Наше место

Своей прекрасной музыкой Орфей смог заворожить чудовищного Цербера, охраняющего ворота подземного мира, и тот погрузился в сон (древнегреческий миф)

***

Ежегодно в мире без вести пропадает несколько миллионов человек. Каждый день, в разных уголках Земли, тысячи людей выходят из дома, чтобы больше никогда не вернуться. Вероятность найти человека в первый день пропажи — около девяноста пяти процентов, во второй — пятьдесят процентов, на третий день — тридцать процентов. Несложно догадаться, что по истечении трех дней вероятность снижается до жалких нескольких процентов, а потом и вовсе скатывается к нулю. Спустя несколько лет пропавшего признают умершим. Но люди всегда надеются на лучшее, и улицы городов пестрят листовками с надписью «разыскивается», с которых беззаботно улыбаются (и почему родственники выбирают именно такие фотографии?) исчезнувшие. Я уверена, что моими фотографиями обклеена вся округа. Без улыбки, само собой. На доске объявлений во «Флюгере» тоже наверняка висит мое фото. Интересно, сколько продлится официальное расследование. Меня должно быть объявят мертвой даже раньше, не дожидаясь нескольких лет. Легко сложить дважды два. Тайлер сбежал, устроил аварию, а я исчезла. Для всех будет очевиден его мотив — месть. Энид в очередной раз подтвердит, что он действительно пытался убить меня той ночью в лесу, а значит, сбежал для того, чтобы закончить начатое. Никому ведь неизвестно о заброшенном доме с глубоким подвалом. Совсем как в тех детективных историях о серийных маньяках, которыми я зачитывалась. Для меня всегда большое значение имел пункт «основано на реальных событиях». Вымышленные истории не вызывали особого интереса, какими бы жуткими они не были. Думала ли я, что однажды могу оказаться в подобной ситуации, сошедшей со страниц криминальных сводок? Да, разумеется. В какой-то степени я даже жаждала чего-то подобного. С одной только оговоркой: в этих фантазиях я всегда знала, что делать и как действовать. Я выбиралась из передряги с минимальными потерями, расправлялась с маньяком и сдавала его в руки полиции. Но все вышло иначе. Я действительно оказалась заперта под землей одним из монстров, который притворялся человеком, вот только совершенно не понимала, как мне освободиться. Мои знания никуда не годились, а гора прочитанной литературы оказалась абсолютно бесполезной. Все мои предположения и умозаключения о том, что бы я сделала, если бы оказалась в подобной ситуации, не выдержали натиска реального положения вещей. Тяжелое осознание, что я всего лишь одна из, а не какая-то особенная, выматывало меня. Теперь я была элементом на доске расследования, и кто-то уже прикрепил мое фото поверх карты окрестностей Вермонта. От него идет красная нить, соединяясь с другими. Рядом с моей фотографией скорее всего приклеен стикер с вопросом «мертва?». Я бы сделала именно так. Я часто думала о том, что происходит во внешнем мире, который теперь казался мне недоступным и отчасти неправдоподобным. Где-то там, в далеком, почти забытом городе, где я жила раньше, все шло своим чередом. Конечно, мои родители и те, кто стали мне друзьями за время пребывания в Невермор, помнят обо мне, пытаются отыскать, но по большому счету мое исчезновение никак не повлияло на течение жизни. Оно стало трагедией для совсем немногих. Дома осталась моя пустующая комната, как и место за столом, которое я занимала в столовой во время семейных ужинов. Дома остались родители, Пагсли, дядя Фестер, Ларч и Вещь. Увижу ли я их снова? Звучит сентиментально и достаточно обреченно. Те люди, которых убил Тайлер, не вернулись домой и уже никогда не вернутся. Их родные ни на что не надеются. Изуродованные тела нашли достаточно быстро, а вот найдут ли мое — большой вопрос. Как бы мне хотелось перестать раскручивать в голове карусель этих тоскливых и бесполезных мыслей, а сосредоточиться на чем-то более рациональном. Но за время пребывания в этих давящих стенах, я разочаровалась в себе. У меня не получалось вырвать из себя чувство поражения. Я думала мои разум и воля непоколебимы. Считала, что вынесу любые пытки, любые лишения и сохраню хладнокровие и трезвый взгляд. К разочарованию прибавлялось отвращение. Не столько по отношению к Тайлеру и его поступку, сколько к себе самой. Тайлер остался тем, кто он есть, и ожидать от него чего-то другого было бы глупо. А вот я изменилась. Я всегда смело шла туда, где страшно, без сомнений, с полной уверенностью в себе. Принимала любое проявление зла и жестокости с гордо поднятой головой. Даже собственную смерть на холодном, каменном полу склепа. А теперь я сижу в изголовье кровати в жалкой, запуганной позе, поджав ноги к груди, раскачиваясь, как сумасшедшая, и мечтаю оказаться дома. В своей детской комнате, под защитой мамы и папы. В безопасности. И при этом я жду своего похитителя. Оживаю, когда слышу в замке поворот ключа. Тайлер — единственное, что заставляет меня помнить о том, что мир за этими стенами существует. И я должна выбраться отсюда во что бы то ни стало. Ни в коем случае не сдаваться. Назло ему.

