Живущий мгновением

      День Кацуки начался с недовольства и холодного осознания того, что он, вероятно, совсем сошёл с ума.       Деку ушёл рано утром патрулировать, не умеющий слишком долго сидеть без дела, также его хотел видеть Всемогущий, о чём известил по телефонному звонку в грёбанных шесть утра заспанных парней. Бакуго проснулся мгновенно, прохрипев сотню ругательств, когда на него легли сверху в попытке добраться до телефона и дальше лечь спать. Но после этого Мидория ушёл, оставив уже проснувшегося юношу одного и мельком успев поцеловать того в щёку, отчего подросток мгновенно уткнулся лицом в подушку и громко выругался. Ему было максимально некомфортно после всего произошедшего. Он не был готов всё переварить так быстро. Больше эти события казались безумием, нереальной иллюзией, искусно созданной чужой причудой. Частично, конечно, было так.       Бакуго через некоторое время уже крутил на пальце ключи, убирая их в карман, лениво шагая вдоль улицы. В его планы входило не так много: прогуляться, встретиться с назойливыми одноклассниками, которые настойчиво уговаривали его сходить с ними по магазинам под угрозой сжечь дом, ещё нужно было найти Деку. Последнее было до странного самым важным, тем, о чём Кацуки думал по дороге слишком много, больше положенного. Он с горячим ощущением в животе вспоминал прошедший вечер и был удивлён тому, что не было отвращения, только толика стыда и тепло. Это было так странно, что в голове не укладывалось ничего совершенно. Он будто отрицал всё произошедшее, но при этом и принимал тоже.       Взъерошив волосы, Бакуго вздохнул. Был ли смысл теперь в его отрицании очевидного? Вряд ли. Ему понравилось, что тут непонятного? От этого ведь юноша и бегал столько времени, тратил силы на игнорирование, отгораживался. Сейчас хотелось лишь ударить по лбу себя за такие детские выходки, но до конца избавиться от этого назойливого сомнения в собственных чувствах не получалось — настолько въелось в образ жизни. Он раньше не сомневался ни в чём, а теперь, после жёсткого разочарования в самом себе, подросток пытался понять, что делать и как себя вести. В целом, ничего не изменилось: солнце такое же, облака по-прежнему плыли по небу, люди вокруг суетились. Но теперь внутри него словно не было одной детали, которая обычно придавала определённый ритм жизни. Теперь Кацуки будто двигался и делал всё по наитию, это было непривычно и достаточно неприятно.       Его окликнули, и Бакуго обратил внимание на машущего ему Эйджиро. Мина стояла рядом и разговаривала с Сэро, Каминари отвлёкся от телефона и поприветствовал с глуповатой улыбкой подошедшего друга.       Киришима хлопнул осторожно по плечу:       — Мы уже заждались. Идём?       — Ага, — ровно отозвался тот, даже несколько скучающе. Ему не были интересны походы за покупками, тем более за летней одеждой и купальниками. Уж увольте — ходить с Ашидо, пока та выберет одну из сотни понравившихся моделей, было ужасной пыткой. Обычно Бакуго уходил сразу, как только достигнет точки кипения, покрывая ругательствами одноклассников. Ему попросту не хотелось тратить столько времени впустую. Возможно, если бы с ними был Изуку… Да, быть может, ходить с ним было бы не так скучно.       Моргнув, Кацуки лениво оглядел десятки пёстрых магазинчиков в торговом центре и пошёл рядом с разговаривающими о всякой чепухе друзьями. Он заметил, как девушка зашла в магазин с купальниками, а за ней пошёл Дэнки, двое других парней переговаривались о том, чтобы купить обувь. Бакуго зевнул, мельком бросая взгляд на вывески. Одна гласила: «Всё о героях» — и было понятно, что там наверняка собран мерч по топовым героям. Думать было излишне, поэтому юноша зашёл туда от нечего делать, решив, что ничего такого в этом нет.       Внутри ожидаемо была толпа народу, начиная от малышей и заканчивая взрослыми. У стеллажа с фигурками Всемогущего было много восхищённых детских лиц, а полки с игрушками с лицом Старателя пользовались популярностью больше у подростков. Всё-таки разница между ними была, и не маленькая.       Прогуливаясь между стеллажами, студент думал, что могло бы понравиться Деку. В эти рамки вписывались любые предметы со Всемогущим, но нужно было что-нибудь такое… Такое, чего у задрота ещё не было. Это было той ещё задачкой.       Бакуго взглянул на постеры, мысленно придя к выводу, что такое однозначно имеется у его друга детства, затем посмотрел на блокноты, тетради, ручки и браслеты. И тут же взял один браслет, с любопытством крутя в руках, оценивая с точки зрения аляпистого оформления: тонкий, железный, отчего холодило кончики пальцев, крупными буквами из металла была выполнена надпись, всем известная, «За пределы». Осмотрев крепление и убедившись, что то достаточно крепкое, чтобы не сломаться в схватке, Кацуки без промедления взял ещё один и пошёл к кассе.       