Dragon and Phoenix

Когда кажется, что все уже кончено,

Сделать вдох помогает любовь.

Ты борись, убегай и ворочайся,

Но прими все же всякий итог…

      Когда ласковое солнце запускает свои нежные ладони в шоколадные кудри и путает, путает, путает их между собой, заставляя Тэхена потягиваться в постели и откровенно наслаждаться таким вниманием. Он всегда спит с открытой шторой, чтобы каждый его день начинался вот так. Для него любая погода хороша, но солнце заставляет верить в то, что у каждого человека на этой планете до сих пор есть шанс.       Не будь он кардиохирургом, даже не зацикливал бы свое внимание на таких мелочах, как осадки или гроза.       Каждый, кто делает вдох и просыпается, даже через силу заставляет собирать себя по кусочкам, непременно силен.       Тэхен сильный. Он однажды потерял всех, кем дорожил. Родители, любимый человек — все ушли, не поддержав выбор омеги по жизни. Он не хранит их фотографии, не предается воспоминаниям, в которых они были одной большой и дружной семьей, поскольку все это не имеет смысла.       Люди уходят, рано или поздно — так было, так есть и так будет.       Но в миг проскакивает одна мысль, за которую Тэхен цепляется большим и указательным пальцами — он не хочет, чтобы уходил Чонгук. Они встретились внезапно, даже глупо, но этот момент вызывает в груди тепло, от которого омега каждый раз тает. Так же неожиданно жизнь продолжала приводить их друг к другу, будто намекая, что вот он — твой человек, просто никуда его не отпускай. Он может и будет тебя отталкивать, потому что привык. Привык, как и ты, что все люди уходят, оставляют наедине со своими демонами, что медленно пожирают твою душу.       Тэхен пару раз натыкался на стены Чонгука — ощущение не из приятных. Он хочет быть отстраненным и холодным, но стоит омеге появиться в поле зрения — Чон прячет все свои иголки, превращается в плюшевое нечто, у которого только одна цель — дарить комфорт и ласку. Тэхен такой же. Ему бы каждую свою свободную секунду заставлять Чонгука улыбаться, отгонять от него все недобрые мысли.       Утро хорошее, день тоже, да и жить, оказывается, не так уж и плохо.       Тэхен тянется к телефону, чтобы посмотреть на время. Семь утра — сойдет для человека, у которого выходной. Раздается трель дверного звонка, и омега невольно вздрагивает.       — Кого это принесло в такую рань? — Тэхен ступает голыми ступнями на теплый ковер и радуется, что все же додумался купить это пушистое чудо. Омега плетется к входной двери и удивляется, когда видит на пороге Чонгука. — Ты ездишь сюда, как к себе домой, — Ким облокачивается плечом о дверной косяк и смотрит на альфу из-под челки, что спадает на глаза.       — И тебе доброе утро, — хищник Чонгука снова скулит и виляет хвостом, когда видит все еще заспанного омегу. Своего омегу.       — Прекращай вваливаться ко мне без предупреждения, — Тэхен отходит в сторону, пропуская Чона в квартиру, даже не спрашивая о цели его визита. — А если бы я был не один? Ты бы испортил мне свидание, — Чонгук слишком резко поднимает глаза и в его зрачках плещется что-то устрашающее.       — Тогда тем более буду приезжать чаще, — голос низкий, будто весь его задор стерся, не оставляя и следа после себя.       — Я просто перестану тебе открывать, — Тэхен закрывает дверь и плетется на кухню, проходя мимо Чона, даже не удостаивая его взгляда. Он наливает в стакан воды и усаживается на один из стульев, тот, что дальше всего от Чона.       — Ты думаешь меня остановят закрытые двери, если я буду знать, что ты здесь не один? — альфа проходит на кухню, но не садится. Стоит, облокотившись плечом о дверной косяк.       — Думаю, да, — Тэхен прячет легкую улыбку в стакане с водой. Ему нравится видеть, как вены на шее Чона вздуваются, а в глазах искры мелькают.       — Значит, ты плохо меня знаешь, — в глазах альфы нездоровый блеск, от которого омега Тэхена забивается в уголочек, требует прекратить провокацию, потому что сопротивляться тяжело.       — Зачем ты приехал? — перевести тему в безопасное русло лучшее решение любой проблемы.       — Я приготовлю тебе чай и завтрак, а ты пока собирайся, — Тэхен поднимает голову и встречается с взглядом альфы.       — Куда собираться? — карамельные глаза омеги округляются в удивлении.       — Хочу познакомить тебя кое с кем, — сегодня Уен привезет своего сына, как и обещал. Малышу сделали операцию, которую от и до оплатил Чонгук. Маленький Кениль теперь видит в боссе своего отца-супергероя, который приходит в момент, когда кажется, что все закончилось. Благодаря Чонгуку у него теперь есть возможность добиться своей цели и стать лучшим в мире футболистом.       — С кем? — голос заинтригованный, а в глазах интерес сияет слишком ярко. Чонгуку это нравится. Потому что Тэхен весь такой — настоящий. Он не скрывает того, что чувствует. Смеется звонко, когда счастлив. Злится так, что пожар разгорается от одного только взгляда. Когда переживает и боится, то дрожит всем телом. А если расстраивается, то проливает самые горькие слезы — пусть даже и повод несущественный. Например, в фильме собака прождала своего мертвого хозяина всю жизнь — Чонгук тогда впервые не знал, как успокоить кого-то. Тэхен не переставал плакать и всхлипывать до тех пор, пока не отключился в объятиях альфы. Чонгук затащил его на свои колени, не переставая поглаживать по спине и легонько покачивать, как маленького ребенка. Пришлось включить какой-то детский мультик, чтобы переключить внимание Тэхена, но и это не особо помогло. Чонгук крепко прижимал к себе омегу до тех пор, пока он не уснул. Наутро Ким проснулся в своей комнате, накрытый теплым пледом, и никто ему не расскажет, что Чон полночи просидел рядом, поглядывая за дрожащими ресницами и оберегая чужой сон.       — Не задавай лишних вопросов, — Чонгук направляется к холодильнику. — Что ты предпочитаешь на завтрак?       — Я обычно не завтракаю, — Тэхен пожимает плечами.       — Завтрак — самая важная часть дня, — Чон достает пару яиц и помидоры, только потом поворачиваясь к хозяину квартиры. — Почему ты все еще не в душе? — Тэхен опускает руки, сдаваясь.       — Я не встречал человека наглее, чем ты, — Ким уходит, не заканчивая бубнить себе под нос всякие оскорбления.       Чонгук не перестает улыбаться ни на миг. Он слышит каждое слово омеги, а внутри слишком горячо. Царапает только тот факт, что Тэхен думает о ком-то другом, говорит о свиданиях и встречах с другим. Альфа негодует и фырчит, но Чонгук на эту провокацию не поведется.       Приручит строптивого зверя и сам приручится.       Стоя под теплыми струями в душе, Тэхен тоже не перестает думать о том, что привыкает к присутствию Чонгука в своей жизни, и впервые абсолютно не хочет этому сопротивляться.

*****

«Делай, что угодно и как угодно, но достань мне досье на клиента Хосока. Иначе сам знаешь, чем это все может закончиться».

