты поднялась с места, разгладив юбку и отряхнувшись.       Притащилась сюда, чтобы послушать обвинения – и хватит.       Рацио снова впился в тебя взглядом. Что-то в нём так сильно тебя отталкивало – не то ваш первый разговор в глубинах космической станции; не то дурацкая пугающая привычка прятать голову за гипсовой фигурой, но слушать его очередные бредни совершенно точно не хотелось.       - Стелла, послушай, - Аста сжала в руке телефон. – Мы понимаем, что и так просим от тебя слишком много, но ситуация на космической станции такими темпами очень скоро выйдет из-под контроля. Доброжелатели в чатах и так уже начали разгонять недовольство руководством станции – кому выгодно это смятение?       - Это очень хороший вопрос, - Скрюллум подпёр подбородок ладонью. Его механическое лицо не выражало абсолютно никаких эмоций – но от робота веяло таким спокойствием, что ты невольно осадила свой пыл. – Станция совсем недавно пережила нападение Легиона Антиматерии. Ясно, что это могло привлечь непрошенное внимание.       - Герта направлялась на встречу с представителями отдела технологий КММ, - изрёк Рацио, вздёрнув нос. – Их кандидатуру можно даже не рассматривать – если Яполи ещё и демонстрирует некие признаки компетентности, то её подчинённые – абсолютные болваны.              «А не слишком ли активно Веритас отводит подозрения от КММ?» - подумала ты. Говорить такое в лицо ставленнику корпорации было опасно – Рацио точно человек очень обидчивый, и запомнит твои обвинения. А «Экспрессу» проблемы из-за твоих предположений точно не нужны.       «Хотя… Даже если КММ ему платит, Рацио не из тех, кто будет прикрывать корпорацию ценой собственной репутации».       В подтверждение твоих мыслей, Веритас подошёл ближе к учёным. Ох, он точно не променяет свою независимость на кредиты.       - Да они бы даже не додумались провернуть такое вопиющее злодеяние на территории Герты. Нападение было рассчитано в точности до секунды, пока кукла находилась в слепой зоне камер видеонаблюдения, - сказал он, вздохнув. - Сама Герта вполне могла догадываться, кто и зачем пытается снова сотворить бесчинство на станции. Какое поразительное равнодушие…       - Многие говорят, что вы – один из лучших исследователей Гильдии, - Аста улыбнулась, положив руку на грудь. – Для нас большая честь работать с вами.       Девушка выглядела подавленно. Лёгкая улыбка на её лице не скрывала опасений по поводу назревающих волнений. Ещё бы – ведь слухи разлетаются по станции со скоростью света, и очень скоро от неё потребуют объяснений – а марионетку Герты так ещё и не нашли.       - Лесть в данной ситуации – лишнее, - Рацио совершенно точно нравились комплименты, но он держал лицо и не позволял себе хоть каким-либо способом выказать это. – Итак… Стелла…       Ты вздрогнула. Рацио впервые обратился к тебе по имени.       Ладно, так уж и быть – расскажешь ему то, о чём с тобой говорила Герта несколько системных часов назад.       Ты едва волочила ноги после встречи с Нануком – правда, хозяйку космической станции это вообще не волновало. Да и ничего особенного вы не обсуждали – Жуань Мэй и Герта отправили тебя отдыхать.       И… Всё?              Тогда как Скрюллум и Аста слушали тебя молча, Рацио выглядел максимально неудовлетворённым твоим рассказом, то и дело недоверчиво хмыкая. Нет, а чего он ждал? Что ты признаешься в похищении? Это ведь неправда. Да и зачем тебе кукла Герты?       Он что-то напряжённо соображал. Больше всего на свете Веритас Рацио любит просчитывать ходы своих оппонентов – этого у жадного до споров учёного не отнять. Оживлённые диспуты для него не более, чем очередная шахматная партия – где пламенеют жаром сердца убеждённых в своей правоте людей. Хладнокровный, собранный – Рацио великолепно держит эмоции скрытыми от мира, а также читает язык тела других – ощущает сколы в их самообладании, пока соперники даже не задумываются о таких вещах.       Нет, остальную часть своего рассказа ты преднамеренно скрыла. Вряд ли Веритасу понравилась бы повесть о неожиданном рандеву с Рыцарем Красоты – хотя, всё на свете можно было бы отдать ради зардевшегося лица, с которого наконец получилось бы сбить спесь…       Интересно, каков Рацио в…       Ты помотала головой, с силой выкидывая из головы низкие мыслишки. Ещё чего не хватало – доктор так старался, допрашивая тебя, абсолютно уверенно вёл умозаключение, обильно посыпая его разумными доводами… А ты в это время о чём думала?       Эоны, Эоны… Стелларон в груди затрясся бы от смеха, если бы умел. Это он-то заставлял тебя искать тепла в руках мужчин, или ты сама была не против познать любовь таким способом?       Но кое в чём ты точно была уверена.       Веритас Рацио, с вероятностью в девяносто девять процентов, практически абсолютно точно – девственник.       Нет, вы только посмотрите, как он себя ведёт. Да прекрасные дамы бегут прочь от этого умника, едва услышав его малопонятные речи – одним из главных недостатков Веритаса было то, что он ни на секунду не затыкался, считая, что превалирующий над всеми незаурядный интеллект необходимо как можно чаще демонстрировать окружающим.       Наверное, быть таким – чертовски одиноко…              «Какого чёрта я вообще о нём такое думаю?» - ты прикусила язык, словно это могло бы помочь выгнать Рацио из твоих мыслей.       Учёный распинался перед тобой на постаменте. Это уже начинало раздражать. Было бы о ком думать вообще – нацепил себе на голову лавровый листок, как корону…       «Интеллектуал, тоже мне… Лицо бы попроще сделал – может, и люди бы к нему потянулись»       Тебя-то, в принципе, не сильно интересовали его аргументы. Только вот остекленелый взгляд раззадорил Рацио – тот почему-то решил, что ты его не слушаешь. Что в твоём случае было смерти подобно, и мужчина, выпрямившись во весь рост, сложил руки за спиной и медленно проговорил:       - Я к вам обращаюсь, вообще-то.       В это самое мгновение телефон Асты громко пиликнул. Девушка поднесла экран к глазам – и ахнула:       - Вы… Вы должны это увидеть!       На экране вовсю хохотал демонический огненный дух. Рогатый череп, объятый пламенем, величал короной тело, облачённое в изысканный костюм – герцог Инферно расписывался в собственной вине за совершение преступления, в котором Рацио только что так рьяно обвинял тебя.       