У стеклянных дверей на выходе его уже поджидал Киришима, насвистывая какую-то мелодию. Заприметив друга, тот улыбнулся.       — Куда ты так внезапно ушёл? Мне потребовалось время, чтобы наткнуться на это место, — пожаловался он и кивнул на непримечательную вывеску. Бакуго пожал плечами равнодушно, засунув руки в карманы. Браслет красовался на запястье.       — Где остальные? — не особо волнуясь, поинтересовался юноша и пошёл вперёд, предполагая, что сначала они наткнуться на Сэро в отделе с обувью.       Эйджиро заговорил, нагоняя его:       — Каминари ушёл вперёд с Сэро, а Мина ещё не выбрала купальник. Тебе что-нибудь нужно к лету купить, бро? — учтиво спросил одноклассник.       — Нет, — лаконично ответил, качнув головой. У него было на редкость хорошее настроение, не было даже толики раздражения в глазах, и это, вероятно, было просто чудом для окружающих. Киришима замолчал, словно задумался, и, чёрт, лучше бы тот рассказывал глупые истории.       — Я пытался связаться с Деку, но почему-то не вышло. Странно это, обычно он отвечает быстро или перезванивает хотя бы, — проговорил, хмурясь. Его волнение было искренне, но от этого как раз-таки у Бакуго спина покрылась холодным потом. Никому не стоило знать о сложившейся ситуации. Строило выкручиваться всеми возможными способами. — Может, сходить…       — Прекрати страдать хернёй. С ним ничего не случилось. Наверное, валяется дома и пересматривает старые выпуски про героев или тренируется безвылазно, — разыграл пренебрежительное раздражение, показательно насупившись. Впрочем, горечь фальши была для него омерзительной, и второй раз он скривился уже правдоподобнее, но по другой причине, не высказанной вслух.       Киришима покачал головой:       — Думаю, ты прав. У него могут быть свои планы. Скорее всего, просто отдыхает с семьёй или ещё что.       Мысленно вздохнув с облегчением, Бакуго потёр шею, понимая, что оскорбления в адрес Мидории ещё никогда не приходилось разыгрывать, как в каком-нибудь дешёвом спектакле, честное слово.       Едва Кацуки открыл рот, чтобы предложить зайти в кафе, к ним примчалась подруга, налетев с радостным писком на одноклассника. Эйджиро даже не покачнулся.       — Я купила потрясный купальник! Он такой яркий и красивый, ещё в нём можно драться и уворачиваться, — весело говорила она, а юноша в это время безучастно закатил глаза и взглянул за её плечо, откуда было видно приближавшихся парней с пакетами. Видимо, каждый купил то, что хотел. Красные глаза опустились на браслет — да, Бакуго тоже купил, несмотря на собственное нежелание ходить за покупками.       — Итак, может, за мороженым? Я угощаю, — предложил Киришима, когда все собрались. Ребята отозвались одобрительным гулом, и все двинулись к небольшому ларьку с мороженым прямо у входа. Подросток не видел смысла отказываться от холодного лакомства в такую жару.       Они впятером вышли из торгового центра, привлекая внимание пестротой группы, но совершенно не волнуясь об этом. Каждый был просто рад провести время в компании друзей. И Бакуго, к собственному удивлению, не был раздражён смехом и глупыми шутками Каминари. Он даже усмехнулся одной из них, посчитав её неплохой, но не заметил удивлённого взгляда, направленного на него, принадлежавшего Эйджиро. Тот был слишком наблюдательным тогда, когда это от него не требовалось.       Когда трое ребят отошли немного вперёд, он поравнялся с другом, поедавшим ванильное мороженое с непоколебимым спокойствием на лице.       — Хэй, слушай, ты в порядке? — в голосе проскользнула нота сомнения, беспокойства. Кацуки приподнял бровь скептически.       — Да, что за вопросы?       — Просто, ну… — замялся тот, формируя достойный ответ. — Ты выглядишь таким умиротворённым, чувак, что я невольно подумал, не принял ли ты что-нибудь.       Бакуго мог бы рассмеяться, но вместо этого переложил рожок в левую руку и создал несколько взрывов, намеренно давая возможность заблокировать удар. Одноклассник тихо чертыхнулся.       — Бред не неси, окей? Я, блять, не принимаю ничего и всё ещё могу надрать твой зад. Ещё слово, и я это сделаю, — рыкнул он, но гнева не было, лишь лёгкое, всколыхнувшее тело, раздражение. Юноша не размяк, ни черта подобного. То, что он был спокоен, не означало, что в нём стало меньше агрессии, просто её спрятали на время. Пока ей было не место в теле и разуме.       — Хорошо, хорошо, не горячись, бро, я понял, — примирительно поднял ладони, всё ещё укреплённые причудой. Шарахнули по нему не сильно, но и не слабо. Будто именно так, чтобы была лишь видимость. Но об этом тот уже не думал, решая разумно не копаться в эмоциях друга.       Хмыкнув, Бакуго продолжил есть мороженое и оглядывать людную улицу, по которой они шли. Солнечные лучи играли в волосах, пахло сладким парфюмом Мины, которым та надушилась перед прогулкой. На фоне этого Кацуки ощущал пристальное внимание. Убедившись, что это точно не Эйджиро, он осторожно осмотрелся, не найдя никого подозрительного. Ни одного странного чудака или пялившейся девчушки. Остановившись, он подозрительно сощурился, осматривая крыши и даже переулки, каждый угол в поле зрения, но ничего. За ним следили?       Юноша пошёл за группой дальше. Его мороженое подтаяло и осталось несколько капель на пальцах, которые он аккуратно слизал, продолжая чувствовать раздражающий взгляд кожей. Когда Каминари с Киришимой отправились по своим делам, так же, как и Сэро с Ашидо, распрощавшись со всеми из ребят, Бакуго не направился домой, вместо этого отправился дальше, желая узнать, кто мог следить за ним и за ним ли, или за каждым из группы студентов.       Спустя несколько минут стало ясно — целью был именно он. Закатив глаза, Кацуки выругался: ну почему именно на его голову выпадали неприятности так часто? Это уже было не смешно.       Телефон в кармане зазвонил, и юный герой вздрогнул невольно. Неизвестный номер высветился на экране.       — Слушаю, — буркнул он, совершенно не заинтересованный. Кто ему названивал? Репортёры? Реклама? Пусть идут лесом.       Но голос был знакомым и весёлым:       — Каччан, гуляешь?       Бакуго остановился и вскинул брови. Судя по тону, Мидория явно улыбался.       — И тебе привет. Уже разобрался с делами? — проговорил юноша, осматриваясь в поиске одного конкретного сталкера. Он проигнорировал чужой вопрос, и это было намеренно, потому что тот задал его, заведомо зная ответ. — Раз уж следишь за мной, мог бы не пялиться так сильно. Я подумал, что за мной увязались злодеи.       Изуку рассмеялся мягко, и улыбка на лице подростка появилась сама собой от этого звука. Красные глаза остановились на высоком стенде, на котором сверху было видно фигуру человека. Нашёлся.       — Ни один злодей не посмеет следить за тобой, пока я здесь, милый, — доверительно произнёс герой и помахал ему рукой, забавно болтая ногами. Бакуго счёл это очаровательным — обещание ли, легкомысленность или же обращение, произнесённое с нежностью, осталось неясным.       — Разумеется, только один сталкер-ботаник, — хмыкнул беззлобно, всё ещё прожигая взглядом фигуру наверху. На какое-то мгновение воцарилась тишина. Кацуки хотел сказать многое, но не знал, с чего начать. Разговор был для него всё таким же тяжёлым заданием, как и раньше. — Когда тебя ждать? — не стал утруждать себя подбором слов. Они поговорят дома, в более подобающей обстановке.       Изуку задумчиво промычал:       — Даже не знаю. К ужину? — прозвучало как вопрос, словно тот был готов взять в расчёт мнение возлюбленного. Надломив недовольно брови, тот решил, что Мидория явно рискует уже потому, что не перестаёт заниматься геройский деятельностью даже здесь, где, по-хорошему, его вмешательства не должно быть совсем. Но как Бакуго мог это объяснить трудоголику? Точно, он ведь мог и не объяснять…       — Долго. Герои справятся и без тебя, задрот. Не забывай, что ты тут гость, — почти холодно отрезал Кацуки и продолжил, не давая вставить ни слова. — Так что у тебя есть двадцать минут, пока я не доберусь до дома, чтобы купить шоколад и муку и вернуться, понял? Лучше бы тебе не опаздывать, если не хочешь сдохнуть раньше времени, — оскалился задорно юноша, слыша весёлое фырканье. Изуку шутливо отсалютовал ему пальцами.       — Так точно.       Сунув телефон в карман, Бакуго побрёл в сторону дома с лёгкой улыбкой. Приятно было осознавать, что там его ждали. Не родители, а тот, кто безмерно любил его и обожал, принимал и понимал. Наслаждаться этим казалось эгоистичным, но Кацуки никогда не смущало подобное — ему нравилось, а на остальное было наплевать. Ему хотелось взять всё, что давал ему взрослый, и постепенно отдавать в ответ то же.       Наверняка его Изуку был бы более скован и, возможно, не сразу рассказал ему всё, что чувствовал, но теперь юноше казалось, словно он понемногу понимал Мидорию, его чувства и мысли. Его состояние. Поэтому казалось, что он мог взять всё в свои руки и наладить их отношения сразу же, стерев каждое глупое недопонимание.       