Ваш флеш рояль

Зейн удивленно выдохнул, оборачиваясь к Ясмин, чем заставил ее тут же зардеться, чуть ли не в первые в жизни по-настоящему. — Почему? — тихо произнес он. — Не спрашивайте, я ничего не знаю все равно, — раздраженно пробормотала Ясмин, отворачиваясь и отходя от Зейна снова к дивану. — Голова у меня дурная, вот почему. Мужчина молча снял турку с плиты, аккуратно налил в свою чашку и, прихватив еще и чай девушки, подошел к ней. Ясмин взяла свою чашку, случайно коснувшись пальцев мужчины, что вновь заставило ее стушеваться, пригубила. Зейн сел рядом, с нескрываемым наслаждением отпил, наверное, и не подозревая, что за ним искоса наблюдала девушка, оправдывающая свое любование проверкой на то, что она чувствует. Ясмин быстро отвела взгляд, когда мужчина вновь повернулся к ней. — Мне приятно, что вы остались, — серьезно сказал Зейн, склонив голову. — Зря говорят, что в вас нет человечности. — Напрасно думаете, что я осталась из жалости, — фыркнула Ясмин. Прежде острый язык сейчас подводил ее. Сейчас можно было остаться лишь по двум причинам, и она прямо заявила, что это не жалость. «Что-то не то», — единственное, что понимала девушка, пряча лицо в чашке. — Я не думаю так, — однако возразил мужчина, чем даже немного удивил ее. — Но, если честно, все равно вас не понимаю. Девушка почти злобно рассмеялась: — Меня никто не понимает, если хотите знать, даже я сама. Зейн различил боль в ее смехе, это было видно по его хмурому выражению лица, что Ясмин уже было неприятно; она раздраженно махнула рукой, отворачиваясь от него, проницательно взглянувшего в ее лицо: — Забыли. — Я думаю, самое время поделиться, — незатейливо проговорил мужчина. — А я думаю, самое время перестать нагло лезть в душу, — презрительно скривила губы Ясмин. Зейн пригубил еще кофе, и, невольно последовав за ним, девушка отпила чай. — Я не расскажу вашему отцу, если вы этого боитесь. — Плевать я хотела, что отец там может узнать, — ухмыльнулась Ясмин, внезапно понимая, что в реальной жизни ей не удается быть такой же ловкой в выражении своих эмоций, как в покере. Или дело только в том, где она и с кем находится? — Все встает на свои места, — мужчина деловито отпил еще. — Что там у вас еще встает? — раздраженно бросила девушка. Зейн до последнего держал удивленную улыбку, вызванную двусмысленностью этой фразы, но Ясмин было достаточно одного подрагивания уголков его губ, чтобы стушеваться, пытаясь выместить все смущение в раздражение. — Все дело в Кадире, ведь так? — Нет, не так, — передразнила девушка интонацию его голоса. — Дело в.! Дело в… Она склонила голову, спрятав лицо в распущенных волосах. — В его отношении ко мне. Пожалуйста, Зейн, давайте сегодня без этого. Мужчина молчал с полминуты, после чего вдруг поднялся с места, аккуратно взяв из ее рук уже пустую чашку, отошел к кухне со словами: — Сейчас, еще налью. «Думает, что раскрепостит меня своими напитками, — фыркнув, подумала Ясмин, чувствуя тяжесть на сердце. — То, что человек умело скрывает пятнадцать лет, не вытаскивается из души по щелчку пальцев. Странно, что до него это не доходит». Мужчина быстро вернулся с дымящимся кофе в одной руке и чаем с чабрецом в другой, подал девушке, сперва не желающей принимать чашку в немом бунте, но все же сдавшейся и обнявшей посуду, хоть она была ужасно горячей, ладонями. — Расскажите мне, что вас тревожит, и вам, вот увидите, станет легче, — произнес Зейн. — В психологи нанялись? — ухмыльнулась Ясмин. — Отстаньте от меня. Иначе я сейчас встану и уеду. Мужчина, устало вздохнув, откинулся на спинку дивана, отпивая кофе. Девушка, невольно заглядываясь на его тело, что обтянула рубашка в таком положении, осталась довольна своей