Король Руноголов

Мне бы вспомнить, что случилось Не с тобой и не со мною, Я мечусь, как палый лист, И нет моей душе покоя. Человек привыкает ко всему. К хорошему — быстрее, к плохому — дольше, но неизменно привыкает и перестает замечать, что раньше всё было иначе. Дни сменяли друг друга, сплетались в причудливый узор на ткани бытия, и всё меньше Петя задумывался о судьбе, о прошлом и о своей боли, да и боль уходила всё дальше на задний план. Некогда было горевать: разгоралась весна, работы становилось больше, а желание жить, как с любой весной, цвело в душе вопреки всем похолоданиям. Поломанные когти зажили быстро, а на смену им пришли болезненные мозоли на руках, царапины от жестких стеблей и корней, ссадины, случайно оставленные неосторожным движением по камню. И даже с тыльных сторон ладоней некогда нежная кожа больше не была идеально белой: Петя не выносил вида грязи под ногтями и каждый вечер по четверти часа отмывал руки, и кожа от воды и трения стала шелушиться и покрылась красными пятнами. Но так Петя чувствовал себя живым человеком. Игорь, как и раньше, мало интересовался, чем он занимается. Еще поначалу попробовал раз-другой из вежливости спросить, но, видать, заметил, как от этих расспросов Петя замирает испуганным оленем, и больше лезть не стал. Так что никто не мешал заниматься восстановлением оранжереи — а работы там было непочатый край! Пете иногда казалось, что чем больше он делает, тем больше новых дел возникает, как в старом мифе про Гидру. Кроме того, нужно было организовать сад у дома, благо места было очень много, а земля на всём дворе была плодородная. Петя заложил пару не самых дорогих своих колец, и этого хватило, чтобы усадить весь подготовленный участок луковицами лилий, саженцами гвоздики и лаванды, а главной гордостью был ровный рядок розовых кустов. Но до того, как цветы стали бы приносить доход, нужно было делать что-то еще, поэтому Петя стал собирать лекарственные травы — то нащиплет крапиву, то копнет корней валерьянки, то наскребет полные карманы дубовой коры — и относил всё это богатство местной травнице. Шарлотта была, можно сказать, их соседкой, тоже обитала в отдалении от города и всё равно пользовалась большим спросом. Удивительно, что ее еще не прозвали ведьмой и не устроили каких-нибудь неприятностей. — Пётр, у меня тут есть для тебя кое-что! — сказала она в один из дней, и Петя даже не сразу сообразил остановиться — настолько был в своих мыслях о текущих делах. Не успел он даже подумать о том, что переспросить, что же там за подарок и в честь чего, как она уже достала из-за прилавка небольшой холщовый мешочек и сунула ему в руку, таинственно сверкая глазами. Петя, впрочем, не спешил вестись на ее заигрывания, вздернул бровь и аккуратно развернул мешочек. Внутри лежала дюжина луковиц. — Это… — Тюльпаны, — пояснила Шарлотта и подмигнула. — Знакомый привёз, а я сама цветы не выращиваю. У тебя сохраннее будет. Петя поморгал и медленно поднял на нее взгляд. Потом замотал головой. — Ты что, я не могу! Они же стоят дороже, чем весь наш дом! Да и я понятия не имею, как их выращивать, испорчу только… — Не принижай себя, — фыркнула Шарлотта. — Уж если кто и разберется, что с этим богатством делать, то только ты, Пётр. Но если сомневаешься, хорошо, кинь там в угол, пусть себе гниют. Петя немедленно вцепился в мешочек обеими руками. — Ну нет, не при мне настоящие тюльпаны выбрасывать! Еще чего! Шарлотта рассмеялась и махнула рукой на дверь, иди, мол, с миром, пока хозяйка не разозлилась и не погнала метлой. Пришлось ретироваться, прижав драгоценные луковицы к себе. Петя даже забыл, что собирался делать, ему теперь одна забота была — скорее высадить тюльпаны в землю, пока кто-нибудь не украл или, вправду, пока не испортились. А куда сажать? А в какую, собственно, землю?.. До самого дома он усердно думал, но пришел к единственному выводу — узнать всё можно только из книжек. А библиотека есть только в королевском замке. В дверях дома Петя столкнулся с Игорем, ойкнул и неловко улыбнулся, тот кивнул в ответ, и в другой раз они бы молча разошлись по своим делам, но тут Петя окликнул его: — Подожди! — Игорь остановился. — М-м… Я тут… в общем… Про тюльпаны говорить не хотелось, но и просто так сказать, что ему нужно в замок, было бы совершенно дико. Еще подумает, что Петя решил от него сбежать и попросить о помощи самого короля! Эти мысли, если и были поначалу, давно растворились в других, о том, как сделать лучше свою настоящую жизнь, а не как вернуться к прошлой, да и невозможно это теперь. — Мне нужна библиотека, — сознался Петя, боязливо сминая в руках мешочек. — А она есть, наверное, только в замке… Ты не знаешь, как туда попасть? У Игоря смешно дернулись брови и расширились глаза, и несколько секунд он молча смотрел на Петю, как будто ждал еще каких-то слов. Решил, что Петя пошутил или поиздевался? И правда, глупо прозвучало, откуда бедняку с окраины знать, как пройти в замок… Петя мигом обругал себя. Щеки обожгло стыдом, сердце сбилось с ритма от волнения и раскаяния — он же совсем ничего плохого не хотел, а выходит, что Игоря обидел! Он подался вперед: — Ты… Но сказать ничего не успел, потому что Игорь вдруг совершенно спокойно заметил: — Ворота всегда открыты. В замке много кто работает, а всех же внутри не разместишь, это… — Он замялся и скомкано закончил: — Пойди туда, спроси. Не откажут. Этого Петя не ожидал. Он уже понял, что короля Руноголова в городе уважают. Как бы народ ни был прост, он не глуп: любовь заслужить легко, а вот уважение — куда сложнее. И теперь, узнав эту нехитрую деталь, Петя сразу стал