***

Дверь в подвал открылась, и я тут же села на кровати, опустив ноги на пол. Выпрямилась и сложила руки на коленях. Я бросила взгляд на электронные часы на прикроватной тумбе, которые Тайлер принес по моей просьбе. Они показывали четыре часа дня. Обычно он приходил позже, к ужину. Я испытала странное чувство, граничащее с надеждой, словно нарушение распорядка могло как-то изменить ход повторяющихся событий. Каждый день был похож на другой, и мне начинало казаться, что я попала во временную петлю. Может, теперь что-то изменится? Тайлер спустился по лестнице, подошел к столу и положил на него громоздкий, черный футляр. — Это еще зачем? — спросила я, с недоверием поглядывая на стол. — Ты же играешь на виолончели, — объяснил Тайлер. — Я разбирал чердак и помимо ненужного хлама нашел там скрипку. Выглядит прилично, даже все струны целые. Я поднялась и сделала несколько шагов, стараясь как можно дальше держаться от Тайлера. Замерла у шкафа, по привычке сложив руки на груди. Я слышала, что есть два варианта трактовки данного жеста. Первое — это замкнутость, демонстрация того, что к человеку не стоит подходить и навязывать свое ненужное общество. Эта трактовка мне нравилась. Второй вариант уверял, что тесно переплетенные на груди руки ничто иное, как попытка отгородиться от надвигающейся угрозы, защитный жест перед лицом опасности. От этого варианта я была не в восторге. — Как ты заметил, я играю на виолончели, а не на скрипке. — Между ними есть разница? — усмехнулся Тайлер, открыв футляр. Он вытащил покрытую блестящим лаком скрипку и развернулся ко мне. — Есть, — односложно сказала я, поражаясь тому, что он вообще задает такие тупые вопросы. Я терпеть не могла невежественность и глупость. — Серьезно? — Тайлер с сомнением посмотрел на блестящий корпус скрипки, провел пальцами вдоль плавных изгибов. — Между ними же нет никаких различий. И то, и другое скрипка. Только одна маленькая, а другая большая. От подобного заявления я закатила глаза. — Так в чем разница? Объясни, — не унимался Тайлер, продолжая крутить скрипку в руках, рассматривая ее со всех сторон. — В звучании, — коротко ответила я. — Почему ты выбрала виолончель? Скрипка выглядит значительно удобнее. Он поставил ее на плечо, как музыкант, зажал подбородком и провел вдоль струн невидимым смычком. Можно было только порадоваться тому, что он не взял настоящий. Подобного издевательства над своими ушами я бы не вынесла. Отняв от плеча скрипку, Тайлер окинул меня взглядом с головы до ног. — Наверное, ты выбрала виолончель, потому что она выглядит внушительно, да? — он усмехнулся, а я едва не заскрипела зубами от его умозаключения. — В данном случае дело не в размере, — едко ответила я, что еще больше развеселило Тайлера, пригвоздив к его губам ненавистную мне улыбку. — Как я сказала, причина в звучании. Скрипка слишком эмоциональна. Она визгливая и истеричная, будто вот-вот разрыдается. Виолончель звучит напряженнее, жестче. Это если говорить словами, которые даже ты сможешь осмыслить. А если изъясняться на адекватном языке, то виолончель по высоте звучания занимает промежуточное положение между более высоким альтом и низким контрабасом в то время, как скрипка… Я говорила и говорила, но заметив ровно то же довольное выражение лица, которое было у Тайлера в склепе, когда я пыталась объяснить ему, что у нас ничего не получится, резко замолкла. Меня словно окатило ледяной водой. Какого черта я распинаюсь тут перед ним? Объясняю различия струнно-смычковых музыкальных инструментов, попутно выдавая личные предпочтения. Дьявол! Я вдруг отчетливо поняла, что он специально сказал эту чушь про большую и маленькую скрипку, чтобы вывести меня из себя и вынудить объясняться перед ним. Добиться откровенности. Это была очередная манипуляция, на которую я клюнула. Я впилась ногтями в свои руки и больше не произнесла ни слова. — Спасибо, что просветила, — Тайлер положил скрипку поверх открытого футляра и снова посмотрел на меня. — Найти виолончель непросто, думаю, скрипка сможет заменить ее. Ты ведь умеешь играть на ней? Конечно, я умела. Не так виртуозно, как на виолончели, но когда я только начинала учиться играть, то долго тестировала различные музыкальные инструменты. И скрипка была одним из фаворитов. Но сейчас мне не нужна была чертова скрипка. Я презирала этот инструмент больше, чем когда-либо. Я хотела, чтобы Тайлер унес ее. Согласиться с улучшением условий и взять от него хоть что-то, значило согласиться с тем, что я здесь надолго. Принять свое заточение как должное, довольствоваться его милостью, жить в этой подземной тюрьме так, словно это комната в моем доме. Я не собиралась участвовать в этом. Мне не нужны никакие лишние вещи здесь. Пусть лучше я умру со скуки и сойду с ума от безнадежных мыслей, чем стану развлекать себя хоть чем-то в этом месте. По этой же причине я больше не прикасалась к книгам, оставшимся от сумасшедшего пленника, запертого в этих стенах до меня. Весь мой досуг ограничивался бытовыми задачами, а свободное время, которого было навалом, я посвящала мыслям о побеге и мести, что неизбежно принимали формы уныния и ненависти к собственной слабости. Повисшее в комнате безмолвие нарушила переливчатая трель. Тайлер провел по струнам пальцами, извлекая подобие мелодии, и против воли я испытала щемящее чувство в груди. Я так отвыкла от любых посторонних звуков, что намек на музыку буквально всколыхнул во мне все. В последнее время я не слышала ничего, кроме наших голосов, шагов и звона цепи, неизменно тянущейся за мной. А чаще всего и вовсе пребывала в полной звукоизоляции, сидя бездвижно в течение долгих часов. И это чувство в груди было настолько мучительным, что я несколько раз моргнула и качнула головой, в попытке избавиться от него, вытряхнуть из себя. Не вышло. Звук скрипки давно стих, но все еще проносился фантомным эхом в моем сознании. К счастью, Тайлер больше не терзал струны. Он опустил руку в карман свободной кофты, вытащил ярко-желтую упаковку с какими-то таблетками и поставил ее рядом с футляром. — Комплекс витаминов. Ты слишком бледная. Бледнее, чем обычно. Наверное, сказывается отсутствие солнечного света, — буднично рассуждал он. Я смотрела на него, как на полного психа. Он совершенно точно решил свести меня с ума, разыгрывая это ненормальное представление. Скрипка, витамины… После всего, что он сделал и того, что тут происходило! Его шея все еще была заклеена широким пластырем в том месте, куда я вонзила нож для писем. Это было выше моих сил. Я быстро дошла до кровати, села, развернув корпус к стене, чтобы не видеть Тайлера, всем своим видом демонстрируя, что мне ничего от него не нужно. Когда он ушел, я забросила футляр со скрипкой в угол, а витамины кинула в навесной ящик в ванной. Пить их я не собиралась и играть тоже.