победой над ним. «Незаконно манипулировать чувствами, — кое-как призналась она себе, — но у меня нет выбора. Я не хочу, чтобы он копался во мне». Она отпила чай, перехватив чашку за ручку, изящную и тонкую. Безумно красивый сервизный набор, надо не забыть спросить, от какой он фирмы. Зейн посмотрел прямо в глаза девушки и, разбивая тишину, тщательно создаваемую Ясмин, вдруг произнес ровным тоном: — Ваш отец не уделяет вам достаточно внимания, а казино, которым вы так увлечены, есть единственная связь с ним. Я прав? Рука Ясмин дрогнула, когда эмоции и чувства, запертые в клетке, вдруг вырвались и подобно электрическому заряду пробежались по всему телу. Дыхание тут же немного сбилось, словно легкие незаметно продырявили в каком-то одном месте, и сердце дернулось вперед, замерло и громко забилось в бешеном ритме. Ударили будто откуда-то снизу, отчего девушка невольно дернулась вверх, выпрямилась на долю секунду и тут же поникла. Вы правы. Дрожащие пальцы не удержали чашку за изящную ручку, и посуда, качнувшись вперед, выпала из ее рук, совершив пируэт в воздухе, приземлилась на колени чуть позднее обжигающего чая, что вырвался из чашки, со злобой впечатался бурым пятном в светлое тонкое платье и зубами вцепился в ноги. Если бы не взволнованный вскрик Зейна, наверное, Ясмин и не обратила бы внимание на то, что произошло. Она испуганно подскочила вместе с мужчиной, нечаянно уронив чашку, тут же разбившуюся на мелкие кусочки, на пол, приподняла полы платья, замахала тканью, пытаясь остудить кожу, чувствуя несильную, но неприятную, навязчивую боль. Зейн подхватил Ясмин под локоть, уводя от осколков босую девушку, быстро проговорил ей, сжав за плечи: — Ясмин, на втором этаже ванная. Третья дверь от лестницы. Там включаете холодную воду и подставляете под нее колени. Снимите ваше платье, я принесу вам чистое, киньте его в корзину для белья, если разберетесь — сразу в машинку. Девушка быстро закивала, чувствуя, как отчего-то головой завладевает тоска, кинулась к лестнице на второй этаж. Ванную нашла сразу и, войдя, захлопнув за собой дверь, в жуткой смеси гнева и отчаяния резко сдернула с себя платье, похоже, даже порвав застежку, что сейчас, конечно, не имело для нее ни малейшего значения. Ясмин бросила одежду в стиральную машину, оставшись в одном нижнем белье, крутанула вентиль, включая холодную воду на полную мощность, с внутренним содроганием засунула ноги под струю. Боль завладевала всем существом девушки, пережившей за этот вечер больше, чем за последние несколько лет, а может быть, и за всю жизнь. Она смотрела на белую струю ледяной воды, кое-как сдерживая подкатывающие к глазам слезы, пыталась отвлечься от мыслей, пригибающих ее к земле, но этот грязный, черный ком, становящийся все больше и больше с каждой секундой, грозился просто разорвать Ясмин, долго убегающей от самой себя. Кто ж знал, что этот случайный человек, которому она нравится, доберется простыми, даже грубыми словами до самой сути, копнет, не зная того сам, так глубоко, что рана в этом месте грозилась зарастать долго и мучительно? Зейн ни в чем не виноват, ему можно было бы даже сказать спасибо. Девушке давно пора было встретиться лицом к лицу со своей болью. Колени покраснели, но Ясмин не убирала ноги, безумно желая, чтобы физическая боль перекрыла душевную, что, впрочем, пока что не получалось. Это называется селфхармом и, наверное, узнай об этом Зейн, очень расстроился бы. Но что ей поможет справится со всем, что выкопал этот мужчина? Только другая боль, более сильная. И пока его нет, можно позволить себе угробить свое состояние, присыпая это желанием заглушить страдания. — Ясмин. — Негромкий стук в дверь. — Откройте, я принес