Ваш флеш рояль

Казалось, замолчал весь игорный дом. Ясмин смотрела каким-то тупым взглядом на карты, выкинутые мужчиной, будто пытаясь понять, что это такое, замерев и невольно затаив дыхание. Аль-Азиз проиграла. Проиграла свою волю. Мужчина элегантно сдвинул весь банк ближе к себе, с апатичным видом протянул зеленую фишку Джаффару, видно, заметив, как Ясмин передавала ему фишки для подписи «номинала»: — Напишите пожалуйста: «Воля Ясмин Аль-Азиз». Охранник не двигался, боязливо косясь на свою онемевшую госпожу. Мужчина флегматично пожал плечами, будто даже ожидая такого, обернулся к зевакам, оледеневшим от ужаса: — Господа, не найдется ли у вас маркера? Никто бы в нем не узнал того нервного мужчину, сидевшего все это время за столом, якобы не умеющего скрывать свои настоящие эмоции. И все прекрасно понимали, что это не победа ослепила его и придала уверенности: он с самого начала был таким. Кто-то осторожно передал ему маркер, не выглядывая из толпы, боясь гнева до сих пор молчащей Ясмин, и мужчина даже без самодовольства и злорадства вывел своим каллиграфическим почерком эти слова, звучащие приговором для девушки, никогда не проигрывающей и тем более так по-крупному. Мужчина, держа фишку, поднялся из-за стола, оперевшись широкими ладонями о поверхность, и вместе с ним невольно, кроме самой Ясмин, встали остальные. Он неспешно подошел к девушке, скользя пальцами по спинкам стульев, попадавших на его пути, встал сзади, немного оттесняя Джаффара, почти что прошептал на ухо: — Госпожа Аль-Азиз, мне угодно сейчас покинуть игорный дом. Я хочу, чтобы вы проследовали за мной. Девушка медленно поднялась из-за стола, невидящим взглядом посмотрела в привлекательные глаза мужчины. Охранник шепнул ей: — Госпожа, я прикажу, они выкинут его. — Нет, — наконец слова вырвались из ее горла. — Он выиграл. Мужчина протянул руку Ясмин, что безропотно дала ему, как бы даже до сих пор не придя в себя, повел за собой. Выставив раскрытую ладонь перед Джаффаром, дернувшимся было за девушкой, останавливая его, кинул толпе: «Банк ваш». Они вышли из здания, довольно душного и не так уж и хорошо пахнущего, на улицу. Только тогда Ясмин отмерла, жадно глотнув ртом свежий воздух, прикрыв глаза, словно успокаиваясь. Загадочный мужчина, вдруг выигравший ее волю, терпеливо ждал, пока она стояла и полной грудью вдыхала холодный воздух, проницательно смотрел ей в лицо, на удивление, без неприязни и насмешки, даже так, будто в любовании неподходяще мягкими чертами лица. Первым, что сказала девушка, наконец отдышавшись, было: — Как вас зовут? Мужчина улыбнулся, словно зная, какой фурор произведут его слова, произнес негромко: — Зейн. Ясмин изумленно округлила глаза, пробормотала: — Не тот ли Зейн, что… — Содержит крупнейший бутик Марокко, а также игорный дом Сефера вместе с Кадиром Аль-Азиз? Да, да, тот. Ясмин всегда знала о существовании этого человека — отец часто упоминал его с теплотой, несвойственной ему, в голосе, — но видеть не видела. Она представляла себе его возрастом отца, немного горбатым, седым, бородатым, таким же строгим и грубым. Но никак не красивым высоким мужчиной с ярко-рыжими глазами и обворожительной улыбкой. — Я могла догадаться, — тихо пробормотала Ясмин, когда они подходили к Майбаху Зейна (точнее, выигранному ею). — Вы же так богаты… — Это ничего страшного, Ясмин, — с легкой улыбкой ответил он, по-джентельменски открывая ей дверцу автомобиля. — Никто не знает, как я выгляжу, и уж тем более нельзя определить такого влиятельного человека