шрам, который я не могу обратить вспять (чем дольше он заживает, тем сильнее болит)

3 Томасу семнадцать, и он знает, что, так или иначе, умрет сегодня ночью. Он не видит, когда Джэнсон поднимает пистолет и встает на ноги, когда он кладет палец на спусковой крючок. Томас не замечает. Но замечает Тереза. — Том! Ее руки обвиваются вокруг него, а тело прикрывает его, когда она отталкивает их обоих с линии огня. Он слышит выстрелы и чувствует, как тело Терезы вздрагивает в его руках. Когда стрельба прекращается, Томас выглядывает из-за угла и видит, как Джэнсон убегает вглубь здания, его окровавленные руки оставляют следы на стенах. Он собирается догнать его, когда слышит, как Тереза издает звук позади него — прерывистый выдох, слабый, удивленный и болезненный. — Тереза? Темноволосая голова Терезы наклонена, она смотрит на себя сверху вниз. Одна рука прижата к животу, и кровь стекает по ее пальцам. Белая рубашка красная от крови. Она покачивается на ногах и падает. Томас едва успевает подхватить ее, прежде чем она ударяется о землю. Он осторожно опускает ее. — С тобой все будет в порядке. Тереза, ты меня слышишь? Эй! Посмотри на меня! Тереза, не закрывай глаза. С тобой все будет в порядке. Рот Томаса работает на автопилоте, формируя бессмысленные слова и извергая пустые банальности. Он отрывает край своей рубашки, скатывает ее и сильно прижимает ткань к ране, пытаясь остановить поток крови. Лицо Терезы напряжено, оно белое от боли. Она кладет свою руку поверх его. — Ты…? — прохрипела она. — Я в порядке, — его зрение затуманивается от слез. Соль обжигает открытые порезы на его лице. Он все еще так зол на нее, но не хочет этого. — Я в порядке. Ты спасла мне жизнь. — По крайней мере, мне удалось сделать одну вещь правильно, — она слабо улыбается. Ее длинные темные ресницы трепещут. Кажется, ей трудно держать глаза открытыми. — Не засыпай, — умоляет он, обхватывая ее лицо своими окровавленными ладонями. — Пожалуйста, Реза. Пожалуйста, не оставляй меня. Только не Тереза. Только не она. Не после Ньюта. Он не может потерять их обоих. Он не… — Мне жаль, — она кашляет. На ее губах кровавая пена. — Я пыталась. Томас прижимается к ее лбу своим. Их губы соприкасаются в самом коротком поцелуе. У поцелуя вкус крови и пепла, невысказанных сожалений и нарушенных обещаний. — Я знаю, — шепчет он. — Мне тоже жаль. Он держит истекающую кровью Терезу в своих объятиях… так же, как держал Ньюта, когда свет покинул его темные глаза. Он нежно прижимает ее к себе, нежнее, чем когда-либо в жизни, и накрывает ее своим телом. Тело Терезы все еще теплое, но ее глаза закрыты, голова покоится на изгибе его плеча и шеи — возможно, она спит. Ее рот приоткрыт, прижат к коже его шеи, и он чувствует, что она не дышит — отсутствие дыхания, неестественность этого. Уязвимый изгиб ее горла обнажен, и он не видит слабое биение ее пульса. С таким же успехом он мог бы держать манекен. Пальцы Терезы сжаты в кулак в ткани его рубашки, прямо над его сердцем, ее хватка не ослабела, даже когда ее глаза закрылись и она испустила последний вздох. Даже после смерти Тереза держит его собственнически, яростно, и от нее трудно избавиться. Томас не может собраться с силами, чтобы отстраниться. Где-то в городе Минхо, Бренда и Хорхе, Фрайпан, Винс и Галли. Он знает, что должен пойти и найти их, должен сбежать, пока еще может, но в груди у него пустота — не хватает чего-то цельного и жизненно важного. Тот факт, что его туловище продолжает подниматься и опускаться; что его сердце продолжает биться; что его легкие продолжают функционировать, поразителен. На нижних уровнях раздается взрыв. Все здание содрогается. Над его головой искрят провода, свет отражается от куска металла, лежащего в нескольких футах от него — маленького металлического цилиндра на тонком кожаном шнуре. Ожерелье Ньюта. Томас смотрит на него, его разум