Ты едва прикрыла глаза, с победным видом сложив руки на груди. Глаза Веритаса были прикованы к экрану – и он изо всех сил старался не замечать твоего выражения лица.       Вы двое похожи на подростков, вынужденных с вящим недовольством делить одну парту. Ещё немного – и начнёте толкаться локтями, доказывая, кто кому более неприятен. Рацио, конечно, ещё не выказывал своих к тебе претензий – но по сощуренному взгляду было понятно, что его губы остаются сомкнутыми лишь потому, что доктор не хочет выяснять отношения при присутствии Скрюллума, которого он очень уважал.       - Герцог Инферно – порождение фазового пламени, - подытожил механоид, как только ролик закончился и в комнате воцарилась тишина. – Это объясняет загадочное исчезновение куклы. Вечногорящий особняк провернул его прямо у нас под носом.       Рацио распахнул глаза шире. Он наконец понял, что случилось – и его лицо воссияло, радуясь собственной догадке.       - Стало быть, марионетка не исчезла, - заключил он. – Её переместили в другое измерение. Это объясняет обрыв сигнала и полное отсутствие каких-либо улик.       - Госпожа Герта имела в распоряжении сегмент фазового пламени, который удалось сохранить в более-менее стабильном состоянии, - Аста задумалась. – Только он исчез во время эксперимента госпожи Жуань Мэй при невыясненных обстоятельствах.       - Интерполируя всё вышесказанное, - Рацио продолжил свою мысль, потерев подбородок, - ответ оказался намного проще, чем мы думали. Герцог Инферно вполне мог использовать этот сегмент для подрыва стабильности на космической станции. Паника – главный союзник этих преступников. Достаточно одной искры – и недовольство обернётся протестами…              От этих разговоров у тебя начинала болеть голова. Фазовое пламя, какой-то там горящий особняк – эти категории были тебе незнакомы, и ты понятия не имела, каким образом Рацио так быстро всё понял и почему лучился светом, довольный своей догадке.       - Ой! – воскликнула Аста, и её тело мгновенно вспыхнуло голубым пламенем. – Огонь! Я горю!       - Аста! – крикнула ты.       Девушка исчезла, оставив после себя лишь лёгкий запах гари. Ты рванула с места – но было уже поздно.       - Судя по моим наблюдениям, это лишь фрагмент фазового пламени. Он не смог бы осуществить перемещение между измерениями, так что ведущий исследователь всё ещё где-то на космической станции. – Скрюллум поспешил тебя успокоить. – Фазовое перемещение невозможно при такой низкой температуре горения.       - Если локализировать пути перемещения пламени, мы сможем изолировать его в одной зоне, - Рацио деловито предложил свой вариант решения проблемы, очень довольный тому, что сделал это первее тебя.       Да ты и не пыталась опередить его! Это что, соревнование?       - Так и поступим, - согласился Скрюллум. – Мне придётся направиться в офис Герты и активировать складное пространство в хранилище для диковин. Стелла, прошу, помогите доктору Рацио изолировать пламя.       У Веритаса от этой фразы аж лицо перекосило. Что это он, в одиночку не годится для такого простого задания? Но перечить уважаемому члену Общества гениев, с которого многие брали пример, не осмелился – лишь поджал губы и деловито пошёл вперёд, не удостоив тебя даже взглядом.       

***

      Складские помещения межевались одинаковыми на вид коридорами. Плохо освещённые тёмные панели навевали тоску – но мужчина уверенно шагал вперёд, примерно представляя, куда направилась сошедшая с ума диковина. Дикий огонь прыгал между разными концами длинных коридоров, посмеиваясь над вами – но было видно, что пламя выдыхалось. Если так продолжится и дальше, оно просто погаснет.       Какой же он тяжёлый человек. Ты бежала за ним, едва поспевая за его широкими шагами – а он, словно специально этого не замечая, воротил от тебя нос, выдумывая, чего бы такого ещё сказать тебе напоследок. Ах, Рацио даже снизошел до того, чтобы объяснить тебе, что такое это фазовое пламя! Объяснение получилось довольно запутанным – ты всё равно поняла лишь, что эта штука чертовски нестабильна, своенравна и опасна.       - Скудоумие – хворь, с которой я борюсь всеми доступными способами, - как бы невзначай бросил молодой человек.       Ты остановилась.       Ах, скудоумие???       Это он сейчас назвал тебя… Тупой???       - Ничего я не скудоумная, понятно, Веритас??? – выпалила ты ему в спину. – Не всем быть такими острыми, как ты!!!       Слова слетели с твоего языка, и ты дёрнулась, как ошпаренная. Почему ты так сильно нервничаешь? Почему он тебя так раздражает – ведь Веритас особо ничего такого и не делал, чтобы спровоцировать тебя?       Просто… Был? Дышал рядом?       «Наглец!»       Твоё возмущение лилось через край, и ты едва контролировала себя. Ты к такому явно не привыкла – это, вообще-то, ты должна вызывать в нём кучу эмоций, а не он в тебе!        «Весьма красивый наглец… И умный», - мимовольно подумала ты, а затем, осознав непрошенную мысль, ужаснулась.       Нет-нет-нет, ты на такое не подписывалась!       Вырядился в свои античные тряпки – тоже мне, красавец писаный… Ты сложила руки на груди, мысленно приказывая румянцу на щеках отступить. Что это за саботаж организма???       «Античный… Где я такое слово-то выкопала – античный?»       Стелларон вовсю катался по твоей диафрагме от смеха. Муки разума и терзания, которые ты испытывала, его несказанно забавляли – а ведь стоит камню вступить в игру, как дело примет совсем иной оборот… Ты изо всех сил сжалась, пытаясь приструнить забавляющийся осколок. Да где это такое видано – залезь туда, откуда вылез, и не вытыкайся, пока не разрешат!!!              Рацио медленно обернулся к тебе. Его глаза мерцали в дневном свете ламп – он был немного обескуражен твоим заявлением, но опровергать его не спешил.       Ты относишься к нему предвзято. Точно – тому виной ваша первая встреча в похожем заброшенном помещении. В принципе, Рацио давно привык к такому отношению.       - Знаешь, я тебе вообще-то не грубил…       И снова он обращается к тебе на «ты». Побыл хорошим перед Скрюллумом - а теперь гения рядом нет, и выпендриваться не перед кем? Рацио не закончил свою фразу, но ты, задыхаясь от возмущения, совершенно бесцеремонно перебила его:       - Да ты только тем и занимаешься, что грубишь мне! – ты издала ироничный смешок, поставив руки на талию и попытавшись занять как можно больше пространства.       -…Пока что.       Рацио непоколебимо глядел на тебя сверху вниз, словно на букашку, качающуюся на спине и дёргающую ножками. Он абсолютно спокойно реагировал на твои скороспешные выводы – люди часто судили его по колючей обложке, и доказывать что-то кому-то он давным-давно разучился.       - Наоборот, ты совершенно незаслуженно пользуешься привилегией называть меня по имени.       Самовлюблённый, эгоистичный, совершенно невыносимый самодур – Рацио пробуждал в тебе целую тучу самых разнообразных чувств. Те, перебивая друг друга, кричали и пищали, кружа хороводом вокруг совершенно сбитого с столку Стелларона. Тот вообще замер, ведь не знал, что ему делать – Рацио, заразу такую, можно было бы вполне назвать очень привлекательным молодым человеком. Он был высок – ростом примерно с Блэйда, а то и немного выше; хорошо сложен, имел приятный голос и вёл себя вполне достойно. Если бы красивое лицо не перекашивало недовольством каждый раз, когда он встречался с тобой взглядом, конечно же.       Ежели рассуждать о нём в таком ключе, Веритас мог бы показаться… По-своему очень милым. А твой гнев вызывать очень не хотелось – иначе не видеть Стелларону мужчин, как своих ушей, ведь ты уже совсем не та растерянная Стелла, что не умеет управлять его силой!       Как забавно Рацио морщил нос, когда был с тобой в чём-то не согласен; как рьяно доказывал свою точку зрения, не выбирая слов в выражениях. Он хмурил брови, глядя на тебя исподлобья, но в этом взгляде не было ни капли злости – наоборот, Рацио изо всех сил напрягал свой разум, выдумывая с каждым разом доводы всё изощрённее и чудесатее, да с таким жаром и упоением, что совершенно забыл, зачем вы так долго вместе шли по коридору.       - Можешь даже не пытаться использовать на мне свой этот Стелларон, - проворчал молодой человек, и это стало совсем уже последней каплей.              Ты возмущённо втянула воздух, занеся руку. Эта милая мордашка уже давно просила хорошей, звонкой пощёчины…       Рацио предусмотрительно отмахнулся от твоей руки ребром ладони. Его пальцы проехались по твоей руке по касательной, но этого было достаточно, чтобы не позволить тебе ударить его. Кожу опалило его теплом, и по ней пробежали омерзительно приятные мурашки – твой взгляд был прикован к тёмно-рубиновым глазам.       - Не смей… - прошипела ты, точно от сказанного зависела бы твоя жизнь. - Не смей упрекать меня!       - И не думал, - ровным голосом ответил Веритас.       С виду он оставался спокойным, но по его телу пронеслась мелкая дрожь. Сдерживать себя от поспешных возгласов было очень сложно, и держать в руках собственное эго было нелегко. Между вами практически осязаемо трещало разрядами электричество, вступали в реакцию химические соединения – ты замерла, стараясь не расплакаться от обиды и напряжения.       Между тобой и ним было расстояние, но близость к Рацио ощущалась… Не очень. Разум отчаянно пытался от него отпрянуть – а тело предательски льнуло, в упор не замечая уничижительных колкостей, что слетали с острого языка.       Это… Это уже вообще, неправда ли?       Почему он тебя так раздражал?       Не потому ли, что просто нравился тебе, как мужчина, и полностью игнорировал твои женские чары? Стелларон испуганно забился куда-то под рёбра, и его влиянием даже не пахло.       Но и сам Веритас как-то уж больно странно реагировал на близость к тебе. Одёрнув одежду, словно пытаясь заполнить хоть чем-то возникшую тишину, он отстранился. Поджал губы, нахмурился – такое излюбленное выражение лица не покидало его даже тогда, когда учёный спал.       …Эоны, какая удача, что Рацио придерживался Пути Охоты. Будь его выбором Небытие, или уж тем более Разрушение, к которому ты поневоле питала слабость…       Вам обоим пришлось бы тяжко.              Хаотичная группа мыслей неопределённого состава пеленой заслонила твой взгляд. В голове всё скомкалось, затянулось пружиной, что вот-вот высвободит накопленную силу. Сердце стучало в ушах. Рацио много говорит, но слова его пусты – хрустят, подобно сухой бумаге, превращая молодого человека в столетнего старца.       Ты признаёшь, он очень умён, вполне самодостаточен и доволен жизнью – только вот напускная самоуверенность точно не имеет ничего общего с тем, что у этого человека внутри.       Гори оно всё фазовым пламенем.       Ты схватила пальцами ткань его костюма, рванув Рацио на себя. Тебе пришлось встать немного на носочки в попытке достать его губы. Всё случилось так быстро, что учёный не успел ничего понять – оступившись, едва не потерял равновесие, и слегка поднял руки в попытке его удержать.       Какой смысл в бесконечных поисках истины, если жизнь – всего лишь череда вот таких вот случайностей? Не поддающихся никакой логике, такой излюбленной доктором; в них нет структуры, нет закономерностей – лишь эмоции, живые и хаотичные в своей природе.       Твои губы вонзились в его – сейчас ты распробуешь остроту его языка, которой Рацио так кичился. О да, ты замечала, что каждый раз, когда кто-то отмечал нестандартность его мышления, он расцветал; исключительный, феноменальный, не такой, как все – эти слова, от которых доктор отмахивался, словно от пыли, в глубине души тешили его самолюбие.       Сам он любил называть себя заурядным. Будь это правдой, вы бы жили в совершенно другом мире.       Ты прильнула к нему, твои руки легли ему на спину. Ладони слегка надавили на его лопатки, прикрытые расшитой узорами тканью – чтобы молодой человек подался вперёд.       Углубила поцелуй. Кожа была такой нежной, словно к ней никогда никто не прикасался; ты почувствовала тонкий запах его одеколона. Цветочный букет с листьями чая, совсем не похожий на типичные мужские ароматы – Рацио совершенно точно человек непростой, и это ещё одно тому неопровержимое доказательство.       Его дыхание сбилось, теряясь в твоём поцелуе.       