      Этот голос приходит к Юнги в кошмарах, заставляя каждый раз просыпаться в холодном поту. Омега даже не пытается погружаться в сон, поскольку боится. Боится, что в следующий раз сон станет явью, и кошмар снова застанет его в самый неподходящий момент.       В голове тысячи мыслей, что крутятся вокруг одного и тоже же человека.       Хосок.       Он не сделал ни одного жуткого или пугающего выпада в сторону Юнги. Да, он держит в страхе Драконов, расправляясь с предателями самым жестоким образом. Мин смотрит в потолок, надеясь, что он обрушится на него и закончит все его страдания. Он не хочет рушить то хрупкое доверие, что успело образоваться между ними. Не хочет, чтобы Хосок видел в нем предателя, потому что… Просто не хочет.       У него в груди тепло от каждого взгляда альфы. А этот зверек внутри него каждый раз виляет хвостом, стоит альфе появиться в поле зрения. Юнги заметил эту связь, что невидимыми нитями продолжает плотно сплетать их жизни между собой. И он уверен, что Хосок заметил тоже, просто упрямо сохраняет свою непреклонность.       Улыбка сама ползет на лицо, когда в памяти всплывают события прошлой ночи. Злобный и могущественный глава опаснейшей группировки в Сеуле спал в объятиях хрупкого омеги, находя в нем покой и защиту.       Откуда в Юнги должна взяться сила, чтобы вставить ему нож в спину? Вставить и пару раз прокрутить, чтобы в этот раз точно все соки выжать. Мин уверен, что это станет последней каплей. И в голове нет абсолютно никаких мыслей по поводу того, как поведет себя Хосок, когда его планы снова разрушатся.       С одной стороны, жизнь Чона, которая целиком и полностью зависит от решения Юнги, а с другой — Чимин, младший брат, у которого в принципе выбора нет. Его сделали игрушкой, не беспокоясь, что же он почувствует, когда придет в себя.       Шону давно спутал все настолько сильно, что даже очевидное раскрытие всех карт лучше не сделает, ничего не исправит.       Юнги ненавидит его всей душой. Он столько чувств не испытывает ни к одному живому созданию. Омеге часто снится, как он тонкими пальцами сжимает в своих руках шею, наблюдая за глазами, которые медленно покидает жизнь. После таких снов в нем снова появляется сила и вера в то, что когда-нибудь этот бесконечный поток желчи закончится.       Но сейчас…       Юнги медленно плетется по коридору, стараясь остаться незамеченным. Ему нужно добраться до кабинета Хосока, чтобы найти необходимое досье. Дом пуст, потому что Чон с большим количеством Драконов уехал на передачу оружия. Юнги, конечно же, остался сидеть на месте, потому что он определенно найдет приключения на свою прекрасную задницу.       В кабинете горит приглушенный свет, что сначала пугает ни на шутку.       — Здесь есть кто-нибудь? — голос омеги звучит звонко. Но оглушающая тишина в ответ позволяет немного расслабиться.       Он мельком просматривает все папки, что лежат на столе. Заглядывает в каждый ящик, торопится, чтобы скорее скрыться с места преступления. Но все поиски оказываются тщетными. Юнги осматривается по сторонам, пытаясь ухватиться хотя бы за что-нибудь. Но ничего… Пусто. Будто Хосок специально скрыл все следы, чтобы сохранить секрет.       Взгляд Юнги цепляется за книгу в библиотеке.       «Рожденный в огне». Юнги ни раз прочел эту книгу от начала до конца, потому что история завлекающая. Он даже отмечал для себя моменты, которые больше всего зацепили возбужденное сознание. Омега плетется к библиотеке, вытаскивая книгу. Красивый и яркий переплет, заставляет вернуться в прошлое, где все было не так уж и радужно, но он хотя бы имел право выбора и собственный голос.       Он открывает книгу, вчитываясь в предисловие. Глаза начинают слезиться и намокать. Но он не имеет права быть слабым. Только не сейчас. Поднимая глаза выше, его взгляд цепляется за папку, спрятанную за книгами.       