***

Поступок Тайлера лишь сильнее натянул и без того напряженные нервы. Я пыталась отделаться от навязчивых воспоминаний, хлынувших в голову сокрушительным потоком. Я вспомнила всю его ложь, каждую манипуляцию. Все то, что было у нас с ним до того, как меня посетило видение. До сих пор меня преследовал стыд за собственную наивность, а еще за реакцию в участке во время откровений Тайлера. Мне было стыдно за шокированное молчание, за глаза полные страха и отрицания, за чертову дрожь в теле и саднящее чувство, раздирающее внутренности. Тайлер хотел повторить это. Снова одурачить меня. Я понимала, что должна быть осторожной как никогда. Всегда начеку. Этому психу нравилось изводить меня. Я — его развлечение. Но больше я не попаду в тот же капкан. Теперь я точно знаю, кто он. Жестокий садист, заполучивший игрушку в моем лице. Тайлер намеревался ослабить меня, притупить бдительность, чтобы потом нанести удар. Снова растоптать меня, как уже делал. Должно быть, ему очень понравилось видеть меня разбитой, запуганной, полностью уничтоженной им. Заперев меня здесь, он получил безграничную власть. Моя жизнь и смерть оказались в его руках, но он не остановился на этом, затеяв какую-то безумную игру. Но я не собиралась играть по его правилам. Тайлер мог сколько угодно прикидываться безобидным парнем, упражняясь в мастерстве притворщика, но больше это не сработает. Никакие витамины и скрипка, никакие улыбки и мягкий голос с ноткой беззлобной насмешки, не могли обмануть меня. И ночь наглядно напомнила мне, с кем я имею дело. Провалившись в беспокойный сон, я встретила настоящего Тайлера. Он пришел из самых потаенных закоулков моих ночных кошмаров. Монстр из страшной детской колыбельной. Дверь в подвал открылась с противным скрипом, тяжелые шаги резонировали с гулкими ударами моего сердца. Чем ближе, тем чаще стук. Тайлер подошел к кровати и долго смотрел на меня. Было темно, единственным источником света служили электронные часы, и я едва могла различить высокую фигуру. Я не столько видела угрозу, нависшую надо мной, сколько чувствовала ее всем своим существом. Стало невероятно тихо, часы моргнули и погасли, погружая комнату в кромешную темноту. О собственном существовании мне напоминал лишь страх, костлявой рукой сжавший горло, и биение загнанного сердца. Я ничего не видела и не слышала. И даже не успела отследить момент, когда лишилась всей своей одежды. Теперь я была полностью голой, и когда Тайлер опустился на меня, соприкасаясь своей кожей с моей, я задрожала, будто меня бил озноб. От Тайлера пахло улицей. Он принес на себе запах грозы с дождем, осевший на его коже и мокрых волосах. Принес на себе то, чего лишил меня. Мелкие капли падали на мое лицо. А может это был талый снег, ведь я точно знала, что сейчас зима. Или же это и вовсе была кровь. Кажется, я стала различать ее металлические нотки. Но все это не имело смысла, это было нечто иллюзорное, сюрреалистичное, но при этом такое настоящее. Я не могла произнести ни слова. Онемевшая в этой густой тьме, где не было ничего, кроме тяжелого тела, вдавливающего меня в матрас. Жар нарастал, как языки пламени, подступающие к связанной на костре ведьме. Никуда не деться и спасения нет. Пахнущая кровью ладонь накрыла мои губы несмотря на то, что я молчала. Тайлер согнул одну из моих ног в колене и силой отвел ее в сторону, игнорируя жалкие попытки свести ноги. Ощутив болезненное давление его члена, я наконец начала вырываться, замычала в плотно прижатую ладонь, впилась ногтями в каменные плечи, пытаясь оттолкнуть его от себя. Ничего не помогало. Грубое вторжение в тело заставило меня выгнуться в спине, но кажется это только поспособствовало тому, чтобы член Тайлера вошел глубже. Его рука крепко сжала мое бедро, притягивая к себе, чтобы я никуда не делась от размашистых движений. На меня нахлынуло чувство абсолютной беспомощности перед ним. Оно поглотило меня целиком. И в какой-то неопределенный момент я просто перестала бороться с этим. Я зажмурилась, чувствуя, как он все жестче трахает меня, и поняла, что какая-то часть моего измученного я принимает подобное положение. Утопая в кошмаре, я едва могла осознать себя, превратившись в оголенный, обнаженный нерв. Режущее, болезненное ощущение между ног переплеталось с горячими волнами, подступающими короткими наплывами. Извращенное удовольствие через боль подвело меня к тому, что я сжала бедра Тайлера ногами. По телу прошла слабая дрожь, мышцы влагалища стиснули член, безжалостно врывающийся внутрь. Я впилась в плечи Тайлера изо всех сил, раздирая кожу ногтями, не зная как выдержать все это. В момент, когда пульсация между ног стала нестерпимой, мне все же удалось вырваться из плена кошмарного сна. Я распахнула глаза. В комнате не было никого кроме меня, часы исправно работали, слабо освещая пространство. Я рвано выдохнула и свела вместе ноги. Горячий импульс тут же прошил меня насквозь, направляя в мозг реакцию удовольствия. Между ног было липко и влажно. Сообразив, что давление сжатых ног только усиливает ощущения, я перестала это делать. Глубокий вдох, медленный выдох. Я повторила это с десяток раз, сосредоточившись на дыхании. Попыталась расслабиться и очистить разум. Просто не думать ни о чем. Ничего не было. Тайлер не приходил, все случившееся только ужасный сон.