пустеет. Медленно, аккуратно, будто постарел на сто лет за пять секунд, он протягивает руку, чтобы взять его. Металл холодный на его коже. Он случайно оставляет кровавый отпечаток большого пальца на гладкой поверхности кулона. Он помнит, как Ньют сорвал кулон с шеи, умоляя Томаса забрать его. Он не знает, почему Ньют так сильно хотел, чтобы он остался у него, и он не думает, что есть время разобраться в этом. Это просто еще одна вещь, которую вскоре потеряют и похоронят среди обломков, тел и Гриверов. Еще один способ, которым он подвел Ньюта. Он задается вопросом, что бы сказал Ньют, если бы увидел его сейчас. Воспоминание всплывает в его сознании — Глэйдеры, потерянные во время жаровни, поход в горы, поиски Правой Руки. Ньют и Томас сидят бок о бок, немного в стороне от остальных, жар костра у них за спинами… совсем как в первую ночь в глэйде. Ты не можешь сдаться, — яростно сказал Ньют. — Я тебе не позволю. Ньют был бы так зол прямо сейчас, если бы увидел, что Томас на грани того, чтобы сдаться; если бы он знал, как сильно Томас хотел просто лечь и ждать, пока смерть заберет его… он был бы в ярости. Подними свою задницу и закончи то, что начал, — сказал бы он. Томас уже на ногах, ожерелье Ньюта впивается ему в ладонь, металл нагрелся от тепла его тела. Он даже толком не замечает, куда идет, просто бредет по следу окровавленных отпечатков рук. Он находит Джэнсона, возящегося с чем-то в открытом хранилище. Похоже, что это положили сюда, а потом забыли. Голова Джэнсона вскидывается как раз в тот момент, когда Томас делает выпад, и он протаскивает его прямо через открытую дверь хранилища. Дверь захлопывается за ними, погружая их в чернильную тьму. После этого все превращается в сплошную драку и ярость, удары в живот и лицо. В какой-то момент Джэнсон оказывается позади Томаса и пытается задушить его собственной рубашкой. В ответ Томас изо всех сил прижимает Джэнсона спиной к стене. Затем они что-то нажимают, какой-то переключатель или панель управления, потому что внутри хранилища внезапно вспыхивает ярко-оранжевое свечение. — Нет! — кричит Джэнсон. Невидимая сила отрывает их друг от друга. Пол уходит из-под ног Томаса. Гравитация перестаёт существовать. У него нет слов, чтобы описать то, что, по его ощущениям, с ним происходит. Он думает, что эти слова еще не придуманы. Вот так он умрет? Сейчас Двери не могут полностью закрыться. Между ними промежуток примерно в фут. В нем, как в самом уродливом и отвратительном дверном косяке в мире, застрял мертвый Гривер. Если бы муху раздавили, а затем раздули в сотую часть от первоначального размера, она выглядела бы примерно так — вываливающиеся кишки, сочащаяся жидкость, образующая лужи, торчащая металлическая ножка с одним лезвием. Он пахнет гниющим мусором. Глэйдеры обходят стороной как Гривера, так и Новичка. Новичок — Томас — снова на ногах, крутится на одном месте так быстро, что от одного взгляда на него у Ньюта начинает кружиться голова. Взгляд новичка никогда не останавливается на месте, скользя по Гриверу и стенам Лабиринта, останавливаясь на Минхо, Алби и самом Ньюте, выбирая случайные лица в кольце молчаливо уставившихся на него людей. Его глаза так широко раскрыты, что вокруг радужки видны белки. Томас внезапно останавливается, повернувшись лицом к Минхо. — Это не в моей голове, не так ли? — говорит он. Жалость мелькает на лице Минхо, и он открывает рот, чтобы ответить… — Что не так с твоей рукой? — резко спрашивает Галли, указывая. Только сейчас Ньют замечает это — новичок прижимает правое предплечье к груди; его рукав немного испачкан кровью. То, как он сжимает его, делает очевидным, что это причиняет ему боль. — Ничего, — быстро отвечает Томас. Он пытается спрятать руку за спину, но Галли грубо хватает его, и Новичок испускает вопль. — Тебя ужалили? — требует Галли. — Нет! — Тогда почему ты не хочешь показать нам свою