вам одежду. Девушка вздрогнула, судорожно выдохнув, нехотя слезла с ванны и, приоткрыв дверь, взяла вещи. Это был халат мужчины, кофейного цвета, пахнущий безумно приятно, мягкий-мягкий, что Ясмин даже позволила себе слабую улыбку, тиская одежду. Она завернулась в этот халат, конечно, оказавшийся ей достаточно великоват, затянула потуже пояс — единственная защита от того, чтобы халат не спал с плеч, — и вышла к Зейну, ожидающему ее на этаже. Он выглядел очень виноватым, что Ясмин даже кольнул укор совести, но она промолчала. Зейн зашел в ванную под внимательный взгляд девушки, захлопнул крышку стиральной машины, быстро и уверенно набрал нужный режим. Только тогда они вместе спустились в гостиную, где, судя по всему, Зейн успел убрать осколки с пола, снова сели, но уже на другой, соседний диван. — Где ваша прислуга? — задала Ясмин напрашивающийся вопрос, увидев в углу стоящий веник. — Я не стал сегодня ее звать, — мужчина пожал плечами. — Я не постоянно живу в этом доме, это больше… для отпуска, если это можно так назвать, потому горничные бывают тут только раз в две недели, чтобы пауки не завладели тут всем. Он усмехнулся, и девушка даже улыбнулась, хотя шутка была не так уж и хороша. Она залезла на белый диван полностью, прижав колени к груди, позаботившись о том, чтобы не проглядывало ничего неприличного. Зейн, следя за ее действиями, произнес негромко: — Простите меня. Мне не следовало это говорить. — Вы все правильно сказали, — вздохнула Ясмин, отворачиваясь. — Я постоянно бегу от всего этого. Упорно делаю вид, что все нормально. Вы просто напомнили, что я должна что-то с этим… сделать. Мужчина промолчал, и тогда они посмотрели друг другу в глаза. Девушка чувствовала странное чувство защищенности и спокойствия, находясь рядом с ним. Ведь только Зейн пришел, ее черные мысли словно растворились в стенах холодной ванной, ей стало легче, ей, начавшей неосознанно калечить себя в попытке перекрыть душевную боль. И сейчас, смотря в его глаза, она чувствовала себя будто под куполом. Она ощутила, что ее сердце успокоилось, дыхание нормализовалось, и будто как бы даже все становится нормально… Ясмин не заметила, как они медленно приблизились друг к другу, неотрывно глядя в глаза, а когда поняла, все же не отстранилась. В конце концов, в этом нет ничего такого. Конечно, это событие их немного сблизило, потому она чувствует себя расслабленно в его присутствии, потому позволяет себе держаться от него на более близком расстоянии. Зейн вдруг судорожно выдохнул, мимолетно опустив взгляд, приблизился еще немного, чему Ясмин все еще не препятствовала, наоборот, она словно тоже придвинулась ближе к нему. Он коснулся ее колен, совсем немного раздвинул, вновь приблизившись. — Вы имеете право остановить меня в любой момент, — тихо произнес мужчина, внимательно смотря ей в глаза. Девушка промолчала, не до конца понимая, что не противится действиям Зейна. Она послушно раздвигала ноги, когда мужчина совсем легонько давил на колени, видимо, для того, чтобы быть ближе. Он замер в сантиметре от ее лица на пять секунд, будто проверяя реакцию девушки, после чего нежно коснулся ее губ своими. Ясмин осознала, что проиграла, когда закрыла глаза. Зейн отстранился, вновь внимательно взглянув в ее глаза, и, наверное, различив в них согласие, снова поцеловал, медленно, тягуче, продолжая держать ладони на холодных коленях, нежно поглаживая большим пальцем шероховатую кожу. Ясмин не умела целоваться за отсутствием опыта — люди в здравом уме боялись к ней и прикоснуться, а все остальные, то есть пьяные или больные люди, благодаря охране девушки никогда не настигали ее, — потому подчинялась действиям мужчины, неосознанно пытаясь