***

Утром я не смотрела на Тайлера и никак не реагировала на его появление. Обычно к его приходу я всегда была собрана, морально настроена не показывать своих истинных эмоций, но сегодня лежала в кровати, бездумно уставившись в стену в том виде, в каком уснула. Одеяло полностью скрывало меня, даруя мнимое и совершенно глупое чувство защищенности. Тайлер спросил, все ли со мной нормально. Ему пришлось трижды повторить вопрос прежде, чем я ответила, что в этом месте «нормально» быть не может. Когда он подошел, я накрылась одеялом с головой, наплевав как ничтожно это выглядит со стороны. — Окей, поговорим потом, — сказал он, и меня затрясло от того, насколько близко он стоял. — У меня есть небольшие, но важные дела. Я вернусь позже. Если тебе что-то нужно, скажи. Я ничего не сказала, но вздрогнула, когда он немного откинул одеяло и снял с меня цепь. После этого, он ушел, закрыв дверь на ключ. Пролежав без движения около часа, я решила, что пора брать себя в руки. Как бы погано мне не было, я должна попытаться сделать хоть что-то. Тогда я решила вызвать у себя видение. Может я увижу какие-то события происходившие в доме наверху, и тогда буду знать планировку. Это могло пригодиться для последующего побега. Во мне вновь забрезжила слепая вера в то, что все не так безнадежно. Я мысленно выругалась на себя за то, что не додумалась сделать этого раньше. Приняв душ, я привела себя в порядок. Стянула влажные волосы в хвост, надела самую простую, но удобную хлопковую футболку и свободные штаны. Даже съела завтрак, который оставил Тайлер. Он уже остыл, но вкус еды никогда не волновал меня. В этом месте еда была топливом, поддерживающим во мне жизнь, а не способом получить удовольствие. Я решила для себя так, потому что знала, что все это готовил Тайлер, а мне совсем не хотелось как-то оценивать его кулинарные способности. Покончив с рутиной, я начала медленно передвигаться по комнате, касаясь всего, до чего могла дотянуться. Я перетрогала буквально все, каждый участок, каждый предмет, но осталась ни с чем. Горькое разочарование поднялось комом к горлу. Но прежде, чем впасть в полное отчаяние, в голову ворвалась очевидная мысль. Всем, что связывало меня с внешним миром был Тайлер. Он постоянно уходил и непременно возвращался. Он был тем мостиком, перекинутым между моей изоляцией и свободой. Если я хочу увидеть что-то стоящее, важное, я должна сделать это через него. Хотя бы попытаться. По спине поползли мурашки от подобной перспективы, но непоколебимой решимости во мне было больше. Я должна это сделать и, возможно, фортуна будет на моей стороне.

***

Часы показывали восемь вечера. Тайлер пришел забрать посуду, а я все никак не могла решиться. Я наблюдала за его передвижениями, прикидывая с чего начать. Собрав посуду, он подошел к лестнице и бросил на меня взгляд через плечо. — Раз уж ты решила поиграть в молчанку, то так и быть. Он занес ногу над первой ступенькой и я выпалила: — Подожди. Он замер, обернувшись ко мне. Кажется, он выглядел удивленно. Чтобы не передумать, я быстро подошла к нему и обхватила его руку, с зажатой в ней кружкой. Ничего не случилось. Я до сих пор не знала, когда и почему видения посещали меня. Было недостаточно просто коснуться человека, но сейчас я настраивала себя и мысленно, как мантру, призывала свой дар на помощь. — Оставь кружку, мне пригодится вторая. На тумбочке стояла еще одна, в которую я набирала воды на ночь, но больше мне ничего не пришло в голову. Тайлер посмотрел на наши руки. На мою маленькую ладонь поверх его. — Да, конечно. Он передал мне кружку, и прикосновение распалось. Я поглубже вдохнула и опять обратилась к нему: — Это не все. Поставив кружку на стол, я впилась в него взглядом. Он немного нахмурился, но остался, тоже убирая посуду. Проклятье! В голове шумела кровь, когда я судорожно соображала, каким образом прикоснуться к нему, чтобы это не выглядело подозрительным. Решив, что подозрительно будет любое подобное действие с моей стороны, я, наплевав на все, сделала шаг в его сторону и положила ладонь на его плечо, в том месте, где заканчивался рукав черной футболки. Под ладонью ощущалось тепло кожи и твердость мышц, но видения не пришло. Тайлер стоял ко мне боком, и этот жест можно было принять за привлечение внимания. Он обернулся, посмотрел на мою руку, а потом мне в глаза. — Ты говорил, что я могу попросить у тебя то, что мне нужно. Посмотри на чердаке, может быть там есть ноты. Мне тяжело играть скрипичные партии по памяти. Выдав наспех придуманную ложь, я убрала руку и отступила на шаг, раздосадованная отсутствием видения. Я тут же развернулась, чтобы отойти от Тайлера, но внезапно он перехватил мою руку за запястье и развернул к себе. В этот момент все закружилось, и я почувствовала знакомое оцепенение. Меня выкинуло в совершенно иное место. Просторный темный кабинет, закрытые жалюзи окна. По периметру стен высились полки, забитые папками. Все это походило на картотеку. Едва я успела осмотреться, как до меня донесся полный ужаса крик. Я резко обернулась и увидела мужчину в строгом костюме. Массивная фигура оказалась рядом с ним, вздернула его в воздух. Мужчина бестолково дрыгал ногами, пытаясь вырваться. Его держал Хайд. Он швырнул мужчину на стол, с которого повалились стоящие на нем предметы, занес когтистые лапы и начал разрывать его плоть, кромсая с таким остервенением, что за считанные секунды обнажились кости и внутренние органы. Хайд