руку? Галли начинает задирать рукав Томаса. Ньют замечает рваные края раны, прежде чем Новичок отдергивает его руку назад. — Не прикасайся ко мне! — В чем твоя проблема, Галли? — Минхо протискивается между ними. — Отойди! — Его ужалили, Минхо! — выражение лица Галли грозное. — Я был с ним все это время, и я говорю тебе, что это не так, — упрямо настаивает Минхо. — Хватит! — восклицает Алби. Наступает напряженный момент, когда ни Галли, ни Минхо не отступают, глядя друг другу прямо в глаза. Затем момент проходит, и они сдаются, хотя и неохотно. Очевидно, что обоим все еще не терпится затеять драку. Алби поворачивается к Томасу, и его суровое выражение лица немного смягчается перед лицом очевидного испуга и дезориентации Новичка. — Салага, иди с нашими медиками. Они должным образом осмотрят твою руку. Томас настороженно смотрит на Клинта и Джеффа, когда они делают шаг вперед, но идет достаточно тихо, все еще сжимая правое предплечье. Глэйдеры расступаются перед ними, глядя на Новичка так, словно у него чума. Минхо перестает сердито смотреть на Галли, бросив обеспокоенный взгляд на спину новичка. Алби вздыхает и поворачивается к Ньюту. — Созывай собрание, — глэйдеры начинают роптать, массово направляясь к Залу Совета. — Только хранители! — Добавляет Алби повышенным голосом. Все начинают протестовать. Алби хмурится. — Никаких споров! Теперь давайте готовиться к ночи! Ворча, толпа мальчиков, в конце концов, расходится. Алби поворачивается, чтобы посмотреть на мертвого Гривера, сильно нахмурив брови. — Что за дерьмовое месиво, — бормочет он вполголоса. Новичок вздрагивает, когда Джефф касается его руки. Джефф сочувственно улыбается ему и похлопывает по плечу — этот жест призван ободрить и утешить, но Новичок еще больше морщится. Кажется, он даже стискивает зубы. — Я делаю тебе больно? — спрашивает Джефф. — Мне не нравится, когда ко мне прикасаются, — бесцветно говорит Томас. Джефф понимает почему, как только закатывает рукав Томаса до половины предплечья и хорошо рассматривает его рану. Джефф чувствует на себе тяжесть взгляда Новичка, и ему приходится прилагать все усилия, чтобы не позволить ужасу отразиться на его лице. Или его жалости. Томас не производит впечатления человека, который ценит, когда его жалеют. На внутренней стороне правого предплечья Томаса вырезаны буквы. Травма не свежая — ей, по крайней мере, неделя. Многие порезы опухли и воспалились — вероятно, инфицированы. Некоторые из них снова открылись, и кровь стекает по руке Новичка, капая с запястья. СОБСТВЕННОСТЬ ПОРОКА Вывод тошнотворный. Отвращение Томаса к прикосновениям, его истощенный вид и нанесенные ему травмы — все это вместе рисует уродливую, страшную картину. Джефф смотрит на Новичка и задается вопросом, сколько еще старых ран и шрамов он прячет под своей одеждой. Томас смотрит на него в ответ ровным, жестким выражением лица. — Кто это с тобой сделал? — спрашивает Джефф. Томас не отвечает, и Джефф заставляет себя ободряюще улыбнуться. — Не волнуйся. С нами ты в безопасности. Клинт подходит, неся банку с алоэ и рулон белых бинтов. Его обычное жизнерадостное выражение стало замкнутым, а лицо посерело. Клянусь, если он пошутит об ампутации… К облегчению Джеффа, Клинт просто кладет алоэ и спрашивает: — Нужна помощь с бинтами? — Я справлюсь, — говорит Томас без всякой интонации в голосе. Они позволяют Томасу побыть одному и ждут снаружи медицинской будки. — На мгновение я подумал, что ты собираешься пошутить об ампутации, — говорит Джефф Клинту мрачным голосом. — Даже я не настолько мудак, — Клинт закатывает глаза. Он все еще очень бледен. — Спорно, — усмехается Джефф. — Он выглядел так, будто ударит меня, если бы я это сделал, — признается Клинт. — Клинт, — серьезно говорит Джефф. — Если бы ты так пошутил, я ударил бы тебя. *** — Он не опасен или что-то в этом роде, — говорит Минхо. — Просто сбит с толку. Я