Впрочем, это были лишь иллюзии. Мечты, лёгкая уверенность в возможности свернуть горы. В конце концов, они забудут всё, и жизни вернутся на круги своя. И это Бакуго не нравилось.       На пороге дома его встретил парень с улыбкой уже в домашней одежде. Он протянул руки, сверкнув зеленью глаз, и Кацуки не желал сопротивляться порыву обнять, почувствовать сильные руки на талии.       — С возвращением.       — Я дома, Деку, — хмыкнув, пробормотал тот, утыкаясь лицом в плечо. — Ты успел, отлично. Я уже собирался тебя вышвырнуть.       Мидория усмехнулся ему на ухо, прижимая к себе сильнее.       — Ты думаешь, что я теперь уйду?       — Я не говорил, что у тебя будет выбор.       — Мы оба знаем, что будет.       Они встретились взглядами, и Бакуго понял, насколько шутливой была эта угроза в глазах старшего. Изуку с умилением поцеловал, улавливая ухмылку. Руки скользнули на поясницу, отчего мурашки пробежались по юношеской спине — он сделал шаг назад, позволяя прижать себя к двери, чем с удовольствием воспользовались, напирая с игривостью. Парень был только рад поиграть, где бы то ни было, а Кацуки с интересом впитывал каждое его действие.       Оторвавшись от губ, Мидория провёл ладонью по груди через одежду, без проблем находя твёрдые соски, сжимая пальцами, вызвав тем самым надрывный вздох. Бакуго неловко перехватил его руку, сжимая кисть. Металлический браслет привлёк внимание героя, и тот отвлёкся. Пальцы осторожно скользнули по буквам, губы сложились в нежную улыбку. Отчего-то юноша смутился, словно покупка браслета была чем-то постыдным. Бред какой-то.       Вдруг он достал из кармана под любопытный взгляд точно такой же браслет и отдал Изуку, который состроил такое выражение лица, словно Кацуки сделал ему предложение, и едва ли тот мог остаться равнодушным после такого. Щёки покраснели, как и уши.       — Спасибо, Каччан, — прошептал Мидория, тут же надевая подарок на запястье. Ему шло.       Улыбнувшись, парень вновь поцеловал, мягко скользя языком по губам, а потом отстранился и пошёл на кухню, когда услышал щелчок вскипевшего чайника. Подавив разочарованный вздох, Бакуго последовал за старшим, старательно прогоняя смущение. Тепло не желало проходить, чтоб его.       — Мы будем что-то готовить сегодня? — легко поинтересовался Изуку, усаживающийся за стол с чашкой чая. Рядом стоял кофе для Кацуки. Тот фыркнул насмешливо.       — Нет, если ты хочешь голодать, — он понял, что его сарказм не оценили по достоинству, и закатил глаза. — Печенье. Если получится хреново, это будет исключительно твоя вина, — подняв плитку молочного шоколада. — Нужен был горький.       — Не люблю горький.       — Кто бы сомневался, — усмехнулся чему-то своему юноша, прикидывая, что нужно было, доставая все ингредиенты с полок. Тем временем герой задумчиво прожигал взглядом дно кружки.       Его позвал Тошинори утром не из простой прихоти, а чтобы поделиться информацией. Директор ЮЭЙ связался с учёными с острова «Ай» и узнал от тех, что временная шкала действительно была несколько странной, в ней была аномалия — взрослый Изуку, естественно. По их словам, чем меньше времени продлится вмешательство, тем лучше. На данный момент не возникало никаких побочных эффектов его перемещения, и уже это обнадёживало. Правда, больше информации дать они не смогли. Одним словом, ему стоило возвращаться. А вот как — уже другой вопрос. Оставалось лишь ждать, пока его напарник разберётся со злодеем и вернёт его обратно. Эта беспомощность была отвратительной на вкус.       — Деку! Чёрт возьми, что с тобой? Не заставляй меня звать тебя по десять раз, — цыкнул Кацуки, негодующе разглядывая задумавшегося парня. Тот моргнул несколько раз, чтобы прийти в себя и перестать хмурить брови машинально.       — Извини, что ты хотел? — отозвался, опуская пустую кружку на стол. Он проследил за тем, как Бакуго поджимает губы и складывает руки на груди.       — Всемогущий что-то сказал, не так ли? — как всегда проницательно. Изуку хмыкнул. Разве скрывать от юноши информацию стоило? Точно нет.       — Да, — кивнул. Собеседник помрачнел только больше. — Сказал, что мне не стоило бы тут задерживаться, иначе могут быть последствия. Мне совсем не хочется что-либо портить, но и как-то исправить ситуацию я не в силах. Это так раздражает… — вздохнул, потирая виски пальцами. Он не чувствовал себя на своём месте, не мог перестать помогать другим, не мог отказаться от Кацуки. И последствия всего этого аукнутся ему в его собственном будущем.       Бакуго был удивлён. Нет, ему определённо хотелось вернуть всё обратно, но… Но слышать это от Изуку было почему-то больно. Словно он не оправдал ожидания, и теперь тот, кто рискнул ради него, собирался бросить всё и вернуться обратно, к стабильности. Возможно, это был лишь максимализм. Глупость. Тем не менее, было как-то тошно на душе.       