подражать ему. Она коснулась его лица, колючей щетины, поддаваясь его усилившемуся напору; тихо, но красноречиво выдохнула, когда Зейн осторожно углубил поцелуй. Она все с бόльшим желанием отвечала ему, прижимая своими губами его, с наслаждением оттягивая чувствительную кожу, переплетала их языки, хоть выходило не так уж хорошо. Но мужчине безумно нравилось все, что она делает, и однажды он позволил себе прошептать восхищенное: «Умница». Пожар внутри девушки взметнулся вверх, ее руки смелее обняли шею, коснувшись подушечками пальцев загривка, она целовала жаднее, импульсивнее, и, хотя сначала Зейн пытался растянуть поцелуй, вскоре он поддался этому порыву. Их губы с наслаждением терзали друг друга, пока дыхание обоих становилось громче и прерывистее, пока жар окутывал их, заставляя крепче прижиматься друг к другу, горячо выдыхать, в безумном желании касаться, касаться, касаться… Вдруг Зейн положил теплые руки на бедра, спустился, чтобы нырнуть под полы халата и нежно коснуться кожи у самой резинки трусов, обхватить за талию. Ясмин громко выдохнула ему прямо в губы, почти что простонав, что тут же отозвалось в мужчине, толкнуло, пальцами незатейливо освобождая пояс халата, скользнуть выше, к ребрам, остановиться у самой округлости и плавно опуститься к талии. Эти повторяющиеся движения вызывали в девушке волну необыкновенного удовольствия, и приятно ныло в низу живота каждый раз, как его тонкие пальцы касались ткани трусов. В какой-то момент Зейн остановился и вдруг спустился ниже, к внутренней стороне бедер Ясмин, еле ощутимо касаясь их, но достаточно для того, чтобы девушка извивалась в его руках от терзающего ее наслаждения. Мужчина отстранился, томно посмотрел на Ясмин почерневшими глазами, коснулся подушечками пальцев ткани трусов, провел медленно, жадно к центру лобка, отчего девушка покрылась мурашками. Зейн влажно поцеловал ее в шею, продолжая водить пальцами примерно в этом месте, то поднимаясь к животу, то скользя к выпирающим тазовым костям. Он горячо прошептал в шею, сдерживая себя: — Если вы пожелаете, я остановлюсь сейчас же. Она медленно покачала головой: — Я не пожелаю… Мужчина спустился ниже, к эрогенной зоне, и слегка надавил, вызвав удивленный и одновременно полный удовольствия выдох. Плавно переместился еще чуть ниже, снова надавил, но теперь скользящим движением, отчего девушка вдруг откинула голову на спинку дивана, тихо простонав. Зейн стал совершать, слегка надавливая, круговые движения пальцем, внимательно следя за реакцией Ясмин, выгибающейся от необыкновенного наслаждения, вдруг ее настигнувшего. Она нетерпеливо отодвинула ворот халата, обнажая белую кожу, ключицы и совсем немного ложбинку, оставляя самое ценное сокрытым от глаз возбужденного мужчины. От этого он был нежнее и в то же время смелее, потому как он все больше и больше выяснял для себя про чувствительные места девушки и старался доставить ей максимум удовольствия. Зейн спустился еще ниже, надавил чуть сильнее уже двумя пальцами, заставив девушку нетерпеливо промычать, неосознанно обхватить свою грудь. Она, на самом деле, плохо осознавала, что делал мужчина, но, несомненно, все, что он делал, приносило ей наслаждение. Он надавил еще, и сквозь пелену удовольствия она осознала, насколько Зейн близко. Лишь тонкая ткань трусов не позволяла заходить ему глубже, однако это у обоих не вызывало возмущение: они добровольно растягивали свое наслаждение, возбуждаясь от этого все больше и больше. Только если Зейн все очень хорошо понимал, то неопытная Ясмин ощущала лишь одно то, что ей хочется чего-то большего. Это большее не имело формы, это было мучительно, ведь при всем желании девушка не сможет сказать, чего она хочет