проникаться к правителю, который не видел в каждом человеке угрозу. Его отец открывал ворота замка лишь для важных гостей, а всё остальное время они были наглухо закрыты и охранялись десятком стражников. Черные ходы, открытые для слуг, закрывались на ночь, а днём сторожились, чтобы никто не проник в замок незамеченным. Тем страшнее был его приказ отдать Петю за первого встречного… Но кто бы знал тогда, что судьба сведет Петю с добрым человеком, который не станет неволить и мучить его. Который, пусть и не может одарить его драгоценностями или хотя бы сытным ужином, станет в чём-то важном намного лучше его отца. Петя понял, что мысли унесли его куда-то далеко, и неловко потупил взгляд. — Хорошо. Спасибо. А ты… — Он замолчал, но поздно, слово уже было сказано. Пришлось договаривать: — Ты идешь в город сейчас? — Да, — настороженно отозвался Игорь. — Мы могли бы пойти вместе. Если хочешь, конечно. — Хочу, — брякнул Игорь не думая, но если он и хотел поменять свой ответ, Петя не собирался давать ему такую возможность. — Отлично! Я сейчас, я мигом! Две минуты! Петя влетел в дом, почему-то улыбаясь во весь рот. Не то чтобы он хотел обсуждать что-то с мужем, но всё-таки немножко хотел — не рассказать о себе, а узнать о нём. Они ведь совершенно друг друга не знают! Да и когда им общаться? За ужином оба настолько уставшие, что едва хватает сил донести ложку до рта, ночуют они по-отдельности, просыпаются в разное время и в лучшем случае пересекаются, как сегодня, на бегу во дворе. Хотелось одеться получше, коль уж собрался во дворец, но из красивых вещей у него остался только свадебный наряд. Плащ, конечно, Петя вряд ли еще когда-нибудь наденет, а на рубашке слишком уж вычурная и богатая вышивка, да и белые рукава можно испачкать чернилами. А вот брюки… Петя быстро умылся, скинул с себя рабочую одежду и стал натягивать белую ткань на ноги. С удивлением он понял, что и без того облегающий крой стал обтягивать совсем плотно — постоянная работа в саду и пешие прогулки не прошли даром, и, даже вопреки недоеданию, тело мигом отразило все изменения. Как только он вышел, Игорь насмешливо начал явно заготовленную речь: — Кис, твои две минуты можно считать за… — и замолчал. Петя обернулся и успел заметить, как тот быстро поднял глаза от его бедер к лицу. — Я долго? — выпалил Петя, чтобы не молчать. — А… Нет. Вернее… Игорь благоразумно заткнулся, и Петя, в тайне довольный его реакцией, наконец ступил на дорожку и первым поспешил вперед. Пройдя несколько шагов, он бросил через плечо: — Долго тебя ждать? В ответ раздалось демонстративное фырчание, но зато Игорь наконец отвис и мигом догнал его. — В честь чего нарядился? — невинно уточнил он. — Ну, я же в замок собираюсь. Хочется соответствовать по мере возможностей… Да и мне самому так будет приятнее. Он сказал чистую правду и потому не понял, отчего Игорь весь разом помрачнел и будто бы закрылся. Почти до самой опушки они шли в тягостном молчании; не такой прогулки Петя ждал, но правильные слова, чтобы нарушить нависшую над ними тишину и не сделать хуже, всё не находились. Игоря, похоже, терзали те же сомнения, потому что он то и дело коротко вдыхал, будто хотел что-то сказать, замирал так на долгие секунды, но потом длинно выдыхал, так и не решившись начать диалог или спросить. И только когда идти до города оставалось всего ничего, Петя наконец собрался с духом. Это, может быть, единственная за долгое время возможность провести время друг с другом, они мужья или незнакомцы, в конце-то концов?! — Какой твой любимый цвет? — выпалил Петя первое, что пришло в голову. Игорь покосился на него. — Цвет?.. — Ну да. Красный там… зеленый… У меня вот желтый, например. — Как золото? — едко уточнил Игорь, и на этот раз Петя догадался, что он что-то там себе надумывает. Но заострять на этом внимание не стал, только отмахнулся: — Нет, как мед. Знаешь, свежий, почти жидкий, он как солнечный свет в банках. Из такого получается лучший медовик в мире! Уж по чему он особенно скучал, так по разнообразию сладостей. Петя никогда не был большим любителем набить живот едой и не имел особых предпочтений в блюдах, но десерты, особенно с медом, орехами и карамелью, уплетал с большим восторгом. — Может, когда-нибудь смогу тебя угостить, — мечтательно проговорил он и спохватился: — Так какой? — Что? — Цвет, — терпеливо напомнил Петя, хотя в душе стал понемногу раздражаться. Что с Игорем случилось такое? Неужто и правда узкие брюки мужа так повлияли на умение мыслить связно?.. Они прошли не меньше полусотни шагов, прежде чем Игорь наконец придумал ответ: — Белый. — Почему? — ляпнул Петя, не подумав, и тут же почувствовал, как загорелись щеки. Он не мог быть уверен, что предположил правильно, но если так… — Зачем ты вообще спросил? — Просто так. Интересно. Твоя очередь, спрашивай тоже. И снова Игорь очень долго думал, прежде чем осторожно проговорить: — У тебя дома остался… кто-то? Позже Петя думал, что он, оказывается, абсолютно наивный неискушенный мальчик, раз не сразу понял, о чём именно его спросили. — М? Кто-то близкий? Ну, друзей у меня не было, а так… Да, были придворные, с которыми я вместе учился, да и некоторые советники отца ко мне хорошо относились. Да и стражники — ой, вот одного из них я бы даже назвал своим другом, я ему стольким обязан!.. — Ты издеваешься?! — вдруг перебил его Игорь изменившимся голосом и остановился посреди дороги. Петя непонимающе заморгал и тоже замер, уставился на него в ответ в полном недоумении. — И что, со сколькими из них ты был? От шока Петя даже не смог найти слова. Это было последнее, чего он мог