Неразумное и нездравое

Несмотря на то, что Сокджин теперь проводит больше времени дома у Намджуна, чем у себя, видятся они не сказать чтобы очень много. В основном на утренней смене караула при Хоши, когда надушенный и тщательной собранный Намджун открывает Сокджину дверь и сразу уезжает на работу, а полусонный в пальто на пижаму Сокджин добирается до гостевой комнаты, в которую они перенесли детскую кроватку, и падает досыпать, пока Хоши не проснулся. И по вечерам, когда Намджун возвращается домой и еще час-полтора исправно слушает про пеленки, смеси, прививки и прочие родительские лайфхаки и мастхэвы. Если, конечно, не успевает заснуть, уложив голову на руки, стоит Сокджину отвернуться, чтобы налить им чая. Намджуну тяжело дается его отцовство. На фоне собственной ненормированной работы и ночных приватных концертов от Хоши он явно недосыпает. Но вслед за Сокджином упорно пробует менять подгузники и варить каши, укачивать и не трогать, когда не стоит. И Сокджин закрывает глаза на то, что иногда остается у него ночевать, чтобы дать Намджуну чуть больше отдыха, и оставляя с собой Чонгука до кучи, чтобы не гонять на развозе Юнги. После таких случаев Намджун всегда в качестве извинений отвозит Чонгука в школу на самой большой и крутой из своих машин. Чонгук, разумеется, от этого в полном восторге. Юнги немного ревнует, но вместе с тем у него тоже появилось больше времени для сна, и он даже почти перестал напоминать тень отца Гамлета. Правда, когда у этого пиздюка мозги включаются на полную катушку, он просто жесть какой проницательный, и от него не спрятаться, не скрыться. — Я смотрю, он тебе нравится, — как-то говорит Юнги за ужином, когда они просто болтают, как у кого прошел день, ничего сверхъестественного или откровенного. — Ну он вполне адекватный парень, — соглашается Сокджин, — спокойный, воспитанный, ответственный, судя по количеству наград, талантливый. — Не хочешь послушать, за что он получил эти награды? Посмотреть, какой он на сцене? Что-нибудь из матерного, что тебе не попалось в прошлый раз. — Зачем? Мне интереснее, какой он дома с Хоши и Чонгуком. Для меня это имеет большее значение. — Тебе он нравится. — Ты повторяешься, малыш, я уже согласился с тобой. — Нет, в другом смысле. Он нравится тебе в романтическом плане. Но у него есть ребенок, значит, он не из этой лиги. — Ты говоришь очевидные вещи. И что я должен в таком случае сделать? Хлопнуть себя по лбу, одуматься и сдвинуть переключатель на «не нравится»? — Но тебе… нормально? — осторожно спрашивает Юнги. — Ты не страдаешь? — Нет, Юнги, меня кормят едой из ресторана и отвозят домой на машине или отправляют на такси, а еще я получаю деньги за то, что дрыхну в чужом роскошном доме и нянчусь с самым идеальным в мире ребенком. После вас, само собой. Я способен примириться с неразделенной симпатией к человеку, который никак меня не ущемляет, мы же взрослые люди. — Не хочу, чтобы ты страдал, хён, — тихо бормочет Юнги, прихватывая его за пальцы через стол. — Если будет сложно, скажи мне обязательно. — Чтобы что? — спрашивает Сокджин с улыбкой. — Поставлю тебе какой-нибудь его грязный отвратительный рэп, где он всех нагибает по-разному, и он тут же тебе разонравится, гарантирую. — Юнги, — чуть подается вперед Сокджин. — Что? — напрягается тот. — Тебе сейчас всего на три года меньше, чем было мне, когда мы стали семьей. — И? — Как думаешь, какие мальчики мне нравились в то время? Юнги немного ерзает на своем месте и хмурится: — Не понимаю, к чему ты клонишь? — Как бы мне ни был симпатичен сейчас вежливый и воспитанный