от Зейна. Он надавил сильнее, проникая в нее, однако, все еще через ткань нижнего белья, плавно провел немного вверх, заставив девушку коротко и тихо простонав. — Я не делаю больно? — негромко спросил мужчина. Ясмин замотала головой, немного сжимая свою грудь и невольно смыкая колени — она еще не знала, что делает, но ее тело понимало очень хорошо, что ей нужно. Пальцы немного отодвинули шелковую ткань трусов и еле ощутимо коснулись половых губ: он снова смотрел за ее реакцией, которую не потребовалось ждать. Девушка громко выдохнула, взглянув в глаза Зейну, и снова откинула голову. Он проникал очень аккуратно, неустанно наблюдая за реакцией девушки; ее горячие выдохи, балансирующие на тонкой грани между дыханием и стоном, придавали ему смелость и, конечно, возбуждали еще сильнее. Его движения становились увереннее и напористее (конечно, только после подтверждения, что Ясмин не больно), ее стоны — отчетливее, громче, пока не перетекли в сладкое: «Зе-ейн…» От этого мужчина тут же прижимался губами к ее шее, ключицам, ложбинке, соблазнительно выглядывающей из-за ворота халата: чувства брали над ним верх. Если еще свою страсть он мог контролировать, то влюбленность в Ясмин контролировала уже его. Это единственное, что понимала тонущая в наслаждении девушка. Она вдруг задышала громче и прерывистее, не понимая, что происходит с ее телом, но в тот же момент Зейн убрал пальцы, заставив ее вскинуть голову и то ли удивленно, то ли в отчаянии посмотреть на него. Мужчина поцеловал еще, когда коснулся резинки трусов и медленно потянул вниз. Ясмин внимательно, с некоторым восторгом наблюдала за его действиями, видела, как оголяется интимное место и волновалась, пытаясь понять, что сейчас будет делать Зейн. Она, глядя на то, как натянулась ткань классических брюк в его паху, неосознанно стала распускать пояс и еще больше оттянула ворот халата, не решаясь оголить грудь полностью. «Он… сейчас…», — носилось в ее голове и никак не могло собрать во что-то единое. Спустив белье к самым ступням, мужчина отстранился, смотря в глаза Ясмин еще секунд десять, опустил взгляд. В глазах вспыхнуло такое вожделение, что от одного этого девушке хотелось простонать; она лишь выгнулась, вновь протянув его имя, с замиранием сердца наблюдая за Зейном. Мужчина, вдруг прижав ладони к ее голым бедрам, осторожно повернул ее и пододвинул ближе к краю дивана. По расчетам девушки, если это можно было так назвать, он должен был, наоборот, устроить ее так, чтобы ему было удобнее входить (как оказалось, Ясмин стесняется всех этих названий больше, чем действий, которые те обозначают). А так… как?.. Он слез с дивана, встал прямо перед Ясмин на колени, смотря ей в глаза. — Вы можете меня еще остановить, — тихо произнес Зейн, склоняясь к половым губам. Девушка вновь замотала головой, с придыханием следя за тем, как его лицо все ближе и ближе, и вдруг почувствовала еле ощутимое касание губ к чувствительному месту. Она удивленно выдохнула, после чего Зейн вновь взглянул ей в глаза. Ясмин неловко кивнула, ответив на неозвученный вопрос, и мужчина вновь поцеловал половые губы. Он скользил по кайме, что заставляло девушку еще громче дышать; когда его губы нежно коснулись клитора, у девушки вылетел короткий стон, после чего чувствительная кожа почувствовала прикосновение языка. Ясмин вновь выгнулась от наслаждения, ее рука неосознанно потянулась к его голове, пальцы запутались в темных волосах; движение в ее ладони возбуждало еще больше, она застонала громче. Это усиливало его напор, он лизал, как даже сама Ясмин чувствовала, с бесконечным удовольствием, от этого она тянула его имя, смешивая со стоном, отчего он действовал увереннее и еще