ожидать, как подлый удар ножом в спину исподтишка. Он просто хотел поговорить с мужем друг о друге, а получил очередное обвинение. Вот так, без всяких тому причин и предпосылок. Зря он поверил, что у них что-то может быть хорошо, зря поверил, что Игорь больше не вернется к той первой ночи и тому разговору. — А чего ты глазами хлопаешь? — не унимался тот. — Ты же сам решил, что нам надо получше друг друга узнать, ну так давай начнем с главного! Я-то еще себя ругал, думал, может, у тебя там любимый человек остался, а я вот так сразу… Но нет, на что я вообще понадеялся! Ты же как все королевские детишки, да? Только и умеешь, что подставляться под лордика побогаче! Хлесь. Петя даже не успел подумать. Раз — и ладонь уже горит, а Игорь наконец-то молчит, отвернув голову в сторону и поджав губы. Петя не мигая наблюдал, как на его щеке расплывалось красное пятно от пощечины. Может, в другой раз он бы обиделся и разрыдался, но сейчас эта вспышка была настолько глупой и необоснованной, что Петя испытывал только жалость и легкую тень разочарования. Он повел бровью и задумчиво спросил: — Понятно, за что? — Да, — гулко буркнул Игорь. — Сдачи давать будешь? — Ну какой сдачи, Петь, ты чего придумываешь, — забормотал он, не поднимая взгляда, и это внушало надежду, что он понимает, насколько неправильно себя повёл. Петя не придумал, что еще добавить, отвернулся и неспешно зашагал дальше. До города они дошли молча. Игорь не уточнял, куда нужно ему самому, но безмолвной тенью проследовал за Петей почти до самых ворот, и только перед тем, как разминуться, он едва ощутимым прикосновением придержал его под локоть. — До темноты лучше возвращайся, мало ли что. И ночью заступает стража, могут что-то спросить, напугают еще… Может, встретить тебя? Это было бы замечательно, и если бы не произошедшая ссора, Петя непременно согласился бы. Теперь же он совершенно не хотел лишний раз проводить время с Игорем, даже если это означает возвращаться домой одному. — Не стоит, благодарю, — с прохладной вежливостью отозвался он и шагнул в сторону. Взгляд Игоря стал совсем виноватым. — Петь… Ты, это… Петя не хотел выслушивать его извинения — всё равно они были бы неискренними. Но зато хотел сказать другое. Коль уж Игорь сам завел этот разговор, коль уж ему так сильно нужно узнать всю правду… Что ж, будет ему правда. — Поговорим вечером, если хочешь. Ладно? Петя гулял по лезвию, вот так заигрывая с ним, позволяя себе ставить условия и высказывать недовольства — ведь они, хоть и были женаты, всё ещё оставались чужими людьми, и Игорю нельзя было доверять. Сегодняшний день лишь напомнил об этом. Но Игорь не стал спорить и смиренно кивнул. Он почему-то не уходил, и Петя, подумав, кивнул на прощание и отвернулся первым. Пускай смотрит ему в спину, коль так хочется. Пусть представляет, что он так уходит от него. В замок, где почувствует себя намного больше на своем месте, где, может, заведет себе десяток любовников, которые задарят его украшениями взамен за любовь по темным углам. Так ведь Игорь себе напредставлял? Пусть представит хорошенько, чтобы не забывался и не думал, что получил в дар сладкую мечту. Не только для Пети жизнь оказалась беспросветно далека от фантазий. Пусть Игорь не забывает, что Петя не его игрушка, что потерять его, на самом деле, можно в любой момент. Как он там сказал?.. Богатый лордик, да? Конечно найдется какой-нибудь богатый лордик, которого брак с бедняком не остановит, и он радостно сделает Петю своим любовником. И вовсе не нужно Игорю знать, что от одной этой мысли Петю бросало в ледяную дрожь. Потому он откинул лишние мысли и, нацепив на губы легкую улыбку, ускорил шаг. Ему еще предстояло разобраться, где искать библиотеку и как в ней работать, но уже по первому впечатлению Петя понял: замок короля Руноголова ему нравится. Снаружи неприступный и холодный, внутри он оказался полным света и искусно отделанным в кремовых, золотистых и красных тонах. Повсюду сновали люди, и только с третьего раза Пете наконец удалось остановить одного из них и узнать, куда идти. По пути в библиотеку он то и дело останавливался, чтобы рассмотреть убранства. Здесь были и фонтаны, и статуи, и целая коллекция рыцарских доспехов, и гербы, и портреты на стенах… В замке короля Хазина всё ценное хранилось всего в паре комнат, и оттого они казались захламленными и безвкусными. Здесь же всё находилось на своих местах и радовало глаз. Петя замирал у окон — то для того, чтобы полюбоваться видом на город, ведь с каждым этажом обзор становился всё лучше, то для того, чтобы разглядеть детали мастерски выполненных витражей. В конечном счете он добрался до библиотеки через час, не меньше, но едва он ступил на порог, как на него накинулась настоящая мегера: немолодая женщина со светло-русыми волосами, почти не тронутыми сединой, в платье с пышным воротником и с очень строгим лицом. — А вы кто? — Голос ее оказался ровно таким, как можно было себе представить, низким, хриплым и твердым. — Здесь библиотека, вы заблудились? — Нет, наоборот. Я именно сюда и шел. Петя попытался вежливо улыбнуться, но когда его окинули выразительным взглядом, желание быть столь обходительным пропало. И пусть хоть трижды это его единственный шанс узнать что-то о тюльпанах, унижать себя еще и незнакомой тетке он не позволит! — Мне сказали, что библиотека открыта для посещения, неужели обманули? — притворно ахнул он. Мегера вскинула бровь. — У вас есть рекомендательное письмо? Поручительство? Хотя бы просто записка от кого-то, кто вас сюда отправил? — Петя не совсем понял, к чему эти вопросы, но осторожно качнул головой. — Тогда