Дочь короля

      После слов короля по залу разнёсся гул сотни голосов. Кто-то поздравлял принцессу, иные хвалили мудрость правителя, были и те, кто что-то обсуждал полушёпотом. Я кожей чувствовала, как их липкие слова обволакивают меня, дамы были сбиты с толку. Оказание чести или наказание? Вот что они обсуждали, то и дело, бросая на меня оценивающие взгляды. Я изо всех сил старалась отстранять отстранённое выражение лица, смотря на пустую тарелку перед собой.       — Это немыслимо! — возмущалась матушка, даже не пытаясь скрыть своего негодования.       Помрачневший герцог, вопреки моим ожиданиям, не сделал ей замечание, а лишь согласно кивнул.       — Я поговорю с королём, — заявил он, решительно вставая со своего места.       — Нэйтан, я…       Матушка тоже хотела встать, но замешкалась, наткнувшись на его суровый взгляд.       — Нет. Оставайся с Эселлой.       Герцог скрылся из моего поля зрения. О том, как он собирался переговорить с королём в самый разгар пира, у меня не было не малейшего представления, но эти мысли быстро вылетели из головы — я будто бы всё ещё видела перед собой отвратительную улыбку королевы. От всего этого меня отвлекла неожиданно тёплая ладонь матери, которой та накрыла мою сжатую в кулак руку.       — Не бойся, — ободряюще произнесла она, — Нэйтан обязательно что-нибудь сделает.       Я подняла на неё глаза. Среди светлых волос матушки мерцали драгоценные камни, даже растерянность на бледном лице и страх в широко распахнутых сапфировых глазах не делали её менее миловидной. Я ответила ей сдержанной улыбкой и робким кивком головы.       Несмотря на то, что слуги уже водрузили перед нами сменные блюда, нам с матушкой кусок в горло не лез, мы обе с нетерпением ждали новостей от герцога. Когда он наконец явился, то каждая из нас посмотрела на него с нескрываемой надеждой, но вид его хмурого лица заставил моё сжаться от отчаяния.       — Карета уже готова, — сухо бросил он, помогая своей супруге подняться. — Поговорим дома.       Всю дорогу нас сопровождало напряжённое молчание. В какой-то момент мне стало настолько дурно, что карету пришлось остановить, и я лишь каким-то чудом не исторгла содержимое желудка на траву. Сорха участливо протянула мне чашку с водой, которую я тут же осушила наполовину. Немного поколебавшись, она предложила такую же моей матери.       — Благодарю, — слабо улыбнулась та служанке, отпивая несколько глотков.       Герцог нахмурился ещё сильнее, но вопреки моим ожиданиям, ничего не сказал. Поместье встретило их так, будто ничего не случилось, слуги лишь удивились столь скорому возвращению хозяев, слухи не могли долететь до них так быстро.       — Эселла, ступай к себе в комнату, — неожиданно мягко произнёс герцог.       Впрочем, тон у него всё равно был такой, что любой бы понял — возражений он не потерпит. Кивнув, я последовала его приказу, задержавшись лишь затем, чтобы окликнуть Сорху, которую уже успели облепить другие горничные.       — Спасибо, — с облегчением выдохнула та, когда закрыла дверь в комнату.       Она явно хотела сказать что-то ещё, но я лишь покачала головой. Сейчас мне нужны были не утешение, а информация. Когда я подняла взгляд на камеристку, та упрямо скрестила руки на груди, будто догадывалась, что за мысли вертелись в моей голове.       — Как много можно рассказать? — деловито поинтересовалась она.       — Не откажешь?       — А ты послушно останешься в своей комнате? Больше я в это не поверю.       Я улыбнулась, вспоминая случай из детства, когда Сорха отказалась участвовать в моей авантюре. Тогда мне в голову не пришло ничего лучше, чем притвориться страшно расстроенной и пойти в свою комнату якобы отдыхать, а потом попытаться выбраться наружу через окно. К счастью, это заметил садовник. Подругу отчитали, дерево, протянувшее несколько ветвей к особняку, герцог велел срубить, а маленькую меня — лишить сладкого на неделю. Конечно, надолго этого не хватило, и уже через несколько недель я снова делилась с Сорхой очередным гениальным планом. Ей достаточно было только рассказать об этом матушке (как она обычно и поступала, если затея казалась ей слишком опасной), но тогда она лишь тяжело вздохнула и помогла. Как и сейчас.       — Рассказывай всё, — уверенно сказала я, отгоняя воспоминания из детства, — только медленно. Я потом зайду на кухню и пожурю тебя.       — Вот уж спасибо, — хмыкнула Сорха. — Чтобы ты там не узнала, обязательно расскажи мне.       Когда створки двери тихо затворились за горничной, напряжение тут же заполнило всю комнату, мне оставалось только отсчитывать время по быстрым ударам своего сердца. Сейчас Сорха должна в своей обычной деловитой манере идти по коридору и заговорщически подмигивать всем слугам, словно говоря «хей, мне есть что рассказать». Потом «оповестив» достаточное количество она наверняка замерла в каком-нибудь тёмном углу, нервно покусывая нижнюю губу — её детская привычка. Также как и я, она выжидает нужное время, чтобы прийти в набитую прислугой кухню и начать свой рассказ.       Когда ожидание стало невыносимым, я выскользнула в коридор. Было пусто и мрачно, несмотря на горевшие светильники. Казалось, в особняке не осталось ни одной живой души, кроме меня. Я, словно воришка, кралась по коридорам, по которым важной походкой вышагивала каждый день. Нарядное платье, которое так и осталось на мне после пира, тихо шуршало своими оливковыми складками и сковывало движения, в раздражении я подхватила его подол и пошла быстрее, сбавив шаг только у кабинета герцога. Тоже пусто, вздох облегчения сам собой вырвался из моей груди, я боялась, что у массивных дверей мог караулить бдительный дворецкий, но передо мной были лишь неплотно прикрытые створки, словно приглашающие подслушать разговор взрослых. Стараясь не издавать лишних звуков, я осторожно приблизилась к ним и затаилась у полоски золотого света, лежащей в коридоре.       — Он отмахнулся от меня! — не сдерживая гнева, прорычал герцог. — Не придал этому значения!       — Нэйтан…       Голос матушки, тихий и надломленный, вероятно из-за пролитых слёз, я едва могла разобрать, зато слова герцога слышала отчётливо.       — О! Я даже знаю, как это произошло! Чёртова королева каждый день донимала его с этой просьбой, и в итоге он решил, что согласиться с ней — отличное решение. Бесхребетный трус! Я терпел её издёвки над вами слишком долго, но с меня хватит. Я вызову его на поединок.       — Не надо! — словно раненая птица, вскрикнула матушка. — Тебя казнят!       Я была с ней согласна. Если бы кто-нибудь из слуг подслушал их разговор, этого было бы вполне достаточно, чтобы всех нас отправили на виселицу за государственную измену. Я сглотнула, на мгновение представив, как нас троих ведут к эшафоту.       — Эселла моя дочь! У него не было права!       — Моя тоже, — повысила голос матушка, — а ты мой муж. И я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас на виселице, — с надрывом произнесла она, будто прочитав мои мысли. — Есть ли… какой-нибудь другой способ?       — Прости, Сильвия, — смягчился герцог, — мы что-нибудь придумаем.       Дальше я подслушивать не стала, аккуратно отступая назад, шаг за шагом. Когда кабинет скрылся, я перешла на бег, будто стараясь убежать от сегодняшнего дня, от объявления короля и слов герцога. С непривычки дыхание сбилось довольно быстро, и остаток пути до кухни я проделала спокойным, даже медленным шагом. Мне нужно успокоиться, для того, чтобы подумать собой, для того, чтобы показать перед слугами.       — И тогда, — до меня издалека донёсся громкий голос Сохры, — королева рассмеялась!       — Да быть такого не может! — с сомнением ахнул кто-то в ответ.       — Даже не знаю, с неё станется, — вторил первому серьёзный мужской голос.       — Бедная молодая госпожа, — вздохнул кто-то третий.       Я, стараясь делать вид, будто ничего не слышала, уверенно вошла в кухню. Замолчав, все разом повернули головы в мою сторону.       — Сорха, я тебя искала, — грозно произнесла я. — А ты тут прохлаждаешься.       — Вы задремали леди, я не решилась потревожить ваш сон, — залепетала в ответ камеристка.       Мне следовало сморщиться, изображая раздражение, но сил не было, поэтому я лишь сухо приказала:       — Прихвати каких-нибудь закусок и помоги с платьем.       