буквально выпотрошил его, запуская когти внутрь разорванного живота. А потом вцепился в горло мужчины зубами, разрывая его. Крови было так много, что она стекала со стола и капала на пол, образуя лужу. Тяжелый металлический запах заполнил все пространство комнаты. Я хотела рассмотреть лицо мужчины, но не успела, вернувшись в реальность так же резко, как провалилась а видение. Передо мной маячило лицо Тайлера, а под головой ощущалась его ладонь, которая вновь стала препятствием между моим затылком и полом. Все повторилось. Но случилось не спонтанно, как в кофейне, а по моей собственной инициативе. Я хотела этого, я это получила, но вновь впала в какое-то шоковое состояние. Не сводя расширившихся глаз с Тайлера, я начала отползать от него. Сегодня он не выглядел растерянным, как было в кофейне. Он смотрел на меня с мрачной усмешкой и темнотой, плещущейся в его глазах. Мне показалось, что они блестят в полутьме. — Что ты увидела? — вкрадчиво спросил Тайлер, пристально наблюдая за каждым моим движением. Как хищник за своей добычей. Я быстро поднялась на ноги, чтобы оказаться дальше от него насколько это возможно. Ставший уже привычным звон цепи на моей ноге внезапно вызвал приступ паники, напоминая, что мне никуда не деться отсюда. Мы не в кофейне в центре города, и бежать некуда. Я кинула взгляд на часы. Помимо времени они показывали дату. Перед глазами замелькали картинки из видения. Заваленный бумагами стол, брызнувшая косыми полосами кровь из рассеченных артерий. И дата на перекидном календаре. — Сегодня ты убил человека, — прямо сказала я. — Несколько часов назад. Я отступила еще на шаг, удерживая Тайлера под прицелом немигающего взгляда. Он только пожал плечами, спокойно подошел к кровати и рухнул на нее, раскинув руки в стороны. Пружины издали жалобный скрип под весом его тела. — Эти твои видения. Ты снова удивлена тем, что увидела? — непринужденно спросил он. Я не знала, что ответить на это. Разумеется, я не питала иллюзий на его счет, но вновь столкнувшись со столь реалистичным видением, будто стояла там во плоти, я не сразу могла собраться с мыслями. Липкий страх пополз по спине, когда я поняла, что, убив человека, Тайлер почти сразу пришел ко мне и вел себя как ни в чем не бывало. После убийства он спокойно вернулся, помылся, переоделся, приготовил ужин и спустился сюда. — Нет. Не удивлена, — соврала я. Он тихо рассмеялся и повернул голову в мою сторону. — А я думаю, что удивлена. Хотя тебе известно обо мне куда больше, чем другим. Ни с кем я не был так откровенен, как с тобой. За исключением Лорел, разумеется. Это забавно, правда? Как думаешь, почему ты все еще жива? — Его цепкий взгляд скользнул по мне, будто он оценщик, которому нужно дать характеристику предмета. — Понятия не имею, — вырвалось у меня. Тайлер улыбнулся и перестал сканировать меня взглядом, вновь уставившись в потолок. — Иногда я и сам не понимаю этого. Мне сложно контролировать себя, когда я рядом с тобой. Особенно в таком замкнутом пространстве. Кажется, еще чуть-чуть, и я не выдержу. А с виду и не скажешь, правда? — он вновь рассмеялся, и вдоль моего позвоночника пробежал холодок. — Но я стараюсь держать себя в руках, правда. У меня получается. Если я чувствую тягу, то стараюсь не спускаться сюда. А совершая эти убийства я… — он задумался и после длительной паузы договорил, — совмещаю приятное с полезным. — С полезным? — я нахмурилась, силясь понять, что он имеет в виду. — Ага. Видишь ли, у меня осталось кое-какое незавершенное дело. — Какое? — мне стало действительно любопытно. Он вновь посмотрел на меня, но уже насмешливым, веселым взглядом из-под своей дурацкой кудрявой челки. Меня все еще сбивала с толку эта двойственность. Его мальчишеский взгляд, располагающая улыбка, весь этот образ пай-мальчика, за которым скрывалось настоящее чудовище. — Мы еще не так близки, чтобы я рассказал тебе. Хочешь это исправить? Конечно, он ничего не расскажет. А от его намека у меня и вовсе застучало в висках. Я почувствовала дрожь в руках и головокружение. — Уходи, — резко сказала я, указав на дверь. Тайлер разочарованно вздохнул. Его широкая грудь, скрытая тонкой тканью футболки, поднялась и опустилась. Он выглядел как живая, дышащая гора, лежа на этой чертовой кровати. И это так злило меня, потому что я понимала, что все бесполезно. Сдвинется только если сам захочет. Тогда я решила уйти сама, чтобы не продолжать этот разговор и прийти в себя после увиденного. Я решительно направилась в сторону ванной, но не успела сделать и нескольких шагов. Тайлер стремительно сел и не дал мне проскочить мимо. Его рука больно сжала мою чуть выше локтя. Грубый рывок вынудил меня оказаться рядом с ним. Он усадил меня к себе на колени, и я отчаянно дернулась, в попытке подняться на ноги, но он обхватил меня огромными руками, заключая в плен. Спиной я отчетливо чувствовала его вздымающуюся от глубокого дыхания грудь. Меня со всех сторон окутал его жар и запах. Он пах гелем для душа, потому что совсем недавно отмывал себя от крови. Слишком близко. У меня перехватило дыхание даже не столько от страха, сколько от возмущения. Я дернулась еще несколько раз, и на каждое мое движение давление его рук только усиливалось. В итоге я замерла. Напряженная и натянутая как струна. Я поняла, что спровоцировала его, когда перестала соблюдать дистанцию в попытке вызвать видение. — Куда же ты, Уэнсдей. Давай поболтаем, раз появился повод, — сказал