я решительно не понимаю, зачем вам сюда приходить. Вы хотя бы читать умеете? Ах, так вот, в чём дело. Петя медленно растянул губы в ухмылке. Как же зря его сегодня испытывают на прочность! Он совершенно не в том настроении, чтобы играть в беззащитную овечку. Он принц, в конце-то концов, и он заставит с собой считаться. Дословного цитирования Гомера и пересказа налогового закона смотрительнице библиотеки оказалось недостаточно. «Всё это вы могли подслушать, мало ли у кого хорошая память», — заявила она безо всяких сомнений. Петя готов был взорваться, но виду не подал, ведь тогда его могли выгнать взашей, больше не слушая. Он молча прошел мимо смотрительницы к первой попавшей полке, окинул ее внимательным взглядом и без всяких сомнений объяснил, по какому принципу расставлены книги. А заодно прибавил, что это не лучшая система для библиотеки, где собрано столько самого разнообразного материала, и лучше бы научные труды разделяли не только по темам, но и по годам составления. Впрочем, спасибо и за соблюденный алфавитный порядок — в больших библиотеках с этим часто царит путаница. Взгляд смотрительницы не изменился. Она ничем не показала заинтересованность, но Петя даже не сомневался — попытается узнать о нём что-то при первой же возможности. — Имя, фамилия? — с притворным безразличием спросила она, открывая формуляр. — Пётр… — Петя прикусил язык. Называть свою королевскую фамилию не хотелось по многим причинам, а Игорь свою, кажется, так ни разу и не назвал. Вот те раз, уже столько времени женаты, а такая простая вещь осталась загадкой! — Филиппов, — сказал он первое, что пришло в голову. Так звали одного из советников короля Хазина, едва ли не единственного, кто относился к Пете с добром и уважением. Если бы Петю спросили, кого в своей жизни он мог бы назвать лучшим примером отца, это был бы Филипп. — За час до полуночи библиотека закрывается, — уведомила смотрительница и, поджав губы, протянула Пете заполненную карточку читательского билета. — Разберетесь, где какой зал, или помочь? — Благодарю, я сам прогуляюсь, — сквозь зубы улыбнулся Петя и отвернулся, но услышал, как ему в спину недовольно проворчали: — Здесь вам не парк. На это он не счел нужным отвечать. Тем более, что злость уже отступила, и теперь его стремительно захлестывало любопытство и восторг. Первым делом Петя, улыбаясь про себя, отметил, что большая часть книг всё-таки распределена по годам — видно, на полке у входа специально собрали самые привлекательные тома и поставили так, чтобы первым делом взгляд цеплялся за лучшие из них. А вот дальше многочисленные стеллажи были подписаны блестящими серебристыми табличками: разделы, жанры, годы… Потом Петя восхищенно подумал, что по такой библиотеке можно часами просто гулять — и впрямь, как по парку — и любоваться оформлением стен, рабочих столов и самих стеллажей. А потом в голове сама собой родилась мысль: короля Руноголова можно полюбить уже за то, как внимательно и бережно он относится к своей коллекции книг. Стоило ли еще удивляться тому, как по-доброму отзывался о нём народ?.. Но нужно было наконец заняться тем, зачем пришел, и Петя поспешил вернуться к уже примеченной полке с книгами про ботанику. …Он вздрогнул и пришел в себя от громкого боя часов. Заморгал — только что же пробило десять, он собирался дочитать последнюю строчку и бежать домой, пока не стемнело. Но часы неумолимо отбивали одиннадцать, а за окном — Петя осознал только теперь — царила непроглядная ночь. По всей библиотеке уже погасили свет, и только несколько засидевшихся посетителей теперь поспешно задували свечи и собирали вещи. «Не страшно, — подумал Петя, тоже начиная собираться и изо всех сил игнорируя зарождающийся тремор в руках, — подумаешь, темно! Все так ходят, и ничего». Но путь до дома теперь представлялся длинным и опасным, и неясно, что хуже — идти через темный лес или через такой же темный город. Петя быстро собрал в сумку свои записи, оглядел стопку книг и понял, что уже не успеет расставить их по местам, придется некультурно бросить прямо так, но, как он заметил, многие именно так и поступали. — До свидания, — бросил Петя смотрительнице и ответа ожидаемо не получил. Теперь, под покровом ночи, замок уже не казался таким дружелюбным. Свечи горели не во всех коридорах, и Пете то и дело приходилось пересекать мучительно много шагов полной темноты, с трудом не переходя на бег. За портьерами и гербами мерещились тени, лунный свет причудливо и жутко подсвечивал витражи так, что рисунки на них искажались до неузнаваемости, а выставленные в коридорах рыцарские латы, казалось, следили за Петей и вот-вот собирались сойти с постаментов… Когда у выхода мимо Пети кто-то прошел, он едва не вскрикнул от ужаса и прижал руку к груди, чтобы хоть немного унять сердцебиение. Он одновременно не понимал, чего так сильно боится, пытался убедить себя, что опасности нет, — но и точно знал, кто несет угрозу и его главный в жизни страх. Не все такие, повторял про себя Петя. Не в каждом альфе — угроза. Есть же, например, Шарлотта, есть Филипп, есть до сих пор безымянный гвардеец, который спас его жизнь. Да даже король Руноголов, хоть и он показался в ту первую встречу очередным мерзким мужчиной с пошло горящими глазами… Но он ничего плохого Пете не сделал и, наверное, всё-таки не был плохим, раз о нём так тепло отзываются. Петя вдруг понял, что думает о нём непозволительно часто для замужнего омеги — как бы то ни было, он не собирался предавать Игоря, даже если бы такая возможность вдруг представилась. Но вряд ли сам король, каким бы благородным ни был, выходит к простым