нежнее. Своеобразный резонанс. Эти новые ощущения будоражили, девушка извивалась в его руках от искр, которые метал по всему ее телу его ловкий язык, когда губы касались самого чувствительного места ее тела, она громко и протяжно стонала, не сдерживая свои чувства, зная, как должно это безумно нравиться мужчине. Но самое прекрасное — его выдохи, тихие, почти неслышные, являющиеся, на самом деле, подавляемыми стонами, что Ясмин, на удивление, тоже очень хорошо понимала. Она вновь задышала громче, быстрее, когда в низу живота словно свинцом наливалось, а электричество с бешеной скоростью носилось по ее телу, но на сей раз Зейн не стал останавливаться, наоборот, усилил напор, целуя и оттягивая кожу губами, что было особенно приятно. Она уже сжимала его волосы двумя руками, с наслаждением немного массируя кожу головы, что ему наверняка очень нравилось, раз каждый раз, как она со стоном тянула немного его волосы, он громко и горячо выдыхал. Наконец ее словно пронзило что-то насквозь, отчего она с протяжным стоном, как струнка, натянулась и спустя секунды две, почти бессильно уронив голову на спинку дивана, расслабленно опустилась. Зейн, последний раз поцеловав чувствительную кожу, неспешно выпрямился, с тяжестью посмотрел в глаза девушки. Никогда бы Ясмин не подумала, что один какой-то наискучнейший вечер в казино заставит ее сперва ощутить ужас при неожиданном проигрыше своей воли, затем — отчаяние, когда рану, еле-еле зажившую, вновь разбередили, потом — безумное удовольствие здесь, на диване, в руках мужчины, ставшего ей за такой короткий промежуток времени ближе, чем все остальные люди в ее жизни вместе взятые. Несмотря на все эти потрясения, она бы назвала этот день хорошим, просто прекрасным. Потому что именно сегодня в ее жизни появился этот загадочный мужчина, Зейн, ловко распахнувший все многочисленные запоры на двери, прячущей ее душу, раскрепостил до невероятной степени, подарил такие ощущения, о которых девушка даже не догадывалась. В конце концов, он первый, кто приблизился к ней настолько. И она не жалеет, что осталась у него. Зейн, обняв, поцеловал ее, нежно обхватившую его шею и прижавшуюся к нему всем телом, после чего расслабленно опустил голову на ее грудь. Ясмин, не смея спрятать улыбки, коснулась его волос, зарылась пальцами, чувствуя себя как никогда прежде хорошо. — Я не сделал вам неприятно? — спросил серьезно мужчина. Его забота о ее комфорте особенно трогала девушку. Может быть, она просто не привыкла к нежности в свой адрес, ведь до сегодняшнего дня ее либо уважали, либо боялись. А тут появился человек, которому она правда нравится. Может, потому у них так быстро развиваются отношения? Хотя, на самом деле, сейчас это не важно. — Нет, не беспокойтесь об этом, — тихо произнесла Ясмин, улыбаясь. Они лежали так еще минут пять, может, и больше. В счастье, окружившем их обоих, терялось таковое понятие времени, и им это очень нравилось. — Сейчас ваше платье постирается, — вдруг проговорил Зейн, — а потом я пойду собирать вещи. — Зачем? — удивилась Ясмин, заглядывая ему в глаза. — Как же, вы не слышали? — приулыбнулся мужчина. — Я проиграл этот дом одной знатной госпоже, скоро она появится тут. Девушка коротко рассмеялась, крепче обнимая его за широкие плечи. — Думаю, ваша госпожа не будет против, если этот дом… и все, что вы ей благоразумно проиграли, останется у вас. — Вы действительно считаете, что она моя госпожа? — хмыкнул Зейн, взглянув ей в глаза. Ясмин, смутившись, с нарочитой насмешливостью закатила глаза. Мужчина произнес, снова устраиваясь на ее груди: — Моя госпожа просто чудо. — Ваш флеш рояль, — поддакнула девушка. И они оба, счастливо улыбнувшись, расслабленно прикрыли глаза.