Намджун, ты вряд ли заставишь меня думать о нем плохо, если покажешь, что он может кого-то нагнуть. Если я сейчас старше тебя, это вовсе не означает, что когда-то я не был таким, как ты, молодым, и меня не привлекал рок-н-ролл и джаз вперед песен про тунца. — Я… — вздыхает Юнги, запинается, растирает лицо и выглядит немного грустным после этого. — Ты прав, прости. Для меня ты всегда был только старшим и… Я даже не представляю, что бы делал, окажись на твоем месте. — Ты присматривал за полуторагодовалым Куки, когда тебе было шесть. Прошу, не прибедняйся. Когда Юнги ничего не отвечает, Сокджин выскальзывает из-за стола и мягко сжимает его плечо напоследок: — Мой посуду, а я пойду гляну, что у Куки с уроками. — Хён, — тянет Юнги, когда Сокджин уже стоит на пороге. — М? — То есть, если меня вдруг заинтересует что-нибудь не совсем приличное, ты не будешь осуждать? Сокджин поднимает бровь: — Когда это я за что-то тебя осуждал? — На последнее рождество. — Ты помочился в окно! — Я был пьян, — разводит руками Юнги. — Ах, у нас это теперь аргумент? — Ты тоже был! — Но я не… — И собирался отправиться на улицу с рождественским пирогом, чтобы «найти нашей семье отца». — Давно по жопе не получал? — шипит краснеющий Сокджин. — Никогда не получал, — широко улыбается Юнги. — Хочешь подарить мне этот волнующий опыт? — Айщ, — отмахивается Сокджин, — ты не малыш, ты маленькая пиранья, — и выходит из кухни. Намджун не идеальный, но к нему просто невозможно не привязаться. Он, как мечтают все матери для своих дочерей: и умный, и красивый, и заботливый, и хорошо относится к детям. Сокджин смотрит на крошечную ладонь Хоши, которой едва достаточно, чтобы обхватить большой палец отца, застегивающего на нем такой же крошечный кардиган. И все внутри Сокджина сладко сжимается от восхищения и вместе с тем ноет о несбыточном. — Ты сегодня задумчивый, — говорит Намджун. — Утомили мы тебя? — А ты больше всех, — кивает Сокджин. — Прям все глаза измозолил, аж подташнивает. — Я не понял, Джин-хён. Это ты сейчас жалуешься на то, что видишь меня слишком часто или все-таки слишком редко? — И вовсе я не жалуюсь, скажешь тоже. У меня, вон, как у Хоши: с глаз долой — из сердца вон. Всегда есть чем заняться или, в конце концов, десять раз поесть. — Ну не-ет. Не ври, что не скучаешь по нам в свои редкие выходные. — Скучаю? Я? — изображает Сокджин удивление. — У меня дома еще два своих таких тренажера на прокачку воображения и изобретательности. Скучать некогда. Только успевай гениальные идеи раскидывать и прибираться потом после них. Намджун тихо и хрипло смеется. Слишком волнующе для одинокого сердца Сокджина. К счастью, есть отвлекающий фактор в лице Хоши, который тянет к нему свои ручки. И Сокджин уже тянется ему навстречу, однако Намджун отступает на шаг назад. — Раз так, может, отдохнешь сегодня? Я справлюсь. — Выгоняешь меня на мороз? — обижается Сокджин. — Как недостойно с твоей стороны. У него тут бабочки на эмоциональных качелях, а его просят вытащить пальцы из розетки. — Не выгоняю, а предлагаю отдохнуть. Тебе не обязательно уходить. — Это как? — Чонгук говорил, что вы иногда играете в приставку, когда есть время. Почему бы тебе не поиграть сейчас одному? Или, хочешь, посмотрим кино? — И даже не про роботов, тачки и якудза? — Э, я даже не уверен, что у меня такое есть. Можем вообще взять что-то из мультиков. Или что захочешь. — Хочу «Рыбку Поньо на утесе». Ты видел? — Почему ее? — Когда Куки с Юнги были маленькими, мы часто ее смотрели. Знаешь, как это у детей: если что-то нравится, то вы каждый день будете смотреть, пока