он в мою макушку. Его голос изменился, стал ниже, будто поднимался из бездонных глубин его темноты. Пай-мальчик Тайлер никогда не говорил так. Я должна успокоиться, паниковать еще рано. — О чем? — почти спокойно спросила я, понимая, что мне не вырваться. — Расскажешь, как тебе понравилось убивать этого человека? — Это ты итак знаешь, — он провел носом по моей голове, приближаясь к уху. — Лучше поговорим о тебе. Расскажи, понравилось ли тебе. Я поежилась, ощутив теплое дыхание на ушной раковине. — Что понравилось? Тайлер склонился еще ниже и прошептал: — Расскажи, что случилось с Лорел? Стук в висках усилился, пульс взлетел. Я почувствовала испарину, выступившую на спине. — Это был несчастный случай, — глядя в одну точку, ответила я. — А поподробнее? Мне так интересно, что случилось у вас, пока я был в отключке. Его губы задевали мое ухо, когда он говорил. — Пчелы Юджина напали на нее, она не удержала равновесие и рухнула на землю, ударившись головой об отколовшийся от фонтана камень. Это заключение судмедэксперта. Я читала его, — голос звучал монотонно, без капли эмоций. Руки Тайлера крепче сомкнулись на моем теле, сдавливая, словно в тисках. — Надо же. Никогда не думал, что Лорел умрет такой глупой смертью. Я смотрела вперед, не мигая, пока очертания комнаты не начали расплываться, будто кто-то вылил стакан воды на картину, смазывая рисунок. Кровь шумела в ушах, и события того дня восстали передо мной, как мертвец из могилы. На самом деле все было не так, как написали в заключении о смерти. На Лорел действительно напали пчелы, она действительно упала на землю, закрыла голову руками, пытаясь защититься от жалящих укусов. Я была там, смотрела на нее сверху и понимала, что этого недостаточно. Я сказала Юджину уйти, и он, конечно же, послушался. Пока Лорел хныкала, как ребенок, сбивая с себя насекомых, я взяла отколовшийся от фонтана камень. Тяжелый и острый. Я подошла к ней, опустилась на колени, занесла руки над головой и ударила ровно один раз. А потом положила камень ей под голову, словно она упала на него. Она быстро затихла. Никто не стал вдаваться в подробности. Смерть Лорел Гейтс признали несчастным случаем. Все говорили, что она получила по заслугам. Вот только я всегда знала, что не довела начатое до конца. Занося над ней камень, я хотела бить снова и снова, пока ее голова не превратится в кровавое месиво. Я хотела увидеть, как ее череп расколется и его содержимое хлынет на землю. Я хотела, чтобы от ее лица не осталось ничего. — Я знаю, что случилось. Ты убила ее, — проникновенный голос Тайлера вернул меня в действительность. Он знал. Я несколько раз моргнула, возвращая зрению четкость. Мир сузился до тесной подвальной комнаты. Я снова оказалась в западне, сидя на коленях у своего похитителя. Я молчала, глядя в одну точку. Как кукла, которую посадили в определенную позу, и она останется в ней, пока ее не передвинут. — Это была не совсем я, — прозвучало как оправдание. — Как знакомо, — голос Тайлера вибрировал на моей коже. — Кто же это был, если не ты? Я не сразу ответила. Никто не знал о том, что произошло в склепе. Я ни с кем не делилась, утаив многое о событиях той ночи. Я не рассказывала о ножевом ранении, которое едва не привело меня к гибели, и о вселившемся в меня мстительном духе. Но если Тайлеру известно о том, что я убила Лорел, то можно рассказать ему и об остальном. Я искренне захотела этого. Здесь, под землей, мои тайны будут погребены, как и я. — Ее убила Гуди. Призрак моего предка. Она… она пришла ко мне, когда я была на грани смерти. После того, как Гейтс оживила Крэкстоуна. Ее дух вселился в меня, излечив от смертельного ранения. Этот дух жаждал мести, как никто. Намного сильнее, чем я. Да, все было так. Ту нестерпимую жажду убийства во мне разожгла Гуди. Она просто использовала мои руки. Это она заставила меня, наполнив все мое существо ненавистью к Гейтсам. — Та самая ведьма, которая придумала ритуал? Лорел рассказывала про нее. Значит, она вселилась в тебя и заставила убить Лорел? — голос Тайлера сочился весельем. — Отчасти, — неуверенно промямлила я. — Скорее, она просто усилила мою ненависть. — И куда делся этот мстительный дух? — После смерти Гейтс, я больше не чувствовала ее присутствия. — А вдруг она просто затаилась? Будет весело, если однажды эта чокнутая ведьма вновь возьмет над тобой контроль. — Не возьмет. Я не чья-то марионетка в отличие от тебя, — зло прошипела я, понимая к чему он клонит. — Я могу себя контролировать. Руки Тайлера напряглись, сжимая меня в медвежьих объятиях. — Ни черта ты не можешь. Особенно теперь. О каком контроле ты говоришь, когда сидишь на цепи? И ты ошибаешься, я больше не марионетка, Уэнсдей. Благодаря тебе, — он прижался к моей щеке своей, потираясь и периодически касаясь кожи губами. — Когда нас с Лорел разлучили, и я еще не понял, что она мертва, все, чего я хотел, это найти ее и вновь быть с ней. Я хотел убить тебя, чтобы сделать ее счастливой. Это было такое сильное чувство. Я жил им и думал только о том, как разорву тебя на куски при первой же встрече. Но все изменилось. В один день, проснувшись связанным в палате, когда действие транквилизаторов слегка ослабло, и мне еще не ввели новую дозу, я почувствовал свободу. Мой разум впервые за долгое время был чист от чужой воли и желаний. Я узнал, что Лорел мертва, и понял, что мной больше никто не управляет. Принять смерть Лорел было тяжело, мне казалось, что от