Ты ошпарила его. Точно, окатила ледяной водой, и жар расходился, растекался по телу до самых кончиков пальцев. Структурированный разум перебило месиво в груди, что нельзя было назвать ни счастьем, ни любовью.       Рацио издал странный короткий звук, будто его закоротило. Обескураженный твоим поступком, он раскраснелся, тряхнул головой – фиолетовые волосы закрыли лицо чуть ли не полностью. Прежде изучающий тебя взгляд исчез, растаял, оставив место полной растерянности.              Его ладони легли тебе на рёбра, и он отстранил тебя от себя. Движение не было ни резким, ни настойчивым – но Рацио ясно дал понять, что продолжать поцелуи он не хочет.       Он такой… Такой…       В твоей груди волной поднялся трепетный восторг. Сметая всё на своём пути, сквозь раздражение и недовольство, он резонировал с Веритасом так сильно – этот мужчина, столь ошеломлённый твоей выходкой, впервые за всё это время так долго молчал.       Рубиновые глаза смотрели на тебя с искренним непониманием. Не всё в этой жизни подчиняется законам логики, и в твоём порыве не было рационального зерна – лишь сумасбродное решение, желание, воплотившееся в поцелуй.       Ты потянулась рукой к его волосам, но Рацио отшатнулся назад, не позволяя тебе прикоснуться к себе. Его щёки полыхали алым, и молодой человек ссутулился, растерявшись.       В такой ситуации он точно впервые.       Ты спокойно улыбнулась. Обычно мужчины после такого таяли в твоих руках – с радостью принимая твои знаки внимания и добровольно отдаваясь в плен; Рацио же напрягся, сжав ладони.       Во взгляде проскользнула неуверенность – это что это такое… Случилось?       Поцеловала?       Его?       За что?              Разве он такого достоин?              Может, ты ошиблась в своих выводах? В расчётах часто бывают ошибки. Веритас точно это знает – он дружит с уравнениями и метафизическими понятиями лучше, чем с людьми.       Очерствелость и язвительность – всего лишь защитная реакция.       А как иначе пробиться к свету тому, кого старательно гнобят?              Рацио рвано втянул воздух. С его губ не слетело ни слова – и доктор, прикрыв лицо ладонью, развернулся и шагнул от тебя прочь, словно испуганный мальчишка. Ничего не объясняя, он погрузился в свои мысли.       Его шаги скоро сменились бегом.       - Веритас! – воскликнула ты, но Рацио не откликнулся.       Ты стояла в коридоре, опустив руки. Но затем запустила ладони себе в волосы, взъерошив причёску – любишь же ты усложнять жизнь себе и людям…       Ты могла бы очень расстроиться после такой реакции.       Но нет.       Тебя всю распирало от странной радости. Всепоглощающее счастье надулось, словно огромный воздушный шарик – и в груди светило солнце, слепя испуганный до чёртиков Стелларон, который ожидал совсем другого развития событий.              

***

      Наверху калейдоскопом кружился космос. Неисчислимые галактики мерцали переливами – далёкий свет погибших звёзд проносился сквозь сотни световых лет, рассказывая вселенной свои тихие истории. Где-то там и «Экспресс» колыхался в бескрайнем пространстве, медленно дрейфуя вокруг Пенаконии – под вагоном едва слышно стучали механизмы, напоминая стук колёс настоящего поезда.       В отличие от своих земных собратьев, «Звёздный экспресс» никогда не был привязан к одному месту – свободно паря в космическом пространстве, судно двигалось по проложенному Акивили пути.       Ты сидела в лобби отеля, поджав ноги под себя.       Пёстрый народ сновал к стойке регистрации и обратно. На твою долю выпало настоящее счастье – бесплатно очутиться там, куда стремились тысячи людей. Каждый готов быть отдать всё, лишь бы смешать жизнь с чудесным сном – великолепное забытье манило отчаявшиеся души.       Кого заботит лживость Мира грёз? Прикрыв глаза, люди залпом испивали чаши сладкой лжи, отдаваясь полностью танцу фальши и обмана, лишь бы не видеть устрашающей реальности.       Поступок Рацио… Что-то в тебе изменил.       Нет, ты не понимала этого человека, совсем не понимала.       И в этом, возможно, была его прелесть? Никто не обязан любить тебя по умолчанию.       Ты даже не обиделась, будучи впервые отвергнутой мужчиной. Наоборот, перед сном часто вспоминала его лицо, полное неверия – то, что казалось тебе естественным, как воздух, для него было недоступным и странным. Понятие без правильного толкования – отношения между людьми мало его заботили, ведь Рацио никогда и не старался понять их. Любовь, семья, друзья – лишь помехами мелькающие переменные, жалкие отмазки перед лицом высших понятий, ведь в науке нет места слабым.       Это жестокий мир.       Март, господин Янг и Химеко вовсю исследовали Миры грёз, тогда как тебя от них почему-то воротило. Это всё ведь неправда – и пусть вымышленный мир и кажется реальным, в голове стойко крутилось осознание того, что всё это – неправда.       То, что говорят тебе глаза, что ощущает тело – ненастоящее. Люди вокруг, особенно новоприбывшие, сходили с ума от счастья – бесчисленное множество всевозможных услад и развлечений на любой вкус были призваны удовлетворить даже самых искушённых клиентов.       Но не тебя.       Март говорит, что ты стала более задумчивой в последнее время. Ты списываешь всё на усталость – не разбираясь особо в причинах своего отношения к Пенаконии.       Тебя звали к себе компании самых разношёрстных людей. Разделить с ними фальшивую радость, отведать неземных наслаждений, предлагали самые разнообразные вещи – ах, для обычного человека было бы невыполнимой задачей удержаться и не броситься в эту гущу событий.              Крылатый мужчина в сером костюме возле стойки регистрации скользнул по тебе взглядом. Представитель Семьи часто спускался в лобби отеля – ты успела выучить его повадки, пока отсиживалась на диванчике. Это было странно – ведь такое поведение ему явно не по чину. Он выделялся среди персонала отеля, среди постояльцев – светло-серый дорогой костюм изящного кроя так ему шёл. Да, тебя не особо прельщали прелести выдуманного мира – что представителю правящего клана казалось странным и необычным.       Молодой человек изучал тебя так же, как и ты его. Но стоило ему встретиться с тобой взглядом – он галантно улыбнулся, не удерживая зрительный контакт слишком долго. От его тёплой улыбки бросало в озноб. Неужели все эти люди и правда верят в эти бредни о вечном хоре Гармонии?       