Живущий мгновением

      Бакуго разлепил глаза из-за лучей солнца, настырно лишавших его сна. Времени было около семи утра, судя по умиротворению, царившему за окнами, и юноша лениво поднялся, с неким удивлением гадая, почему уснул на диване. Тишина в доме привычно звенела в ушах.       Кацуки отправился в ванную, разглядывая собственное отражение, умылся и, проведя рукой по волосам, зацепился взглядом за браслет. Он осмотрел его и попытался вспомнить, когда купил, но в голове стоял туман, а от попыток боль резко врывалась в череп. Ощущение было отвратительным. Юный герой чувствовал на каком-то подсознательном уровне, что эта вещь была не просто безделушкой, которую ему могли подкинуть несносные одноклассники, а чем-то действительно важным. Правда, почему именно, понять не удавалось, словно одна деталь ускользала из раза в раз, мешая собрать пазл целиком.       Телефон разразился надоедающей мелодией.       — Слушаю, — грубо рявкнул Бакуго, не настроенный на разговор в такую рань. Он даже не посмотрел, кто звонил — ясное дело какой-нибудь идиот, которому не спится. Пару секунд стояла тишина, и Кацуки хотел было сбросить звонок, раздражённый, как послышался несмелый голос.       — Привет, Каччан, — неловко заговорили на другом конце. Юноша вскинул брови, а потом нахмурился и скрипнул зубами.       — Чего тебе надо, задрот? Кто вообще разрешил тебе звонить мне? Сдохнуть захотел?       Изуку, казалось, засомневался, что это было хорошей идеей, но всё же продолжил:       — Я подумал, может, потренируемся? Сегодня, — предложил, и Бакуго мог поклясться, что тот в этот момент кусал губы.       Это звучало тупо. Тем более — от Деку. И Кацуки действительно думал послать его, заняться чем-нибудь обыденным, но почему-то замешкался. Странное едкое чувство не давало словам сорваться с языка, и юноша задумался против воли. Почему бы, собственно, не надрать задницу ботанику? Всё равно в его расписании нет ничего важного. На то и нужны были каникулы — чтобы отдыхать и заниматься различного рода чепухой.       — Ладно.       Мидория поражённо выдохнул и явно воодушевился, не ожидавший такого. Он начал вслух рассуждать, смогут ли они получить разрешение у учителей на спарринг на территории академии, и Бакуго пожалел, что всё ещё слушал эту чушь.       — Завались уже, это можно решить на месте. Чтобы явился к часу, понял? Ждать тебя не буду, — бросил резко, а затем отключился, чтобы ненароком не дать повод для нового рассуждения другу детства. К чёрту, он не хотел слушать это с утра.       Проведя ладонями по лицу, Кацуки нахмурился и задумался, почему вообще не отказал. Без сомнения, раньше это не составляло особо труда, послать Изуку для него легче, чем написать промежуточный тест. Но… что-то явно пошло не так, словно где-то в системе произошёл сбой, и теперь юноша не мог сделать ничего такого, что раньше казалось совершенно нормальным. Видимо, его психическое состояние пошатнулось — других логичных объяснений он не нашёл. Особенно тому, как потеплело в груди от звука чужого сонного голоса, который всё равно звучал довольно-таки весело. А тот факт, что Мидория проснулся и первым делом позвонил ему было как-то... странно. Бакуго не хотел и думать о чём-то странном, но приходилось, потому что кудрявый одноклассник был самим олицетворением этого слова и привносил в жизнь Кацуки очень много нового. И, видимо, безумие передаётся-таки воздушно-капельным путём.       Вздохнув, юный герой прикусил губу. Он не злился, будто уже прошёл через это, и это было пугающе, ведь ничего подобного не мог вспомнить. Эта дыра в памяти словно выжгла что-то важное. Но Бакуго сможет вернуть это на место — не сразу, но сможет.       — У меня куча времени. Может, прийти пораньше?.. — вслух рассуждал, рассматривая медленно плывущие за окном облака. Губы против воли сложились в лёгкую ухмылку — провести немного времени с Деку? Это было не самой ужасной перспективой. Даже, возможно, вполне неплохой.