смертным или хотя бы спускается в открытую для них библиотеку, а даже если и так, вряд ли он обратил бы внимание на неприглядного нищего паренька, и уж точно не узнал бы в нём принца, которого совсем недавно звал замуж… — Эй, гляди-ка, — раздалось совсем рядом, и Петя крупно вздрогнул. Все мысли разом исчезли, как будто разбились вдребезги, уступая место чистому ледяному ужасу. Он был у ворот замка, еще даже не вышел на дорогу — проходил под темной аркой, которую, как и обещал Игорь, охраняла стража. Игорь… Игорь ведь предупреждал, что они выйдут в караул и могут напугать. Другой стражник присвистнул. Петя попытался ускорить шаг, твердя себе, что никто ничего ему не сделает вот так открыто, прямо в воротах, только напугают и всё, но тут его резко схватили под локоть. Петя вскрикнул, стражники рассмеялись. Сколько их? Трое? Четверо?.. От ужаса Петя не мог сказать ни слова, не мог двинуться, не мог отбиться или закричать. Кровь колотилась в ушах, и в голове стучало набатом — нет, нет, нет, пожалуйста, только не снова, я не переживу, лучше сразу убейте. — Красавец какой, чего один-то гуляешь? — донеслось до ушей, и в этот же момент Петю сжали за бедро. — Приключений искал, да? — Конечно, ты посмотри, как разоделся, как специально к нам шел! — сказал другой, и все они расхохотались, а на теле Пете сжалось еще несколько ладоней. Он окончательно перестал понимать, сколько их; казалось, его трогают со всех сторон, и этому не будет конца. Кто-то продолжал отпускать сальные шутки, кто-то смял в руке его ягодицу, кто-то начал стаскивать с плеча ткань рубашки. Петя запоздало попытался ударить, но его жалкие трепыхания были не лучше попыток птицы вырваться из сетей. Вот так всё и кончится. Если его не убьют, если он не умрет от ран или разрыва сердца, он сам этой же ночью убьет себя, потому что не сможет выдержать ни минуты… — Эй, вы! Вы что, совсем страх потеряли?! Пете сперва показалось, что это лишь еще один из голосов стражи, но, когда одновременно с возгласом наглые руки пропали с его кожи, голова осознала: голос отличается — он жесткий и властный, и раздался издалека, а не прямо над ухом. Ноги совсем не держали и подкосились, как только Петя понял, что его отпустили и больше не держат. Он приземлился бедром на брусчатую дорогу и, не осознавая, что делает, попытался отползти в сторону. Спина уперлась в каменный свод арки. Он замер, будто оглушенный. А незнакомый голос приближался: — Можете попрощаться со службой раз и навсегда, — угрожающе низко заверил он, — отныне вы будете пасти овец. И благодарите бога за мое милосердие! Его величество мог велеть отрубить вам головы за такой грех, да еще прямо у ворот замка! Петя поморгал и наконец смог увидеть: трое стражников вытянулись по струнке неровным строем, обладатель твердого голоса стоит совсем рядом и едва не рычит на них, плохо видимый из-за света луны прямо за его головой, а чуть поодаль рыжий длинноволосый омега прижимает к себе беспокойно хнычущего ребенка и во все глаза следит за происходящим. — Сэр… — попытался обратиться один из стражников, но в ответ рявкнули: — Пошли вон! И все трое немедленно отдали честь и быстрыми шагами унеслись прочь, в смятении не говоря ни слова. Неизвестный осторожно поднял с земли сумку — Петя и не заметил, как выронил ее, — отряхнул, а потом обернулся к Пете. — Вы в порядке? Можете встать? Он не спешил подходить, и Петя был за это благодарен — он сильно сомневался, что не расплачется, если чужой альфа сделает хоть шаг к нему. Краем глаза он заметил движение и перевел взгляд: омега быстро приближался к ним. — Олег, возьми Пашу, — прошелестел тот и без всяких раздумий передал ребенка на руки альфе, а сам обернулся и очень осторожно протянул к Пете руку. — Я помогу. Всё хорошо. Они ушли. Я помогу вам подняться. Я Сережа. А вас как зовут? Петя хотел ему ответить, но почему-то не мог шевельнуть губами. Но за протянутую руку схватился и с усилием поднялся на ноги. Тут же покачнулся, едва не падая на Сережу, и тот придержал его за плечо. — Ох, бедняжка… Мы вас проводим, хорошо? Петя подумал, глянул на альфу и помотал головой. С ребенком на руках тот совсем не выглядел опасным, но Петя слишком хорошо запомнил, как он рычал на стражу, и совершенно не мог пересилить себя и перестать бояться. Другой омега — Сережа, точно — неуверенно смотрел на него. — Вам далеко идти? — спросил он еще раз. — Я лишь хочу убедиться, что вы доберетесь до дома в целости. Теперь только Петя вспомнил, что не успел даже выйти на дорогу. От одной мысли о том, какой длинный путь ему еще предстоит, Петю замутило, и он снова покачнулся. Тонкие руки оказались на удивление сильными — впрочем, как иначе, когда каждый день носишь на руках целого ребенка? — вновь придержали его и не дали свалиться обратно на землю. — Хорошо, всё хорошо… Идем? Мы всё равно только вышли, как раз прогуляемся. Очень плавно Сережа направил его вперед, и Петя усилием воли сделал шаг, второй… на третий оказалось, что идти не так уж сложно, ноги переставляются сами собой, как у заводной куклы. — Вам не холодно? Вроде бы уже весна, а всё равно ночи холодные, — тараторил Сережа с улыбкой. — Я вот купил недавно шаль — теплая-теплая! Так и не запомнил, что это за шерсть, но я вам расскажу, где продается, купите обязательно. И хотя Петя понимал, что он говорит всё это специально, чтобы отвлечь от дурных мыслей и успокоить, сердце всё никак не могло угомониться, а в голову лезли самые страшные сюжеты вперемешку с воспоминаниями. А бредущий за ними тенью альфа совершенно не делал лучше, пусть даже это был муж Сережи, пусть даже он был