в дергающемся от нервов, раз за разом проигрывающем мужчине. Он сел следом за ней за руль, захлопнув дверцу, завел машину, и они неспешно тронулись. Девушка расправила складки платья, со странным чувством оглядела черный салон. Ей до сих пор не верилось, что происходящее не сон, что она правда проиграла вместе с двумя тысячами баксов свою волю другу семейства — Кадир часто под этим словом подразумевал одного себя, — этому безумно влиятельному человеку. Она играет в покер с двенадцати лет, выйдя на уровень казино, ни разу ни проигрывала… до сегодняшнего дня. — Куда мы едем? — спросила Ясмин, в прищуре смотря в его лицо. — Ко мне домой, конечно. А, извините, к вам, — усмехнулся Зейн, находя забавным то, что проиграл половину своего состояния девушке, у которой выиграл волю. Дальше они минут двадцать ехали в абсолютной тишине, которую мужчина не хотел нарушать, а девушка — не могла. Что-то терзало ее душу, она хотела глядеть на Зейна, говорить с ним, но кто-то сжимал ее за горло, не позволял даже повернуться в его сторону, и Ясмин этому подчинялась. На удивление, она не ощущала страх, даже гнева такового не было. Может быть, она просто не понимала, что испытывает, потому казалось, что она действительно ничего не чувствует. Может, ее сбивала с толку нереальность происходящего. Выехав куда-то за город, они остановились у одинокого двухэтажного белого коттеджа, стоявшего на небольшом возвышении. Зейн вышел первый и, открыв дверь с другой стороны, выпустил Ясмин наружу. Та бегло оглядела дом и даже признала его некоторую симпатичность, пока Зейн ставил свой-ее Майбах на сигнализацию, крутя ключи на указательном пальце. Он выдвинул локоть, и девушка согласно взялась за него, считая, что это все он ей, на самом деле, повелевает. «Что он будет делать со мной? — подумала Ясмин, неспешно подходя с ним ко входу. — Скорей всего, у него там окажется какая-нибудь БДСМ-комната, где он заставит… починяться». Она снова взглянула на флегматичного Зейна. «Да ну, — мотнула головой, — я не думаю, что отец погладит его по голове, когда я расскажу об этом. Тогда, может, просто изнасилует?» Вновь посмотрела. «Нет, — скривила губы. — Он не похож на того, кто берет силой. Такие, обычно, начинают сразу унижать, обижать, приставать, а в машине он вел себя прилично, даже не взглянул на меня ни разу… Зачем мы тогда здесь, черт возьми?!» Зейн зажег свет, заставив Ясмин пощуриться от такого резкого контраста с темной улицей, после чего он вдруг заботливо убавил мощность ламп. Придержал девушку за руку, пока она снимала свои туфли, провел в главный зал, огромный, в черно-белых тонах, с панорамными окнами, высоким потолком за счет того, что второй этаж был антресольным. Зал представлял собой не разъединенную с кухней, располагающейся слева от входа, студию. — Кофе? Чай? — спросил Зейн будничным тоном, махнув в сторону диванов, как бы приглашая Ясмин присесть. — Что-нибудь сладкое? Торта не обещаю, но пирожные должны быть. Девушка долго молчала, неспешно присаживаясь на мягкую поверхность (ей все еще казалось, что она вот-вот проснется), произнесла негромко терпеливо ожидающему ее ответа Зейну: — Чай. С чабрецом. Мужчина кивнул и пошел в сторону кухни, на ходу снимая пиджак. Ясмин внимательно следила за его действиями, прикованная взглядом к широкой спине, что облегала тонкая белая рубашка, проговорила, заранее щетинясь: — Зачем вы это сделали? Чтобы отомстить за всех тех, кто проиграл мне? Зейн с удивленным взглядом, держа турку в руках, обернулся к девушке. Та