***

      Изуку тихо пробрался через окно в зал, где было тихо в это морозное зимнее утро. Он снял костюм и ботинки, как можно тише пробираясь в спальню, затем — в ванную, чтобы оставить там вещи и принять душ.       Ему было не впервой оказаться в странной ситуации после миссии, но всё же то, что парень очнулся в торговом центре, где не было ни души, напрягало. Он помнил о злодее, с которым они с Каччаном столкнулись, и поспешил сначала в участок, чтобы узнать о нём. Как оказалось, напарник разобрался со всем. Только тот факт, что Изуку остался на поле боя был несколько… необычным. Возможно, всё дело в чужой причуде, ведь Бакуго никогда не бросил бы его. Никогда.       «Поговорю с ним потом», — решил, выходя из ванной. На кровати тихо сопел возлюбленный. Он выглядел очаровательно, и Мидория не смог сдержать улыбки. Да, его парень определённо не мог сделать ничего подобного — Изуку был свято в этом уверен.       Забравшись на постель, он своевольно обнял героя, прижимая к себе, ощущая такое нужное ему тепло. Было ощущение, словно Изуку не видел его не несколько часов, а гораздо больше, и уже успел чертовски сильно соскучиться. Кацуки нахмурился и что-то пробормотал, крепко сжимая в ответ бок.       «Как я рад тебя видеть… Ты в порядке», — подумал Мидория, любовно прикасаясь губами к скуле. Ему стало куда спокойнее в объятиях Бакуго. Уже произошедшее не особо волновало, ведь с его Каччаном всё было хорошо. Но какой-то осадок образовался в его мыслях, вызывая непонятную тоску. Возможно, это была лишь иллюзия, и вскоре парень забудет об этом чувстве. А пока… пока он постарается вспомнить. Через пульсирующую боль в висках, через жуткую мигрень, которая посещала его в последний раз, когда он работал четыре дня подряд без должного отдыха. Это была та ещё пытка.       Зажмурившись в очередной раз, Изуку поднял руку и надавил на висок в попытке унять пульсацию. Его кожи коснулось нечто холодное, и глаза удивлённо устремились на браслет. Странный и незнакомый вид наталкивал на мысли, что это не его вовсе, но что-то настойчиво отзывалось в подсознании на это простенькое украшение. Словно оно было важным. На нём было несколько царапин, а цвет будто исчез вовсе, как бы его не старались сохранить.       Мидория положил ладонь на широкую спину и прикрыл глаза, улыбаясь. Боль постепенно сходила на нет.       — Наверное, подарок, — прошептал отстранённо он, невольно хмыкнув от странного предположения.       — Раз вернулся, мог бы дать мне поспать, Деку, — проворчал Кацуки приоткрывая сонные глаза. Он фыркнул на неловкий смех Изуку, а потом повернулся к нему спиной, чтобы продолжить спать. Тот перекинул руку и настойчиво прижал к себе, целуя шею с непомерной осторожностью, от которой герой вздрогнул.       — Извини, извини. Можешь спать дальше, дорогой, — мурлыкнул ласково, покусывая покрасневшее ухо. Бакуго ощутимо напрягся.       — Если не прекратишь, я тебя столкну с кровати и спать ты будешь на диване, — ровно пригрозил Кацуки, посмотрев из-за плеча убийственно. Изуку улыбнулся и прекратил своеобразные попытки разбудить.       — Хорошо, — легко согласился, утыкаясь лицом в затылок. Он думал полежать так немного, а потом уже заниматься делами, но вставать так не хотелось, что Мидория просто решил валяться до последнего, пока сам блондин не встанет и не потянет его за собой, как это было обычно.       Ладонь прошлась по его руке, но вдруг замерла, наткнувшись на украшение. Кацуки проморгался и рассмотрел поближе браслет, невольно задержав дыхание. В его голове промелькнули воспоминания, которых, как ему казалось, раньше не было. Либо же он просто забыл. Забыл об этом странном злосчастном браслете, который когда-то надевал. Подумать только, тот ещё не рассыпался в прах после стольких лет...       Легко улыбнувшись, Бакуго провёл пальцами по буквам, а затем сплёл пальцы с пальцами довольного Изуку, который хмыкнул позади.       — Таскаешь мои вещи?       — Давно. Ты только заметил? — шутливо отозвался Мидория. В его глазах не было ни толики сонливости, только искорки удовольствия и веселья. Он был счастлив. Наслаждаться моментом — вот, что было по-настоящему важно для него. Как ни странно, он в этом преуспел.       — Какой же ты наглый, — развернувшись вновь лицом к лицу, выдохнул парень, понимая, что поспать больше не выйдет. Он улыбался, совершенно не разыгрывая недовольство. Нет, ему нравилось всё в Изуку, хотя говорить ему об этом было уже слишком. — Не потеряй его, хорошо? — произнёс вдруг он, держа сцепленные в замок руки у груди. Всё же, этот браслет он покупал, думая о Мидории, — это было ясно как день. Только мысль сблизиться с Изуку могла подбить его на покупку чего-то подобного. Тем не менее, он был олицетворением того промежутка времени, когда Кацуки начал осознавать свои чувства. Потому и был важным.       Герой ласково улыбнулся ему и поцеловал, совершенно ненавязчиво и легко, будто пытался убедить, что волноваться не о чем.       —Конечно. Ни за что на свете.