меня отодрали часть. Но свобода залечила эту рану. Я решил, что обязательно сбегу, что никто и ничто больше не сможет удерживать меня. Я теперь был волен поступать так, как хочу. Поэтому ты здесь. Лорел хотела только твоей смерти, у меня же всегда были более противоречивые желания, — он улыбнулся. — Спасибо за то, что сделала меня тем, кто я есть. Все это только благодаря тебе. Мое сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Нет, нет, нет. Все это полный бред! У меня шумело в ушах так сильно, будто кто-то оставил включенную газонокосилку. Признание Тайлера откинуло меня в тот день в участке, когда он сбросил маску и предстал передо мной тем, кем он был. И сейчас он вновь рассказывал то, что я не готова была услышать. Его руки пришли в движение, горячие ладони заскользили по моим рукам. Таким тонким и слабым по сравнению с его. — Когда я избавился от оков Лорел, то отчетливо понял, что скучаю по тебе. Я вспоминал все, что было между нами. Думал о тебе так часто, что в определенный момент навязчивость этих мыслей стала походить на одержимость. Я вспоминал, как ты пытала меня, как разрушила нашу с Лорел мечту. Порой я так сильно ненавижу тебя. Ты заслуживаешь самой мучительной смерти. Одна его рука удерживала меня поперек тела, а вторая легла на шею. Мое горло спазматически дернулось, когда он сжал пальцы. — Но это слишком просто. — Он отпустил мою шею, рука скользнула вниз и накрыла мою грудь, тут же ощутимо сдавив ее, сминая сквозь ткань футболки и лифчика. Я заерзала на его коленях, дернула плечами, но только усилила контакт наших тел. Паника наступала со всех сторон, мешая связно мыслить и даже дышать. Мне было по-настоящему страшно. — Помнишь, я сказал, что ты сразу мне понравилась? Это правда. Но я не думал, что все будет так серьезно. Я пытался отрицать. Но когда узнал, что ты сделала с Лорел, все встало на свои места. Пазл сложился. Мы похожи, Уэнсдей. Ты и я. Он расслабил ладонь, погладил мою грудь по окружности, слегка надавливая, а потом опять сжал ее. Напряжение в моем теле достигло максимума. Я чувствовала себя плотно сжатой пружиной. — Это только твоя версия, — произнесла я сбившимся голосом. –Ты псих, Тайлер. И все твои суждения ошибочны. — Ну да, разумеется, — усмехнулся он, уткнувшись носом в мою шею. Я в очередной раз пожалела, что не надела что-то с высоким воротом, когда его губы коснулись кожи. Он прижался ко мне губами снова и снова, покрывая кожу поцелуями. Он смял мою грудь, и сосок оказался под его пальцами. Когда он сжал его, я заерзала на его коленях. Волна острого, нездорового возбуждения нахлынула на меня. Между ног было влажно и горячо. На кромке сознания мелькнула совершенно неуместная в данной ситуации мысль, что если я встану, то он увидит мокрое пятно на своих джинсах. Но я должна встать, должна избавиться от него. — Отпусти меня, — твердо сказала я. Он не послушался. Рука соскользнула с груди на мои бедра, и я сжала ноги. Но Тайлер не стал пытаться раздвинуть их, а только погладил меня от бедра до колена. Я посмотрела вниз, наблюдая за движением его огромной ладони, поглаживающей мою ногу. Мне было приятно. Я закрыла глаза. Это только физиология, убеждала я себя. Гребанная, бесполезная физиология! Тайлера было слишком много, он был везде, словно заполнил собой каждую клетку моего тела. Все мои мысли перекрутились в уродливый, безобразный ком, сотканный из похоти и самых низменных желаний. — Раздвинь ноги, — прошептал он в мое пылающее ухо, коснувшись внутренней стороны бедер. И желание подчиниться сработало как предохранитель. Я еще не сошла с ума. — Я сказала тебе, отпустить меня! — я практически перешла на крик и стала сопротивляться в полную силу, сумев в итоге выскользнуть из его рук и вскочить на ноги. Но он не дал мне и шанса. Его руки перехватили меня поперек тела, поднимая над полом. В следующее мгновение он бросил меня на кровать, тут же оказываясь сверху. Я забилась под ним, пытаясь сбросить с себя тяжелое тело, но он надавил сильнее, сжал мой подбородок и развернул к себе лицом, заглядывая в глаза. Его бедра оказались между моих ног, я отчетливо чувствовала упирающийся в меня твердый член. — Я так завелся, — шептал Тайлер в мои губы. — Ты же не думаешь, что я буду решать этот вопрос самостоятельно, когда у меня есть ты? Он поцеловал меня в губы, немного отстранился и сказал угрожающим тоном: — Если попробуешь снова укусить меня, то в следующем видении встретишь кого-то из своих знакомых. Поэтому веди себя хорошо. Подушечка большого пальца скользнула по моей нижней губе, сминая ее, оттягивая, а следом пальцы сменились губами. Он надавил мне на щеки, вынуждая приоткрыть рот, горячий язык скользнул внутрь. Меня била дрожь, между ног пылало и пульсировало. Когда он терся и прижимался ко мне членом, я готова была взвыть. Напряжение внизу живота вызывало дискомфорт. Хотелось избавиться от этого, получить разрядку, но я изо всех сил отмахивалась, все еще надеясь, что Тайлер оставит меня в покое. Не с ним, не снова. Это не должно повториться. Он целовал меня, запуская язык глубоко в мой рот, скользил по губам, иногда прихватывая их зубами. Я не отвечала ему, но и не отбивалась больше. Угроза подействовала. Тайлер слегка приподнялся и, не переставая целовать меня, просунул руку между нашими телами, забираясь под резинку моих штанов и трусов. Когда его пальцы коснулись возбужденной плоти, я не сумела сдержать слабого стона, подаваясь бедрами