имею в виду… просто посмотрите на него! Он выглядит так, словно сильный ветер может свалить его с ног. Алби хмуро смотрит на Хранителя бегунов. — Он что-нибудь сказал? Что-нибудь необычное? — В основном он казался довольно убежденным, что все это происходит у него в голове, — пожал плечами Минхо. — Казалось, будто он думал, что никто из нас не реален. Также был изрядно взволнован этим. Типичная реакция новичка, знаете ли. — Совершенно уверен, что типичные новички не затевают драк с Гриверами, — сухо говорит Зарт. — И это все еще не объясняет, как он сразу узнал Ньюта, — добавляет Фрайпан. — Он узнал тебя? — Минхо бросает на Ньюта острый взгляд. — Сначала мы думали, что он мертв, — Ньют кивает и приваливается к балке, чувствуя себя измученным. — Потом он проснулся, увидел меня, произнес мое имя и убежал в Лабиринт. — Это совпадение, — Минхо выгибает бровь. — Почему это совпадение? — спрашивает Алби. — Потому что меня он тоже узнал, — говорит Минхо. Ньют резко выпрямляется. — Чертовски удачное совпадение, — тихо присвистывает Уинстон. — Совпадение? — усмехается Галли. Он вскакивает на ноги, его крупное тело ощетинилось от возбуждения. — Не будь идиотом, Уинстон. Сначала он, предположительно, узнал двух наших лидеров, затем он бежит в Лабиринт, а теперь он убил Гривера… — он оглядывается на других Хранителей. — Держу пари, я не единственный, кто тоже думает, что с ним что-то не так. — Предположительно? — говорит Ньют, уловив особый акцент, который Хранитель Строителей сделал на этом слове. — Возможно, он притворялся, — предполагает Галли. Минхо выглядит так, словно едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Зачем Томасу это делать, Галли? — Возможно, он шпион, работающий на Создателей, — предполагает Галли. Ньют и Алби обмениваются молчаливыми взглядами. Брови Минхо взлетели так высоко, что, кажется, вот-вот исчезнут за линией роста волос. Его недоверие почти осязаемо. Минхо смотрит на Галли так, словно думает, что его товарищ-Хранитель сошел с ума. Остальные Хранители скептически хмыкают. В ответ выражение лица Галли становится еще более упрямым. Прежде чем дело дошло до драки, Клинт и Джефф врываются в Зал Совета, тяжело дыша и выглядя обезумевшими. — Томаса нет! — объявляет Клинт. — Что? — говорит Минхо. — Разве вы двое не должны были присматривать за ним? — требует Алби, складывая руки на груди. — Мы смотрели! — Клинт краснеет, щеки покрываются красными пятнами. — Мы отошли на секунду, чтобы, знаешь, оставить его наедине. Потом он просто… — Он щелкает пальцами, — исчез! — Как раз то, что нам нужно, — раздраженно говорит Галли. — Новичок, проходящий через обращение, выходит из себя и пытается убить нас в наших постелях! — Галли, ты не облегчаешь ситуацию! — огрызается Ньют. — Это не так, — вмешивается Джефф. — Он не проходит через изменение. — Но его рука, — говорит Ньют, начиная озабоченно хмуриться. — Если он ранен… — Клинт и Джефф обмениваются молчаливым, мрачным взглядом, который Ньют не может расшифровать. — Что? — Ничего, — говорит Джефф, избегая его взгляда. — Это старая травма, — объясняет Клинт. — Из прошлого. — Он колеблется, выглядя почти больным. — Просто не спрашивайте его об этом, — советует Джефф. Они расходятся. Алби, Ньют, Галли, Джефф и Клинт собираются обыскать усадьбу. Минхо, Зарт, Уинстон и Фрайпан направляются в сторону леса. Минхо просто рад быть подальше от Галли — этот шанк просто напрашивается на взбучку. Зарт отступает, чтобы идти рядом с Минхо. Смотритель бегунов несет фонарь; мерцающие тени расходятся от их ног. — Ты думаешь, Галли прав? — Зарт спрашивает достаточно тихо, чтобы слышал только Минхо. — О Новичке? — Нет, — мгновенно отвечает Минхо. — Почему ты так уверен? — Ты не видел, как он отреагировал, Зарт. Когда я нашел его… — Минхо замолкает, качая головой. — Никто не смог бы подделать такую реакцию. Лабиринт, Гривер, он