Наверное – раз выстроились в очередь за билетами в Мир грёз.       Ты мечтала о другом.       Это было глупо.       Почему Рацио так запомнился тебе? Въелся в память этот насмешливый взгляд ярких глаз, подчёркнутых красной подводкой; это недовольное фырканье и демонстрация уничижительного недовольства, которое он старательно показывал всем, кто осмеливался потревожить его слух своим блеянием. У тебя было множество мужчин до него, и точно будет множество после – а этот не шёл из головы, и всё тут.       Убежал от тебя, как мальчонка. Уверенный в себе взрослый мужчина оробел и растерялся от одного поцелуя – какой хрупкой оказалась скорлупа, за которой он прятал всё то, что презренным людишкам знать было не положено.       Интересно, где он сейчас? Ты предоставила космической станции замечательную возможность самим ловить своё фазовое пламя – но, судя по тому, что гневных звонков оттуда не было, разрешилась ситуация вполне успешно.       Ты снова обратила внимание на стойку регистрации. Представителя Семьи рядом уже не было – и персонал выглядел намного расслабленнее в отсутствии начальства.       - Все эти мысли у тебя в голове – лишь о прошлом. Когда будем думать о настоящем? – тихим вкрадчивым голосом сказала Чёрный Лебедь.       Ты не слышала её шагов. Удивлённо обернулась – женщина выглядела умиротворённой, как и всегда. Пустые глаза чем-то напоминали взгляд Кафки – в безмятежной фиолетовой пропасти качались золотые звёзды. Сквозило в ней что-то такое же знакомое, и в то же время неизведанное, будто забытое воспоминание на дне сознания, сном возникающее перед глазами без приглашения.       - Ты же вроде не умеешь читать мысли, - ты сощурилась, не слишком желая разговаривать с женщиной.       - Ты права, не умею, - хранительница памяти села на диван рядом с тобой. В её руках была колода карт с чёрными рубашками. – Но я чувствую, что мысли о прошлом тревожат твой разум. Хочешь, могу сделать предсказание.       Её мотивы всё ещё были тебе непонятны. Она обманула тебя – но одновременно с этим вроде как и нет; туманная загадочность и напускная расслабленность баюкала и завлекала хлеще клубов дыма.       - Ну давай, - протянула ты.       Карты в её руках танцевали, словно живые. Было очень интересно за этим наблюдать – загадочная женщина точно знала, как привлечь внимание.              - Ох… - лицо Лебедя озарило удивлением лишь на мгновение, но затем снова загадочно улыбнулась. – Какая… Интересная ситуация.       Она достала карту из колоды, воззрившись на неё внимательным взглядом. А затем показала её тебе – но за обрамлённой золотом рамкой на карте был лишь голографический космос. Такой же глубокий и чёрный, как и тот, что сейчас угрожающе завис у вас над головами.       - Но на ней же ничего нет? – спросила ты.       Лебедь выудила ещё одну карту из колоды, отпустив предыдущую. Карта повисла между вами в воздухе, будто на усланном скатертью с бахромой столе предсказательницы – и так, слегка покачиваясь, открывала тебе взор на бесчисленные пространства внутри неё.       - И на этой карте ничего нет… - грустно сказала ты.       Такой же космос смотрел на тебя и с третьей, и с четвёртой карты. И лицо Лебедя было всё милее и загадочнее – но затем женщина наконец начала говорить.       - Я вижу солнце, сияющее так ярко, что его свет испепеляет всё живое, - шелестящим голосом сказала она. – Я слышу крик женщины, что охвачена страстью, и мужчины, что её вожделеет.       Ты поёрзала на диване. Это предсказание тебе совсем не понравилось.       - Я прозреваю поиск знаний, что даруют спасение обездоленным, - продолжила Лебедь, несмотря на твоё расстроенное лицо. – Я чувствую людскую ненависть и зависть, что изменят облик мира.       - А… Нельзя было мне нагадать много счастья и любви? – расстроенно сказала ты. – Ну, или что там обычно предсказывают…       - Но тебя ведь не назовёшь обычным человеком, - улыбнулась женщина, взмахнув рукой. Карты по её мановению вернулись в колоду. – Потому и предсказание вышло не совсем обыкновенным. Тебе ведь говорили, что на твои плечи легло нелёгкое бремя?       «Угу… Только вот не совсем на плечи…» - подумала ты.       - Пойду-ка я, наверное, посещу Мир грёз, как все нормальные люди, - проворчала ты.       Чёрный Лебедь поднялась с места. Устройство, вокруг которого летали карты, покачиваясь, взлетело вместе с ней – люди не обращали на хранительницу памяти никакого внимания, будто совсем её не видели.       - Если желаешь, могу сопроводить тебя, - предложила женщина. – Обещаю, это погружение не таит в себе подводных камней.       Предложение, от которого лучше не отказываться – вот так это прозвучало. Что ж, ладно, хуже уже не будет – всё, что могло случиться плохого, на этой весёлой планете развлечений уже случилось. Светлячок пропала без вести, хотя всё указывало на то, что она погибла; просто ты отказывалась в это верить. Исчезла без следа и Зарянка – сестра скрытного ангела, что носил над своей головой нимб, подобно венцу.       Возможно, молодой человек хотел поговорить с тобой именно об этом. Но ты не решалась подойти и завязать разговор, а ему не позволяло потревожить твой покой чувство такта – так что всё, что вам оставалось, это тихо переглядываться в вестибюле.       Коридоры отеля были ещё запутаннее коридоров космической станции «Герта». Этажи были абсолютно одинаковыми – так с виду даже не скажешь, где номера бюджетные, а где – роскошные комнаты президентского класса. Возможно, так и было задумано – чтобы гости не ощущали дискомфорта.       - Постой, - задумчиво сказала Лебедь.       Прежде спокойный взгляд туманных глаз коснулась тревога. Женщина, словно увидев что-то, чего ты не видела, направилась к двери номера прямо перед вами.       Твоё сердце ушло в пятки.       На табличке красовалось имя постояльца, выведенное витиеватым курсивом, совершенно ему не подходящим.       «Др. Рацио»       - Это ещё что такое? – женщина уверенно повернула ручку, даже не задумываясь.       Ты запаниковала, тихо пролепетав:       - Да как мы ворвёмся к нему вот так??? – ты замахала руками, пытаясь отговорить провидицу совершать непоправимое.       