занят ребенком на своих руках. — Кстати, мёд я всегда ненавидел, — продолжал болтать Сережа, — даже от запаха мутит. А вот во время беременности ел его ложками, представляешь? Пашке, стало быть, от отца передалось, Олег тоже банками его закупает и потом каждые выходные медовики печет, и вот почему-то они такие вкусные у него получаются, что даже у меня слюнки текут!.. — Мёд же вкусный, — брякнул Петя и едва сам не вздрогнул от звука своего голоса. Но Сережа и виду не подал, что удивился. — Да ну тебя, он же слишком сладкий. И на него все мухи слетаются, это просто невыносимо! — Зато медовик — хороший, — возразил Петя и попытался выдавить улыбку. Сережа хохотнул, крепче сжимая его локоть; оказывается всё это время они шли под ручку, как лучшие друзья. — Тут не поспоришь! Правда, Олег? — Он обернулся через плечо, и за их спинами раздалось невнятное согласное бормотание. Петя немедленно напрягся вновь, притормозил Сережу, остановился в пол-оборота, чтобы хотя бы краем глаза видеть альфу позади себя. Они, оказывается, дошли до границы города, еще пара домов, и начнется лес. Несмотря на пережитый ужас, Петя был уверен: сейчас он будет чувствовать себя лучше в одиночестве. Не так уж далеко остается дойти. Ну а если ему настолько не повезет, что по пути встретятся новые недоброжелатели, что ж… Он рассмеется им в лица и, кажется, прямо на месте упадет замертво. — Спасибо, — выдавил Петя и попытался улыбнуться. Судя по тревожному взгляду Сережи, вышло не слишком убедительно, а впрочем, он и не старался. — Дальше дойду. — Точно?.. — неуверенно переспросил Сережа, но Петя уже отлепился от него и сделал шаг назад. — Подожди, твоя сумка! Сережа быстро снял с плеча Олега сумку, про которую Петя вновь и думать забыл, протянул ему, и Петя, быстро выхватив ее из чужой руки, скомкано попрощался и бросился прочь. Ему хотелось как можно скорее сбежать от внимательных, пусть и сочувствующих взглядов, хотелось наконец-то оказаться дома и отмыться от чужих прикосновений. Хотелось уткнуться в плечо Игоря и горько расплакаться, а если он сразу всё поймет и не позволит к себе подойти, обвинив Петю в неверности, упасть перед ним на колени и рыдать, раскаиваясь во всём… Кто же обрадуется узнать, что его омега не смог защитить собственную честь? Ему было настолько плохо, что уже не было толком страшно, и он не заметил даже, как дошел до дома, ни разу не оглянувшись по сторонам. В окнах горел свет, Петя чудом обратил на это внимание, и мозг прошила игла паники — значит Игорь ждет его, не спит, не ушел никуда, значит сейчас придется всё ему рассказать… Мелькнула шальная мысль убежать прямо сейчас, куда глаза глядят, хоть в лес, и пусть его там сожрут волки, как заплутавшую овечку, хоть в город, на поиски новых приключений и в слабой надежде найти кров, откуда его не прогонят. Ведь отсюда прогонят, наверняка прогонят, а Петя слишком устал, ему слишком больно, чтобы слушать, как Игорь снова обзовет его и скажет прямыми словами, что такой муж ему не нужен… Петя просто не вынесет, как бы ни храбрился еще днем… Он отнял ладонь от деревянной дверной ручки и уже сделал полшага назад, как вдруг дверь распахнулась. В спину Игоря светили теплые желтые свечи, и поэтому его лицо от Пети скрывала ночная мгла, в то время как сам Петя был для него, как на ладони. И лицо его Игорь отлично видел. — Прос… — Петя! Господи, ты в порядке?! — Петя опомниться не успел, как его плеч коснулись горячие ладони. — Какой холодный… Идем в дом, хорошо? Ты… так, нет, всё потом, идем греться, маленький мой. Игорь продолжал бормотать что-то ласковое и успокаивающее, хлопотал вокруг, помогая устроиться на кровати, кутая его в теплое одеяло и согревая чайник. Петя не замечал, но чувствовал на себе его короткие изучающие взгляды, и совсем не мог распознать его эмоций. От неизвестности становилось еще хуже. Только теперь Петя стал понимать, как сильно замерз, и только теперь его наконец снова догнал страх, от которого успешно удавалось сбегать. Руки тряслись, сердце забилось в ушах, вернулось осознание того, что едва не произошло с ним. Игорь вдруг остановился посреди комнаты, будто позабыв, куда шел, и подлетел к Пете, тут же падая перед ним на колени. Коснулся кончиком пальца его щеки. — Милый, ну ты что? Петюнь… Это из-за того, что я тебя обидел? Петя, оказывается, начал плакать, сам того не заметив. Он помотал головой. — Тогда что случилось? Тебя кто-то… напугал?.. В горле всколыхнулось рыдание, Петя невольно всхлипнул и тут же прижал обе ладони ко рту и зажмурился. Игорь вздрогнул, а потом странно уставился на его руки, нахмурил брови. Потянулся к запястью, но не дотронулся, и Пете не нужно было смотреть самому, чтобы точно знать, что он увидел. Петя хорошо помнил, как в прошлый раз выглядела тонкая кожа на его запястьях. Помнил, как долго сходили синяки и ссадины. Как… — Тш-ш-ш… Петь? Обнять тебя? Игорь уже тянулся к нему, и сочувствие в его глазах неожиданно окатило ледяной водой. — Нет, — резко выдохнул Петя, быстро вытер щеки и вскочил на ноги, сбрасывая одеяло на пол. Игорь проводил его смятенным взглядом, даже не сразу сообразил тоже подняться. Вода в чайнике, оказывается, уже вскипела, на столе стояла кружка с насыпанными в нее травами. Петя отошел на другой конец комнаты, не в силах и дальше смотреть мужу в глаза или видеть его заботу, и сам обнял свои замерзшие плечи. Нужно было покончить с этим враньем раз и навсегда. — Первый и единственный альфа, с которым… — слова подвели его, Петя сильнее обхватил себя руками. Он отчаянно пытался придумать, как сказать такое и всё наконец объяснить, но не