Почти разрушенная надежда на то, что он сможет найти хотя бы что-то, снова пускает корни. С одной стороны, радость, что Хосок будет в безопасности, а с другой — гнев Шону. Все это давно путает Юнги, загоняя в лабиринты собственного сознания. Ему хочется укрыться от всех куполом, чтобы никто не имел возможности добраться и прикоснуться.       Папка в его руках — решение одной проблемы, но причина по которой разрушится важный человек.       Юнги снова, как и каждый раз, делает выбор не в свою пользу. Он выбирает чужую жизнь, а не себя.       Фотографирует каждую страницу, чтобы потом отправить досье Шону. Совесть уже не мучает. После стольких лет предательств и подножек это становится привычкой. Юнги возвращает папку на место, но не спешит уходить из кабинета.       В его руках все еще книга, что по-своему обжигает. Под толщей своих мыслей он не слышит звук шин, что поднимают столпы пыли. Не слышит, как хлопают двери и как двор заполняют Драконы. Сейчас у него перед глазами всего одна картинка, на которой Хосок протыкает его окровавленным мечем.       Этого будет недостаточно, чтобы сравнять счет, но такой исход вполне заслуженный. Дверь в кабинет, открывается, когда Юнги доходит до одного из своих любимых моментов, который вполне может стать его девизом по жизни.       — Что ты здесь делаешь? — голос Хосока не звучит грозно, скорее заинтригованно. Юнги переводит замыленный взгляд на альфу и ставит книгу на полку. Он молча поднимается со своего места и подходит к Чону. Его глаза, наполненный сожалением, а сердце бьется быстро-быстро, желая выпрыгнуть в руки Дракона. Он делает еще шаг вперед и носом тычется в грудь Хосока. От него пахнет кровью и порохом. Видимо, в очередной раз все пошло не по плану. Но он цел и невредим, а значит Шону и в этот раз проиграл. Юнги сжимает руки на чужом туловище крепче, чем удивляет альфу. Он сперва даже не рискует обнять в ответ, но все-таки сдается, прижимая хрупкое тело к себе и вдыхая полюбившийся аромат хлопка.       — Ты в порядке? — голос Юнги звучит вымученно.       — Да, а ты? — Мин не отвечает на этот вопрос, потому что сказать нечего. Он не в порядке, поскольку приходится снова и снова лгать человеку, которому лгать хочется меньше всего. Хосок успокаивающе поглаживает его по спине, не позволяя уходить далеко в дебри своих мыслей.       — Мне не спалось, я пришел, чтобы взять книгу, — лжет. Снова лжет.       — Выбрал что-то? — Чон мельком просматривает наличие папки на месте и выдыхает.       — Да. Рожденный в огне, — Юнги головой указывает в сторону книги.       — Тебя так привлекает тема огня, каждый раз замечаю, как у тебя взгляд меняется, — Хосок не перестает поглаживать чужие волосы и дышать дурманящим ароматом. Юнги перестал скрываться, поэтому больше не пьет блокаторы, а у Чона постепенно крыша едет. Потому что хлопок везде — забивается под кожу.       — Моя стихия — ничего не могу с собой поделать. Я, как Феникс, сколько бы раз меня не топтали, снова и снова восстанавливаюсь, — намекает, надеятся, что его наконец раскроют, но тщетно.       — Феникс значит? — Хосока непроизвольно передергивает.       — Да.       — Мне кажется, что ты мотылек, который каждый раз мчится на свет, уже заведомо зная, что обожжется, — желание сменить раздражающую тему все еще никуда не делось — только усилилось.       — Как прошла сделка?       — Успешно, пусть и с трудностями, — Чон переводит взгляд на руки, что все еще запачканы чужой кровью.       — Снова что-то не так? — Юнги отстраняется и заглядывает в чужое лицо, пытаясь отыскать там хотя бы нотку сомнения. Но нет… Хосок полностью открыт перед ним — доверяет все свои тайны.       — Заказчик хотел быть умнее, но мы справились, — Чон отходит на шаг назад. — Мне нужно принять душ и смыть с себя этот затхлый запах.       — Конечно, иди. Я возьму эту книгу?       — Все, что пожелаешь, — Хосок пропускает Юнги вперед и провожает его голодным взглядом. Его бы воля, он бы никогда омегу от себя не отпускал, к себе бы привязал, чтобы одно дыхание на двоих, чтобы два сердца бились в один такт.       Пока Хосок принимает душ, Юнги отправляет фотографии на номер, который уже выучил наизусть. Омега прикрывает глаза и отпускает себя. Не боится, не дрожит — ничего. Он сделал все, что мог. Перешел все границы, которые должен и не должен был.       Пытаться что-то исправить слишком поздно, поскольку назад уже не повернуть. Тихий стук и скрип двери возвращают его на землю.       — Позволишь мне снова быть слабым? — Хосок присаживается рядом и заглядывает в чужие глаза.       — Будь…       Юнги снова впускает в свои объятия того, кого не должен. Снова сдается, пусть и сам разрушил этого человека.       Хосок сломается, но под своими руинами на века спрячет Юнги…

*****

      Тэхен осматривается по сторонам, пытаясь привыкнуть к размерам особняка, но выходит из рук вон плохо. Когда-то в детстве омега мечтал о большем саде, полностью усаженном кустовой розой. Здесь огромная территория и глубоко в душе Ким задумывается, что цветы бы не помешали. Пусть ему даже придется высадить их своими руками.       Безжизненные деревья только омрачают образ особняка — омега от этого невольно ежится, пока не чувствует на своей пояснице теплую ладонь.       — Проходи, нас уже заждались, — альфа ведет Тэхена в особняк, где его встречает охрана.       — Ты не скажешь мне на встречу с кем мы так спешили? — Ким осматривается по сторонам, будто пытается за что-то ухватиться, чтобы найти ответы на все свои вопросы.       — Твое любопытство сведет меня с ума, — Чонгук наигранно закатывает глаза.       — Это интерес.       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты неугомонный?       — Нет…       — Тогда я буду первым, — Чон поворачивается и становится лицом к лицу с Тэхеном.       — Я только с тобой так себя веду, потому что ты во всем сохраняешь интригу, чем жутко меня раздражаешь, — Ким ни на шаг не отходит, вступает в затеянную игру, принимая все ее условия.       — Не лги, тебе нравится, — альфа пальцем поддевает кончик вздернутого носа, заставляя поморщиться.       — Нравится.       — Чонгук-хен, — из комнаты выбегает маленький ураган. Мальчишка налетает на Чонгука, оказываясь пойманным в крепкие руки. Тэхен переводит взгляд с альфы на ребенка, что устроился в его руках.       — Ну здравствуй, маленький господин, — Чон тискает маленькие щечки, чем вызывает тихое хихиканье. — Знакомься, — альфа поворачивается в сторону загнанного доктора. — Это — Кениль, он мой друг, — Тэхен легонько кивает головой и краснеет щеками. Чонгук снова заставил его смутиться. Потрясающе. — А это, добрый доктор, который вылечил мое сердце, — омега резко поднимает глаза встречаясь с теплым и ласковым взглядом.       — Знаешь, есть доктора, которые спасли мне ноги, — малыш наклоняется немного вперед, чтобы быть услышанным только Тэхеном.       — Правда? Расскажешь мне? — омега детей не боится. Он сперва ощутил шок, потому что это ребенок. Ребенок в доме мафиозника. Но, когда он заметил, как мальчишка ведет себя с Чонгуком, и как сам Чонгук смотрит на ребенка, все сомнения отступили, а сердце будто рухнуло в кипящую лаву.       — Конечно расскажу, — Кениль пытается выбраться из рук Чона, но безуспешно.       — Ты так быстро нашел себе нового друга, что про меня забыл… — альфа обиженно дует губы и опускает голову. — Да, маленький господин?       — Чонгук-хен, ты же знаешь… — Кениль шепчет, чтобы про их тайны никто не узнал, но Тэхен все прекрасно слышит. — Наши дела мы сможем решить потом.       — Да что ты? — Ким улыбается такой детской невинности.       — Да, а теперь отпусти меня, — Чонгук опускает ребенка на пол и вкладывает его ладонь в руку Тэхена.       — Идите во двор, там установили ворота, — Чон проходит вперед и оборачивается, рассматривая удивленного омегу. — Я переоденусь, и мы с тобой сыграем, маленький господин. Не жди от меня пощады, — альфа кричит, уже скрывшись из виду. Ким стоит на месте, не решаясь и шага сделать. Он всматривается в коридор, где только что исчез Чонгук и надеятся на спасение, но ничего не происходит.       — Ну что, добрый доктор, пойдем скорее, — мальчишка тянет омегу за руку, уводя подальше от выхода. Он знает, где здесь двор, поскольку был тут не единожды.       В голове пустой звон. Тэхен шокирован. Перед ним ребенок, который требует к себе внимания, а все что может делать омега — глупо моргать. Во дворе действительно установлены ворота для игры в футбол, значит, Чонгук не лгал. Все, что остается сейчас — развлекать ребенка до возвращения альфы.       — Ну что, Кениль, расскажешь мне, откуда ты знаешь своего хена? — омега садится на траву, абсолютно не беспокоясь о своей одежде.       — Чонгук-хен — мой супергерой, — мальчишка не перестает маленьким ураганчиком носиться вокруг Тэхена.       — Да ты что? И что же он сделал такого геройского? — Ким искоса наблюдает, чтобы ребенок никак себе не навредил, но беспокойства не показывает.       — Благодаря ему я могу снова бегать и играть в футбол, а, значит, в будущем смогу стать известным футболистом, — мальчишка виртуозно перекатывает мяч между ног, заставляя Тэхена восхищенно вскрикнуть.       — Вау… — Кениль замечает чужой восторг, поэтому проделывает еще пару финтов.       — А ты спас моего хена, да? — Тэхен снова краснеет щеками.       — Наверное, не знаю… — омега пожимает плечами. Его эта тема очень смущает.       — Спас-спас, — из-за спины появляется Чонгук в спортивной форме. Тэхен пробегается по нему взглядом, неловко сглатывая и облизывая губы. На альфе короткие серые шорты и свободная футболка, которая не сковывает движения. На ногах профессиональные футбольные бутсы и гетры, что скрывают голенище. В руках он держит коробку с голубым бантиком.       — Не спасал я никого, — Тэхен смущается и отводит взгляд, чтобы не краснеть еще сильнее.       — Маленький господин, а это тебе, — Чонгук протягивает коробку удивленному ребенку. — Посмотришь?       Малыш цепляет бантик рукой и нетерпеливо тянет ленточку. Новая пара футбольных бутс, таких же, как и на ногах Чонгука. Кениль в неверии поднимает глаза и замечает улыбку на лице Чона. Он слегка кивает головой, мол они твои, примерь. Мальчишка тихо всхлипывает, но не плачет, а потом и вовсе сбивает альфу с ног своими объятиями. Тэхен наблюдает за этим со стороны и не может сдерживать улыбку.       Чонгук будет действительно хорошим отцом.       — Кажется, мы кое-кого забыли, — заговорчески шепчет Чон. Кениль пару раз кивает головой. — Тэхен, подойдешь к нам? Помоги встать, — ни о чем не подозревающий омега встает с травы и направляется к парочке, валяющейся на земле. Он протягивает руку, но через секунду оказывается повален в объятия Чонгука. — Вот теперь все в сборе, — Чон прижимает к себе омегу, пытаясь скрыться от щекотки, которую затеял Кениль. Тэхен чертыхается, прикладывает усилия, чтобы выбраться, но все безуспешно. Борьба заканчивается на том, что омега поворачивается лицом к Чонгуку и шипит так, чтобы слышно было только ему:       — Я тебе отомщу.       — Жду с нетерпением, — Чонгук разглядывает чужое лицо, а потом все-таки порывается вперед и оставляет маленький поцелуй на кончике омежьего носа. Тэхен смотрит на него испуганно, а дыхание сбивается от такой внезапной близости.       — Придурок, — доктор встает на ноги и смотрит вслед уносящемуся ребенку. — Я все еще жду объяснений, — Ким уходит, оставляя альфу одного на траве.       — На кого же вы меня покинули? — наигранно стонет Чонгук, пока встает с земли.       Весь остальной день проходит сумбурно. Чонгук играет в футбол против команды Тэхена и Кениля. Оказывается, малыш даже более способный, чем альфа. Чон проигрывает желание, а после оказывается измазан маркером и краской.       Тэхен много смеется и изредка замечает на себе слишком пристальный взгляд альфы. Чон пытается его скрыть, поэтому резко отворачивается и нервно треплет свои волосы, чем вызывает лукавую улыбку. Кениль много шумит и бегает, пока к вечеру не отключается прямо на диванчике в гостиной за просмотром мультика.       Через час появляется его отец и малыш, не забывая напомнить о своем подарке, расслабляется в руках родителя. Уен бесконечное количество раз благодарит Чонгука, не переставая кланяться, пока Чон не начинает угрожать ему увольнением. Только лишь оставшись наедине, Тэхен понимает, что устал.       — Я жду объяснений, мафиозник, — омега вваливается в ванную, где альфа пытается смыть с себя следы краски и маркера. Он облокачивается плечом о дверной косяк и внимательно рассматривает силуэт, скрытый стеклянными дверями.       — Ты уверен, что хочешь получить ответы прямо сейчас? — вода в кабинке затихает.       — Тебя что-то смущает?       — Нет, а тебя? — Чон выглядывает из-за стеклянной двери и встречается с любопытным взглядом.       — Меня тоже нет. Чего я там не видел, — Тэхен провоцирует. Он закусывает губу, чтобы не засмеяться вслух.       — Подашь полотенце? — Чонгук взглядом указывает на ткань, что весит сбоку. Омега снова попадается в эту ловушку. Ведется на все уловки и ничего не подозревает. Когда он протягивает полотенце, то отворачивается, чтобы не увидеть ничего лишнего. Чонгук пользуясь таким детским поведением затягивает Тэхена в кабинку и включает воду. Одежда на омеге стремительно намокает, а волосы липнут к лицу.       — Теперь доволен? — Ким не злится и не ругается, чем ни на шутку удивляет Чона.       — Очень, — Чонгук делает шаг вперед и прижимает омегу к холодному кафелю. Тэхен только сейчас вспоминает, что альфа перед ним абсолютно без одежды. — Сейчас тебя тоже ничего не смущает?       — А должно? — Чонгук наклоняется вперед, выдыхая в чужие губы и ловя ответный вздох.       — Не думаю, — Чон срывается первый. Накрывает пухлые губы своими: он мечтал об этом с утра. Когда застал сонного омегу в квартире. А сегодняшний день расставил все точки над и. Чонгук зависим от доктора, похлеще, чем от алкоголя. Да и кроет от Тэхена посерьезнее.       Чон рукой удерживает омегу за бедро, продолжая поцелуями опускаться на шею и ключицы. Он толкается вперед, намекая на продолжение банкета. А Тэхен в ответ стонет развязно, заставляя хищника внутри Чонгука на стены лезть и завывать в голос. Чон носом проводит по пахучей железе, вдыхает аромат карамели. От него голова кругом идет, а во рту пересыхает. Альфа лижет вену, в которую хочется впиться клыками, но удерживает зверя на привязи.       Не сейчас.       Рубашка Тэхена соскальзывает на пол душевой кабины, оказываясь где-то в ногах. Чонгук отстраняется на мгновение, чтобы голодным взглядом пробежаться по хрупкому телу. А омега смотрит в ответ из-под полуопущенных век. Вода стекает по телу, добавляя этой картине необходимого шарма. Чонгук рычит и снова возвращается к сладкому.       — Ты очень красивый, сердечный доктор.       — Спасибо, мафиозник, — Тэхен делает шаг вперед, отталкивая Чона к противоположной стене. Омега целует сам, напористо и резко. Опускается укусами на шею, заставляя Чона потерять бдительность.       