Зная Рацио, он вообще не оценит вот такое самоуправство. Да и как ты вот так ворвёшься к нему в номер без разрешения??? Особенно после того, что случилось… Что же это за издевательство такое? Тебе сложно даже просто представить себе это. Что, если он будет совершенно не рад тебя видеть?       Даже просто думая об этом, ты была абсолютно уверена, что так оно и будет.       - Я чувствую особенно сильную концентрацию мемории, - ответила тебе Лебедь, замерев. – Это может быть опасным для неподготовленного человека. Вы знакомы?              Дверь так и осталась приоткрытой – но в номере было темно и тихо. Возможно, Рацио сейчас был погружён в Мир грёз – к счастью для тебя.       - Да… Нет!!! – пролепетала ты бездумно, затем наспех себя исправив. – Ну...       - Так да или нет? – улыбнулась женщина. – В любом случае, оставлять его в таком положении одного нельзя. Ведь нас привела сюда сама судьба.              С этими словами она распахнула дверь. Задрапированная тёмными обоями комната плохо освещалась несколькими светильниками, что, казалось, стремились погаснуть. Светлая перламутровая ванна, в которой лежал Рацио, блистала переливами, отражая свет десятка выпуклых экранов - те демонстрировали райские сады. Ламповые телевизоры тихо потрескивали, и по экранам скользила рябь – огромное солнце опускалось под воду за спиной Веритаса.       Его всколоченные волосы охватил голубоватый свет. Экранное излучение мерцало и гипнотизировало, но молодой человек не выглядел расслабленным.       Ты боязливо подошла ближе, не отрывая взгляда от его лица.       Жидкость, название которой тебе говорил Вельт, но ты его благополучно забыла, едва плескалась на дне роскошной ванны. Так ведь не должно быть? Когда ты погружалась в Мир грёз, эта пресловутая вода покрывала твоё тело по грудь!       Веритас глубоко спал, но сон явно не приносил ему радости. Его тело напряжено, лицо до крайней степени печально – в свете множества экранов складка меж бровями залегла глубокой росточью.       Лебедь внимательно осмотрела учёного, не приближаясь к нему близко.       - Веритас! Ты слышишь меня? – ты подошла ближе, перегнулась через край ванны.       Без спросу коснулась его плеч – тело учёного было горячим, и воды под ним уже практически не было. Рацио содрогнулся. Мышцы разом напряглись, он застонал – но всё так же не просыпался, оставаясь во власти лживого сплетения воспоминаний.       Страхом кольнуло сердце. Ты схватила его за плечи, залезла в широкую ванну. По коже Веритаса рябью бежали мерцающие отсветы.       - Это судороги! У него судороги! – твой голос сорвался на крик. Ты начинала паниковать.       Пальцы сжали его одежду, но учёный не реагировал на твои прикосновения. Его разум придавило тяжестью толщи воды бездонного колодца, докуда не докричаться. Твои руки онемели, но ты взяла его лицо в свои ладони – искажённое гримасой боли. Рацио попал в ловушку собственных воспоминаний? Или не смог выбраться из запретной зоны Мира грёз?       - Он совершенно не в ладах со своими эмоциями. Считает, что если отодвинуть их подальше, закрыть на семь замков и забыть о них, то они растворятся, будто чернила в промокшем фолианте.       Лебедь безучастно смотрела на то, как ты трясёшь Рацио за плечи. Не позвала на помощь – даже не вздрогнула.       - Мне нужно войти в Мир грёз. Прошу, оставайся рядом с ним. Этому человеку может понадобится твоя помощь.       Женщина растворилась, оставив после себя некое волнение в пространстве, которое тут же исчезло. В комнате стало жутко тихо.       Ты сидела в ванной возле Рацио. Он был таким беззащитным – на лице застыло выражение страшного напряжения, будто он ощущал сильную головную боль.       Всхлип вырвался из твоей груди. Нет, только не сейчас – не время впадать в панику, ведь Веритасу может стать хуже! Что же делать? Оставаться рядом? Или броситься на поиски медсестры?       Нет, ты его не оставишь. Лебедь ведь знает, что делает? Если бы не она, возможно, никто бы и не заметил, что мужчина попал в беду.       Ты склонилась к его лбу своим. Такой горячий – онемение в твоих пальцах распространялось по всему телу, связывало в душе тугой узел. Рацио один из самых умных людей, кого ты знала. Его структурированный разум точно должен был выдержать нагрузку Мира грёз – что же случилось?       Кто-то заманил его в ловушку? В голове сразу возникло воспоминания о многоглазом чудовище, что лишило жизни Светлячка. Ужасающий монстр, что жил в пространстве между волшебным миром и реальностью, успел натворить много бед.              Руки сами прижали к себе Рацио. Крепко-крепко.       Он спал, и видел самый страшный свой кошмар.       Секунды растягивались, и каждая угрожающе скалилась, не решаясь напасть.       Ты не была с ним близка. Эоны, да наоборот – вы далеки друг от друга, словно небесные тела в разных концах галактики. Почему сердце сжималось при виде его страданий?       Почему немели конечности, дрожали губы в попытке если не унять, то разделить его боль?       Ты могла бы отвернуться. Пойти прочь, закрыв глаза на страдания Рацио. Он попал в беду, и на Пенаконии некому прийти ему на помощь. Ведь он совсем один – и всегда был.       Ты не простишь себя, если с ним что-то случится.       С одной стороны, он был таким чужим. Недосягаемым, словно луна – но вместе с этим уязвимым.       Беззащитным…       Рацио крупный молодой человек. Он едва помещался в ванной – немного согнув колени. Самоцвет на его груди играл сиянием, пуская зайчики по фигурной поверхности. Ты прижала его голову к своему животу.       Такой… Такой порыв невозможно объяснить.       Провела пальцем по его щеке. Точёный подбородок, изящная шея, очерченный вздёрнутый нос, который он так любил задирать, довольно декларируя умозаключения…       Скулы свело, и глаза защемило.       Ха… Рацио в опасности, а ты сидишь и улыбаешься, как дура.       Когда он такой… Он совсем не колючий. Может, ты была к нему несправедлива? Он ведь привык к такому отношению, потому не удивился. Не доказывал тебе ничего, не опровергал – просто развернулся и ушёл, оставив тебя наедине с собой.       Подумать.       Подумать…       Его лицо смягчилось. Беспокойный сон всё не выпускал Рацио из своих цепких рук.       