понимал, просто не знал. — Который… с кем… — Петь, не надо, — перебил Игорь неожиданно слабым голосом. Петя замотал головой. Неуверенность Игоря почему-то придала сил ему самому, и он твердо продолжил: — Альфа, который взял меня до тебя, был только один. Я тогда вышел в город, был с сопровождением, но там… — Надолго слов не хватило, Петя зажмурился и с трудом продолжил: — Там началась потасовка, все разбежались, я потерял из виду даже свою гувернантку. Я отбежал от кареты совсем недалеко, за ближайший угол, потому что мне показалось, что она была там, я видел ее платье. Подумал, что надо скорее вернуть ее обратно, пока ничего не случилось. Воспоминания мелькали перед глазами, и Петя отчаянно старался дышать ровно и глубоко, впивался ногтями в свои предплечья, напоминая себе, что находится не там. Что он дома, в безопасности, рядом с мужем, который не причинит ему вреда. А Игорь сидел и, кажется, даже не дышал. Обернуться на него и увидеть знакомые злость и разочарование Пете совершенно не хотелось, поэтому он так и стоял спиной, продолжая тихо: — Всё произошло так быстро, что это даже… не знаю, обидно как-то. Одна-единственная минута, которая сломала мне жизнь. Он… — «Поговори со мной, сука!» — Он накинулся из-за угла, я даже вскрикнуть не успел. Схватил за волосы и ударил о стену головой, я думал, он меня убить хочет. Даже не сразу понял, что он стянул с меня штаны. — Петь… — Очень быстро, Игорь, понимаешь?! — выпалил Петя, почему-то отчаянно желая рассказать всё, чтобы Игорь понял правильно, чтобы не ненавидел его за это так сильно. — Я даже закричать не успел! Потом уже, когда стало очень больно… Воспоминания всё-таки захватили его, и Петя ощутил фантомную боль в затылке. Снова вспомнил этот истошный крик: «Хоть поговори, ну, тварь ты высокородная!» И то, как по голым бедрам прошел неприятный холодок за миг до того, как в тело ворвался огромный твердый член и, кажется, едва не разорвал Петю пополам; тогда уже стало не до холода. — Когда это было? — зачем-то спросил Игорь непонятным тоном. Петя сглотнул. — Четыре года назад. Игорь шумно втянул воздух и замер так. Может, хотел еще что-то спросить, но не находил нужных слов, как и Петя поначалу. А может, просто обдумывал то, что услышал. И Петя сам осторожно договорил, уже примерно представляя, о чём тут можно спросить: — Меня спас один из гвардейцев. Почти сразу. Да, не успел вовремя, и он почему-то тысячу раз извинился за это, чуть ли не казнить себя предлагал… — С губ сорвался то ли смешок, то ли всхлип. — Может, он не спас мою честь, но точно спас жизнь. Я не знаю, что было бы, если бы не он… И он никому ничего не рассказал. Отвел меня сначала к лекарю в городе, потом в замок и черными ходами довел до покоев. Даже отец так и не узнал, представляешь? Помолчали. Потом Игорь спросил снова: — А что случилось сегодня? Кто… посмел?.. — Он сбился на гортанный рык и замолчал. Петя мотнул головой. — Они не успели. Но, кажется, и правда собирались, но мне… на этот раз повезло больше, мне помогли вовремя, они ничего… — Петя. Кто? Хотелось сказать — ты был прав, Игорь, прав с самого начала. — Стражники, — нарочито легко бросил Петя и дернул плечами, а Игорь втянул носом воздух. — Потом пришел кто-то, не знаю, какой-то их командир, наверное? И разогнал. Они его испугались. — Смешок. — Занятно… Они же так любят страх! Но, видимо, только чужой. — Всё, стой, пожалуйста. — Игорь подошел к нему ближе и хотел коснуться плеча, его рука была настолько горячей, что даже на небольшом расстоянии чувствовался жар ладони. — Пожалуйста. Могу я тебя обнять? Или что-то еще сделать, я не знаю… Петя резко обернулся к нему, чтобы заглянуть в глаза, увидеть там наконец ложь, увидеть презрение, которое он так хорошо скрывает за тревогой и заботой, увидеть разочарование и обиду. Но в первый миг Петя даже немного растерялся от осознания того, как близко к нему стоит Игорь, сделать полшага — и уткнешься лицом ему в грудь. Он настолько выше ростом… и почему-то это совсем перестало пугать. Наоборот, глупое сердце трепыхнулось от одной только мысли, как уютно и безопасно может быть в его объятиях. — Не нужно этого, — проговорил Петя дрогнувшим голосом. Сглотнул, и всё равно продолжил сипло: — Я знаю, что виноват. Перед тобой виноват. А если бы оставался принцем, был бы виноват и перед своей страной, потому что не сберег единственное, что во мне имело ценность. И сейчас вот, едва не предал тебя, и сам себе этого не прощу, так зачем ты-то притворяешься?! С каждым его словом взгляд Игоря менялся — сочувствие уступало место жесткости и нескрываемой злости, и Петя мысленно весь подобрался, ожидая удара или грубых слов. Вместо этого Игорь сделал тот короткий шаг вперед, который их разделял, и уверенным жестом притянул Петю в объятия. Сжал обеими руками за плечи, подбородок уложил на его макушку, и даже не дрогнул в ответ на слабую попытку вырваться. Петя всхлипнул: — Зачем ты… ну зачем… — Петя. Высочество… Родной мой. Послушай меня, ладно? — негромко начал Игорь твердым голосом, и это почему-то вмиг успокоило подступившую истерику. Петя вяло кивнул, закрыв глаза и обессиленно утыкаясь в него лицом. — Я знаю, почему ты думаешь так. Правда, я знаю. Знаю, о чём тебе всю жизнь твердили, знаю, какими словами. Но я хочу, чтобы ты услышал меня сейчас и хотя бы попытался понять. Да? Петь? Он правильно сделал, что позвал, потому что от мягких поглаживаний по спине Петя совсем поплыл и стал терять смысл слов, которые слышал. Да и сильно мешало то, как мерно стучало чужое сердце под ухом и каким гулким казался и без того низкий голос. — Да, — шепнул