Зажмурившись, юноша отбросил мрачные мысли.       — Раз ты ничего не можешь с этим сделать, то перестань тупо сидеть и ныть. Вместо этого помоги мне, — нагло выдал он, ухмыляясь, скрывая на дне красных глаз печаль. Ладно, он переживёт это, переживёт всё. Убиваться не хотелось, не сейчас, не когда ему так хорошо в обществе этого человека.       Изуку улыбнулся и поднялся, подходя к нему и целуя в лоб с осторожностью.       — Ты прав, Каччан, — легко протянул он. — Итак, что мне делать? Я всё ещё не очень хорош в готовке.       Бакуго лишь закатил глаза и сунул тому в руки шоколад:       — Кто бы сомневался. Думаю, поломать его на кусочки сможешь? Или ботаник не способен даже на это? — выгнул бровь, занимаясь тестом, которое совсем скоро уже можно было использовать. Рядом разогревалась духовка. Мидория усмехнулся так, что Кацуки остановился и засмотрелся на странный блеск глаз.       — Ты меня недооцениваешь слишком сильно.       — Просто прекрати уже болтать! — строго указал пальцем на него, сощурившись. Шипел юноша устрашающе, но это не произвело должного эффекта. В ответ лишь рассмеялись и занялись делом.       Они разговаривали ни о чём и обо всём: Бакуго порой притворно злился и пачкал мукой Изуку, на что тот весело хохотал, отряхиваясь, и в отместку втягивал в долгий поцелуй насильно, прижимал к столешнице, но вскоре в его руках расслаблялись и поддавались влиянию. Можно сказать, что Кацуки таял в его руках, словно кусочки шоколада в том самом печенье, которое они готовили.       Распахнув глаза, юный герой в очередной такой раз отстранился и проскользнул под рукой замершего парня, учуяв запах гари. Печенье приготовилось и, пока двое слишком сильно увлеклись сладкой перепалкой, начинало подгорать.       — Блять, я убью тебя, Деку, — угрожающе процедил юноша, поспешно вытаскивая сладости из печи. Изуку фыркнул, но тут же прикрыл рот рукой, когда на него посмотрели испепеляющим взглядом. Он состроил скорбное выражение лица и понадеялся на удачу. К счастью, ему повезло и в него просто кинули полотенцем. — Открой окно.       — Хорошо, — пропел Мидория, послушно выполняя просьбу. Ему было весело. Готовить вместе с Бакуго — прекрасное времяпровождения. Просто лучшее, что только могло быть в его выходной. Даже в такой затянувшийся.       Когда печенье остыло, Кацуки взял одно и откусил, но к нему тут же приблизились, кусая с другой стороны. Зелёные полуприкрытые глаза наблюдали за тем, как краска медленно расползается на юношеском лице. Тот невольно зажмурился — Изуку укусил ещё, приближаясь к его рту вплотную, но в последнее мгновение отстранился, облизываясь.       — Вкусно, — проговорил он, улыбаясь. Бакуго проглотил кусок и отвёл взгляд, старательно делая тон более ровным.       — Неплохо.       — Я так понимаю, это наш ужин?       — Есть возражения? Готовь сам, — тут же ощетинился Кацуки, совершенно не имевший желания что-либо теперь делать. Ему хватило бы и печенья, ведь ужинал он не всегда. Вскинув брови, герой неловко потрепал того по волосам.       — Нет, милый, всё в порядке. Я не против, — ласково улыбаясь, отчего подросток тут же расслабился. — И, как я уже говорил, повар из меня никакой. Ты намного лучше, — коротко прикоснувшись к кончику носа губами. Он схватил пару печенюшек и прошёл к дивану, устраиваясь на подлокотнике, бессовестно угрожая порядку в доме. Бакуго качнул головой, смирившись, и взял печенье, засунув в рот, также падая на диван. Он не смотрел в телевизор, думая о своём. В его голове проносилось много разных мыслей, порой, даже грязных.       Когда над ним склонился Изуку, Кацуки спокойно взглянул на веснушчатое лицо, довольное и красивое — как можно было остаться безучастным? Отодвинувшись к краю, позволил тому лечь рядом и прижать к себе юношу так, чтобы тот не упал. Диван явно не был рассчитан на двоих, но им было абсолютно всё равно. Мидория держал рукой подростка, мягко поглаживая через ткань, зарывшись носом в светлые волосы. В свою очередь, Бакуго старался не ёрзать сильно, чтобы случайно не делать ничего неоднозначного. Для себя в том числе.       Но всё же полностью этого избежать не удалось — Кацуки почувствовал, как соскальзывает с края, и прижался сильнее, расслышал томный выдох на ухо, замирая невольно. Он сглотнул, не двигаясь, словно ожидая чего-то, и, можно сказать, дождался: Изуку пробрался пальцами руки, на которой лежал начинающий герой, под футболку, своевольно поглаживая мягкую кожу.       