Ох, будь он в сознании, то никогда в жизни не дался бы тебе в руки. Трепыхался бы, ворчал, колол сердце острыми словами – но никогда не признался себе, что и сам не против оказаться в твоих объятиях.              Что-то громко щёлкнуло, и Лебедь снова появилась в комнате. Она часто заморгала, привыкая к освещению – этого времени тебе хватило, чтобы отпрянуть от Веритаса, словно ты и не хотела вовсе коснуться губами его лба.       - Да, - сказала женщина, окинув взглядом твою сгорбленную спину. – Интуиция меня и в этот раз не подвела.       Что-то тебя насторожило.       Лебедь…       Она о чём-то догадалась?       Что за вздор.       Это не про тебя.       Неправда.       - Да ладно, хватит быть такой драматичной. – Её лицо разрезала кривоватая улыбка.       - Что такое? – ты сощурилась, выпустив Рацио из рук.       От женщины веяло опасностью. Снова втягивает тебя в свои игры?       - Со всезнайками всегда так скучно, - протянула она, подперев рукой подбородок. – Выбить землю у него из-под ног было так просто, что я даже не успела войти во вкус! Нет ничего легче, чем загнобить человека с синдромом отличника…       - Что ты несёшь??? – крикнула ты, поднимаясь на ноги. – Это ты с ним сделала???       Лебедь хихикнула, и тебя передёрнуло.       Ну да, конечно. Кто бы сомневался.       Каркающий смех и пляшущие в глазах чёртики выдавали её с потрохами.       - Искорка… - ты прорычала её имя, словно могла причинить боль таким нелепым способом.       Только вот имя, равно как и облик, было ненастоящим. Фальшивая бутафория слетела с лица Лебедя – с красной вспышкой Искорка трансформировалась, и возникла перед тобой в своём излюбленном облике. На голову ниже тебя, с двумя высокими хвостиками – она поставила руки в боки, улыбаясь во весь рот.       - Прекрати свои дурацкие шутки!!! – выпалила ты, прижав Рацио к себе, словно пытаясь укрыть от опасности. Тебя пошатнуло от раздражения и злости, но ты с силой сжала зубы – едва удерживаясь от желания расцарапать Недотёпе лицо.       - Да ничего ему не будет, - Искорка фыркнула, упиваясь твоей реакцией. – Он что, твой далёкий родственник или любовник? Или и то, и другое сразу?       - Где Лебедь? – ты сжала кулаки.       Веритас тихо застонал. Его ресницы вздрогнули, но ты этого не заметила.       - У неё очень напряжённое занятие. Она… Скажем так… Напрягается! – Искорка рассмеялась, радуясь забавной шутке.       Правду говорила Хранительница памяти – у этой девки в голове полный кавардак!       - Это, по-твоему, смешно??? – ты была вне себя от возмущения. – Сампо ещё нормальный по сравнению с тобой!       - О, - Искорка расхохоталась ещё громче, схватившись руками за живот, но затем лукавые злые огоньки в её глазах заплясали вновь. – Будь у меня член, говорила бы так же?       - Чего??? – оскалилась ты.       - А ты думаешь, никто не знает, чем ты промышляешь, мадам кремовое пирожное с начинкой из лезвий? – въедливо огрызнулась девушка. – Как ты можешь вот так легко позволять посторонним прикасаться к себе? Это же так… Противно.       Рацио шумно вдохнул воздух и закашлялся. Он очнулся – но дезориентированный взгляд не фокусировался ни на чём, беспорядочно мечась по комнате.       - Так быстро решила мои загадки? – недовольно протянула Искорка, надув губы. – Фу, скукота. Я сваливаю.       Мерзкая девчонка лопнула, словно воздушный шарик. Эта Пенакония – это место, где люди сходят с ума, а не райский островок посреди жестокого мира… Тебе жаль людей, что всю жизнь копили деньги ради того, чтобы провести тут остаток своих дней.              - Веритас… - сдавленно сказала ты.       Напряжение превратилось в дрожь. Ты пропустила злые шутки мимо своих ушей, и всё твое внимание снова принадлежало Рацио, который едва пришёл в себя.       - Эоны, всё позади, позади… - ты рассеянно гладила его по затылку.       Молодой человек мелко дрожал, прижимаясь к тебе всем телом. Щекой он прижался к твоему предплечью, хватал ртом воздух. Измученный, он медленно приходил в себя – это давалось непросто.       Но его жизнь, и, главное – сознание, были вне опасности, и у тебя отлегло от сердца. Было так больно и страшно видеть его таким, в руках идиотки, считающей, что она имеет право и дальше играть с чужими жизнями.       - Лучше бы ты и дальше оскорблял меня и окружающих своими витиеватыми речами… - Ты зарылась пальцами в его волосы. Наконец, после долгих переживаний, твои губы нежными лепестками тронула улыбка. – Ну же. Всё будет хорошо.       - Я… Никогда… - тихо прошелестел Веритас, всё прижимаясь к тебе. – Не хотел тебя оскорбить.       - Знаю. Что ты видел?       Он не ответил. Было ясно, что Веритас угодил в хитро расставленную ловушку и встретил самый страшный свой кошмар – и беспомощно прижимался к тебе, не в силах противиться жажде ощутить тепло и заботу.       Его тело такое приятное на ощупь. Он льнёт к тебе, но чем больше к нему возвращается рассудок, тем больше он смешно смущается. Так вздрагивает от твоих прикосновений, не решаясь разорвать это мгновение, выпутаться из твоих рук. Веритас замер, прислушиваясь к себе.       Он не привык к прикосновениям, да? Такой чувствительный к нежным касаниям – где бы ты не провела ладонью, Рацио сжимался и прикрывал глаза. Недотрога…       - Мне щекотно… Перестань. – несмело воспротивился мужчина, хотя его тело говорило о другом желании.       - Я всего лишь взяла тебя за запястье, - усмехнулась ты.       Незнание – не порок. Эту ведь фразу так сильно любил повторять член Гильдии Эрудитов, не так ли? Рацио закусил губу, сражаясь с собственными желаниями глубоко внутри.       Его подводка смазалась после долгого кошмара.       Стыд мешался среди желаний, и виноватые рубиновые глаза боялись встретиться с тобой взглядом.       Ведь он убежал от тебя, убежал.       А потом сотню раз пожалел об этом – ведь тот день мог закончиться совершенно по-другому. Перед тобой в ванной лежал совершенно другой Рацио – без мишуры и напускной серьёзности. Он суетился, напряжённо сжимая ткань твоей одежды пальцами; нервничал, совершенно не зная, как же правильно сделать то, что ему предстоит сделать.       И никогда не признается, что в таком возрасте у него ещё никого не было.       