навстречу. Он был прав, я ни черта не могла контролировать. Он скользил влажными от моей смазки пальцами вдоль чувствительных складок, поглаживал клитор, чем доводил меня до беспамятства. Я перестала соображать, где я и с кем, полностью отдавшись ощущениям. И даже когда он, не прекращая ласк между моих ног, расстегнул собственные джинсы и направил мою руку вниз, я не вырывалась. Не вырывалась я и тогда, когда он провел моей ладонью вдоль своего твердого члена, сгибая мои пальцы так, чтобы я обхватила его. Я зажмурилась до цветных пятен под веками, когда он проник в меня пальцем, стимулируя клитор по окружности. С моих губ срывались даже не стоны, а какие-то всхлипы, будто я вот-вот разревусь. Но в этот момент мне было совершенно плевать на это. — Двигай рукой, Уэнсдей, — выдохнул он мне в губы, вводя в меня второй палец, растягивая до упоительной боли. И я сделала то, что он сказал. Сжала его член, двигая ладонью от основания до вершины. Он застонал мне в губы, а потом хрипло проговорил: — У тебя отлично получается. И вместо того, чтобы прийти в себя от его слов, осознать, как низко я пала, я старательней заработала рукой, двигая бедрами навстречу его руке. Хотелось больше трения, больше контакта. Я вспомнила свой единственный секс, который случился с ним же, и болезненно-сладкое ощущение члена внутри себя. Вспомнила все свои кошмарные сны, в которых Тайлер мучил меня. Мне не хватало воздуха, я глотала его приоткрытым ртом, ни на мгновение не прекращая двигать ладонью. Пульсирующее напряжение между ног достигло своего апогея. Эти совместные движения продолжались не так долго. Мы оба были на пределе. Тайлер уронил голову на мою шею и впился в нее зубами, загнанно и тяжело дыша. Вскоре я почувствовала, как его член дернулся в моей руке, а следом по руке потекла горячая жидкость. И когда это случилось, он вынул пальцы из меня и прижался ладонью к промежности. Мне хватило пары движений, чтобы судорога сковала все тело. Я запрокинула голову и застонала, чувствуя крупную дрожь и горячий жар, окативший меня с головы до ног. Это было слишком приятно, чтобы думать хоть о чем-то. Голова опустела, в теле появилось волшебное чувство легкости. Обжигающий жар разгоряченного тела Тайлера, его губы на шее, его волосы, щекочущие щеку, его рука между моих ног вознесли меня к вершине удовольствия.

***

Когда мы отдышались, Тайлер взял с тумбочки салфетки и протянул мне. Эйфория рассеялась, на меня вновь накатило осознание реальности. Теперь она стала в разы ужаснее. Презрение к себе давило на меня могильной плитой. Я не смотрела на Тайлера, пока вытирала от его спермы руку и живот. Я не хотела ни о чем думать. Закончив приводить себя в порядок, Тайлер сел на край кровати и протянул руку, чтобы коснуться моего лица, но я отвела голову. — Я могу остаться с тобой сегодня, — предложил он, и я едва не расхохоталась. — Уходи. Мне нужно помыться, — процедила я сквозь зубы. Он посмотрел на меня, на цепь на моей ноге, а потом на дверь. На удивление, он не стал спорить. Снял с меня цепь, поднялся на ноги, забрал грязные салфетки и посуду со стола и уже на выходе сказал: — Спокойной ночи, Уэнсдей. Он ушел, заперев дверь, а я, отойдя от шока, бросилась в ванную. Сорвала с себя вещи, наплевав на то, что Тайлер мог вернуться в любую секунду, и бросила их на дно испещренной трещинами ванны. Выкрутила воду на максимум. Выкинуть эти вещи не получится, нужно их выстирать. Когда со стиркой было покончено, я почувствовала невероятное опустошение. Я забралась в ванну, поджала к груди согнутые колени и уткнулась в них носом. Вода била по спине, а я никак не могла отделаться от ощущения твердых пальцев между своих ног. В голову лезли воспоминания о случившемся. В ушах звенел шепот Тайлера, а губы пылали от поцелуев. Выйдя из ванной, я поняла, что не могу справиться с ворохом мыслей. Они были назойливее всех пчел Юджина. Грохотали в голове так сильно, что я почувствовала боль и тошноту. И тогда взгляд упал в темный угол комнаты. Скрипка. Действуя на автопилоте, не раздумывая и не анализируя, я вынула скрипку из футляра и стала играть. Это сложно было назвать мелодией. Скрипка точно рыдала, переходя на вопли. Она делала это за меня. Я же сосредоточилась, вспоминая то, что раньше выходило лучше всего. Вивальди. Спустя время «Шторм» получился вполне сносным. И я раз за разом играла его, оттачивая навык В этом исступленном забытье меня посетила мысль. Я вспомнила древнегреческий миф об охраняющем ворота подземного мира чудовище. Трехглавый пес Цербер не выпускал никого, пожирая души отчаявшихся смельчаков. Но в одном из мифов свирепого монстра усыпила музыка. Там, где не сработает сила, поможет хитрость. Любого стража можно обойти, если обмануть его. Я попала почти в безвыходную ситуацию, которая могла стоить мне жизни и рассудка, но я не готова была сдаться так просто. У меня было три варианта. Впасть в отчаяние и позволить Тайлеру уничтожить меня. Действовать как я привыкла, используя силу и прямоту, и неизбежно потерпеть поражение. Или же я могла адаптироваться. Изменить себя, стать хитрее, наступить себе на горло, но выжить. В детстве мама усыпляла меня страшной колыбельной. Орфей обошел Цербера, зачаровав его мелодией. Я должна сделать что-то похожее. Подыграть Тайлеру в его безумии, усыпить его бдительность, как он делал это со мной. Я должна перехитрить его. В противном случае меня ждет что-то хуже, чем просто смерть.