узнал меня и Ньюта — ничто из этого не было инсценировано. — Значит, ты хочешь сказать, что ему просто действительно не повезло. — Если хочешь. — Ну, если ты доверяешь ему… — Зарт на мгновение задумывается об этом, затем кивает. — Чувак, — громко говорит Уинстон впереди них, непреднамеренно перебивая его. — Я начинаю думать, что от этого Новичка больше проблем, чем он того стоит. Где…? — Я нашел его, — говорит Фрайпан. — Где? — настойчиво спрашивает Минхо. Фрайпан указывает на одинокую фигуру, пробирающуюся к Дверям. Конечно. Они бегут через поляну, Минхо легко обгоняет остальных. Томас видит, что они приближаются. Вместо того, чтобы испугаться и убежать, как того ожидает Минхо, он ждет, пока они доберутся до него, как бы хладнокровно вам ни хотелось, лениво подталкивая металлическое лезвие Гривера ботинком, как будто надеется, что ему отрежут ногу. — Ты с ума сошел? — требует Минхо. Он сопротивляется желанию физически вбить немного здравого смысла в Новичка. — Возможно, немного, — голос Томаса звучит на удивление беззаботно. Он указывает на щель между стенами. — Там что-то есть. — Ты имеешь в виду, кроме блинчика-Гривера? — говорит Фрайпан, глядя на мертвого Гривера и сильно содрогаясь. — Там что-то жужжит, — говорит им Томас. — Разве вы этого не слышите? Все они замолкают и — да, внутри тела Гривера есть нечто, издающее что-то вроде периодического пищащего-режущего-жужжащего звука. Минхо также кажется, что он видит маленький мигающий красный огонек. — У меня две попытки, — говорит Томас Минхо. — После этого твоя очередь. Минхо смотрит на Новичка так, словно тот говорит на иностранном языке. — Две попытки? — Две руки, — говорит Томас как ни в чем не бывало. Затем, прежде чем кто-либо успел его остановить, Новичок засовывает руку в щель и шарит внутри. Раздается визг, и нога Гривера двигается. Минхо отталкивает Томаса, хватая его за рубашку. Томас выглядит едва обеспокоенным, но остальные Хранители паникуют настолько, что компенсируют это за него. Фрайпан издает смущающе пронзительный крик. Зарт падает на задницу. Уинстон отшатывается назад, разводя руками, как ветряная мельница. — Я думал, он должен быть мертвым! — Это был рефлекс? — хрипло спрашивает Зарт. — Ты можешь только надеяться на это, — Уинстон прижимает одну руку к груди. — Что с тобой, а? — Минхо спрашивает Томаса. — У тебя что, нет элементарных инстинктов самосохранения? Разве тебе никто никогда не говорил не затевать драку с Гривером? Или не совать руку в останки мертвого Гривера? — Если и говорили, я этого не помню, — говорит Томас. — Ты хочешь умереть или что-то в этом роде? — Или что-то в этом роде, — Томас серьезно смотрит на него. — Прямо здесь мертвый Гривер, и тебе даже ни капельки не любопытно? Минхо пристально смотрит на него, улучив момент, чтобы просто поразиться явному безумию Новичка. — …не совсем, нет. — Итак, ты хочешь… попробовать исследовать его? — Уинстон выглядит сбитым с толку. Томас хватает Гривера за ногу. — Помоги мне вытащить его. Новичок представляет опасность для самого себя. Вероятно, его следует запереть в тюрьме, чтобы он не сбежал и не натворил чего-нибудь еще, из-за чего его могут убить. Ну что ж. За дело. Минхо хватает другую часть ноги. Остальные трое следуют его примеру. Впятером они поднимают руку и умудряются оторвать ногу и часть Гривера, к которому она прикреплена. Осторожно обходя некоторые из наиболее отвратительных луж и пораженных органов, Минхо определяет местонахождение источника звука. Это металлический цилиндр внутри мясистого мешочка, весь покрытый слизью. Он вытаскивает устройство с отвратительным чавкающим звуком. В процессе его рука покрывается слизью. — Это отвратительно, — Зарт корчит гримасу. Минхо смахивает слизь и вытирает руку о траву. На пищащем цилиндре есть маленький цифровой дисплей со светящейся красной цифрой «8». — Интересно, — бормочет Минхо.