Изо всех сил он бы хотел бы сейчас снова сбежать – но почему-то твои руки, что едва сжимали его тело, упали на грудь тяжёлыми цепями.              - Я сделаю тебе хорошо, - выдохнула ты в его губы. – Расслабься.       Стелларон покачнулся в твоей груди. Сейчас его звёздный час – и приму пригласили на сцену. В свете софитов дьявольский камень с радостью исполнил своё предназначение – импульсом разлившись по твоим венам, жар ударился о кожу Рацио.       Его щёки залила краска. Он вовсю паниковал – разум уступал место низменным желаниям, и учёный противился захватывающим тело ощущениям. Он оцепенел, несмело поглядывая на тебя сквозь пряди фиолетовых волос.       Никто и никогда не видел Веритаса Рацио таким смущённым. Он упал на край ванны, отведя от тебя взгляд; его руки несмело держали твои. Стыдливо сведя ноги вместе, он притих. Ожидал, что, возможно, ты оставишь эти терзания, бесполезные попытки его соблазнить – и он дальше будет жить как-то вот так, как жил до этого.       Тихо лаская себя по ночам, закусывая пальцы и сжимая головку в руках. Под одеялом, в темноте – чтобы никто не видел и не слышал, как сильно Рацио жалеет о том, что трусливо сбежал от тебя в тот день. Водит рукой по основанию, задевая яйца; отдаётся возбуждению, не страшась потерять самообладание. Зажимает рукой рот, сдавливая рваные вдохи, представляя твоё тело вместо своих пальцев. Какими… Были бы ощущения, будь ты рядом с ним? Будь вместо его руки твоя?       Как это – оказаться внутри тебя? Ты, верно, такая приятная. Рацио много раз представлял тебя, трепещущую под ним в постели. Твоя грудь тяжело вздымалась бы, едва колыхаясь. Твои половые губы блестели от смазки, распространяя великолепный аромат возбуждения – природа создала вас друг для друга, так в чём проблема?       Всё бы отдала, чтобы услышать его прекрасные стоны.       Первый раз – это для каждого человека потрясение, но мужчина воспринимал это, как личную катастрофу.              Как это – отдаться похоти и отключить голову? Рацио не прекращал думать никогда.       Он снова хмурился, ощущая непрошенную тесноту в брюках. Почему его тело реагирует на твои касания? Ты провела рукой по его бедру вверх, лаская – ладонь поплыла выше, к паху, где сражался за право голоса привставший член. Веритас сжимал его ногами, пытаясь скрыть собственное возбуждение – но стоило тебе провести по стволу пальцами сквозь ткань, жар опалил низ его живота.       Он… Он не хочет ничего такого. Нет-нет-нет.       Он просто поддаётся на провокации.       Ванна теперь казалась неприятной и холодной, а твоя кожа – манящей и тёплой. Веритас несмело провёл рукой по твоим ногам. Пальцы очертили шов на юбке, коснулись твоей кожи – словно не веря, что он и правда может трогать тебя таким образом.       Ты стянула с себя куртку. Из кармана выскочила платиновая фишка, ударилась о перламутровую стенку; соскочила на пол и с грохотом покатилась по кафелю, но затем затихла в объятиях ковра.       Невозможно отвести глаз от его лица. Робость играла на щеках яркими красками – но его светлая кожа, такая мягкая и приятная, его восхитительного цвета необычные глаза так не вязались с серьёзным видом, что был для него таким излюбленным.       Ты провела рукой по его шее, очертив пальцами кадык. Широкие плечи и развитая мускулатура – учёный был очень хорош собой и точно привлекал внимание противоположного пола, но был слишком слеп, в упор не замечая этого. Мужественная осанка, строгий тон – куда всё подевалось? Он млел в твоих руках, слабо пытаясь сопротивляться – но прекрасно понимал, что сражение, которое он даже ещё не начинал, уже проиграно.       - Веритас, - ласково сказала ты, накрыв руками его плечи. – Что-то не так? Если тебе не нравится то, что происходит, мы не будем продолжать.       Рацио сдавленно сглотнул. Он был так скован, что лишь затравленно дышал – свет телевизоров сейчас казался ему таким ярким, а ванна – такой ослепительно-белой. Он растянулся под тобой, словно незаконченный шедевр на холсте – и сам не верил, что кто-то любуется им так естественно и непредвзято.              - Тебя кто-то обидел? – спросила ты, потершись носом о его щёку.       Провела пальцами по волосам, убирая их с его лица. Неужели у Рацио был неудачный опыт? Почему он так замер, страшась даже пошевелиться?       - Я… Не знаю, - выдохнул мужчина, пряча лицо в ладонях.       Он закрылся от тебя, словно проблема могла просто исчезнуть, если он спрячется. Рацио не может отключить голову даже сейчас – прокручивает в голове снова и снова то, как ему сделать всё правильно.       Ему сначала раздеться самому? Или для начала должна лишиться одежды ты? Как подступиться к тебе, как не опозориться – доставить тебе удовольствие так, чтобы тебе всё понравилось?       - Тебе не нравится яркий свет, да? – ты начинала догадываться, почему Веритас сильно стесняется и нервничает.       Он лежал перед тобой, словно на фарфоровой тарелке. Закат на экранах ярко освещал его, тебя, отражался в твоих глазах – и, если честно, в темноте комнаты немного слепил.       Ты поднялась на ноги. Рацио это не понравилось – он провёл пальцами по твоим рукам, не желая отпускать тебя. Одурманенный твоим запахом, он, слабо соображая, сел в ванной.       Экраны выключались тумблером за ванной. Ты щёлкнула им – и мерцающий свет погас. Остались лишь несколько тусклых ламп, слегка освещающих номер.       В полумраке едва угадывались очертания Веритаса. Ты подошла к нему, стянув с себя сапожки – мужчина чувствовал себя уж более уверенно, но ты взяла в руку его ладонь. Она была немного влажной – Рацио склонил голову набок, принявшись бесцеремонно тебя разглядывать.       Ты потянула его на себя. Рацио поднялся на ноги, неловко расстёгивая застёжки на одежде. Под свободной тканью пряталось прекраснейшее мраморное изваяние – его тело в полутьме словно светилось.       Твоя одежда медленно опустилась на пол. Ты делала всё плавно – оставляя для Рацио время полюбоваться тобой, привыкнуть к ощущениям. Ему точно нравилось видеть перед собой тебя нагую.       Его пальцы медленно заскользили по твоим бокам.       Ваши губы сомкнулись, и ты прижалась грудью к его телу, ощущая приятную дрожь.