не разонравится. Разыгрывать диалоги наизусть и все равно пересматривать. Зря улыбаешься, тебе еще это предстоит… И когда я смотрел «Поньо», то представлял, что Сосукэ — это Юнги. Потому что он примерно так с Куки и носился, как с писаной торбой и самой волшебной в мире рыбкой. Сейчас им, конечно же, не интересны «все эти сопли»… А я скучаю. — Я все еще не знаком с Юнги. — Он немного стесняшка. Но пусть тебя не обманет его вид, палец ему в рот не клади. — Запугиваешь меня? — Предупреждаю. Если вздумаешь нас обидеть, этот сладкий пирожок покажет тебе, из какого он теста. — Я впечатлен твоим причудливым слогом и глубиной его образов, песни никогда не пробовал писать? — Только петь. И это тоже мое секретное оружие: если я начну, то ты пожалеешь. Так что иди и включай мне моего Миядзаки. Ты сам это предложил. — И не отказываюсь от своих слов. Садись же. Иногда Сокджину кажется — ну может же он в конце концов помечтать, пока дети спят и будильник еще не прозвенел, — что Намджуну он тоже немного нравится. Не просто как человек, который спасает его от нелегкой родительской рутины, но и как… друг, безжалостно влезает голос разума. На всяких премиях, которые Сокджин видел в новостях краем глаза, Намджун появляется под руку то с какой-нибудь сногсшибательной актрисой, то музыкантшей, то спортсменкой. И на все вопросы прессы лишь профессионально стерильное — просто друзья. Или коллеги. С друзьями-мужчинами Намджун тоже появляется. На одном из таких мероприятий они вываливаются на сцену целой гурьбой, казалось бы, такие приличные в своих костюмах с иголочки, а дурачатся и шуткуют в микрофон, как самые настоящие дети. Но по вечерам после работы Намджун неизменно приезжает только к Сокджину с Хоши. И Чонгуку бонусом. Последний уже прописался в гостиной со своими уроками или местной приставкой. И на удивление быстро нашел с Намджуном общий язык, хотя обычно из него слова не вытянешь. — Намджун-хён такой умный, — однажды по секрету делится Чонгук с Сокджином. — Юнги-хён тоже умный. Но они умные по-разному. Это интересно. А Намджун говорит про Чонгука: — Он делает успехи в боксе. — Откуда ты… — Тренер сказал. Принял меня за его отца. — А, ну конечно, — хмыкает Сокджин. — Его обычно Юнги забирает, как ни крути, но на отца он не тянет. В секции поди и забыли, как я выгляжу… волки позорные. — Ты расстроен? — серьезно спрашивает Намджун. Сокджин понимает логику его мыслей: Намджун, скорее всего, винит себя за то, что не дает Сокджину исполнять свои родительские обязательства в полной мере. Но Сокджину по большому счету пофиг, кто забирает или отвозит Куки на уроки или кружки, главное, чтобы тот был в безопасности. Не это мерило родительской дееспособности Сокджина. Его больше задевает, что спустя столько лет он все еще не оставляет о себе впечатление родителя, старшего брата или помощника из соседей — да, но не отца. — В следующий раз, когда выпадет случай, — цедит он, — намекну им, что на самом деле отец — это я. И пусть потом голову сломают, кто этот мужчина мечты, который заботится о моем мальчике. — Мужчина мечты? — переспрашивает встрепенувшийся Намджун. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты ведь это не про Юнги? — Что ты, конечно нет. Я про нашего соседа, он иногда подбрасывает младшенького по пути с работы. Я вас как-нибудь познакомлю. — Джин-хён, ты жестокий, — вздыхает Намджун. — Да ладно тебе, Джуни, — толкает его плечом Сокджин, — не напрашивайся на комплименты, а. И осекается, потому что ему такого никто не разрешал. Хотя сам Намджун по этому поводу ничего после не говорит.