Петя. — Хорошо. Запомни, пожалуйста: не всё, что тебе говорят, является истиной. Люди… очень разные бывают, знаешь? Тебя окружали те, у кого нет сердца. Мне жаль. Потому что в том, что случилось, нет и не может быть твоей вины, это же!.. — Его руки сжались сильнее, почти до боли, остро пахнуло гневом, но прежде, чем Петя успел испугаться, Игорь сам остановил себя. Медленно вдохнул и выдохнул, только потом продолжил: — Те, кто делают такое с омегами, преступники. Понимаешь это? Представь, если бы кто-то поступил так с твоим сыном или дочерью, ты разве обвинил бы своего ребенка? От одной мысли о подобном горе Петя весь похолодел, но совсем по-другому, не как до этого. Не столько от страха, сколько от ледяной ярости, от которой на миг побелело в глазах. — Никогда, — рыкнул он и крепче вжался в Игоря. Хотел было сказать и еще одно, но прикусил язык. Об этом они точно поговорят в другой раз. Некоторое время стояли молча. А потом Игорь, не сразу подобрав слова, медленно проговорил: — Прости меня, пожалуйста. Я так сильно виноват перед тобой… Он вдруг сбился на тихий скулеж и замолчал, и Петя, совершенно обезоруженный этим, попытался поднять голову, но Игорь не позволил — то ли стеснялся показывать свою слабость, то ли не хотел отрываться от него. Петя так сильно удивился, что даже не сразу понял, за что перед ним извиняются. Через долгие мгновения до него наконец дошло: Игорь ведь уверен, что в брачную ночь поступил с ним точно так же, да еще и обвинил в порочности, не зная всего. Сознанием Петя понимал: он вовсе не винил Игоря за ту ночь, и пусть было очень страшно и унизительно, он совсем не мог поставить эти события рядом, всё внутри противилось даже мысли о том, чтобы сравнить неизвестного бандита, который едва его не убил, и собственного мужа, который даже тогда не сделал ему больно. Не физически. Но оказалось вдруг, что эти простые слова были нужны Пете, как воздух. Они ощущались, как ключ от оков, которые стискивали его тело на протяжении всех этих лет, не отпускали с того момента, как защелкнулись в тот кошмарный день. Игорь просил прощения совсем за другое, но показалось, что его словами перед ним, Петей, извинились все, кто сделал ему больно, напугал, укорил и заставил чувствовать себя грязным. А потом Игорь задумчиво добавил: — И за то, что не пришел раньше. Не спас тебя еще тогда. Петя моргнул и неуверенно улыбнулся. — Ты бы не смог. Мы ведь даже не были знакомы. Игорь промолчал. Но ведь и правда, как хорошо всё было бы, если бы они встретились раньше, если бы Игорь взял его в мужья совсем юным и чистым!.. Правда, тогда у него точно не было бы ни единого шанса, вдруг понял Петя, и такую прекрасную мечту пришлось с сожалением отринуть. Они бы даже не познакомились, и уж точно не смогли бы быть вместе, если бы Петя, поломанный на части, не отвергал всех женихов и не разозлил отца. Так что, быть может, богам и вправду лучше знать, какие посылать испытания. Слезы высохли, и на душе стало тепло и легко, как не было очень давно. Они простояли так еще некоторое время, а потом Игорь первым неловко расцепил руки и отстранился, напоследок еле ощутимо коснувшись губами его лба — или это только показалось. — Чай остывает, — брякнул Игорь, еще секунду поморгал, а потом подорвался к чайнику. Благодаря новой Петиной привычке собирать все подряд полезные растения, кухня быстро заполнилась специями к еде и добавками к чаю. Игорь, кажется, собрал чайник, не глядя, но получилось очень вкусно: мята переплеталась с чем-то древесным. А как будет замечательно, когда всё зацветет! А потом пойдут ягоды, а потом грибы… Петя подумал, что надо будет позаимствовать в библиотеке лист бумаги и выписать всё, что нужно собрать. И посмотреть по книгам, какие дни наиболее благоприятны для каких растений, и еще прочитать, как лучше их хранить, сейчас-то они рассованы по глиняным мискам, но вряд ли так можно оставлять всё на зиму. — Зачем ты в библиотеке-то был? — вдруг спросил Игорь, заметив, должно быть, его задумчивость. — Я хотел спросить еще днем, но… да. Он сконфуженно замолчал и уткнулся в чай. — Читал про тюльпаны, — честно ответил Петя. — Тюльпаны? — Да, цветы такие. — Я знаю. А с чего вдруг ты ими заинтересовался? — Просто так. — Говорить про луковицы не хотелось, потому что тогда пришлось бы объяснять и про Шарлотту, и про свою оранжерею. С Пети хватило откровенных разговоров на один вечер. — Спасибо за чай, кстати. И вообще. Спасибо. Игорь светло улыбнулся в ответ, и его нестерпимо захотелось взять за руку. Петя даже почти потянулся к нему, но в последний момент не решился и сделал вид, что просто водит рукой по столу, а потом скорее вцепился обеими ладонями в чашку. …В ту ночь ему сперва снился кошмар — улицы родного королевства, толпа людей вокруг и страшный крик человека, который требовал с ним поговорить. Петя стоял в центре площади, полностью обнаженный, и отовсюду в него летели гнилые овощи и помои. Он пытался прикрыться от сальных взглядов, но эти жалкие попытки только поддавали веселья. Потом его схватили за руку и резко нагнули, выставляя перед всеми напоказ, раздались улюлюканья и смех. Но прежде, чем кто-то успел даже дотронуться, всё резко стихло, Петю отпустили, и он упал кому-то под ноги. Перед ним стоял Игорь и улыбался. Он сказал что-то ласковое, а потом снял свой плащ, завернул в него Петю и легко поднял на руки. Люди вокруг стояли на коленях и не издавали ни единого звука, почтительно опустив глаза в землю. И только просыпаясь, Петя понял, что на голове Игоря была золотая корона. Каждую ночь полет мне снится Холодные фьорды, миля за милей.