развела руками, раздражаясь: — Это был ваша тактика, не врите. Сперва вы размениваетесь на мелочь, кидая ваши дома и машины, проигрываете и, каково чудо, выигрываете, только ставка стала гораздо крупнее. Мужчина продолжил заваривать кофе, судя по всему, для себя, произнес: — Никому я не мстил. Подождите немного, я закончу, и мы с вами договорим. Ясмин фыркнула и, резко встав с дивана, подошла вплотную к Зейну, никак даже не среагировавшему на это, словно он ожидал подобное. — Нет, говорите сейчас, — настойчиво сказала девушка. Мужчина устало вздохнул, отставив турку, обернулся к ней: — Я вас знаю, Ясмин, много раз видел вас в других местах, в том числе и в вашем доме. Знаю ваши успехи в играх. — И что? Поэтому решили обыграть самым изощренным методом? — Вы как будто обижаетесь на меня, Ясмин, — беззлобно усмехнулся Зейн, включая плиту. — В конце концов, это покер, вас никто не тянул делать ставку на свою волю. Но вы так были уверены в своем выигрыше… Вас погубила ваша самоуверенность, не я. — Я ни в чем вас не обвиняю. Я просто задаю вопросы, — мрачно произнесла Ясмин. Мужчина задумчиво приложил указательный палец к губам, протянул: — Наверное, я хотел с вами познакомиться. Девушка ухмыльнулась: — Не лучший способ, знаете ли. — А как? Подойти к вам на улице? По телефону сообщение отправить? — коротко рассмеялся Зейн, проверяя турку на плите. — Перестаньте. Моей целью было вызвать интерес к собственной персоне, а вас интересуют только игры. — Интерес к вам? Зачем? — недоумевала Ясмин. — Тогда бы вы могли, — протянул он нехотя, — может быть, разглядеть меня. И я мог бы вам… Мужчина вдруг отпрянул с болезненным шипением: он взялся за край ручки, успевшей сильно нагреться, турки, и обжегся. Девушка вдруг взволновалась: — Суньте под холодную воду. Зейн крутанул вентиль и подставил пальцы под мощную струю. Ясмин выдохнула, прогоняя от себя эту из ниоткуда взявшуюся тревогу: — Могли бы что? Понравиться мне? Мужчина неопределенно покачал головой, поглядывая на краснеющие под ледяной водой пальцы. Девушка нахмурилась, чувствуя странное легкое волнение, похоже, вызванное словами Зейна, отошла немного от него, с усилием переведя взгляд на чашки на столешнице. — Вам помочь, может быть? — вдруг спросила она, не веря, что правда это говорит. — Как хотите, — Зейн пожал плечами. — Только чай заварите себе, кофе не сможете. — Почему это не смогу? — высокомерно взглянула Ясмин на него. — Там довольно сложная технология, Ясмин, лучше я сам. — Я вижу, как вы «сам», — фыркнула девушка. — Только себе сначала заварю чай. — Конечно, — слабо улыбнулся Зейн. Он, кажется, забавлялся от поведения Ясмин. Мужчина объяснил, где у него лежат травы, и Ясмин, без труда найдя нужные ингредиенты и посуду, принялась с важным видом заваривать себе чай. К тому моменту, как она управилась, Зейн достаточно остудил свои пальцы и, выключив воду, подошел ближе к девушке. — Показать вам, как заваривается мой любимый кофе? — незатейливо спросил он. Ясмин закатила глаза и, состроив такое выражения лица, мол: «Вот пристал», — кивнула. Зейн снова вернулся к своей турке. Девушка придвинулась к нему вплотную, чтобы из-за такого слабого света хоть немного различить, что там делает мужчина. На нее вдруг хлынул его аромат, древесный, терпкий, но не резкий, который девушка невольно признала приятным. В лице, конечно, она никак не изменилась и, тем более, ничего не сказала вслух. Мужчина рассказывал обо всем, что он сейчас делает, быстро и уверенно, объясняя походу, почему