Грудь жгло от появившегося огонька. Другая ладонь скользнула вниз, и Бакуго вздрогнул рефлекторно — мышцы живота напряглись. Изуку промычал ему на ухо, слабо кусая, и от этого звука юноша зажмурился, старательно держа руки при себе.       — Соскучился? — прошептал парень. И смысл медленно дошёл до удивлённого Кацуки, который, вообще-то, случайно его задел, без задней мысли. Но решил ли он сказать это и остановить развитие событий?       — Возможно, — уклончиво, облизывая губы. Он был не прочь воспользоваться ситуацией. Разве можно было игнорировать жавшегося сексуального героя, когда сам возбуждён? Однозначно нет.       Тихий смех заставил задрожать, и рука крепко сжала его бок. Бакуго горячо выдохнул, когда с него медленно стянули шорты и бельё, своенравно кусая шею, не обращая внимание на протест.       — Чёрт, следы же останутся, — выдохнул подросток, согнув руку так, чтобы вцепиться в зелёные волосы. Собеседник лишь фыркнул.       — На это ведь и расчёт, — как само собой разумеющееся. И юноше нечего было возразить. Впрочем, ненужные вопросы от окружающих никогда не были проблемой. — Могу перестать, если не хочешь, — с явной неохотой добавил Мидория, вправду останавливаясь. Его пальцы мягко чертили круг внизу живота, прямо-таки дразня. Бакуго подался назад и слегка надавил на голову рукой, ясно давая понять позицию.       — Нет, продолжай, — пробормотал он и прикрыл глаза. Изуку улыбнулся, горячими губами оставляя след на шее. Довольно взглянул на оставленные пятна.       — Прекрасный ответ.       Он склонил голову, чтобы поцеловать Кацуки в щёку, пока рука скользила по члену медленно. В ответ тот сжал зубы, сдерживая стон — было приятно, настолько, что горло сжималось в не изданном звуке. Это было мило, но Мидорию раздражало, когда от него скрывали голос. Особенно если это был Бакуго. Укусив юношу, он сжал ладонью сильнее и начал двигать ею быстрее, совершенно беззаботно мурлыча от громкого стона ошарашенного партнёра. Почти садистское удовольствие наполнило его тело, и удовольствие нахлынуло ожидаемо. Ему безумно нравилось слушать голос возлюбленного, это было одно из списка зависимостей с самого детства.       Кацуки задрожал и сильнее сжал тёмные волосы, пачкая руку в шрамах спермой, тяжело дыша, переполненный искрящимся удовольствием. Он сглотнул, совершенно спокойно перебирая пальцами пряди, постепенно возвращаясь в реальность, где его держали ладонью за грудь, одновременно не давая упасть и прижимая к себе. Бакуго запоздало почувствовал прикосновение к внутренней стороне бедра, затем и к сфинктеру. Влажные пальцы огладили колечко мышц, после чего один проник внутрь. Сжавшись невольно, юноша выдохнул, призывая себя расслабиться. Не первый раз, в конце концов. Конечно, была разница между тем, чтобы самому себя растягивать и тем, что это делает другой, но всё равно ничего нового. Кроме жгучего ощущения внутри.       Изуку с удивлением заметил, как легко стенки поддаются, словно совсем недавно внутри было нечто больше. Он прищурился и посмотрел на Кацуки, добавляя второй палец, с большим интересом фантазируя о будничных развлечениях. Тот надломил брови и перекинул ногу через бёдра Мидории, чтобы было проще прикоснуться к себе и, заодно, упростить задачу для парня. Ухмыльнувшись со странной смесью веселья и голода, герой сжал пальцами другой руки затвердевший сосок, широко лизнув солоноватую шею прямо поверх засосов.       Бакуго закрыл глаза и простонал, наклоняя к себе голову Изуку. Он требовательно впился в приоткрытые губы. Его нетерпение и желание кончить заставляло мысли размываться и плыть по течению безумия, которое радостно завладевало им. От сильного нажатия на простату Кацуки прикусил губу, тут же, извиняясь, облизнул и углубил поцелуй, хотя Мидория совсем и не возражал. Согнув пальцы снова, он довольно поглотил гортанный стон, скользя языком по дёснам. Отстранившись, заинтересованно рассматривал покрасневшее лицо. Тот вновь зажмурился, поджимая губы, но не желал прекращать. Ему нравилось, даже слишком. Хотелось больше.       Склонив к себе вновь Изуку, лизнул мягкие губы, игриво смотря прямо в изумрудные глаза — парень высунул язык, прикасаясь к юношескому языку, совершенно игнорируя капающую слюну, глазами практически облизывая лицо Кацуки. Впрочем, он бы не отказался сделать это не только глазами.       Бакуго надавил, скользнул дальше и оплёл своим языком другой, затем втянул кончик с влажным звуком. Мидория промычал довольно, продолжая двигать пальцами, раздвигая горячие стенки.       — Ещё, — прошептал юноша. Он вжался в тело позади себя, натыкаясь на стояк. Это возбудило только больше, и он без сомнений отпустил мягкие волосы, вместо этого стянул чужую одежду до колен, после чего поддел ногой и откинул куда-то в сторону, удивляя героя подобной выходкой. Кацуки почувствовал обжигающее прикосновение плоти к ягодицам и услышал стон, едва вырвавшийся из горла.       Он облизнулся от мысли, проскользнувшей в голове. Член Изуку казался идеальным, идеальным для того, чтобы принять его в себя. Бакуго не представлял, что может думать о чём-то подобном. Это раньше казалось дикостью, но теперь нет.       — Деку, долго будешь играть со мной? — томно прошептал, слабо царапая кожу на руке Мидории. Тот улыбнулся и надавил третьим пальцем, после лёгкого сопротивления проникая-таки внутрь, без конца надавливая на комок нервов, заставляя Кацуки дрожать и ругаться.       — Не знаю, это так интересно. Ты очень мило краснеешь, — довольно произнёс парень. Его брови иногда надламывались от трения о мягкую кожу. — Но, ты прав, хотелось бы чего-то посерьёзнее… Ты ведь сам раньше занимался этим? Наверняка это чудесное зрелище, — вдруг спросил, вынимая пальцы. Бакуго густо покраснел и поёрзал, прижимаясь вновь к члену, позволяя тому скользить между ягодицами, пачкая липким предсеменьем.       — Я… Ничего подобного, — смущённо бросил юноша и отвернулся, тем не менее, прижал лодыжкой крепкое бедро. Ему уже не терпелось снова испытать нечто приятное.       — М-м, Каччан, врать нехорошо, — Мидория качнул головой и укусил ухо, провёл влажным языком по раковине, затем ниже, на что отзывались дрожью. — Так, ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя?       Бакуго распахнул глаза, снова заливаясь краской, а потом сглотнул. Стыд лишь подстёгивал возбуждение. Он не хотел отвечать, и Изуку понимал, потому продолжил, руками массируя грудь.       — Ждёшь, что я сделаю это грубо? Буду вдалбливаться в тебя, вжимая в кровать... Трахать тебя, пока не потеряешь сознание от удовольствия и бессилия — это то, чего я хочу. Тебя возбуждает подобный сценарий, да? — он горячо выдохнул в ухо, замечая, что Кацуки, красный от смущения, жался к нему сильнее, а его член вновь встал. Слова явно возымели свой эффект.       Мидория повернул к себе за подбородок лицо юноши и замер от того, насколько очаровательно Бакуго опускал глаза и поджимал губы. Все его извращённые фантазии и мысли были озвучены одним человеком — тем, кто был эпицентром этих самых фантазий. Это делало ситуацию более специфичной, а ощущения — острее.       — Да… — порывисто выдохнул Кацуки и облизнул губы, рукой приподнял собственное бедро и сексуально склонил голову, смотря почти умоляюще. — Хватит уже болтать, Деку.       Изуку приоткрыл рот удивлённо. В его голове образовался вакуум — партнёр был слишком прекрасным, особенно в такой ситуации. А этот голос, мило зовущий его… Он думал, что может сорваться и поддаться своим желаниям в любую секунду.       — Попросишь меня хорошенько?       Бакуго нахмурился и цыкнул, уже уставший ждать.       — Не дождёшься. Просто сделай это, чёрт возьми.       Мидория говорил полушутя, потому совсем не расстроился, лишь улыбнулся снисходительно и взял за ногу. Кацуки удивлённо выгнул бровь, но быстро всё понял, когда член Изуку скользнул аккурат под яичками, под плотью юноши. Тот вздрогнул и расслабился, вслушиваясь в мягкий голос над ухом. Движения крепких бёдер звучали глухим шлепком, едва различимым, но чертовски возбуждающим. Парень сжимал ягодицы сильно, наверняка оставляя следы, и Бакуго это нравилось. Он сам был уже на грани — приятные ощущения от прикосновений к чувствительным соскам и от трения медленно подводили его к черте, через которую переступить хотелось больше всего на свете в этот момент. Судя по низким стонам, Мидория разделял его мнение.       Кацуки сжал член между ног сильнее и вновь повернул голову, настойчиво призывая к поцелую. Не возражая, герой ответил на просьбу и впился влажным поцелуем, жмурясь от удовольствия. Он грубее двинулся, отстраняясь, прислонившись ко лбу, издал стон синхронно с Бакуго, и это вышло непреднамеренно громко. Ругательство партнёра ещё какое-то время звенело в ушах, а звук голоса Изуку эхом звучал в голове Кацуки, который кусал губы, пытался отдышаться. Вся неловкость навалилась только под конец, когда он уже успокоился.       Мидория глубоко вздохнул, а потом постарался приподняться, осторожно придерживая юношу, чтобы тот не свалился. Бёдра были липкими, и его беспокоил возможный дискомфорт Бакуго. Рука затекла, и он, по привычке оперевшись на неё, чуть не упал обратно, но вовремя ему помогли, подхватив за плечо. Вернее, просто схватив за него, хмурясь, не желая отпускать.       — Куда ты, блять, торопишься?       Изуку удивлённо округлил глаза, склонив голову на такую бурную реакцию. Хмыкнув, он растянул губы в улыбке.       — Просто подумал, что прилипшая к бёдрам сперма может доставить тебе неудобство, а в душ ты не пойдёшь, потому что слишком устал даже чтобы стоять. Я в чём-то ошибся? — пальцы на плече расслабили, а лицо собеседника приобрело некую растерянность. Бакуго пожал плечами неловко.       — Нет, но… То, что ты всё так хорошо понимаешь, бесит, — буркнул он, а потом, видимо, догадался. Вперив взгляд в расслабленное лицо напротив, Кацуки с любопытством спросил: — Такое уже было? Ты явно знаешь меня лучше, чем показываешь.       Мидория рассмеялся от того, что его раскрыли, и высунул кончик языка игриво.       — Виноват. Так, мне принести полотенце? Или… — он понизил голос до шёпота. — Стоит прибраться другим способом?       На пару секунд Бакуго завис, явно осмысливая сказанное, после чего покраснел и передёрнул плечами. Мурашки пробежали по коже от одной воображаемой картинки.       — Лучше принеси, — ответил коротко, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. Изуку умилённо улыбнулся и встал, направляясь за нужной вещью. Вернувшись, он по дороге надел боксеры, которые откинули аж к порогу.       После того, как парень помог стереть липкое нечто с ног и живота юноши, последний без сил развалился на диване, смотря в потолок. Ему не хотелось больше ничего делать. Одна футболка на голое тело прикрывала измученные покрасневшие соски и россыпь засосов и укусов.       Мидория сел у его ног, поглаживая икры, подперев голову рукой. Бакуго посмотрел на него, медленно принимая сидячее положение. Он вдруг замер, раздумывая, а потом лёг-таки на сильные ноги, утыкаясь носом в ткань с запахом хвои, запахом Изуку. Пальцы оказались в светлых волосах, перебирая их. Кацуки почувствовал умиротворение.       — Знаешь, не могу поверить, что ты настолько чокнутый, что выбрал меня, — вдруг заговорил он, подняв красные глаза на героя. Тот откинул голову на спинку и пожал плечами.       — Я не выбирал, — коротко бросил, слыша, как юноша на его коленях шумно фыркает. — Просто однажды ты назвал меня по имени и позвал играть. Тогда всё и началось. Я бы хотел верить, что это судьба.       Бакуго вздохнул, но всё равно не смог сдержать своего скепсиса:       — Это было детство, ты не можешь любить меня так долго.       Тихий смех Мидории смёл все сомнения, не оставляя выбора, кроме как смиренно сдаться. Парень был априори прав, пока его глаза блестели так красиво, пока его голос звучал так прекрасно, пока его улыбка сияла так ярко. Изуку был, без сомнения, любовью всей жизни Кацуки — он понял это, слушая этот смех и впитывая тепло. Этот факт был таким простым, но признать его было очень сложно. Правда всегда ранит, да?       — Но так и было. Каччан, я верю, что был рождён для того, чтобы любить тебя, — нежно проговорил герой, вызывая улыбку на лице.       Моргнув, Бакуго протянул руку выше, схватил за грудки и вынудил склониться к нему, чтобы тот увидел его наполненный ответным обожанием взгляд. Мидория улыбнулся вновь так ласково, что затрепетало сердце. Он склонился чуть ниже и поцеловал, двигая губами осторожно и медленно, смакуя каждое движение и короткий вдох. Кацуки отстранился первым, поглаживая щеку.       — Тогда не вздумай бросать меня, Изуку. Никогда, — произнёс с толикой волнения. Он был совершенно серьёзен. Едва ли смог бы выдержать, если бы тот встречался с кем-нибудь другим. Без сомнения, юноша убил бы наглеца. К его Деку никто не прикоснётся. Никто.       — Никогда, — пообещал старший, прислонившись ко лбу. Он выпрямился и вновь начал перебирать волосы, пока Бакуго снова повернулся на бок, наслаждаясь спокойствием. Ему было хорошо. Рядом с Изуку — хорошо. Мидория был очень тёплым и мягким, порой не таким, каким тот его видел, но всё равно вызывал трепет и очаровывал. Наверное, Кацуки тоже давно любил его, раз эти ощущения были знакомы. Они возникали часто, просто на них не обращали внимания, что оказалось ошибкой.       Задремав, юноша сжал в пальцах ткань чужой футболки. Любовно улыбаясь, парень мягко поглаживал кожу, не нарушая сон. Он сидел, пока за окном закат переходил в ночь. Время быстро текло, а усталость за день брала верх.       Руки Изуку медленно испарялись. Тихий звук дыхания двух людей, заполнявший комнату, стал тише. Голова Бакуго лежала не на крепких бёдрах, а на мягкой обивке дивана.       Больше в этом доме не было гостя. Не было никого, кроме Кацуки и тёплого призрака, нежно обнимающего его лицо ладонями.