Как только альфа полностью теряется в моменте, растворяясь в манипуляциях Тэхена, он тянет руку к крану и переключает воду на холодную. До Чонгука не сразу доходит, что тепло покинуло его, сменяясь на пустоту и лед.       — Я жду объяснений, Чон Чонгук, — Тэхен покидает душевую кабинку с диким хохотом, унося ноги прочь. Пойманным быть совсем не хочется, но он сам попадает в ловушку, закрываясь в комнате альфы.       Чонгук застигнутый врасплох не перестает улыбаться. Тэхен именно тот, кого так долго не хватало.       Чон находит омегу на своей кровати, полностью сухого и в его одежде. Это выглядит чертовски привлекательно, поэтому альфа на пару мгновений даже теряет связь с реальностью. Чонгук приходит в сознание, затем надевает шорты и ложится рядом с Тэхеном, притягивая его к себе.       Он вдыхает аромат карамели, который сейчас смешался с его собственным, и прикрывает глаза.       Если бы счастье было осязаемо, то оно бы точно было Тэхеном.       Они не спят почти всю ночь, поскольку Чонгук рассказывает ему историю Кениля. Омега, удобно умостившись на крепкой груди слушает каждую деталь. Он не перестает удивляться тому, какой на самом деле Чонгук.       Нежный и ласковый, требующий заботы и внимания, как и каждый человек на планете.       Чонгук накрывает их обоих плотным одеялом и прижимает омегу к себе, пытаясь укрыть от всех бед в мире. Они сплетаются ногами и скрепляют руки в замок, который разорвать кажется чем-то невозможным. Перед сном Чон снова целует омегу, но уже без напора, словно пытается заверить, что теперь все будет по-другому.       Тэхен засыпает в объятиях своего человека, не подозревая, что он смог залечить каждую рану на растоптанном сердце.

*****

      Шону полностью отрицает тот факт, что весь его план катится по наклонной. Признать тот факт, что ты в проигрыше, значит принять поражение.       Альфа стоит перед могильной плитой, к которой периодически приходит исповедаться. Каждый раз он приносит белые лилии, будто извиняется, что все вышло таким образом. Он снова и снова повторяет себе, что это просто его козырь, отказываясь принимать собственную никчемность. На его лице расцветает улыбка:       — Я не знаю, каким ты был человеком, но уверен, что, как и все называл бы меня жалким, — он поправляет букет и платком стирает пыль с фотографии. — Каждый раз я даю тебе обещание, что закончу эту игру, но все начинаю с начала, — Шону не может поднять глаза, отчего-то ему стыдно за самого себя.       Он затеял игру, конец которой заведомо известен, а теперь сам мечется по кругу, пытаясь найти хотя бы какое-то решение.       — Я должен был сразу все исправить и признаться, но побоялся, что останусь один в этой войне. А теперь смотри, — альфа наконец поднимает взгляд. — Одна моя ошибка и все разрушится, — Шону невесело хмыкает, представляя в голове конец этого спектакля. — Но в моем рукаве есть еще пара козырей, чтобы отомстить любимым братишкам. Я опущу руки только после того, как буду уверен, что больше ничего не могу сделать, — альфа достает из кармана телефон и снова просматривает сообщение от Юнги. — Буду бороться за нас двоих, прекрасный незнакомец, — Шону в последний раз протирает пыль с фотографии и уходит.       Уходит, оставляя позади могильную плиту с фотографией прекрасного омеги.       Единственный, кто не перечит и не пытается вразумить. Чимин только смотрит с этой фотографии немного осуждающе, но Шону терпит. Потому что только мертвые могут хранить секреты.       На гранитной плите истина, которую Шону признал, когда принял решение отключить омегу от аппарата.       Чимин — воспоминание, которое ломает жизнь Юнги, постепенно превращая ее в ад.

Мы превратились в чудовищ, хотя нам никто и не говорит этого в лицо.

© «Рожденный в огне», Розария Мунда.