именно так и никак иначе. Ясмин смотрела на его руки, оголенные до локтей — он почти в самом начале закатал рукава рубашки, — почти что любовалась плетением вен на его запястьях, тонкими, изящными пальцами, особенно теми двумя, до сих пор были красными от холодного потока воды, под которой их держали. Иногда отвлекалась на небольшой вырез на груди, открывающий острые ключицы, но тут же переводила взгляд, одумываясь. Замечал ли это Зейн или нет, она не знала: если даже и видел, он никак не показывал этого. — …Теперь подождать еще пять минут, — говорил мужчина, — и готово. Ясмин посмотрела вдруг ему в глаза, и, встретившись с его взглядом, спросила негромко: — Что вы со мной будете делать? Зейн удивленно вскинул брови: видимо, он никогда не привыкнет к ее способности так молниеносно менять тему. Девушка не отводила глаза, хоть было довольно тяжело. — А что я должен с вами сделать? — искренне не понимал он. — Ну, вы для чего-то же выигрывали мою волю… — А, это… — протянул Зейн с неудовольствием. — Я аннулирую этот выигрыш. Пришло время удивляться Ясмин: — Как?.. А зачем вы тогда… — Я вам уже объяснял, зачем вообще сел с вами за стол, — спокойно произнес он. — Выигрыш воли окончательно приковал ваше внимание ко мне… Не буду скрывать, еще это хороший предлог приехать сюда. — Вы решили затащить меня в… постель? — выдавила девушка. — Ясмин, — возмутился Зейн. — Конечно нет, за кого вы меня принимаете? — За человека, выигравшего мою волю. Мужчина закатил глаза, отвернувшись к ящикам с посудой: — Не нужна мне эта ваша постель. Мне приятно одно то, что вы сейчас рядом со мной. Было слышно, что откровения давались ему с трудом, и в то же время он понимал, что это нужно говорить. — То есть… раз выигрыш аннулирован, я могу уезжать домой? Зейн не обернулся на ее слова, даже как бы замер: то ли оторопел, то ли не хотел, чтобы Ясмин видела выражение его лица. Девушка не сразу поняла, как звучали для него, добивающегося ее внимания, слова, и почувствовала даже некоторый стыд. Спустя секунд десять он произнес негромко: — Да, можете. «Мне приятно одно то, что вы сейчас рядом со мной». Девушка смотрела в его широкую спину, пытаясь понять, что происходит в ней, почему она, конечно, может взять свою сумку и уехать на его-ее Майбахе домой, но не особо этого хочет. Ясмин сжимала свои пальцы, будто пытаясь хрустнуть ими, только выгибая в другую сторону, чувствовала, как становится громче и прерывистее дыхание: она начинала волноваться из-за того, что не знает, как ей поступить. Реальная жизнь оказалась сложнее игры в покер, где она могла иногда предвидеть даже исход игры. Сейчас перед ней мужчина, которому она искренне нравится, который просто пытался привлечь ее внимание, который, в конце концов, умело обыграл ее в покер, ее, непобедимую Ясмин Аль-Азиз, выиграл ее волю и почти тут же вернул. Она знала, что правильнее сейчас кинуть словцо на прощание, выйти из дома и уехать отсюда; там уже, дома, как обычно прокрасться мимо кабинета отца, рассказать Зулейке и Лейле, своим служанкам, что с ней играл сам Зейн и даже обыграл, посмеяться над этим и спокойно лечь спать. Это твердил разум. А вот сердце, начавшее таять от азарта, что Ясмин не испытывала очень давно, и продолжающее из-за уже другого рода чувств, робко шептало, чтобы девушка осталась. «Он мне хотел чай сделать», — этот факт стал последней, решающей гирькой на чаше весов. Ясмин судорожно выдохнула, произнесла негромко, чувствуя, похоже, впервые в своей жизни смущение: — Я останусь ненадолго.