Сорха вернулась в мои покои с большим подносом закусок, в центре которого громоздились ломти хлеба с мясом. Мой желудок издал громкое, совсем неподобающее леди урчание, напоминая, что ничего не ела после лёгкого завтрака, и наброситься на еду мне помешала лишь Сорха, которая ловко расшнуровывала платье и доставала украшения из причёски. Когда я уже облачилась в сорочку, готовая налететь на принесённые угощения, раздался стук в дверь.       — Это чай, — ободряющее улыбнулась мне камеристка, заметив, как я вздрогнула.       Вскоре к еде присоединился изящный чайничек и кружка, от которой по комнате разносился приятный аромат трав. Утолив голод и заставив Сорху помочь мне с закусками, та отмахивалась, утверждая, что уже поела на кухне, я быстро пересказала ей всё, что мне удалось подслушать.       — Господин заботится о тебе, — задумчиво протянула она, — может у него, что и получится.       Наверное, я должна была бы обрадоваться такому оптимистичному прогнозу, но лишь сильнее нахмурилась. Кто-кто, а Сорха должна была понимать, что шансов переубедить короля практически не было.       — С другой стороны, может это не так плохо? — принялась вслух рассуждать подруга, присев рядом со мной на кровать. — Говорят, Загороное королевство богаче нашего, да и ты сама недавно говорила, что местные кавалеры тебе не нравятся. Может, найдёшь жениха там? Кто-нибудь из братьев принца Исахара, если они у него есть, ты ведь хотела чего-то такого?       Слова Сорхи заставили меня задуматься, её рассуждения были, как и всегда, логичны. Я даже вообразила красавца-принца рядом с собой, но потом поняла, что принцесса Аделира в любом случае выйдет за его старшего брата, и мы породнимся. Конечно, мы и так приходились друг другу сёстрами, но стать её роднёй, роднёй королевы, в новой семье? Представив такое будущее, я скривилась, даже не пытаясь скрыть своего отвращения. Видимо, подруга восприняла мою гримасу как-то иначе, поскольку тяжело вздохнула и продолжила:       — Даже если у него не будет братьев или они тебе не понравятся, если тебя вообще ничего не устроит, ты ведь сможешь вернуться? Всё-таки это не завуалированная ссылка. Скажешь местному королю, что тоскуешь по дому или сошлёшься на плохое самочувствие и вернёшься, уж с этим герцог как-нибудь разберётся.       Я неуверенно кивнула и сделала несколько крупных глотков травяного чая. Когда Сорха говорила своим спокойным голосом, картина вырисовывалась не такой печальной и страшной. Хотя мне и стало легче, но на душе всё равно было как-то неспокойно. Отставив пустую чашку в сторону, я задумалась о том, что скоро покину этот особняк, в котором выросла, и своё родное королевство, возможно навсегда. Никогда не увижу матушку и буду лишь отправлять ей письма, заверяя, что со мной всё хорошо, чтобы не расстраивать её. От этих мыслей сердце сжалось ещё сильнее, и я в уме потянулась к последней ниточке надежды, которая у меня была — Лаванде. Фея никогда не говорила мне о таком будущем, она обещала, что я буду счастлива, но разве это возможно, после слов короля?       Когда я была маленькой, крёстная приходила часто. Спокойными лунными ночами она сидела на краешке моей постели или выводила погулять в ночной сад, дарила мне всякие безделушки, вроде зачарованного цветка, который не вял в течение десяти лет или туфельки, в которых никогда не уставали ноги. Со временем она стала появляться реже, не больше двух-трёх раз в год, правда Лаванда всегда приходила ко мне на мой день рождения, но до него ещё был целый месяц. Я вспомнила, как мы с матушкой обсуждали, как украсим поместье, какую форму стоит придать кустам, кого мы позовём, и пригласит ли Крис меня на первый танец. Сердце в очередной раз болезненно сжалось.       — Я лягу спать, — от моего внезапного заявления после долгого молчания, Сорха вздрогнула.       — Хорошо. Тебе нужен отдых, — улыбнулась она, подхватывая пустой поднос. — Спокойной ночи.       Перед тем, как уйти, она потушила все светильники и аккуратно затворила за собой двери.